Hurricanes

2012 год

Магнус почувствовал, что лежит в мягкой кровати и сзади к нему прижимается чужой тело. «Только бы не Камилла», — пронеслось у него в голове, и Бейн понял, что он помнит все две реальности или сколько их там и прекрасно осознаёт, что сейчас находится в 2012 году, перенесясь сюда уже в третий раз благодаря прыжку из окна и попаданию в торнадо. А перед этим азиат признался Александру в своих чувствах и они поцеловались. Слава Богу, он хотя бы ничего не забыл из самых счастливых моментов в своей жизни. Он не смог бы простить судьбу, если она в этот момент подкинула бы ему в постель другую, но в нос ударил знакомый приятный аромат кофе. Магнус не знал, почему именно кофе, этот напиток вообще был редкостью в их времени. Валентин выдавал всего лишь несколько порций за год, и они с Рафаэлем всегда отдавали свою долю Лайтвуду, потому что ему нужны были силы для учёбы, создания фильтра, и Алек просто очень любил этот напиток. Азиат не испытывал его пристрастий, но в последнее время этот запах казался ему самым сладким, самым лучшим в этом мире, потому что он ассоциировался у него с любимым человеком. Бейн развернулся и с замиранием сердца открыл глаза, всей душой надеясь, что рядом лежит кто-то родной, а не какой-то неизвестный любовник или Камилла. Перед ним предстала наимилейшая картина. Его ангел сладко посапывал, стараясь быть ближе к нему, к источнику тепла. Алек был оголён по пояс, хотя, Магнус заглянул под одеяло, нет, полностью голый, как и он сам. Азиату уже начали нравиться эти перемещения во времени. Он не стал ничего делать, потому что это было бы нечестно по отношению к парню, а просто продолжал лежать и наблюдать за предметом своего обожания. Александр будто почувствовал его пристальный взгляд и открыл глаза, морщась от яркого света и оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, где он находится. — Магнус, — Алек заметил друга и немного успокоился, но не на долго. Солнечные лучи за окном он не видел уже лет десять, поэтому это его очень сильно напрягало, — Где мы? Что случилось? — Правильный вопрос: когда, — сказал Бейн с важным видом. Честно, ему не хотелось разговаривать, он мечтал заняться чем-то более сближающим, но Лайтвуду нужны были ответы и пока парень лежал так близко к нему, прижимаясь практически всем телом, азиат готов был делать всё что угодно. — Что ты последнее помнишь? — спросил он, надеясь, что у Алека не пропала память после перемещения во времени. — Вот это помню, — Александр приподнялся, легко касаясь чужих губ. Магнус спокойно выдохнул. Его друг делал шаг навстречу, он не изменил своё мнение и всё так же что-то чувствовал к нему, от этого становилось немного легче в их сумасшедшем мире. — Давай потом поговорим, пожалуйста, — взмолился Бейн, ловя ускользающие от него губы и сминая их в требовательном поцелуе. Ему всё равно было мало, всегда будет, потому что Алек безумно нужен ему каждую секунду. Он ненавидел себя за то, что признался так поздно. Сейчас все страхи и волнения отошли, потому что здесь ничто не смогло бы их достать, ни конец света, ни проблемы, ни Валентин. Лайтвуд не возражал. Он тоже многое потерял, скрывая свои чувства. Хоть парень и был в отношениях полный ноль, впрочем, как и Магнус, но у того всё-таки был какой-то опыт за плечами, Александр не сдерживал себя. Да, его щёки раскраснелись, потому что он осознавал, что они находятся в кровати полностью голые и к его бедру прижимается чужое возбуждение, это было немного необычно, но он знал Бейна практически всю свою осознанную жизнь, и был уверен, что тот примет его любым, поэтому отдался чувствам, разрешая руководить им. Поцелуй превращался то в источник нежности и ласки, то в борьбу двух голодных хищников. Они не могли насытиться друг другом, им нужно было попробовать всё. Магнус