Просто будь рядом

Арсений просыпается раньше Антона, но он чувствует, что ему повезло, потому такого Антона с утра он ещё не видел: Шаст спит на животе, подложив под подушку руку и приоткрыв рот, но он выглядит таким милым, особенно когда лучи солнца пробираются сквозь штору, посылая по пшеничным волосам блики, что заставляет Арса глупо улыбаться. Но именно это его и напрягает, потому что это щемящее чувство в груди его пугает, ведь это и на долю не похоже на то, что он чувствовал к Эду. У них не было обнимашек после секса, да и вообще, чаще всего, Арс залечивал раны, как побитый пёс, потому что Эдик не был мягким, он не умел ничего отдавать, умел только брать, и грубо. Антон же показал, что секс умеет быть чувственным, умеет быть нежным, и Арсений впервые чувствовал столько любви. И сейчас спящий Антон вызывал улыбку, заставляя желать остаться в кровати подольше: его хотелось разбудить поцелуем, хотелось снова пройтись по его телу губами, посчитать все метки и знать, что это чудо принадлежит только ему. Но Арс так не может, это слишком для него. Он не хочет любить, даже Антона. Когда просыпается Антон, за окном давно светит солнце, но ему так хорошо, что он даже не сразу понимает, что Арса рядом нет, но аромат кофе заставляет улыбаться. Ну, какой Арс без кофе с утра? Арсений, как и ожидал Антон, был на кухне. Развалившись на стуле, Попов в очках читал какую-то книгу, при этом мирно покачивая ногой в белом тапочке и держа в руках кружку кофе, аромат которого и наполнял весь дом. И Антон не может не отметить, что есть какая-то своя эстетика в этом моменте: Арсений, утро, прошедшая ночь, чувство правильности. — Знаешь, я согласен всегда вот так просыпаться, — Антон тянется к Арсу, чтобы оставить поцелуй на бледных губах, но Попов ловко уходит в сторону и губы Антона успевают лишь немного мазнуть по щеке. Немой вопрос так и виснет в воздухе, на что Арсений лишь устало вздыхает, словно готовится к тому, что придется объяснять непутевому Антону элементарные вещи. — Надеюсь, ты понимаешь, что то, что было вчера — одноразовая акция? — Арсений выглядит спокойным, каким-то размеренным, пока Антон зависает. К такому он точно готов не был. — Не хочешь объяснить, что не так? — Антон вскидывает брови, пока Арс устало вздыхает, снимает очки и трёт переносицу. Он был готов к тому, что Антон его не поймёт, но озвучивать и так понятное как-то не было желания. — Мне не нужны отношения, Антон. Мне всё понравилось, и с тобой было круто, не спорю, но это было в первый и последний раз. Останемся такими же друзьями, какими были до вчерашнего вечера. Я не хочу отношений, и прости, но это не изменишь даже ты, — Арс не грубит, но Антон чувствует, как внутри всё замирает. Он был готов ждать Арса сколько придётся, был готов ради него на всё и наивно верил, что будет шанс, но сегодня Арсений доступно объяснил, что шанса нет и не будет. Они всегда будут разные и он Арсению, как бы смешно это не звучало, нахуй не нужЁн. — Я тебя понял, — Шастун трёт лицо ладонью, нервно улыбается и снова чему-то кивает, пока Арсений опускает взгляд обратно в книгу. Антон многое хочет сказать, скорее даже закричать, но он понимает, что это бессмысленно. Просто Арсений такой человек, а Антон просто безумно сильно в него влюблён. Антон не хочет быть слабым, поэтому собирается молча и уходит, даже ничего не сказав, но сейчас им обоим стоило побыть наедине со своими мыслями. Арсений старается не вздрагивать от хлопка двери, игнорирует и то, что без Антона вмиг становится пусто. И самое неприятное, эта пустота не проходит, даже когда приходит Серёга, который выглядит таким же, как и сам Арсений — заебанным. — Он с Катей остался, — просто выдыхает Матвиенко, усмехается и протягивает бутылку крепкого виски Арсу, предлагая впервые в жизни напиться. Серёга избегал алкоголя, если пил, то настолько мизерное количество, что это даже не было выпивкой, но сейчас ему было плевать. Он впервые втюрился в мужика, находил Димку удивительным, только Дима, к сожалению, находил удивительным