Просто будь рядом

Неделя тянется невыносимо долго по меркам Арсения, который снова невесело размешивал кофе, давя взглядом стену. Матвиенко лишь вздыхает, но не лезет с поучениями или утешением, потому что считает, что Арсений заслужил. Он сам оттолкнул Антона, который ни разу не давал повода в себе сомневаться, который его защищал, был рядом, заботился, а Арсений так просто его выгнал, причинил боль. Серёжа не желал Арсу зла, ни в коем случае, но проучить его не мешало. Хотя уже и сам Матвиенко скучал по Шастуну. Тот вносил одним своим присутствием и спокойствие и легкость, с ним было весело, с ним хотелось общаться, с ним было интересно что-то обсуждать, а то, как он едко комментировал любое действие — было удивительно смешно и никогда не обидно. Антон был нужен каждому из их компании, но сильнее всего он был нужен Арсению, который впервые в жизни забил на учёбу, погружаясь в беспокойство о том, как удержать Антона рядом с собой. — Ты знаешь, что потом долги отрабатывать вместе с ним будешь? — всё же пробует Матвиенко, замечая, как Попов просто скребёт по уже пустой кружке ложкой, раздражая отвратительным звуком. — Что? — парень моргает несколько раз, возвращаясь в реальность и хмурясь. — Ты учиться не пробовал? Преподы в панике: что случилось с их любимым студентом, который вдруг стал как все и положил хер на их предмет, — хмыкает Серёжа и забирает из рук друга кружку, отправляя её в мойку. — Когда Антон вернётся, вы вместе долги отрабатывать будете или уже сразу отчислитесь? Арсений лишь вздыхает, нервно трёт лицо и жмёт плечами. — Он уже через пару дней приедет, а я так и не знаю, что сказать ему. — Для начала, баран, извиниться надо, — хмыкает Серёжа, хлопая Арсения по плечу и заставляя того невесело усмехнуться. — А там решите, что делать дальше. Если он тебе как парень не нужен, скажи ему об этом, но мягко, не обижая, попробуйте хотя бы быть друзьями, а если же чувствуешь что-то, то… — Серёжа хитро улыбается и ведёт бровями, на что Арсений только хрипло смеётся. — Только, правда, осторожнее со словами, Арс, обидишь его ещё раз — и я сам тебя прикончу. Я по нему даже… скучаю, что ли? Но Шаст классный парень и он всем нам нужен. Серёжа выходит из кухни, а Арсений провожает его взглядом и кивает: Да, Антон очень хороший.

***

Антон и рад вернуться и не рад, когда на него налетают Димка и Паша, душа в объятиях. Он соврал Арсу и прилетел на день раньше, чтобы хотя бы пару часов провести наедине с друзьями и с собой. Чувства к этому чудику не прошли, более того, Антон скучал по нему. Он так сильно по нему скучал, что это рвало душу. Пара недель наедине пошли на пользу, он смог мыслить разумно, без этих глаз, но внутри что-то всё равно жалобно скулило побитым щенком, который хотел на руки только к определённому человеку. Антон часто думал о том, что произошло между ними, и конечно, он скучал, даже злился, но перестать думать о нём не мог. С Арсением было хорошо и уютно. С ним было весело, а его неподражаемые шутки были настолько смешными, что Антон мог смеяться до слёз и хлопать в ладони, как ребёнок. В Арсения слишком сложно не влюбиться и это проблема, которая теперь и правда была невыносимой. Пока Антон был в Воронеже, то встретил своего старого друга, с которым они пусть и не общались тесно, но хорошо помнили юношеские посиделки до того, как мама Антона увезла его в другой город. Макар — мужик крупный, суровый, но только с виду, в душе он валяется в кругу котят и смотрит мультики. Он как большой кот, который птичек не то, что не обижает, а ещё и спит с ними в обнимку, защищая от других. И Антон был рад поговорить с ним спустя