не думал, что сегодня они зайдут далеко, но перед глазами вертелся решительный Алек из снов, который, кажется, перекочевал в реальность и вселился в тело его ангела. Это пугало, радовало, удивляло и ещё очень сильно заводило, хотелось испытать насколько испорченным стал его Александр. А Лайтвуд просто дышал в его рот между поцелуями этим сводя с ума и распаляя. Парень помнил, что он уже пережил смерть друга и теперь пытался забыть это как страшный сон. Возможно, из-за этого ему хотелось сейчас всего и сразу. Алек боялся вновь потерять Бейна, он не мог его вновь лишиться, этот страх побуждал его желать большего. Стать с любимым человеком одним целым и никогда в жизни от себя не отпускать. Парень поменял позу, располагаясь поверх Магнуса, не разрывая поцелуя. Теперь его член тёрся о чужой, заставляя их обоих разбавлять дыхание и язык, исследующий другой рот, стонами. Азиата явно вело от такого Лайтвуда, который решил пустить в ход руки. Последний часто видел это прекрасно сложенное смуглое тело голым, но всегда или отворачивался, краснея, или злился, что не может к нему прикоснуться. Теперь у него было право, это подтверждал Бейн, довольно подаваясь вперёд и с трепетом принимая каждое касание. Александр мечтал об этом часами. Мечтал, как проведёт пальцем по ярко выраженному кадыку, чувствуя, как он двигается при каждом сглатывании, погладит ключицы, наслаждаясь бархатом кожи, спустится к груди. Он всегда смотрел на друга как на дорогое произведение искусства, потому что тот правда был слишком идеальным для него. Сантьяго, кстати, тоже был ничего, но Алека он не притягивал так, как делал это Магнус. Лайтвуд был уверен, что они с азиатом созданы друг для друга, он любил в этом человеке абсолютно всё, даже вредные привычки и изъяны, которые он не замечал, потому что даже они ему безумно нравились. Александр переместил свою ладонь на грудь, ощущая, как она поднимается в размеренном дыхании. К его горлу подступил комок, потому что на парня нахлынули воспоминания случившегося ранее, до того, как он перенёсся в момент до прыжка из окна. Он всё-таки не мог забыть, что тогда чувствовал, что будет с ним после потери этого человека. — Не оставляй меня, пожалуйста, — прошептал в чужие губы Алек. Магнус, можно сказать, был счастливчиком, ему не приходилось переживать смерть любимого, поэтому он не мог до конца понять, почему Александр так поменялся в один миг, чуть не плача, умоляя его быть рядом, хоть он и так это делал. — Эй, я здесь, я всегда буду с тобой, — Бейн потрепал чужие и без того взъерошенные волосы, пытаясь отвлечь парня от самокопаний и переживаний. Это немного помогло, а также помогли руки Магнуса, начинающие проявлять инициативу. В отличие от него, Алек никогда не появлялся перед друзьями без одежды, и сейчас азиат впервые увидел это тело, чистое, сокровенное. Он был первым и единственным, с кем Лайтвуд был таким открытым, и это льстило и заставляло чувствовать величайшую ответственность. Бейн закинул свои ноги на спину Александра, обвивая ими чужую поясницу и толкаясь бёдрами вперёд, но делая это осторожно, чтобы не спугнуть невинного друга. Да куда там, его уже без всякого зазрения пожирал голодный взгляд двух голубых омутов. Алек отпустил себя, выкидывая из головы все мысли и переживания, он слишком долго ждал этого момента, чтобы всё исправить. Ему было плевать, где они находятся и что случилось с миром, для него существовал только Магнус — величайшее сокровище на всей земле, на которое он наконец заявил свои права, которое взял в свои руки и пообещал сделать его самым счастливым. Лайтвуд стал больше похож на свой образ из снов, ярко отпечатавшийся в сознании азиата. Но это был всё ещё его друг, которого он знал десять лет, который рос на его глазах, который превратился в красивого юношу с красивым