Sunrise / Sunset

      Вечер устало опускается на город, тихо заглядывая в окна. По ту сторону стекла лишь слышится суета, сменяющаяся с утренней на ночную, более яркую, свободную. Ты сидишь на диване, поджав под себя ноги. Свет приглушен, и только слабое освещение с кухни стелится на пол в гостиной, едва затрагивая кончики пальцев твоих ног. Сбоку работает телевизор, включён какой-то фильм. Ты понятия не имеешь, что это и о чём идёт речь. Твои мысли заняты совсем другим. И на мгновение, ловишь себя на том, что делаешь это постоянно. Теряешься в нём. Наблюдаешь за ним со стороны. Всегда. Утопая в собственных мыслях, падая так глубоко, что, иногда, правда кажется, что нечем дышать. Тебе становится страшно, что порой теряешь нить реальности, но в тоже время, отдаёшься этому сладостному чувству невесомости, позволяя занять твой разум целиком. Мужчина заваривает кофе, две чашки. Знает, как ты любишь. А ты не можешь оторвать от него глаз. Соскальзывая взглядом с его плеч, где под плотной тканью мешковатого балахона перекатываются мышцы, оставляя чёткий рельеф поверх одежды. Крепкие руки. Тонкие пальцы, покручивающие чайную ложку, усеяны набухшими проволоками вен. Закусываешь губу, понимая, что в миг становится жарко. Он оборачивается, идёт прямиком к тебе, неся в руках чашки, и ставит на кофейный столик перед диваном. Садится, поднимая твои ноги и укладывая их на свои. Молчит. Взгляд прикован к экрану телевизора. Сосредоточен. А тебе хочется раствориться в этом мгновении, наблюдая за его точёными чертами. За тем, как блики от монитора поигрывают на его лице, освещая профиль. Вздрагиваешь. Мужская ладонь скользит по твоим ногам, поглаживая, пальцами очерчивая контур коленной чашечки. Дальше по бедру, подушечками. Мурашки взрывают кожу мгновенно, собираясь внизу живота, покалывая. И он это чувствует, знаешь, что чувствует. Видишь, как он ловит кончиками пальцев каждую неровность обнажённой кожи. Чувствует тебя, твоё тело, едва касаясь его. Лёгкая ухмылка рисуется на мужских губах. Прикусываешь свои, надеясь, что на этом всё не закончится. И будто подслушав: — О чём фильм вообще? — внезапно поворачивается. — Никак не могу сосредоточиться на сюжете. — Понятия не имею, — сбивчиво, еле слышно. — Отлично, — Чон, скользит пальцами дальше, между твоих ног. Поглаживает, надавливая после. А ты не можешь сдержать сдавленный стон, запрокидывая голову назад. — Мокрая... — облизывается, мгновенно нависая над тобой. Задерживаешь дыхание, ощущая, как его пальцы пробираются под твою футболку, «шагают» по рёбрам вверх к груди. Сжимают. Хрип срывается с губ, который он в мгновение перехватывает, целуя. Жадно, мокро, властно. Плавишься. Каждый раз, плавишься от него; от его рук, так хорошо знающих твоё тело, каждую эрогенную зону. Оно тебе не подвластно, когда рядом есть он. И тебе это нравится, до одури, до судорожно сжимающихся ног, нравится. Обхватываешь руками его крепкую шею, чувствуя, насколько кожа горячая, обжигает. Ведёшь пальцами выше, в волосы, зарываясь в тёмные пряди, сжимая. Чувствуешь сиплый выдох прямо в собственные губы. Свободной рукой Чонгук раскидывает твои коленки в стороны, давая себе возможность прижаться ближе, плотнее, ощутить желание твоего тела. Толкается, прислоняясь максимально тесно. Замирает. Чувствует, как ты вибрируешь, словно натянутая струна. Заводится сильнее. Рукой по щеке к шее, сжимает слегка, чтобы услышать глухой, сдавленный стон. Пьянеет. Ладонью обратно к щеке, обводит большим пальцем подбородок, тут же скользя им тебе в рот. Дуреешь. Пульс срывается на бешенный ритм, глушит, стучит в ушах. А ты не можешь отказать себе в удовольствии облизать его палец, вбирая его губами в рот полностью, посасывая. Чон толкается, снова, сильнее. Вбивает тебя в подлокотник дивана, вышибая при этом твой стон, сквозь сомкнутые губы на его пальце. Дрожь прошибает тело, словно раскаты грома в самый разгар грозы. Упирается своим лбом в твой, продолжая двигать бёдрами по кругу, вжимаясь в тебя сильнее. Распаляет обоих. Внезапно отстраняется, оставаясь стоять на коленях между твоих ног. Смотрит тяжёлым, липким взглядом, облизывая им каждую черту твоего лица, каждый изгиб