не только его, а ещё и Катю. — Я ему тоже нравлюсь, но она его девушка и вместе они достаточно долго, чтобы он выбрал не меня. Может, это и к лучшему. Переболею и снова вернусь к бабам, — шутит Серёга, только Арсений видит, как его взгляд тухнет, как на дне карих глаз таится боль и печаль. Серёга такой же, как и Арсений — прикипает к людям всей душой, пускает корни в них и вырвать становится невозможно, а если и получалось, то с дикой болью, поэтому они с Арсением нашли общий язык сразу, сдружились, сроднились, и эту дружбу никому разбить не получалось. И даже сейчас они без слов друг друга понимали, оказывая поддержку одним лишь взглядом. — А у вас что с Шастом? Он куда пропал? — интересуется Матвиенко, когда тема про Диму и Катю оказывается позади. Говорить об этом больше никому не хочется. — Ушёл, потому что я дал ему понять, что он мне не нужен, — Арс жмёт плечами, хочет казаться спокойным, но взгляд Серёжи прожигает спину. — Что? — Как ты это сделал? — Переспал с ним и кинул, — отмахнулся Арс, морщась от своих же слов. Когда произносишь это вслух, то становится неприятно, словно кто-то провёл гвоздём по стеклу. — Всегда знал, что ты лошара, но чтоб такой, — Серый усмехается, качает головой, но не даёт Арсу ответить. — Я больше ничего не скажу, ты сам всё поймёшь, дурак, когда до твоей бошки дойдёт, что именно ты натворил. Как бы не звучало жалко, но мне бы такого мужика, который меня будет любить так же, как тебя любит Шаст. Арсений не придал значения словам Сережи, пока не понял, что Антон, собственно, возвращаться не планирует даже как друг. Сообщения и звонки больше не поступали и русоволосое чудо в квартире не появлялось. И Арсений правда верил, что это пройдёт и Антон одумается, но никто не звонил, не писал и более того — даже не отвечал, хотя Арсений набирал ему пару-тройку раз. Антон пропал, исчез со всех радаров, и кажется, даже покинул квартиру, потому что Попов был и там, полностью свалив в неизвестном направлении. Никто из друзей ничего не знал, но кажется, остальным тоже своих забот хватало: Серёжа ходил подавленный, хотя играл роль сильного мальчика, пока Дима держал Катю за руку лишь крепче, игнорируя существование Матвиенко. Паша пытался вернуть друзьям прежнее состояние, но не смог, потому что Арсений не знал, что ему сказать, а Дима с Сережей ничего обсуждать не собирались, решив забыть обо всём на свете и снова делать вид, что всё в порядке. Но в порядке не было, и Арсений понимал это отчётливо, ощущая непривычную тишину без Антона. Сам того не понимая, Антон вносил в их коллектив нечто ценное, он был солнцем, светом и без зазрения совести можно сказать, что он являлся цепью, которая всех держала вместе, но стоило ему уехать и даже Паше не получалось собрать друзей в кучу. Арсений снова ощущал себя одиноким, потому что пусть Серёга и не отвернулся, но иногда смотрел так, что без слов говорил ему: «Еблан ты, Сеня, еблан. И не Арсений ты никакой, а именно Сеня. Лошаре подобает имя лошары» Арсений правда хочет верить, что Антон для него только друг и что он по нему тоже скучает чисто по-дружески, но от себя не убежишь и врать себе он перестаёт уже через вторую неделю, когда во сне снова целует сладкие губы, обнимает худое тело, стараясь вытянуть Антона из сна в реальность, но, увы, он просыпается всё равно один, без поцелуев и без Антона под боком. И это, чёрт побери, болезненно скоблит где-то внутри. Арсений ненавидит тосковать по кому-то, не хочет любить, но что сделать, если уже поздно? Он оттолкнул Антона, пытаясь уберечь себя от разбитого сердца, но сделал только хуже, кажется, разбив его Антону и этим потеряв его. Поэтому Арсений решается на крайние меры и начинает штурмовать всех близких друзей Антона, начиная с Паши и, заканчивая Димой, который точно ближе всех и может знать куда больше остальных. Выловив Диму с пары, Арс тащит его на лестницу и ерошит волосы, выглядя побитым жизнью щенком, у которого потерялся хозяин. И не он у хозяина, а именно у него хозяин. Короче, полная