телом. Бейн удивлялся такому новому Александру, каждому его движению: глубокому поцелую, руке, потянувшейся вниз и поглаживающей их  соприкасающиеся члены. Было невозможно приятно, прямо как во сне, и Магнус боялся, что это всего лишь очередная его фантазия, и как только он откроет глаза, он проснётся в грёбаной временной петле и будет ухлёстывать за Камиллой. Это казалось грехом, кощунством — обращать внимание на кого-то другого, когда в его жизни был этот ангел. Азиат зажмурился, не зная, хочет ли он прервать сновидение, чтобы не тешить себя несбыточными надеждами или желает, чтобы это никогда не прекращалось. — Посмотри на меня, — попросил Алек. Его голос звучал так властно, хоть Лайтвуд даже не пытался приказывать. Это действовало на Бейна слишком сильно, одного слова было достаточно, чтобы он сделал всё что угодно. Но Магнус боялся исполнять его просьбу. Собрав все силы в кулак, только где-то через пару минут у него получилось справиться со своим внутренним конфликтом и подчиниться, приподнимая тяжёлые веки. Картина перед ним была слишком прекрасна. Лайтвуд нависал над ним, возбуждённый, со сбившимся дыханием, периодически наощупь касаясь его губ и наблюдая за чужими эмоциями затуманенным взглядом. Его рука работала между их телами, заставляя выгибаться и стонать в полный голос. — Пожалуйста, скажи, что всё это настоящее, — прошептал азиат, — Ущипни меня, сделай что-нибудь, чтобы я понял, что это не сон. Александр вопросительно на него посмотрел, но исполнил это странное требование, свободной рукой оставляя довольно ощутимый щипок на правой ягодицы. Бейн взвизгнул от неожиданности, но успокоился, он чувствовал: это всё было правдой, происходило в реальности. — Магнус… — позвал Алек, собираясь извиниться и уточнить, что с его другом всё хорошо, но тот лишь расплылся в блаженной улыбке. — Хочу почувствовать твои пальцы в себе, — азиат сильнее прогнулся в спине, ожидая действий Лайтвуда. Он мечтал о большем. И Алек дал ему это без лишних вопросов, просто зная, что так правильно и что они оба этого хотят. Он действовал на уровне инстинктов. За него говорила природа, на самом деле парень не понимал, как и что к чему, благо, его тело было более разумным. Его рука потянулась к ягодицам Бейна, поглаживая и нащупывая колечко мышц. Он начал выполнять просьбу азиата. Тот тяжело вздохнул, пытаясь не сжиматься. Шершавый, сухой палец приносил ощутимый дискомфорт, даже боль, но Магнусу это нравилось. Не потому что он был мазохистом, а потому что всё вокруг было по-настоящему. Несмотря на медленные осторожные движения парня, Бейн тихо постанывал от неприятных ощущений, особенно, когда в него проталкивался второй и третий пальцы. — Прекратить? — обеспокоено спросил Алек, когда друг в очередной раз прикусил его кожу на плече. — Нет, — Магнус выдохнул, шаря рукой по тумбочке и нащупывая какой-то крем, ему стоило додуматься до этого раньше, — Смажь. Дальше всё пошло намного легче, и боль переросла в удовольствие. Было приятно от чувства наполненности, от стимуляции комка нервов внутри и от того с каким волнением, с какой теплотой и нежностью смотрели на него голубые глаза. Александр заменил пальцы на член, чего даже и не заметил азиат, полностью утонувший в близости с Лайтвудом. Сегодня сбывались все его мечты, сегодня у него появились надежда и желание жить, а ещё цель и смысл этой самой жизни, полностью оправданные. Толчки были глубокими и медленными, каждый из них вбивал Бейна в кровать и дополнялся тихими словами, сказанными прямо на ухо между беспорядочными поцелуями, оставленными по всему лицу. — Люблю… Мой… Всегда… — Алек медленно сходил с ума, единственное, что его держало, — это глаза, карие, большие, с расширившимися от похоти зрачками, в них был весь его мир. Александр всегда чувствовал себя более