тела. — Снимай... — тихо, почти шёпотом. — Ч-что? — голос срывается, распахиваешь глаза шире, пытаясь понять, что он имеет ввиду. — Снимай, говорю, — подцепляя указательным пальцем край твоей футболки. — А почему не сам? — внезапно интересуешься. — Сегодня, хочу смотреть... — толкаясь языком в щёку, выгибает бровь. Смотрит из-под спадающей чёлки на глаза. Ты улыбаешься, закусывая нижнюю губу. Слушаешься, привстав, собираешь края мешковатой футболки пальцами, ведёшь руками вверх. — Медленно, — уточняет, сжимая ладонь на твоём бедре чуть выше коленки. Втягиваешь воздух полной грудью, медленно, делаешь, как он просит. Оголяешься не спеша, открывая ему вид на точёную фигуру. Тебе нравится эта игра. Гук ведёт пальцем по выпирающей линии твоей грудной клетки, вверх по рёбрам, считая каждое. Заставляя твоё тело ёжиться, а кожу покрываться россыпью мурашек. Застывает взглядом на изящных округлостях твоей груди. Цепляет кончиками пальцев, отозвавшийся реакцией на его касания, уже отвердевший сосок. Короткий, обрывистый вздох твой. Застываешь лицом вблизи его живота. Руки сводит судорогой от желания коснуться, поднимаешь глаза вверх, заглядывая в его, помутневшие от желания. Опаляют кожу, оставляя невидимые следы. Проскальзываешь пальцами под его кофту. Перебираешь кубики пресса, еле касаясь. Он вздрагивает, дёргается от каждого прохладного прикосновения твоих рук. Спускаешься обратно к кромке резинки его спортивных штанов. Оттягиваешь, гуляя пальцами из стороны в сторону между тканью и его горячей кожей. Чон шипит, вбирая воздух сквозь зубы со свистом. Резко останавливает твои руки, слегка сжимая пальцы в своих. — Теперь с меня... — смотрит глубоко, пронзительно. И на этот раз, ты понимаешь всё даже раньше, чем с его губ срывается последний звук, легко подхватывая правила игры. Тянешь края балахона вверх, вставая с ним на уровне, так же на колени. Замираешь у его губ, не до конца стащив с него вещь. Оставляешь его глаза закрытыми, намеренно. Целуешь. Мягко, аккуратно сминая мужские губы, словно боишься спугнуть. Он мычит. Рывком сдирает до конца с себя плотную ткань. С силой сжимает твои бока, перехватывая поцелуй в более жёсткий, грубый, требовательный. Теряешься. Сознание плавится, реальность растворяется, рассыпаясь мурашками внизу живота. Тебе до одури нравится то, как он властвует над тобой, с улыбкой соглашаясь быть ведомой. Ты всегда знала, что за той ангельской улыбкой, дурманящей нежностью, скрывается что-то дьявольское. Его пальцы ведут по внешней стороне твоего бедра вверх, затрагивая пояс твоих домашних шорт. Гладит нежную кожу живота, заставляя всё тело содрогаться, вибрировать. Прикусываешь от желания его губы, тут же ощущая ответ. Мгновенно пробирается под ткань шорт и нижнего белья. Проходится между влажными складками, размазывая твой сок, наслаждаясь тем, насколько ты мокрая. Улыбается сквозь поцелуй, довольный. Знает, что ты течёшь так только от него. Уверен. Знает тебя лучше, чем ты сама. Смыкаешь пальцы на его шее, сдавливая сильнее с каждым движением его рук. Давишься собственными стонами, захлёбываясь в жгучем желании, опаляющем всё внутри. Сжигающем каждое нервное окончание, словно фитиль. Гук давит на клитор, массируя по кругу. Прижимая тебя к себе свободной рукой за талию, ощущая нежность твоей кожи, жар твоего тела. Губами спускается по линии подбородка к шее, целует прикусывая, зализывая после. Всасывает кожу, оставляя багровые следы. Ниже к ключицам, проезжаясь языком по всему острию. Почти скулишь, впиваясь ногтями в крепкие мужские плечи, оставляя на них отметины, когда его пальцы шустро ныряют во влажное лоно. Глубоко, до самого основания, размазывая смазку по всей длине. Двигает ими не спеша, сначала двумя, придавливая клитор большим. Чон, отрываясь от твоих ключиц, заглядывает в твой расстроенный, тонущий в наслаждении, взгляд. Ухмыляется дерзко, развязно. — Возьми его... — прижимаясь возбуждённым пахом к тебе плотнее. Дышишь тяжело, порывисто, пытаясь собрать сознание по кусочкам, сфокусировать взгляд на мужчине. Скользишь пальцами по мускулистой груди вниз, к животу, обводя рельеф его кожи, мгновенно оказываясь под тканью его белья. Обвивая