Просто будь рядом

Арсений не соврал — дружить с ним сложно. Скорее, почти нереально. Но Антон сдаваться даже и не думал. Да, Арс не подарок, у него бывают отвратительные дни, когда он невыносим до такой степени, что Серёга машет рукой и желает Арсу идти нахрен, но Антон не уходит, даже тогда, когда Попов истерит или просто замыкается в себе. Причины на это у него разные, но одно неизменно — Антон всегда где-то рядом с ним. Готовит чай, который всегда до тошноты сладкий, но Арсений его почему-то пьёт всё равно, вероятно, потому что сладкое успокаивает нервы. Про Эдуарда они особо не говорят, но Арсений как-то сказал, что с ним порвал, потому и схлопотал по лицу. Ну, а так же получил за то, что в тот день, занимаясь с Антоном и оставаясь на обед, он опоздал на концерт Эда. Как оказалось, Выграновский был начинающим рэпером, поэтому не так часто был дома, но всё же появлялся изредка, чтобы лишний раз избить своего парня. Антон такое не понимал, и понимать не собирался, но и отчитывать Арсения не пытался. Каждый выбирает сам, а кого любить выбираем и вовсе не мы, ведь его тоже угораздило влюбиться в Арсения так сильно и не по своему желанию, а по велению мышцы в груди. Попов не соврал, и особо с Антоном взаимодействовать не пытался, но вопреки всему — Антон был рядом, и, пожалуй, для Серёги он был самым желанным гостем, потому что, как выразился Матвиенко: жить только с Поповым двадцать четыре на семь — истинное наказание. Антон даже предложил Арсу переехать к нему, на что тот закатил глаза и драматично ушёл на кухню, а Матвиенко отмахнулся. Арсений не подарок, а иногда даже наказание, но Антон видел во всём своё очарование. За то небольшое время, что он знает другого Арсения, он успел изучить его дурацкие, и не очень, повадки и привычки. Арсений — идеалист, и старается во всём найти баланс, поэтому Антон часто видит, как Арс бродит по квартире с важным лицом и поправляет вещи. Он — зануда. И Серёжа, кажется, уже даже не обращает на это внимания, даже когда Арсений резко начинает цитировать что-то заумное или говорит далеко не всем известные факты. А ещё Арсений поёт, и надо признать, очень фальшиво. Серёжа такое не слушает — сбегает сразу, а Антон, как новичок, стойко держит испытание, чтобы доказать свою дружбу. Это глупо, но если это Арсений, то даже бред имеет смысл. Так же, Попов мог говорить на выдуманном немецком, просто потому что у него настроение такое, и Антон искренне смеялся, находя в этом свой шарм. Хотя, по правде, выдуманный немецкий Арсения — чистая порнушка. За две недели Антон узнал столько, сколько не знал за все месяцы обучения бок о бок с Арсом. Холодный Арсений в Универе и Арсений-домашний — просто два разных вида. Он умело скрывал все свои особенности со всеми остальными, но наедине он был другим, и что радовало Антона — он его не стеснялся, не сторонился и не скрывался. Конечно, обольщаться было нечему, ведь Арсений специально пытался быть хуже, чем он есть, надеясь, что Антон сбежит, но своими действиями он сделал нечто ещё более ужасное — Антон влюбился снова. Именно в такого Арсения, до ужаса невыносимого и нудного, а иногда даже бестактного. Но такой Арсений не отталкивал — он был живым, ярким, с ним хотелось творить что-то ненормальное, пусть даже это и будет идти в разрез с нормами. Именно к такому стремятся люди, и Антон был из тех, кто стремился к Арсению. Только с ним он мог жить на полную катушку, а без него всё снова было серым. Арсений — как соль, по сути, вредно, но если не добавить — постно и вообще не вкусно. Друзья отреагировали на сближение своего пейринга, который они назвали — «Артон», очень позитивно, хотя Серёжа лишь махал руками и говорил «ещё не вечер, терпеть Арсения — под силу не каждому». И всё же, как бы то ни было, у всех появилось больше тем для общения. Первую неделю Арсений стойко сидел дома один: без Серёжи и без Шаста, хотя на последнего, как он говорил, ему в принципе плевать, но на деле всё было не так. Арсению было одному невмоготу, поэтому он рад был и приходам Антона. Шастун таскал ему лекции, хотя раньше сам никогда их не писал, а так же булочки с вишней из столовки, узнав, что Арсений их обожает. Но, в любом случае, спустя неделю, Арсений наплевал на свой разукрашенный фейс и пришёл на пары. Шуток и разговоров не было, и Арсений не сразу даже понял почему, пока не увидел подмигивающего Антона, которого многие уважали и по просьбе не задавали Арсению вопросов по поводу лица. Так же, Арсений ни разу не назвал Антона своим другом, но, кажется, это было само собой разумеющимся, ведь они часто тусили в квартире все вместе, иногда, довольно редко, садились за одну парту, хотя их тут же выгоняли с пары, потому что вместе молчать они не могли: тупые шутки и смех лились рекой, разрушая и так шаткую дисциплину всей группы в целом. С Антоном Арсений портился, забывая, что нужно учиться, хотя порой это и шло на пользу — отдых нужен всем, особенно уникальному мозгу Арсения. Арсений так же вжился и в коллектив Антона, поэтому, кажется, ему и самому стало проще дышать, зная, что теперь у него не один единственный друг, а ещё и много других приятелей. Паша и Дима приняли его на отлично, да и сам Арсений был как в своей тарелке. Причём, кажись, в космической. Любовь Антона не изменилась, меньше не стала, но он был рад и тому, что получал даже во фрэндзоне. Теперь он мог спокойно хлопнуть Арса в Универе по плечу, без страха, что ему съездят по морде или будут ненавидеть до конца жизни. И пусть Арсений в любом случае Антона бы не ударил, он ведь не зверь какой, но теперь такие действия были вполне обычными в их общении. Арсений для вида мог недовольно стрельнуть взглядом, но почти тут же забывал про своевольность Шастуна, да и особо ничего против прикосновений не имел. Он не был таким контактным, как сам Антон, который часто тянулся кого-то обнять или похлопать по плечу, но и не брезговал, позволяя Антону положить руку себе на плечо. И зная другого Арсения, видя его домашним и уютным, Антон понимал, что, пожалуй, любить его — это скорее награда, чем наказание.