Магнитные бури

Взаимные лайки на публикациях в фейсбуке, эпизодические ответы, парочка фраз в забитом автобусе, полароиды на столе одного и стопка манги у другого. Это не было похоже на дружбу, скорее, просто взаимный интерес в разных ключах. Хэчан изучал Марка с точки зрения кого-то привлекательного: дилетанта в музыке, но потенциального соперника в живописи. Марк же видел в Хэчане недостижимый идеал, человека невероятно харизматичного и добродушного. В младшем, казалось, было нечто, которое тот в себе не взрастил. Нереализованные социальные навыки, потерянное место в обществе — Хэчан буквально был от природы наделён тем, что при рождении отобрали у Марка.

***

Да-да, снова на те же грабли. И нет, ему не надоело, ведь Сонджун отвечает взаимностью, он любит Хэчана, заботится о нем, обновляет социальные сети их милыми фотографиями, подкрепляя посты цитатами из сопливых мелодрам. Хэчану кажется, что ни с кем ему не было так легко и комфортно, никто не был настолько близок морально, и никто не заполнял его внутреннюю пустоту без остатка. Сцены ревности — это не впервой. Хэчан популярен, Хэчаном интересуются, спамят в директ и подкидывают записки в карманы пуховика, а Сонджун, вероятно, просто научен горьким опытом, посему вынуждает парня отчитываться за каждое близкое взаимодействие. У самого скелетов полон шкаф, а все равно в самые трусы бойфренду залезет, ох уж эта безумная ревность. Несмотря на несметное множество кандидатов, Хэчан к этим отношениям подходил с полной серьёзностью, игнорируя всякое внимание. Черт знает, что заставляло Сонджуна вечно переживать на этот счёт.

***

— Хэй, ты так красиво разрисовал эту стену! Поистине! Старший провел рукой по шершавой поверхности и задумчиво прошептал: «Правда? А мне совсем не нравится.» Кто-то дёрнул Хэчана за рукав толстовки и потащил за собой в гостиную, не дав ему и слова сказать, а Марк все продолжал очерчивать пальцем застывшие капли колера на стене. — Сонджун зовёт меня в Ансан на этих выходных. Честно говоря, я не совсем уверен, что хочу, но он так воодушевленно рассказывал об этом городе, что я просто не мог ему отказать, — бубнит Хэчан, теребя шнурок на толстовке. — Хэчан-и у нас не промах, такого парня отхватил! — смеётся Доен, хлопая ладонью по столу, и моментально замолкает, вылавливая осуждающий взгляд Тэёна. — Он невероятный. — смущённо улыбаясь, отвечает Хэчан. Марк нервно снуёт по комнате, вылавливая обрывки фраз из разговора. Переставляет туда-сюда фигурки, гремит книгами, но молчит, слушает. Он в его доме, такой же прекрасный, каким был в их первую встречу, с небрежно уложенными волосами, лёгким макияжем. А вокруг стоит запах его дрессрума, которым постепенно пропитывается даже одежда самого Марка. Хэчан не говорит с ним, ему гораздо интереснее обсуждать что-то с Доеном и Тэёном, у них много общего, и они уж точно не первый день знакомы. Правда, старшему хватает сполна.

***

Кажется, этот день мог продлиться вечно, но вот уже вечер, и троица стоит у подъезда в ожидании такси. Оживленно благодарят Минхена за его содействие в организации «тусовки» и хохочут, попутно вставляя какие-то непонятные Марку шутки. — Ещё увидимся! — говорит Тэён на прощание. Дверь автомобиля захлопывается, и мир юноши снова теряет краски.