лажа. — Я, правда, не знаю, Арс, — устало вздыхает Дима, приваливаясь спиной к стене, пока Арсений нервно теребит рукова толстовки. И Дима смутно замечает в ней ту, что носил Антон, но копаться в их гардеробе как-то не планирует. — Я его обидел, понимаешь? Я так лоханулся, как ещё никогда не ошибался, Дим, — Арсений хмурится, а глаза блестят, как умалишённого, но он не пугает своим видом, нет, его скорее жалко. — Помоги. Ты точно знаешь больше остальных, я хочу всё исправить. Нет, я обязан это сделать. Я не могу иначе. Дима морщится, но кивает. Знает. И расскажет, только потому, что Шасту там тоже не сладко, он скучает по этому дебилу с голубыми глазами, который умудрился всё разрушить. — Он в Воронеже. Арсений радостно кивает, но как только до него доходит, то улыбка исчезает с лица. — Что? — Да, свалил к родным, которые у него там остались. Ему время нужно было, да и он вообще уже подумывает бросить всё и перевестись туда, пока отсюда не отчислили за прогулы, — Дима не врёт, говорит как есть, а Арсений давится воздухом и для поддержки опирается на стену. Он знал, что всё дерьмово и Шаста нужно будет убедить, что Арсений не такой уж придурок, каким был несколько дней назад, но чтобы так… Чтобы вообще потерять его, даже как друга… — Это точное решение или у меня есть шанс? — осторожно спрашивает, боясь услышать ответ, но Дима неопределённо жмёт плечами. — Сам позвони, я с ним не говорил дня три, он либо занят, либо и я ему не по душе. — Хорошо, — Арс кивает и вбивает себе другой номер Шаста, который, кажется, в самом деле знал только Димка. Он прячет телефон в карман и просит сигарету у Позова, который хмыкает, но протягивает заодно и зажигалку, пока сам открывает окна: пары парой, но если они сильно будут вонять дымом, то получат знатно. Курят молча, но Арсений всё же не выдерживает, замечая, как Позов даже не реагирует на сообщения, кажется, от любимой Кати. — Дим, не совершай ошибку как я, ладно? Я Шаста обидел, выгнал его буквально из своей жизни, потому что струсил, да и до сих пор трушу, если честно. Мне не хочется страдать, а после Скруджи вообще не комильфо видеть кого-то с собой, но Антон не раз доказывал, что значит по-настоящему любить, а не принижать, а я это понятие раньше путал. Сейчас вижу ясно, но вот только могу его потерять, если он уже принял решение и я в его планы больше не вписываюсь. Поэтому, если у тебя правда есть что-то к Серёге, пока не стало поздно, не упусти. Позов молчит, но через минуту вздыхает и трет глаза под очками, устало сутулясь. — Да знаю, просто… Я не понимаю, чего хочу. Это, правда, сложно. Арсений кивает, потому что понимает. Ему тоже нелегко принять, что Антон ему нужен, но ещё сложнее — это будет жить без него, если Шаст уедет. Арсений правда этого боится и никто даже не знает, насколько сильно. Парни так и расходятся со своими мыслями, и к вечеру Арсений нервно мерит шагами комнату, пока не решается и не набирает номер Антона, который ему дал Димка. Гудки долгие, тягучие, и Арсений дышит через раз, пока, наконец, не слышит: — Слушаю. И внутри что-то с треском ломается. Оказывается, он успел соскучиться по его голосу так сильно. — Антон. И оба замолкают: Антон осознаёт от кого звонок, а Арсений набирается слов, которых сейчас ему вдруг не хватает. — Ты вернёшься? — шепчет Арс, не слыша Антона и начиная бояться, что тот уже отключился. — Через неделю, — со вздохом отвечает Антон и Арс прикрывает глаза, падая на кровать и расслабленно делая вдох. Значит, есть шанс всё исправить. — Что-то хотел? Вопрос звучит сухо, почти грубо, но Арс всё равно улыбается. На ум не приходит ничего лучше, как выпалить «тебя», но, не слыша ответа, Арс успокаивается. Рано радуется, как говорится, он даже не завоевал город, чтобы праздновать победу над страной. — Антон, я, правда, хочу извиниться… — Скажешь, как приеду. Антон сбрасывает, вызывая изумление на лице Попова, который ещё секунду смотрел на потухший экран. Он пробует снова, но Антон больше не отвечает, и кажется, теперь Попову остаётся только ждать.