ладонью эрегированный член, слегка сжимаешь, отвечая на его ласки у тебя между ног. Выбиваешь из него первый хриплый стон. На мгновение вынимаешь руку обратно, демонстративно облизывая её у него на глазах, ухмыляешься и возвращаешь, тут же сжимаешь, прокручивая ладонь, двигаясь сверху вниз. Замечаешь, как тело его напрягается, желваки ходят ходуном под кожей. Скрипит зубами. Дышит тяжело, закатывает глаза от удовольствия, а ты течёшь ещё сильнее, и он это чувствует. Добавляет третий палец и толкается в тебя ими сильнее, жёстче. Ощущения разрывают изнутри. Невольно закрываешь глаза, проваливаясь в пучину собственных вожделений. Пульсируешь, сбивая сердечный ритм обоим. Штаны его мешают, стесняя твои движения. Останавливаешься, силой отстраняя его руку. Давишь ему на грудь, заставляя лечь на диван. Он хмурится, заглядывая в твои глаза, искрящиеся похотью. Понимает, что собственноручно сорвал тебя с тормозов. Идёт на поводу, падая на спину. Тянешь остатки его одежды вниз, стаскивая вместе с бельём, откидываешь на пол. Смотришь, как его возбуждённый член сочиться смазкой. Дуреешь, тут же склоняясь над ним. Еле ощутимо касаешься кончиком языка головки, слизывая его вкус. Пальцами осторожно ведёшь сверху вниз, вдоль по стволу, обвивая в кольцо у самого основания, сжимаешь, поднимаешься вверх. Вбираешь головку в рот, прокручивая по ней языком, и резко заглатываешь полностью, так глубоко, насколько это возможно. Он охает, выгибается запрокидывая голову назад, закусывая губы. С силой зажмуривается, до плывущих картинок перед глазами. Сжимает обивку дивана. Сознание утопает в хлюпающих звуках, растворяясь в ощущениях, как по всему телу раскатом прошибает дрожь. Каждая его клетка, каждая мышца, каждое сухожилие — подрагивает, натягиваясь. Ты ускоряешь ласки, прокручивая ладонь по спирали вслед за своими губами. Давишься собственным удовольствием от того, как он реагирует на тебя, на твои действия. Всасываешь головку до впадин на собственных щеках, создавая вакуум, медленно опускаешься вниз. Буквально выдавливая из Гука сдавленный, судорожный стон с придыханием. Ладонями ухватывает тебя за волосы, осторожно останавливая, заставляя выпустить его плоть из горячего, истекающего слюной, вперемешку с его смазкой, рта. Смотрит на тебя, словно сквозь дымку. Фокусирует расстроенное зрение. Привстаёт на локтях, садится. Тянет тебя за талию к себе, прислоняя животом к своей горячей, покрытой испариной, груди. Пальцами цепляет резинку твоих шорт, дёргает вниз. Кончиками подцепляя чёрное кружево. Треск ткани. Жмуришься. Охаешь сдавленно. Окончательно освобождает тебя от мешающего элемента одежды, повисшего на твоих коленях. Шлёпает по голой ягодице, тут же растекаясь в развязной улыбке, облизывается. Смотрит, как ты закусываешь губу в ожидании. Наблюдает, как тяжело вздымается твоя грудная клетка. Слышит гул твоего сердца. Это дурманит. Окутывает разум, словно наркотик. Сладко облизывает внутренности, растекаясь по венам. Обеими руками обнимает за талию, сжимает. Пальцами по позвонкам вверх. Находит прядь твоих длинных волос, собранных в хвост. Накручивает на кулак, тянет вниз, заставляя запрокинуть голову и выгнуть спину. Другой рукой разводит твои колени по обе стороны от своих бёдер. И резко, жестко, ухватив тебя снова за талию, насаживает себе на член, выбивая крик. Глохнет от наслаждения, тянущего в паху с неимоверной силой. Горячо дышит тебе в грудную клетку. Облизывает область между грудями, пробираясь выше к ключицам. Кусает, тут же зализывая. Толкается в тебя властно, вбивая в тебя собственное, оглушающее желание, продолжая сжимать в своих объятиях. Грубые шлепки заполняют томную тишину вечера, перебивая звуки телевизора. Утробное рычание тебе в шею. Кусает. Впиваешься ногтями ему в спину, сжимая пальцами другой руки его волосы, до болезненных ощущений на самых корешках. Прижимаешь его голову к своей груди сильнее, когда он языком обрисовывает очертания твоего соска. Вбирает в рот полностью, посасывая, играя внутри языком с отвердевшим шариком. Стонешь выгибаясь. Он входит глубоко, до самого основания, заполняя тебя полностью. Ведёт ладонями по спине вверх, заставляя твою кожу