***

Запах твоего парфюма въелся в каждую поверхность моей квартиры. Ты будто бы здесь, повсюду, я чувствую тебя

Сгущаются сумерки, зажигаются фонари, улицы заполняются суетливыми телами. Шумный вертолёт проносится над крышами домов, любопытные ребятишки тянут своих мам и пап, тыкая пальчиками в небо, но в этом городе интерес не вписывается в людские планы, он нарушает ритм их жизни, поэтому серое поколение заменяется идентичным ему скучным, бесцветным, с обыденными желаниями и потребностями. Они возвращаются к своим семьям, чтобы в очередной раз разбавить рутинные будни мимолётным сном, и наутро продолжить свою обычную модель жизни. Марку думается, что в обилии лиц он -- лишь одинокая точка, бледная и неказистая, забытая и никому не нужная. Он не элемент механизма, просто гайка, которую можно заменить при надобности. Он ведь даже самому себе не нужен, чего уж ожидать от Хэчана, который всегда крутится в центре внимания. Юноше чуждо то, что близко его предмету обожания, отсюда и угнетающие сомнения, страх быть непонятым и отчужденность. Снег скрипит под подошвой, падает хлопьями на тротуар. Сквозь это полотно почти ничего не видно, впереди только бескрайнее пространство и мысли. Горькие и тяжёлые…

Прошу, отпусти.

— Чан-и, ты такой медлительный! Не стоило столько сумок тащить, мы ведь буквально на пару дней едем. — кричит Сонджун, стоя на перроне и высматривая состав. Хэчан психует от собственной глупости и косо глядит на парня, что даже помощь свою не предложил. Да, облажался, а кто ж здесь идеален, мог и войти в положение, раз уж такой умник семи пядей во лбу. Юноша обиженно дует щеки, нервно кидая массивный туристический рюкзак в сторону, и присоединяется к поиску поезда на путях. «Уважаемые пассажиры, посадка на электропоезд сообщения Сеул-Хэён — Ансан-Чунан окончена, время в пути составит 3 часа 15 минут. Приятной поездки.» Хэчан следит за тем, как пропадает вдали станция, бледнеют небоскрёбы. На верхней полке бренчит грошовый чемодан, скрипят сиденья. Что-то гложет юношу изнутри, грызёт, а что — непонятно. То ли обида засела глубоко, то ли страх какой. Он периодически посматривает на Сонджуна, но того, кажется, совершенно ничего не беспокоит. Парень склонил голову, слегка касаясь окна и засопел, моментально провалившись в сон. А у Хэчана в голове отчётливо возникает образ Марка. Чёрт знает, почему он вообще его вспомнил, но, что-то мысленно рассудив, Донхёк шёпотом срезюмировал: «Этот парень такой странный, никогда не поймёшь, что у него на уме.»

***

Джэхен с кряхтеньем натягивает поло с вышитым логотипом и бросает комплект озадаченному Марку. — Что-то случилось, Минхён? — окликивает он тонсена. — Всё в порядке, Джэ. Скажешь менеджеру, что я минут через десять присоединюсь. Коллега мнётся в дверном проёме ещё пару минут, не решаясь влезть в чужую душу, и в итоге всё же ретируется в зал, оставляя Марка в полном одиночестве. И лишь звонкие капли да отдалённый шум с рабочего места нарушают эту мёртвую тишину, призывая юношу вернуться к жизни. — Так что с тобой все-таки? — наконец решается Джэхен. — Хэчан. — шепчет Марк, стыдливо пряча лицо. — Снова он? И что на этот раз? — Ничего, просто думаю о всяком. — Тебе стоит двигаться дальше, бро. Оглянись вокруг, в мире куча классных людей, а ты вцепился в какого-то посредственного Хэчана. Да у него на лице написано, что мерзкий он человек, совсем не твой уровень! — Парень ударяет кулаком по столу и взывающе смотрит на друга. — Я постараюсь его забыть, обещаю. Джэхен ослабляет ладонь и сочувствующе окидывает Марка взглядом. — Протри сиденья в зале, помогает. — с издёвкой кидает старший и удаляется куда-то вглубь кухни.

