Глава 15. Часть первая.
25 июля 2019 г., 21:06
... самый страшный гнев, гнев бессилия. М. А. Булгаков Кэролайн Форбс
Прозвенел звонок, а это означало, что мой первый учебный день подошел к концу. Я вежливо и смущенно улыбнулась сидящему рядом Мэтту, запихивая учебник по тригонометрии в сумку. Блондин ответил мне лучезарной улыбкой и, почесав затылок, прежде чем махнуть рукой, вышел с класса. Он славный парень. После нашего обеда на школьном дворе Елена и Бонни собрались на тренировку школьной сборной чирлидеров. Последняя, окинув меня оценивающим взглядом, сказала, что я просто обязана прийти на отбор девушек в группу поддержки на следующей неделе. Я немного замешкалась и не знала, хочу ли я этого, но, увидев как просияла Елена и активно закивала головой, вежливо согласилась. В конце-концов, это может быть весело. Они убежали, а Бонни попросила Мэтта проводить меня к моему классу. Оказалось, что у нас с Мэттом общий урок тригонометрии и парень предложил сесть вместе, потому как его сосед по парте отсутствовал. По дороге к классу Мэтт провел мне краткую экскурсию по школе, а я старалась запомнить каждую деталь, чтобы в дальнейшем не нуждаться в чьей-либо помощи. Параллельно Мэтт рассказал мне немного о себе, что ему интересен спорт, а их с Бонни отец хотел видеть в сыне адвоката. Так же, я решилась спросить, почему у них с Бонни разные фамилии, ведь отец у них общий. Мэтт хмыкнул и объяснил мне, что его мать записала Мэтта под своей фамилией, потому что у неё уже была дочь Викки от первого брака и миссис Донован не хотела, чтобы её у детей была разная фамилия. Как я и ожидала, следом Мэтт задал вопрос обо мне. Мы с Клаусом уже обсуждали мою «легенду», ведь я не могла сказать, что он забрал у меня у моих родственников за долги, предварительно убив их, и что, фактически, я была рабыней. В таком случае, Ника ждали бы огромные проблемы. Для окружающих я была Кэролайн Форбс, по девичьей фамилии моей матери, рожденная в Калифорнии. Мои родители погибли в автокатастрофе, и я переехала к дяде и тете в Аризону. К сожалению, им понадобилось уехать по работе в Европу, а за мной присматривает сын их друзей и по совместительству мой жених, Никлаус Майклсон. Мэтт, услышав это, нахмурил брови и спросил: — Сколько лет твоему жениху, Кэролайн? — О, ему двадцать семь. Я была влюблена в него еще с детства. — Ответила я, стараясь выглядеть как можно беззаботнее, хотя Мэтт, казалось, стал еще мрачнее. — Не обижайся, но это выглядит немного странно, что ты живешь под одной крышей с мужчиной, который старше тебя на десять лет. — Ты не первый, кто так реагирует, Мэтт, — вру я, — но я практически не вижу Ника, и большую часть времени провожу с его сестрой. Мои дядя с тетей не оставили бы меня с ним, если бы не были уверены в нем. Ник был моим защитником с самого детства и я счастлива, что мои детские чувства к нему нашли взаимность в более зрелом возрасте. — Вы собираетесь пожениться сразу после окончания школы? — Интересуется он, и я вижу, что его настороженность практически исчезла. Мысленно благодарю Никлауса за то, что он предвидел гору различных вопросов и заранее подготовил меня ко всему, чтобы я не сболтнула лишнего. — Нет, конечно. Я обязательно поступлю в колледж и только после этого я буду готова стать миссис Майклсон. — Снова вру я, стараясь выглядеть максимально непринужденно. Жаль, что приходиться врать человеку, с которым хотелось бы стать друзьями. Но подвергать опасности Ника я хотела еще меньше. После этого разговор с Мэттом не особо клеился, и я решила, что он принял меня за беззаботную избалованную дурочку. Возможно, так было даже лучше и безопасней для меня. У меня была Елена, которая знала всю правду и я была не одинока. С этими мыслями я покинула корпус, где проходила тригонометрия и вышла во двор. На улице светило осеннее солнце, и окружающий мир выглядел так, словно к нему применили оранжевый фильтр. Сбоку от корпуса, я увидела припаркованный черный внедорожник и знакомую долговязую крепкую фигуру с растрепанными коричневыми волосами. Кол стоял ко мне спиной, его черные солнцезащитные очки отбрасывали блики при попадании солнца. На по-детски наивном лице была видна хитрая улыбка, пока он общался с Бонни Беннет. Я невольно хмыкнула, убеждаясь, что я точно видела искру, которая пробежала между этими двумя. Постояв еще немного на крыльце, чтобы не мешать им, я наслаждалась последними теплыми днями в городе. Ник обещал, что скоро пойдут дожди и станет сыро и холодно. — Бельчонок. — Сбоку от меня раздается знакомый крик. Повернув голову, я вижу явно смущенную Бонни и счастливого Кола, который направляется ко мне, чтобы забрать мою сумку. — Как день прошел? — Все хорошо, Кол. — Отвечаю я, стараясь не