Обрезая птице крылья...

Имей мужество принять последствия своих решений. «Танцующая с Ауте» Никлаус Майклсон

      Мне становиться гораздо спокойней, когда за спинами Кэролайн и Кола закрывается дверь, и они покидают дом. Сейчас я был чертовски зол на своего босса, что мой брат, а не я везет мою любимую девушку в школу. Я хотел быть на его месте и проводить светловолосого ангела в ее первый учебный день. Утешало лишь то, что впереди у меня еще целый год, и я не собираюсь без лишней надобности отказываться от роли сопровождающего до школы.       Часть меня невольно удивилась извращенности наших с Кэролайн отношений — я переживаю за нее, как отец, но в тоже время мечтаю, когда мы останемся одни дома, чтобы поскорее затащить семнадцатилетнюю девушку в постель.       Казалось, с появлением Делла из дома исчезла вся радость и теплота. Или же это связано с тем, что впервые за все время его покинула Кэролайн? Но босс просто не замечает леденящей кровь атмосферы дома или же делает вид, что не замечает.       Делл стоит на пороге гостиной, его головорезы по бокам от него с застывшими каменными лицами. Мой отец тенью стоит за моей спиной, сохраняя невозмутимый вид, и я стараюсь следовать его примеру. Прочистив горло, я включаю радушного хозяина.       — Делл! Парни, хотите выпить что-нибудь? Возможно, завтрак? — громилы охотно кивают головой, но потом, будто опомнившись, вопрошающе смотрят на босса, ожидая от него ответа. Тупицы!       — Никлаус, я бы не отказался от виски и от завтрака, но кто его будет готовить, если твоя очаровательная рабыня только что покинула дом в сопровождении твоего брата?       — О, это не составит затруднения, — вежливо встревает в разговор мой отец, предупреждающе положив руку мне на предплечье, — девчонка с утра славно потрудилась и накрыла на стол.       — Верно, еда еще теплая, — подтверждаю я, жестом указывая на кухню, — прошу к столу.       Мой отец сопровождает босса и двух тупиц в столовую, пока я наполняю стакан виски для Делла. Это оказалось труднее, чем я представлял! Возможно, до появления здесь Кэролайн, я бы не испытывал желания сбежать и скрыться подальше от своего босса, но сейчас мне было что терять и я не был готов попрощаться с жизнью.       С кухни слышится грохот кастрюль и сковородок, пока Эдди и Говард ищут, что можно еще сожрать, помимо того, что на столе. Это дает возможность заткнуть за пояс брюк свою Беретту, чтобы иметь хотя бы малейшее чувство защищенности.       — Ты где копался? — недовольно спрашивает отец, когда я вхожу в столовую, ставя перед боссом стакан виски.       — Долго не мог найти стакан, после того как Кэролайн убралась в доме.             — Кэролайн? — прогромыхал Делл, делая глоток виски, и я понимаю, что совершил ошибку, назвав рабыню по имени. — Это твоя рабыня, сынок? Тебе следовало бы хорошенько ее наказать, чтобы она понимала свое место в этом доме. Если же у тебя кишка тонка, то попроси отца или я могу попросить ребят, чтобы они дали ей парочку…уроков.       Делл смеется своей собственной шутке, и по его похабному выражению лица я понимаю, что он хотел бы, чтобы его ребята дали Кэролайн парочку отнюдь не уроков. Я сжимаю кулаки, стараясь сдержать ярость внутри меня под предостерегающий взгляд моего отца и сдержанно отвечаю:       — Делл, девчонка прекрасно понимает свое место в доме и перед хозяином, Мэйферы прекрасно обучили её всему необходимому. Поскольку я часто нахожусь в разъездах, мое жилище выглядит слегка заброшенным, и я решил, что было бы неплохо, если бы в доме чувствовалась женская рука.       — Жениться тебе надо, парень, тогда в доме будет чувствоваться женская рука. У меня есть на примете одна девчонка, племянница Роберта, ей недавно исполнился двадцать один год — идеальный возраст, чтобы стать принцессой, верно?       — Верно, босс, но мой возраст не совсем идеален для свадьбы. — Неловко шучу я, но Делл заливается смехом.       — Майкл, я думаю, вряд ли найдется кто-либо, кто заставит нашего парня остепениться, верно? — добродушно спрашивает босс у моего отца, но на его лице нет даже тени веселья.       — Так даже лучше, Делл. Он полностью отдается работе.       — Кстати, о работе. У меня проблемы, парни. Как вы знаете, мы до сих пор воюем с Дженовезе, хотя стычка в доках и пошатнула их уверенность в собственных силах. Благодаря Клаусу, — он хлопает меня по плечу, — сейчас у них очень мало людей, но это не помешало напеть про наши дела ФБР. Я думал, что ничего важного они не узнают, но после обысков в Колумбии на плантациях и накрытия четырех важных точек сбыта по Майами и Лос Анджелесу я напрягся. Сейчас они вышли на меня, поэтому мне нужно скрыться на время. Майкл, ты заменишь меня на период моего отсутствия, Клаус будет твоей правой рукой.       — Хорошо, Делл, будут какие-либо указания на этот период? — интересуется мой отец, а я стараюсь не выдавать радости по поводу происходящего. Было бы отлично, если бы он отсутствовал как можно больше времени.       — Продолжайте надирать задницу семейству Дженовезе и не дайте федералам сцапать то, что мы нажили с вами с таким трудом.       — Босс, сколько времени будет длиться твое отсутствие? — спрашиваю я, тщательно замаскировав свои эмоции.       — Этого я точно не знаю, сынок. Мы вылетаем завтра. Связь будем держать раз в месяц, звонить буду сам. Майкл, ориентировочно я буду звонить в середине месяца и ждать отчет по всем нашим делам, понятно?       Завтра все закончится, Делл уедет, а Кэролайн будет в безопасности. Мы сможем вздохнуть спокойно и вернуться к прежней жизни или даже лучше. Остается надеяться, что федералы доведут дело до конца и накроют империю Делла, а мы будем свободны. Если бы кто сказал мне год назад, что я буду надеяться, что моего босса закроют за решетку — я бы рассмеялся и выстрелил ему в голову.       Ближе к обеду Делл объявляет о том, что он хочет лично передать все дела отцу и мне, а для этого мы должны отправиться к нему домой. Еще одна хорошая новость — чем больше времени мы проведем вне дома, тем безопаснее для Кэролайн и спокойнее для меня. Я готов вникать во все дела Делла ночь напролет, лишь бы он не возвращался ко мне домой, и я намерен это устроить. Но Делл словно чувствуя подвох, уже в дверях небрежно говорит:       — Эдди, Говард, вы остаетесь.       — Что? — спрашиваю я, не утруждаясь скрыть свое недовольство.       — Никлаус, мой крестный сын, я думаю, что ты сможешь обеспечить своему старику безопасность, они нам ни к чему.       — Делл, в моем доме они тоже ни к чему! — Майкл опасливо косится на меня, давая понять, что я перехожу за черту. Но хрена с два я разрешу этим отморозкам остаться здесь, когда Кэролайн вернется домой. Даже несмотря на то, что с ней будет Кол — он просто не сможет противостоять этим двум громилам в случае чего.       — Клаус, это приказ! И он не обсуждается, Эдди и Говард остаются здесь, чтобы выспаться перед ночным дежурством. Что скажешь, ты разрешишь им занять одну из твоих комнат?       — Они могут занять гостевой дом, верно, Ник? — Майкл пытается сгладить конфликт, пока не стало поздно. Я киваю, понимая, что гораздо лучше будет, если они разместятся на территории дома и у них не будет надобности шататься по моему дому, рискуя столкнуться с Кэролайн.       Делл удовлетворенно улыбается, ворча, что я сам на себя не похож. Я же стараюсь незаметно написать Колу, чтобы он не привозил Кэролайн домой до нашего возвращения и надеюсь, что братец вовремя увидит мое сообщение. Как я и мечтал, Кол тут же отвечает, что они поедут заниматься делами клуба, пока я не дам добро на возвращение домой.       Я бы хотел, чтобы Кэролайн провела эту ночь вне дома, но я не мог дать Деллу повода задуматься о том, что меня с ней что-то связывает. Иначе нас с ней ожидал бы один исход — потеряв уважение в семье, я бы стал желанной мишенью для всех, и по первому приказу босса нас бы отправили на тот свет. Сбежать с ней я не мог, нас бы нашли в любой точке мира. Единственное, что я могу сделать — отпустить её. Но перед этим я хотел вкусить как можно больше Кэролайн, запомнить каково это — быть с ней, любить её и быть любимым в ответ. Я хотел год в её обществе, а потом отправить девушку в колледж под легендой того, что я перепродал Кэролайн, что вполне разумно.       День тянется безумно долго, пока мы корпим над кучей бумаг и отчетов, вникая в ведение дел нашей семьи. Для более удобного управления империей, вверенной нам, мы с отцом решаем (с одобрения Делла), что он займется ведением бизнеса, я же займусь тем, что у меня получается лучше всего — войной с семьей Дженовезе.       