***

Сонджун как угорелый наматывает круги по музею, тыча камерой смартфона в лица и спины недоумевающих посетителей. Время от времени появляется из ниоткуда, мельтешит перед глазами Хэчана и снова растворяется в толпе. Донхёк останавливается напротив незамысловатой деревянной конструкции с криво налепленным множеством мелких лампочек, долго-долго вглядывается в каждый шуруп и наконец устало бурчит: «И где ж тут искусство?» — А вы, вижу, тот ещё перфекционист, — слышится позади мужской хрип. Медленно перебирая ногами, наравне с Хэчаном относительно экспоната становится седой дедуля с толстенными линзами в золотой оправе. — Приверженец заведённого порядка! Такие, как вы обычно совсем не смыслят в современном искусстве, у вас в критериях прописан аккуратизм. А ведь понять дано не только меценату, важно лишь взглянуть сквозь призму самоощущения. Хэчан было хотел что-то вставить, но старик не дал ему прервать свою мысль: — Видите ли, покойная госпожа Мин Ёнсоль была эмпатом, она чувствовала людей и отразила человеческую боль в своей работе. Этот шар неприглядный и неаккуратный, он символизирует потрёпанную душу. Но согласитесь, молодой человек, зажжённые лампочки создают совершенно другой вид, — с этими словами он касается сенсора, который Хэчан до этого не замечал, и изделие моментально окрашивается лиловым светом. — Другое дело? — Другое, — отвечает Хэчан, наблюдая за тем, как груда досок превратилась в нечто действительно привлекательное. — Каждого человека можно зажечь, важно лишь найти правильную кнопку, — заключает мужчина, удаляясь в сторону соседней экспозиции. Хэчан ещё минут 10 обездвижено глядит на конструкцию, пока некто не кладёт руку на его плечо. — Нравится здесь? — одухотворенно шепчет Сонджун, на что Хэчан отстранённо кивает головой в утвердительном жесте. Старый автобус устало пыхтит, лязгают сиденья, жалобно сетуют на свою работу запчасти. Тусклый свет, излучаемый экраном айфона, очерчивает лицо Сонджуна, колокольчиком звенят поступающие сообщения. Хэчан склоняет голову, устраиваясь на плече своего парня, вставляет наушники и прикрывает глаза, погружаясь в темноту собственных мыслей. «Каждого человека можно зажечь, важно лишь найти правильную кнопку» — отзвуком доносится до него старческий хрип. «А как понять, что ты нашёл эту самую кнопку? Нашёл ли её Сонджун? «Зажечь» — значит поспособствовать обретению кем-то стремления к жизни? Или помочь интроверту обрести счастье в социуме? Горю ли я, горит ли Марк?» В голове Донхёка по пикселям вырисовывается знакомый образ. — Такой странный. И почему я вообще о нем думаю... — еле слышно бурчит под нос парень, проваливаясь в сон. — Мы приехали, вставай, солнце, — полушепотом говорит Сонджун и через пару секунд повторяет на порядок громче. Хэчан нехотя потягивается и освобождает нагретое место. Из-за стеклянной двери отеля слышится приглушенная музыка, копошится персонал. Старший прикладывает карту к сканеру и впускает Хэчана, попутно подмечая, что рабочие несколько небрежно побросали их сумки. Не в силах даже переодеться от нахлынувшей усталости, оба тотчас заваливаются на кровать и тяжело вздыхают в унисон. — Сладких снов, Хэчан-и, — бормочет Сонджун. — Спокойной ночи, хён, — отзывается второй.

Я охраняю твой сон

Воскресенье. Честно говоря, Марк достаточно вымотался за эту неделю, поэтому сил подняться на ноги у него не находилось. Денег критически не хватало, в общепите платили так мало, что даже сказать смешно. Чтобы прокормить себя и отправить деньги семье, приходилось выходить в субботу и прорабатывать до самого вечера, отчего к концу недели парень обычно пребывал в полной апатии. Документы из университета он забрал ещё в прошлом месяце и успешно внедрился в круг тех, кто трудится за копейки и еле-еле выходит за пределы прожиточного минимума. Большинство считает, что Минхен мог бы стать отличным экономистом, однако у порога в счастливое будущее, кажется, стоял некто грозный и строгий, угрюмо преграждающий путь стальною алебардой. Этим кем-то было изувеченное ментальное здоровье. Впрочем, Марк и сам это знал, просто признать было трудно.