взрослым, умеющим контролировать себя во всех ситуациях, и сейчас он тоже пытался это делать, правда пытался, но контроль находился не в его руках да и не в руках Магнуса. Всё было намного сложнее, они сами лишали друг друга сил сдерживаться, но при этом испытывали единение и неимоверное счастье. Азиат не выдержал первым, выгибаясь и получая свой самый яркий оргазм, который даже нельзя было поставить на одну ступеньку с тем, что был у него с Камиллой или со своей правой рукой и мечтами об Алеке. Лайтвуд излился следом, не понимая что происходит с его телом, парня всего трясло, а живот выворачивало наизнанку и наполняло безумно приятной горячей болью. Александр покинул чужое тело и тяжело опустился подле Бейна, собирая себя по кусочкам и пытаясь вернуться в реальность. Его сердце теперь было у другого человека, мозг отправился в свадебное путешествие куда-то очень далеко, а весь остальной организм находился в раю. — Спасибо, Александр, — отдышавшись, сказал Магнус. Он не знал за что благодарит: за потрясающий секс, за ответные чувства, за любовь, за то, что парень показал ему, что он может быть до́рог. Это было всё вместе, а ещё азиат готов был принести отдельную благодарность судьбе, которая их свела. — Я люблю тебя, — ответил Лайтвуд, обнимая разгорячённое тело и целуя азиата в лоб. Из лёгких всё никак не уходил такой родной запах сандала, затуманивающий разум и преследующий его долгое время. Сердце Бейна ёкнуло и сделало радостный кульбит, но потом замерло, потому что сука реальность их наконец-то настигла. — Магнус, мне нужны ответы, что всё это, где мы? Последний тяжело драматично вздохнул, ему точно не хватало бокала вина или чего-то покрепче, чтобы запить стресс. — Мы в 2012-м году. Нас перенëс сюда торнадо, я так думаю, — брови Алека взлетели на лоб, исчезая под прилипшей к нему чёлкой. — Мы когда? Что перенесло? — тупо переспросил парень, смотря на друга как на сумасшедшего. — Можешь верить, можешь не верить, но я застрял во временной петле. Я переношусь сюда уже третий раз, а потом, когда… — азиат замялся, он не хотел говорить парню, что кого-то убивает, — А потом возвращаюсь обратно в момент перед прыжком из окна. Здесь, кажется, у меня совершенно другая жизнь, у меня была девушка, работа, учёба, здесь всё по-другому. Александр поднялся с кровати, напрягая расслабленное тело и принялся нервно мерить комнату шагами, в его голове не укладывалось всё, хотя на что-то он получил ответ. — Ты не один помнишь петлю, точнее предыдущей её цикл, — решил рассказать Лайтвуд, — Я подумал, что мне просто приснился сон или я сошёл с ума, но это было на самом деле. В прошлый раз после прыжка ты пропал, а Рафаэль разбился на смерть, меня отвезли в центр, в тюрьму, ко мне пришла моя сестра, и я избил сына Валентина, потому что он приставал к Иззи, потом я услышал, что ты мёртв и нашли твоё тело, и я… просто не знаю… Я захотел умереть, я бежал навстречу торнадо и увидел свет, следом очутившись в моменте перед прыжком, — Алек нахмурился, перед его глазами опять пронеслись ужасные картинки, но от осознания, что это всего лишь петля и у него есть шанс всё исправить, становилось легче. — Прости, мне очень-очень жаль, что тебе пришлось пережить такое, — вкрадчивым голосом проговорил Бейн, подходя к парню и обнимая его сзади, утыкаясь носом между лопаток и целуя губами бледную кожу. — Ты не виноват в этом, — грустно заметил Александр. — Давай останемся здесь, пожалуйста, здесь так спокойно, мы сможем быть вместе, больше никто нам не помешает: ни Валентин, ни конец света. Я просто хочу быть с тобой. У нас есть шанс, — мысли Магнуса прибывали в хаусе, но все они, всё его существо желало остаться в любимых объятья, забыться и больше никогда не переживать все те ужасные мгновения: апокалипсис, потерю друзей и родителей, запрет на