Ближе к вечеру, Делл объявляет, что он готов вернуться ко мне домой. Сегодня рано утром он в сопровождении Эдди и Говарда отправятся в аэропорт и вместе с женой Делла, Изабеллой, покинут страну пока обстановка не станет более благоприятной.       Я пишу Колу, что они могут ехать домой, сохраняя надежду, что мы приедем раньше. В таком случае, я смогу сделать вид, что недоволен тем, что моя рабыня шаталась весь день по городу и не сделала ничего по дому и в качестве наказания запру её в комнате на ночь, после чего покажусь у всех на глазах и потом по балкону перелезу к ней.       Почти на подъезде к дому, Делл меняет план и решает забрать Изабеллу от сестры сразу, чтобы утром они могли выехать вместе. Это не хорошо! Как назло, Кол не отвечает на мои сообщения, Кэролайн тоже молчит. Я набираю Кола, чтобы сказать, что мы пока не возвращаемся домой, но он недоступен, так же как и Кэролайн.       Я весь на взводе, пока мы едем за город, и почти не слышу болтовни Делла и моего отца. Телефоны Кэролайн и Кола до сих пор недоступны, и я начинаю думать о худшем. Если с ней что-то случилось, если эти головорезы тронули её — я убью их всех. Не думая о последствиях, я убью сначала этих двоих уродов, потом на глазах Делла я убью его жену и его самого. Плевать на последствия, но я отомщу любому, кто мог бы причинить ей вред.       Час спустя мы подъезжаем к моему дому, и я почти бегом вылетаю из машины. Как назло, Изабелла медлила, собирая вещи, поэтому я чуть ли не силком помог ей собрать сумку. По дороге домой я гнал, словно сумасшедший и уже предвкушал штрафы за превышение скорости. Отец, сидящий сбоку, понимал причину моего взвинченного состояния. Ведь вместе с моей любимой девушкой там так же был его сын, который поклялся мне оберегать Кэролайн ценой своей жизни. Лишь один Делл сохранял беспечный вид, не подозревая, что он может сегодня умереть.       В доме темно, не чувствовалось присутствия в доме посторонних или же Кэролайн. Значит, мы успели вовремя. Возможно, Кол и Кэролайн до сих пор в клубе, а их телефоны просто разряжены. Совсем скоро откроется дверь, и я смогу отчитать Кола за беспечность и обнять Кэролайн в нашей спальне, чтобы показать, как сильно я скучал по ней весь день. Но моим мечтам не суждено было сбыться — все рухнуло вместе с криком, раздавшимся из кухни.       — Нет, пусти! Не надо, нет. — Я впервые слышал, чтобы Кэролайн так кричала. В венах холодеет, а ноги сами несут меня в кухню. Я слышу, как сзади бежит отец, чтобы помочь, или остановить меня — в зависимости от того, кто решил причинить Кэролайн боль. Я даже не успеваю подумать, как рука уже сама достает пистолет, на ходу снимая предохранитель.       В кухне темно, видна только полоска света из кладовой, которую собой перегородил Эдди, но при этом из-за его плеча я вижу в замедленном действии картину, которая будет еще долго возникать перед моими глазами. Кэролайн прижата лицом к стене кладовой, истерически всхлипывая. Кровавые потоки слез окропили платье красным. Окровавленные ладони оставляют кровавые следы на темно-серой стене, пока Говард одной рукой тянет ее за волосы, чтобы второй рукой расстегнуть свою ширинку. Юбка платья была задрана до пояса и Кэролайн пытается робко ее опустить, чтобы прикрыть отсутствие трусиков на ней.       — Эй, Говард, нежнее. Я тоже хочу кусочек этой крошки, она такая…- У Эдди не выходит договорить фразу — пуля с громким хлопком вылетает из Беретты, входя в затылок. Кровавое месиво мозгов и ошметков черепа разлетается по всей кухне, пачкая белые двери кладовой. Тело, словно мешок с мусором, грохается на пол.       Говард отталкивает Кэролайн, покрепче перехватывая нож в ладони. Ярость застилает мне глаза, когда я бросаюсь в кладовую, ударом ноги выбив оружие у Говарда из рук. Он издает неловкое крякание, когда я бью ему в солнечное сплетение, заваливаясь на пол. Я сажусь сверху на него, нанося удары кулаками по лицу, не различая где его кровь и моя от разбитых кулаков.       