столько лет, повспоминать былое, покурить на крыше старой заброшки. Макар не лез в душу, но сразу уловил настроение парня и просто похлопал по плечу, посоветовав делать так, как хочет сердце. Потому что беги — не беги, а душа всё равно к определённому человеку тянуться будет. Об этом Антон думал и сейчас. Вероятно, Арсению просто хочется извиниться за дерзость и попросить остаться хотя бы друзьями, но Антон готов был и на это. Конечно, легче не станет, но когда-нибудь он обязательно привыкнет, что Арсений не его. Когда-нибудь будет спокойно реагировать на его голос, на его глаза, на его прикосновения и на то, что Арсений обязательно начнёт встречаться с кем-то. Когда-нибудь, но точно не сегодня. — Как у вас с Лясей? — спрашивает Антон, желая разгрузить голову от Арсения хотя бы на треть. Он слишком в нём, он слишком влюблён. А это — слишком губительно. Всего так «слишком», что уже тошнит. — Нашёл что спросить, — хмыкает Паша, качая головой. — У нас как обычно: любимся, придумываем будущим детям имена и потом из-за них угораем вечерами. А вот что делать с вами — не знаю. Паша показательно кивает и на Диму, давая понять, что и у того всё достаточно дерьмово. — Ты решил, кто тебе нужен больше? Кто дороже? — осторожно спрашивает Шаст, но Позов только невесело усмехается, так и не отвечая на вопрос. Дима запутался, и его было можно понять, поэтому больше эту тему друзья не затрагивали. Пропустив по ещё бутылке пива, парни оставили Антона в покое, позволяя отдохнуть, но против воли Антон думал только о том, что ему сказать Арсению и стоит ли говорить что-то вообще.

***

Арсений нервно ходил по кухне, буквально отсчитывая минуты до встречи. Антон запретил встречать его, сказал, что придёт сам, и от этого становилось ещё больше не по себе, словно Шастун обязательно врежет Арсению за всё хорошее при первой встрече. Друзья были в Универе, и по-хорошему, парням тоже стоило сначала заявиться на пары, но Арсения учёба волновала в последний момент. Он много думал, пожалуй, даже слишком, и за всё время без Антона понял только то, что должен исправить ошибки, перебороть страх и рискнуть. Да, отношения не его фишка, и маловероятно, что Антон тоже отпустит эту ситуацию без последствий, но попробовать хотелось. Потому что Арсений скучал по Антону так сильно, что хотелось рыдать на полу, свернувшись в позу эмбриона. — Чёрт, — Попов трёт глаза пальцами, снимая очки. Чтение ему не помогло отвлечься от предстоящей встречи, более того, глаза уставали только сильнее, поэтому Арсений вынуждено сел на диван, прикрывая глаза ладонью и пытаясь расслабиться. Бессонные ночи сказались именно в тот момент, когда Антон позвонил в дверь. Арсений даже не сразу понял, а только когда до него дошло, то резко вскочил с дивана, хватаясь за стену. Старость подкралась незаметно и от резкого подъема закружилась голова, но сердце сбилось с ритма не поэтому, а потому, что Арс понимал, кто стоит за дверью. Выдохнув, брюнет щёлкнул замком и открыл дверь, сразу встречая взгляд зелёных глаз, которые напоминали свежую траву. Такой насыщенный цвет, наверно, Арсений видел впервые и только сейчас понял, что Антон до жути красивый. Когда-то влюбился он в него не зря и не зря боялся этого чувства снова, потому что Антона не было всего каких-то несколько недель, но у Арсения будто уже забрали смысл жизни. — Привет, — говорят одновременно и тут же тихо неловко смеются. Арсений отходит в сторону, впуская Антона, и дрожащими руками запирает за ним дверь. Антон разувается, стараясь дышать, а не просто хватать воздух ртом. Увидеть Арсения было ожидаемо, ведь он намеренно шёл поговорить, но