краснеть от внимания, которое он привлек ко мне, закричав на всю стоянку. — Спасибо. — Не за что, кроха, — улыбается он, — у нас есть дела. Ты не против, если мы завезем домой твою подругу? Не дожидаясь от меня никакого ответа, он открывает заднюю дверь для Бонни, а потом проделывает то же самое с передней пассажирской дверью для меня. Мы едем по улицам Нью-Йорка, пока Кол Майклсон тарахтит, как попугай, пытаясь произвести впечатление на Бонни. И, судя по лицу мулатки, у него это хорошо получается. Я отмалчиваюсь, стараясь не мешать им, и скрываю улыбку, когда Кол предлагает Бонни на выходных посетить его клуб, предварительно протянув ей визитку со своим номером. Пока мы едем в клуб, чтобы Кол мог разобраться с рабочими вопросами, парень сияет, словно новогодняя гирлянда и болтает без умолку. Я же сохраняю молчание и жутко скучаю по Нику. Это первый раз с момента начала наших отношений, когда мы расстаемся на такой длительный промежуток времени. Интересно, как он там? Я не думаю, что его босс хотел причинить ему вред, но все равно я немного переживала. — Мы приехали в святая-святых, крошка. — С кривоватой улыбкой говорит Кол, ладонью указывая на большое трехэтажное отдельно стоящее здание из красного кирпича. По периметру здания были два длинных балкона на каждом этаже, примыкающие к темно-синим колоннам. — Это Н.О. — Н.О.? — спрашиваю я, вскинув бровь. — Господи Иисусе, Новый Орлеан, бельчонок. Это здание в точности повторяет одно из зданий Французского Квартала. — Кол выглядит гордым, открывая дверь в пустое заведение. На первом этаже все выполнено в темно-коричневых тонах. Стены в деревянной отделке, посреди помещения большая барная стойка, за которой сейчас стоял темноволосый парень и множество круглых столиков. Вдоль левой стены, в глубине помещения, раскинулся ряд кабинок с кожаными диванами, видимо, для больших компаний. Напротив барной стойки была небольшая сцена, где сейчас работал электрик. - Ну как? — довольно спрашивает Кол, раскинув руки по бокам. — Мне нравится, — искренне отвечаю я, — хотя мне не с чем сравнивать, если честно. — У тебя отличный вкус, даже без сравнения. Тем более ты видела только первый этаж. Всего их три. На первом этаже что-то вроде бара-ресторана, по вечерам здесь музыканты играют джаз. Второй этаж для любителей кабаре и прочих горячих развлечений — там можно найти много красивых, облаченных в одни перья девочек. Третий этаж это традиционный ночной клуб, но в стиле Нового Орлеана. И знаешь, что самое главное? Все три этажа могут функционировать одновременно, не мешая друг другу. Здесь полно звукоизоляции и я даже не хочу вспоминать, сколько, черт возьми, я потратил на это денег. Но Давина была счастлива, что я за это взялся. — Давина? — Да, это моя бывшая девушка. — Кол делает паузу, присаживаясь за барную стойку. — Мы расстались пару недель назад. — Мне жаль. — О, бельчонок, это того не стоит. Она ушла, потому что я переспал с её лучшей подругой, пока её не было в городе. — Увидев мое ошарашенное лицо, он кивнул, горько ухмыльнувшись. — Я тот еще говнюк. В любом случае, у нас ничего бы не вышло. Я застрял здесь, занимаясь клубом, Давина же колесила по миру. Она дизайнер одежды, постоянные показы и недели мод совсем не оставляли ей времени на отношения. Кол попросил бармена сделать ему кофе, а мне вишневой колы, давая понять, что разговор окончен. Он достал кипу документов и, вооружившись калькулятором, принялся считать доходы и расходы заведения. Периодически он громко ругался, особенно когда ему не нравился тот или иной пункт расходной книги. Так мы провели часа четыре — тяжело было сказать, поскольку окна были закрыты деревянными ставнями, а часов нигде не было видно. За это время я успела пообедать рыбой и чипсами, сделать домашнее задание и взяться за книгу, по которой мы будем писать эссе в конце месяца. Кол же, справившись с выручкой, ходил проверял каждый уголок заведения, отчитывая персонал то за грязь, то за отсутствие чего-либо. Иногда мне казалось, что он нарочно тянет время и не хочет отвозить меня домой. Действительно ли это было так? Возможно, я не знаю чего-то и сейчас Ник в опасности? Пока я сижу здесь, его уже могли убить. Выдохнув, я пыталась унять дрожь в теле, осознавая, что это бессмысленно — его боссу просто не за что было убивать Ника. Скорее всего, это просто рабочие моменты, которые требуют урегулирования и все в полном порядке. И Кол не тянет время, а просто тщательно подошел к управлению клубом. Наконец, Кол объявил, что он готов отвезти меня домой и что мой «День Карьеры» окончен. Увидев мое непонимающее лицо, он со вздохом пояснил, что это день, когда школьникам презентуют различные виды карьер, чтобы они могли определиться, кем