Несмотря на мою ярость, Говард сильнее — извернувшись, он сбрасывает меня с себя, и я падаю на кафель в кухне, вылетев из кладовой. Мужчина, пошатываясь на ногах, наклоняется за ножом и делает шаг в мою сторону. Он сильнее, но я злее и он тронул то, что я намерен защитить любой ценой. Вскочив на ноги, я наношу удар ногой ему в живот, выхватив кухонный нож для разделки мяса из подставки.       Говард оказывается спиной у стены, и я раз за разом наношу ему колотые удары в тело. Нож входит в тело, словно в теплое масло. Хриплые вдохи этого урода после каждого удара — музыка для моих ушей. Он уже почти без сил, но все равно, кривовато улыбнувшись, хрипит:       — Что, Никки, тебе жаль делиться этой маленькой киской?       Против своей воли, я издаю что-то наподобие рыка, вытаскивая нож из живота Говарда и прислоняя его горизонтально к его горлу. Со всей силы, дополняемой яростью, я надавливаю на нож, и мое лицо заливается кровью. Эта сука издает булькающий звук и его тело обмякает под моими ладонями. Он съезжает по стене, а я продолжаю наносить ему удары ножом, чтобы хоть как-то выплеснуть мой гнев.       Не знаю, сколько проходит минут или секунд, но мой отец оказывается сзади меня, стаскивая меня с трупа. Я все еще рычу и пытаюсь вырваться из кольца рук. Мне нужна кровь, я хочу, чтобы эти уроды мучились снова и снова.       — Сын, хватит, — отец впервые говорит со мной так мягко, следующие слова он говорит шепотом мне на ухо, — ты нужен Кэролайн.       Этого достаточно, чтобы я включился. Пелена ярости отступает на второй план, когда я слышу ее плач. Это больше похоже на смесь вой раненого животного с прикрикиванием на вдохе и я готов поклясться, что один этот звук нагоняет жути. Я нужен ей, я должен сказать, что она в безопасности.       — Что здесь, вашу мать, произошло? — Кухня озаряется светом, когда Делл заходит в комнату. — Я, блядь, жду ответа. Никлаус, какого хера? Ты убил моих лучших охранников!       — Они взяли то, что им не положено и заплатили за это. — Спокойным тоном говорю я, делая шаг в кладовую. Хотя на самом деле я хочу, чтобы он тоже поплатился за то, что произошло. За то что притащил их в мой дом, за то что так долго копался, за то что он есть в моей жизни. Я просто хочу его убить! Но сперва Кэролайн, я нужен ей.       Стены кладовой в крови, полка сорвана, а продукты рассыпаны по полу. Кэролайн сидит в углу, поджав под себя ноги. Одной ладошкой она обхватила себя за колени, другой прикрывает лицо. Я вижу, что кровь из ее ладоней стекает по ноге, пачкает лицо и платье. Хрупкое тело дрожит, и этот страшный вой не прекращается. Присаживаюсь на колени рядом и кладу руку ей на колено, отчего она вздрагивает, и вой только усиливается.       — Не надо, прошу! — между всхлипываниями выдавливает она, раскачивась вперед-назад.       — Это я, Кэролайн, посмотри на меня, — прошу я и тяну ее за руки, пытаясь рассмотреть ее ладони. Нежно-молочную кожу на обоих ладонях поперек пересекают длинные порезы. Скорее всего, она пыталась вырваться и схватилась за нож или же эта тварь, которая напала на нее, сделала это преднамеренно.       — Клаус, Кол — они ударили его, — шепчет она, не прекращая качаться, — я думаю, он мертв.       Мне страшно в этом признаться, но сейчас мне все равно, что с моим братом. Значение имела только эта маленькая запуганная девчонка, плач которой приносил мне яркую боль, судорогами скручивая все внутри. Краем уха слышу, как отец бежит на поиски моего брата.       — Он дышит, Ник, — кричит отец, и я слышу, что он звонит Брайану, чтобы вызвать его ко мне домой. Я не чувствую ничего — ни облегчения, ни радости. Я хочу повернуть время вспять и не дать всему этому произойти, а потом поворачивать его снова и снова, раз за разом убивая Говарда и Эдди все новыми и новыми способами.       — Кэролайн, — молю я девушку, — ты можешь встать? Тебя нужно увести отсюда.       Ответа не последовало, Кэролайн все так же кричит и раскачивается. Мне не остается ничего, кроме как подхватить ее на руки, игнорируя то, как она оцепенела в моих руках. Она кричит еще громче, закрывая лицо руками, когда видит труп Говарда сразу за дверью кладовой, и я почти бегом выношу ее из кухни, чтобы она не видела этого зрелища.       — Она не может идти одна, сынок? — небрежно спрашивает Делл, сидя в кресле около камина и делая глоток виски. Его жена Изабелла осматривает моего брата, лежащего на диване. — Или же тебе просто приятно носить сраную рабыню на руках?       — Это, блядь, не твое дело! — рявкаю я и вижу, как он меняется в лице. Прямо сейчас я готов убить его. Без охраны он не представлял мне особой опасности, и он это тоже знал, поэтому Делл молчит.       Я кладу Кэролайн на соседний диван и отхожу только чтобы налить ей стакан бурбона, без слов передавая его в руки Кэролайн. Ее руки дрожат, ровно, как и все тело. Вздохнув, Кэролайн делает глоток и затем еще один, стуча зубами по стенке бокала. Вой прекращается и Кэролайн впадает в состояние оцепенения, даже не замечая, что я сижу рядом с ней.       Кол без сознания лежит на диване. Его неестественно бледное лицо грязное от крови, сочащейся с раны на его голове. Костяшки рук разбиты и я делаю предположение, что он отбивался от этих уродов, пока его не ударили по голове.       В комнате наступает тишина. Делл продолжает потягивать виски, будто ничего и не произошло. Его жена обеспокоенно переводит взгляд с Кола на Кэролайн, заняв место за спиной у мужа. Мой отец не сводит взгляда с Кола, но мне удается поймать пару сочувственных взглядов на Кэролайн. Девушка продолжает дрожать в моих руках, пока я оцениваю ее повреждения.       Белокурые волосы взлохмачены, над скулой проступает синяк. Мои любимые малиновые губы разбиты и искусаны в кровь, на нижней губе появляется гематома, переходящая на подбородок. Рассечение брови, из-за которого все лицо в крови и эти чудовищные порезы ладоней. Трудно сосчитать количество синяков, которые видно по всему делу. Она храбро защищалась — это видно по сломанным ногтям и разбитым костяшкам.       Только я собираюсь встать и уйти за аптечкой, как в дом влетает Брайан. Его лицо мрачнее тучи, руки сжимают кожаный чемоданчик с медицинскими инструментами. Следом за ним следует четверо санитаров с носилками для Кола и Кэролайн. Он присаживается на колени около Кэролайн, пока санитары перекладывают Кола.       — Кэролайн, посмотри на меня, — требует он и, не найдя ответа, поочередно обследует реакцию ее зрачков при помощи фонарика, — ты меня слышишь?       Ответа нет, поэтому, вздохнув, он вводит ей в предплечье лекарство и санитары подходят к Кэролайн, чтобы уложить ее на носилках. Она вяло пытается сопротивляться, но ее речь становить все более несвязной, а движения замедляются.       Брайан осматривает Кола, сообщая, что их обоих нужно отвезти в больницу. Кэролайн нужно будет наложить швы, ровно, как и Колу. Так же он хочет обследовать ее наличие сотрясения мозга и провести МРТ для моего брата, поскольку все симптомы указывают на перелом черепа. Это означает, что оба они останутся в больнице, по крайней мере, дня на четыре.       Я иду следом за санитарами, чтобы быть с ними в больнице. Отец сообщает, что присоединиться, как только разберется «со всем этим». Так же он попросит Ребекку, чтобы она собрала вещи для Кэролайн (я замечаю, как меняется его голос, когда он называет ее по имени) и для Кола. Я киваю, будучи действительно благодарным, моему отцу за то, что избавил меня от необходимости разбираться с этим дерьмом в доме и за возможность сопровождать Кэролайн в больницу.       Стараюсь как можно крепче держать Кэролайн за кисть, чтобы она знала, что я здесь и что больше ей ничего не угрожает. Она ворочается на носилках, пытаясь что-то сказать, но из-за транквилизатора получается только бессвязное мычание. Наконец, ей удается открыть глаза.       — Клаус. — Зовет она, пытаясь найти меняю, бешено вращая глазами.       — Я здесь, любимая. — Шепчу я, склоняясь над ней. На самом деле, это тяжело, поскольку я бегу за ее носилками к карете скорой помощи, но это меньшее что меня волнует. Я нужен ей.       — Это все из-за тебя. Я не хочу тебя видеть. — Хнычет она. Внутри все обрывается и погружаюсь в свой личный ад, зная, что она права. Это моя вина. Последствие того, что пару лет назад я впустил в свою жизнь мафию и допустил мысль, что я могу быть счастлив с ней.       Я отпускаю её руку, оставаясь позади, пока её грузят в машину. Санитар смотрит на меня, но видя, что я не собираюсь влезать, закрывает двери. Первая машина отъезжает, а я влезаю во вторую, присаживаясь около своего брата, стараясь не думать о том, что ждет меня завтра.