это не отменяло того, как дико трепетало сердце в груди, всеми путями пытаясь прорваться в руки к тому, кому и так было отдано. Арсений выглядел каким-то уставшим, сонным, но таким домашним и уютным, что его хотелось просто обнять, а все проблемы и разговоры отложить на потом. Лишь просто коснуться его волос, руки, почувствовать тепло, и знать, что этот человек не плод твоего воображения — он реальный и твоя любовь к нему — тоже. — Будешь чай? Или кофе? — Арсений сцепляет руку между собой, пытаясь унять в пальцах дрожь. Он чувствовал себя каким-то беззащитным перед Антоном, но не потому, что боялся получить, как от Эда, а потому что оголены были чувства. Именно этого Арсений избегал, но кажется, уже поздно. Беги — не беги, но это случилось и с этим ничего не поделать. Антон уже в сердце, в голове, забрался в душу, и как бы Арсений не делал вид, какую бы сучку из себя не строил, а уже поздно. Надо было думать раньше, а теперь он снова вернулся в прошлое, когда готов был заглядывать Антону в рот лишь потому, что от чувств разрывало грудь. — Нет, спасибо, — Антон чуть усмехается, и следует за Арсом в зал, садясь в кресло, пока сам Арсений падает на диван, словно у него забрали все силы. Трёт лицо ладонью, смотрит в пол и теребит печатку на пальце, всем видом выражая нервозность. Он казался маленьким, что его хотелось обнять, и Антон понимал, что всё стоит решить как можно быстрее, чтобы Арсений не чувствовал себя плохо. И неважно, кем они останутся после этого разговора, лишь бы Арсу было спокойно, лишь бы он улыбнулся. Это куда важнее всего остального. — Начну я, ладно? — Антон не требует ответа, вопрос риторический, но Арсений поднимает голову, готовясь выслушать, хотя до прихода Антона собирался сделать всё наоборот. — Я понимаю, что ты чувствуешь, наверное, свою вину за мой отъезд, но я бы уехал в любом случае и неважно, как бы утром ты отреагировал. Ты не виноват, что ничего ко мне не чувствуешь. Я же скрывать не стану… — Антон на секунду тормозит, но встречая прямой взгляд Арсения, выдыхает. — Я тебя люблю. Арсений делает вдох, но забывает выдохнуть, замирая. И Антон видит его смятение, поэтому тут же успокаивающе поднимает руки, улыбаясь краешком губ. — Я не пытаюсь поставить тебя в неловкое положение, просто говорю так, как есть. Мы сможем остаться друзьями, просто не такими уже близкими, хорошо? Мне нужно будет время, чтобы всё… отпустить, — да, именно отпустить, потому что забыть Антон не сможет. Против воли в голове картинки того, как Арсений выгибается в его руках, какие у него мягкие губы, как хрипло он стонет. И это будет жить в памяти ещё долго, но Антон хочет, чтобы Арс был в его жизни. Пусть как друг, но он должен быть частью его жизни, потому что такие люди встречаются в жизни лишь однажды. И Антон не хочет его потерять. Антон ждёт от Арсения каких-либо слов, действий, но Попов снова непредсказуемо подскакивает с дивана и уже через секунду оказывается на коленях Антона, сжимая его бедра коленями. Он нависает над удивлённым Шастом, оглаживает скулу и просто целует, понимая, что, конечно, слова тоже нужны, но сначала он хочет просто почувствовать Антона, а потом уже скажет всё, что крутилось в голове эти недели. Арсений целует мягко, нежно, но порывисто, буквально дрожит в руках Антона, который придерживает его за спину, отвечая с не меньшими чувствами. Да, Шаст нихера не понимает, но пока Арсений его целует — он ничего другого понимать и не хочет. Может, это последний поцелуй? Тогда Антон точно заберёт от него всё, до последнего мига, чтобы запомнить навсегда. — Нет, — выдыхает Арс, и Антон лишь прерывисто