обрастать мурашками. Заводит одну на плечо, другую снова в волосы к самым корням. Сжимает, оттягивая вниз. Давит на плечо, прижимая к себе плотнее. Вдалбливается с такой мощью, что на мгновение, тебе кажется, что твоё сознание на грани рассыпаться, раствориться, стирая все границы. Не позволяет тебе ни двинуться, ни отстраниться, ни попытаться его остановить. А тебе и не надо. Ты до скрежета зубов жаждешь его, полностью, целиком, вот прямо как сейчас. Так, что он вышибает из тебя обрывистые крики, вперемешку с попытками захватить воздух лёгкими. И ты хочешь вот так, задыхаться, биться в агонии от его рук, от рвущего тебя изнутри, налившегося члена. Готова умирать от этого каждый день. Судорожно сдавливаешь коленями его талию, вжимаясь в него сильнее с каждым мощным толчком. Голос от криков садится, сбивается. — Чонгук... — сипло тянешь ему на ухо. Он чувствует, как твоё тело вибрирует, стенки внутри сжимаются, сдавливая его плоть, выбивая хриплый стон. Кусает тебя за подбородок, слегка сбавляя темп, разрешая тебе эту крохотную передышку. Гуляет руками по телу, заводит их между вами. Жадно сжимает грудь, зажимая соски между пальцами, оттягивает, играет. Истекаешь смазкой, а он дуреет. Молниеносно ныряет ладонью вниз, пальцами находя твой клитор. Аккуратно надавливает большим. Дразнит, заставляя наслаждению искриться под кожей, покалывая нервные окончания. Кусаешь мочку его уха, вбирая серёжку полностью в рот. Играешь, посасывая. Огонь внутри испепеляет, выжигая его имя в сознании, словно ставя клеймо, навеки. Ты — его. Он — твой. Это неизменно, ты это знаешь, чувствуешь всем своим нутром. Гасишь в себе попытки доминировать, ведь ты в его власти, целиком и полностью. И ты согласна на это, согласна на любые условия, выдвигаемые им, на любую игру. Потому как боишься, что по прошествии вечера, ночи, на утро, когда распахнёшь вновь свои веки, встретившись с ослепляющими лучами солнца нового дня, всё исчезнет, растворится, рассеется дымкой, оказавшись лишь сном. И сейчас, жадно вжимаясь в Чона, мечешься меж своих ощущений. Не хочешь, чтобы это кончалось, но и разрядка уже близка, стоит ему пошевелиться в тебе. Мужчина не в силах терпеть, снова сгребая тебя в охапку, сжимает. Толкается мощно, настойчиво. Вбивается, насаживая тебя глубже. Секунда. Замирает. — Смотри на меня… — цедит сквозь зубы, прошибая, словно электрошок. А ты не в силах собрать мысли в кучу и распахнуть веки в ответ на просьбу. Они словно налиты свинцом. — Смотри, — снова, раскатом на ухо, вибрируя. — Хочу, чтобы ты видела, как я кончаю. Раз и навсегда запомнила, что ты творишь со мной, до чего доводишь... — рычит еле слышно. От его слов макушку, словно молния пронзает, пробирая всё тело, стекая в область между ног. Концентрируется, напрягается, натягивая каждую струну твоего тела до предела, вот-вот и оборвётся, с треском рассекая раны на теле. Распахиваешь глаза. Чон ускоряет темп, набирая бешеную скорость, ещё мгновение и ты взорвёшься. И... Кончаешь с оглушающим криком, кусая его кожу на плече, оставляя отметину. В миг отстраняешься, заглядывая в его лицо, выполняя его же просьбу. Тёмный, липкий взгляд обволакивает, словно патока, заставляя тонуть в нём без остатка. Видишь, как его лицо в миг меняется, челюсти смыкаются, брови сводятся в одну точку к переносице. Закусывает губы до багровых капель на них. Кончает с финальным, глубоким толчком, выбивая собственный утробный стон. Сжимая тебя в руках сильнее, до хруста в позвоночнике. Целуешь его в губы, мягко слизывая кровавые следы. Ещё с полминуты сидите вот так в обнимку. Ты играешь пальцами с его влажными, вьющимися прядями волос у лба, и на мгновение осознаешь, что вся твоя Вселенная сходиться к нему. Он — твоё всё. Гук мягко улыбается, всматриваясь в твоё лицо, стараясь запомнить каждую черту, каждую родинку, каждую морщинку. Выгравировать в памяти навсегда. Запомнить именно такой, удовлетворённой им же. Вечерняя суета вовсю властвует над городом. Шумом врезаясь в окна, напоминая о себе, увлекая за собой добрую половину молодёжи. Но только не вас. Вам больше ничего не надо. Лишь это мгновение. Только вы оба. Поглощённые друг другом. Ничего лишнего.