они хотят быть в будущем. Я кивнула, подтверждая, что я поняла его, но признаться вслух, что его карьера мне не понравилась, не решилась. Возможно, это была паранойя, но, садясь в машину, я отчетливо слышала бормотания Кола про головорезов и про то, что он «охренеть, как не хотел туда ехать». Заметив мой пристальный взгляд, Кол улыбнулся мне лучезарной улыбкой, вопросительно подняв брови. — Есть что-то, о чем ты хотела спросить, Кэролайн? Я невольно замялась — во мне боролись две личности рабыня и девушка Никлауса Майклсона. Не смотря на наши отношения с Ником, я ни на минуту не забывала свое место. В любой день в доме было прибрано, постельное белье и одежда были постираны, а на плите всегда была свежая еда. Как рабыня я не имела права задавать вопросы о планах хозяина или кого-то из его семьи или окружения, как девушка я обязана была знать, что происходит. Вторая явно победила, поэтому вздохнув, я вновь смотрю на Кола. — Да, что происходит? — А что происходит? — Спрашивает Кол таким тоном, будто перед ним пятилетний ребенок. — К чему мы весь день торчали в клубе? Я знаю, что ты просто напросто пытался меня отвлечь. Что вы с Ником от меня скрываете? -А ты проницательней, чем кажешься, бельчонок. Мне говорили, что я непревзойденный врун, а ты меня раскусила как орешек. Кол хихикнул, мотнув головой. Он уставился перед собой, видимо, взвешивая все за и против. Мое раздражение и тревога только нарастали. — Нику с отцом и его боссом понадобилось отъехать, но в его… Вашем доме остались те два здоровых придурка и Ник не хотел, чтобы они слонялись рядом с тобой весь день, пока его нет. Поэтому мы и работали в клубе, пока он не разрешил вернуть тебя домой. Только прошу тебя, притворись, что ты не в курсе. Ник не хотел портить тебе первый учебный день. Слова Кола вызывают прилив теплоты в моем теле. Ник в порядке, он просто беспокоился обо мне. И вместо того, чтобы сказать все как есть, он попросил своего брата весь день водить меня за нос, чтобы я не нервничала. Я себе пообещала, что как только мы окажемся вдвоем, я прижму его крепко-крепко к себе и скажу, как сильно я его люблю. Подъехав к дому, я первым делом обратила внимание, что в нем никого нет. Было непривычно возвращаться в пустой, темный дом. Даже когда я гостила у Елены и приходила поздно вечером, меня ждал Ник, уютно устроившись около телевизора с пачкой луковых (его любимых) чипсов. Сейчас же дом выглядел практически заброшенным и безжизненным. — Вот черт, бельчонок, — сказал Кол, оглядываясь по сторонам в коридоре, — мы приехали раньше Ника и его до смерти страшного крестного. — Может, нам следует подождать в машине? — Предложила я. — Ведь где-то здесь могут быть те двое, ну охранников. Кол на минуту задумался, включил свет в гостиной и прислушался к окружающим звукам в доме. Была тишина, никого кроме нас в доме не было. Вероятно, что те двое парней сейчас в гостевом доме, около бассейна. Ник вряд ли оставил бы их в нашем доме. — Идея неплохая, но будет лучше, если мы встретим Ника и компанию дома с готовым ужином. Я только сбегаю в машину за оружием, так на всякий случай. Начнешь готовить? Вернусь и помогу тебе. После моего утвердительного кивка, Кол ободряюще улыбается, пальцем дотронувшись до кончика моего носа, и исчезает за дверью. Мне становиться страшно, сама не понимая почему. Я не раз оставалась дома одна, не один раз я ночевала здесь — но всегда я чувствовала себя в безопасности. Сейчас же, войдя на кухню, я не могла избавиться от удручающего ощущения, что за мной наблюдают. Свет озарил кухню, и я поняла, что была в доме не одна. На пороге стеклянных раздвижных дверей, ведущий во внутренний двор стояли те самые двое парней. С виду они ничем не отличались друг от друга — высокие, широкие. Казалось, вдвоем они еле помещаются в дверях. На квадратных лицах застыла хищная улыбка, пока их холодные глаза изучали мои голые колени. — Добрый вечер. — Пытаясь быть вежливой, сдавленно пропищала я, стараясь не выдавать своего испуга. Внутренний голос кричал о том, что я должна бежать на улицу к Колу, но я не могла сделать ни шагу. — Мы тебя заждались, куколка. — Прогромыхал здоровяк слева и я увидела как блеснули его глаза. Таким взглядом смотрит охотник на загнанного в угол зверя. — Правда, Эдди? — О да, нам так не хватало этого маленького котенка сегодня. Ты заставила нас скучать. Они дружно засмеялись, когда я наткнулась поясницей на кухонную тумбу, попятившись назад. Сердце гулко ухало в ушах, а колени подкашивались. Мои щеки горели огнем от захлестнувшей меня паники, когда я увидела лезвие ножа, крепко зажатого в руках левого здоровяка. Бежать было некуда, остается лишь надежда на Кола. Здоровяк сально улыбнулся и сделал шаг на меня.