дышит, открывая глаза, позволяя Попову отстранится и даже убирает с него руки, чтобы Арс мог слезть в любой момент. — Я не хочу, чтобы мы оставались друзьями. Мне не нужна просто дружба, Антон. Да, я придурок, да, я поступил как урод, но теперь я всё понял. Да, придурком я быть не перестал и со мной легко не будет, ты и сам это знаешь, но я хочу попробовать, хорошо? Я просто хочу быть с тобой и это всё, что я пока знаю, но я не готов тебя потерять. Я хочу тебя целовать, хочу чувствовать, хочу обнимать. Понимаешь? Хочу тебя себе. Антон часто моргает, встречая чуть туманный взгляд Арсения, который жмётся к нему, чувствуя пустоту без рук Антона на своём теле. Всегда, когда Антон его обнимает, становится слишком тепло, уютно и безопасно. И Арсению это необходимо. — Прости меня, — добавляет Арсений и берёт запястья Антона в свои руки, кладя на свою талию, надеясь, что так Шаст придёт в себя. — Я люблю тебя. И этим он разрушает что-то внутри Шастуна, у которого дрожат пальцы, когда он сжимает бока Арсения, но не пытается прижать его к себе. Просто чувствует его и пока этого достаточно. — Ты не должен говорить это просто потому, что сказал я… — Боже, Антон, я полюбил тебя тогда, когда ты поступал, как мудак. Думаешь, у меня был шанс не влюбиться в тебя сейчас? — Арсений улыбается, зарывается пальцами в волосы Антона и прижимает его голову к своей груди, пока Антон, наконец, обнимает его в ответ, крепко вжимая в себя. — Только… Не причиняй мне боль, ладно? Я не хотел чувств, потому что боюсь боли, боюсь сломаться, поэтому… не причиняй мне боль, пожалуйста, не предавай и не бросай меня. Арсений понимает, что глупо просить о таком, в жизни всё бывает и, может, когда-нибудь, Антон его разлюбит, но даже мысли об этом уже причиняют боль. Арсений если любит — то целиком и полностью, этот человек станет для него миром. А это, чаще всего, и разрушает. — Я не стану обещать, потому что слова — ничто, но я докажу поступками, — Антон отстраняется от Арса, заглядывает ему в глаза и, наконец, улыбается так широко, так ярко, что у Арса где-то щемит в груди. Кажется, Антон станет самой яркой любовью всей его жизни. — Скажи ещё раз, а? Я хочу услышать это снова. Арсений сначала хмурится, а потом расплывается в улыбке, цокает, но утыкается носом в нос Антона, метясь прямо в милую родинку, и шепчет: — Люблю тебя, слышишь? Я. Тебя. Очень. Сильно. Люблю. Антон кивает, жмурится от слов и неверяще качает головой. Он готов был расстаться с ним, готов был терпеть боль и тоску, но сейчас он получил то, о чём не мечтал. Арсений боится боли, не понимая, что он для Антона уже стал всей жизнью. Стал её центром. Арсений ещё даже не понимает, как сильно Антон его любит, но он обязательно ему докажет. Мягкий поцелуй становится сразу требовательным, отчего желание вспыхивает в груди, но когда Антон пытается отстраниться, чтобы устроить нормальные свидания и прогулки, Арсений лишь качает головой и опускает руки на ремень Шастуна, шумно выдыхая в губы. — На свидания мы ещё сходим и погуляем, но сейчас — ты мне нужен. И Антон кивает, стягивая футболку с любимого человека. Касания ещё нежнее, чувств — больше, но от взгляда глаза в глаза, когда Антон входит в податливое тело, мир трещит по швам. С любимым человеком всё становится другим, более ярким и приятным, и это сводит с ума своей полнотой чувств, когда Арсений хрипло стонет Антону в шею, сжимая пальцы на его плечах. И от осознания чувств, от их принятия, хочется кричать на всю округу, чтобы все знали, как сильно Арсению хорошо, как сильно он влюблён в парня с зелёными глазами, который ещё несколько лет назад покорил его сердце.