чувства. Александру на секунду захотелось согласиться, наплевать на всё и выбрать счастливую жизнь здесь, но он не имел права так поступать. — Мы не можем, Магс, мы не можем этого сделать. Там вся наша жизнь… — Ты вся моя жизнь, — прервал его азиат, умоляя, Лайтвуд слышал в его голосе слёзы, от этого становилось невыносимо больно. Бейн целовал его спину, прижимался к ней, просил, требовал, давил на жалость, он не мог больше потерять этого парня, а мало ли как сложится их судьба в следующем цикле петли или в настоящей жизни, в 2030 году. — Ты тоже, но как же Рафаэль? Мы не можем его бросить. Он наш друг. А как же моя сестра и сводный брат? Как твои друзья с ребёнком, из-за которого всё это началось. Мы нужны там, Магнус, там наше место. — твёрдо сказал Алек. На азиата нахлынуло чувство вины за свой эгоизм, он и правда не думал о друзьях, только о себе, хотел только чтобы ему было лучше. — Прости, мне стыдно, что я предложил такое, но я, просто… — Всё хорошо, я тоже хотел бы остаться, — Александр развернулся, поднимая чужую голову за подбородок и смотря в карие глаза, — Мы все имеем шанс на счастье, но это будет несправедливо по отношению к остальным. Я обещаю, мы спасём этот грёбаный мир и будем вместе, будем счастливы. Ты мне веришь? — Да, — Бейн верил, доверял, был готов пойти за этим человеком куда угодно, но тревога, засевшая в душе, говорила, что это пустые слова и они уже проиграли Валентину, тот обошёл их на несколько ходов. Лайтвуд до конца не верил ещё во все эти перемещения и петли, только это пока хоть как-то объясняло весь тот бред, творившийся с ними, были, конечно, и плюсы в виде уединения и близости, но всё остальное ужасно усложняло жизнь. Оставалось выбраться отсюда и всё исправить. — Как ты возвращался в начало? — спросил парень. Магнусу очень сильно не хотелось говорить, что именно он делал, но, похоже, выбора у него не было. Чужие глаза заставляли отвечать. — Я убивал Валентина, — тихо сказал азиат, опуская свой взгляд в пол. Это было плохо, он боялся, что Алек его осудит. Бейн ошибался. Лайтвуд был удивлён, но ни капельки не разочарован в друге. Да, Магнус казался не способным на убийства, и это было ошибочное предположение. За всё, что Моргенштерн сделал с их миром, он заслуживал смерти. Александр знал, что апокалипсис — это его рук дело, так же как и смерть Роберта и Маризы, которые начали подозревать Валентина в том, что он хочет взорвать их атомную станцию. — Значит мы должны сделать это вместе, — парень разузнал у друга, когда и как они могут это совершить, а потом их ждало несколько спокойных счастливых дней, которые они проводили полностью вместе, наслаждаясь и забываясь от страшной реальности.

***

Настал день «x». Бейн и Лайтвуд собрались на открытие станции. Орудием убийства, как и в прошлый раз, был нож. Парни прошли в первый ряд, готовясь к своему выходу и надеясь, что в этот раз их план тоже сработает и они не останутся здесь гнить в тюрьме навечно. Церемония началась, под восторженные аплодисменты и вздохи публики, они даже и не представляли, что их ждёт через восемь лет. — Дамы и господа, — Моргенштерн подготовил длинную речь, ходя по парапету и расхваливая себя и своих коллег вместе с их проделанной работой. С каждым шагом Валентина, приближающимся к ним, сердца́ парней замирали, всё-таки убить человека сложно, даже и такого мудака. — И мы рады наконец разрезать эту ленту, символизирующую… — Моргенштерн подошёл к самому краю, и Алек с Магнусом синхронно запрыгнули на парапет, с силой втыкая в грудь своего врага нож под испуганные крики публики. К ним побежала охрана и полиция с криками, но они этого уже не слышали и не видел, как и всего остального. Мир стал потихоньку таять на их глазах. Был только свет, окружающий со всех сторон. Законы времени работали прекрасно.