Мини-бонус

Антон методично стучится головой о стену, пока Арсений закатывает глаза, но продолжает копошиться в шкафу. — Просто вечеринка, А-а-арс, — жалобно скулит Шастун, но его слова снова остаются без ответа, потому что таков уж Попов — пока не будет выглядеть шикарно, никуда не выйдет. А то, что он всегда выглядит шикарно, он не принимает. — Ага, и там будет эта твоя Ирочка, которая даже спустя год нихуя не поняла, — Арсений редко матерится, только в особые моменты, но сейчас он и правда раздражён. Они с Антоном вместе уже достаточно долго, чтобы Кузнецова отвалила, но та не упускает возможности подкатить к Антону, когда под градусом. Порой Арса так и подмывает сказать ей, что женский алкоголизм не лечится. — Ну и нахрена она мне? — Антон усмехается, потом устало стонет, и резко развернув Арсения за плечо, вжимает в шкаф, разместив одну руку на талии, а другой — упираясь в деревянную дверцу за спиной Попова. — Когда ты, дурачина такая, привыкнешь, что мне нужен ты? Что хочу я тебя? Что, чёрт, подери, я от тебя зависим? — Антон щурится, заглядывает в глаза, и видит, как Арсений сдаётся. — Не могу не ревновать тебя, — жмёт плечами в ответ, а потом хитро улыбается и выгибается, притираясь бёдрами и вызывая у Антона хриплый вздох. — Хочешь, говоришь? — прикусывает мочку уха и довольно улыбается, когда Антон стонет, размещая ладони на бедрах Арсения. Арс обожает такого Антона, когда тот управляем им, задаёт темп, но никогда не ущемляет, и в случае чего — Арс спокойно может поменять роли, если того захочет или если ему будет некомфортно. Антон вполне достоин звания «идеальный парень», потому что, не смотря на странную придурь в голове Арса, никогда не пытался ставить его на место или закатывать истерики, не кричал, не применял силу. Антон терпеливо принимал все психи Попова, конечно, порой тоже раздражался, но они оба достаточно быстро остывали, потому что чувства были глубже, чем поверхностные обиды. Ссора ничего не значит, когда ты смотришь на человека, и сквозь злость пробивается: «Какая же ты сука порой, но как же сильно я тебя люблю». Антон заботился о том, чтобы Арсений чувствовал себя в безопасности после токсичных отношений, он всё делал для того, чтобы Арсений чувствовал себя комфортно, и ему это удавалось, потому что ещё ни разу Арсений не вздрагивал и не боялся того, что сейчас его ударят. После того, как парни сошлись, они первое время просто встречались, не пытались жить вместе, да и было некогда, у обоих накопилось столько долгов, что они подолгу писали доклады, тесты, но встречая взгляд друг друга, улыбались и переплетали пальцы рук, продолжая корпеть над учёбой. И только спустя месяца два Арсений согласился переехать жить к Антону. Друзья за них были только рады, хотя Серёжа их всё равно стебал, но исключительно в добрых целях и никто никогда не обижался всерьёз. К сожалению или к счастью, Дима так и не остался с Серёжей. Не каждая история заканчивается хорошо, и парни решили забыть, что было между ними, обменявшись рукопожатиями и договорившись остаться друзьями. Дима снова встречался с Катей, и, кажется, он её правда любил, а Серёжа, как и раньше, пустился в свободное плавание, часто меняя партнёрш. То, что было, он оставил в прошлом, лишь иногда задерживал взгляд на Диме дольше положенного, но видя тёплую улыбку, адресованную не ему, успокаивался. Иногда так бывает и от этого никуда не деться, иногда человек выбирает не тебя. — Если ты не остановишься, мы никуда не пойдём, — хрипло рычит Антон, когда Арсений запускает пальцы под его футболку и легко скользит возле края джинс, не опускаясь ниже, но и сводя с ума. — Вечеринка всю ночь, — выдыхает Арсений, и, наконец, запускает руку в штаны Антона, оглаживая твёрдый член сквозь белье. — А мы с тобой лишь немного опоздаем, или потом снова будем трахаться в ванной, а прошлый раз мы и так сломали раковину. Антон смеётся, вспоминая этот неловкий случай, но тут же давится стоном и согласно кивает, подхватывает Попова под бёдра. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — тихо стонет Арс, когда Антон раздевает его, не забывая оставлять нежные поцелуи на теле. Антон лишь на секунду замирает, утыкается носом в живот Арс, который подрагивает от нетерпения, и трётся щекой, как кот. — Знаю. И я тебя, Арс, и я тебя. Бесконечно сильно. И Антон до безумия счастлив, что это чудо когда-то вошёл в их кабинет, одновременно с этим входя и в его сердце. И Шастун точно знает, что теперь Арс оттуда никуда уже не денется.