Танцы в темноте

***

1 сентября 1991 года. Церемония распределения.

      Церемония распределения проходит ужасно медленно. Я думаю, что скоро моя очередь. Мерлин, я нервничаю. Если эта старая шляпа не отправит меня на Слизерин, отец наверняка что-то скажет на счёт этого. Я действительно не могу разочаровать своих родителей. Как единственный наследник Малфоев, я должен поддерживать наше древнее наследие.       Так много напряжения. Мои ладони начинают потеть.       — Мистер Драко Малфой, — объявила профессор МакГонагалл. Мерлин, меня сейчас стошнит.       Внезапно стало очень тихо. Некоторые начали шептаться, но в целом, они как сверчки. Я пробираюсь на возвышение и сажусь, молясь тем Богам, которые там существуют, чтобы меня отправили в Слизерин.       — Слизерин, Слизерин, Слизерин. — Я повторяю это как мантру снова и снова. Может, шляпа примет в свой ответ и моё желание?       — Ох, дорогой мальчик, наследник Малфоев, — прохрипела шляпа. — Слизерин, говоришь? Но я вижу, что ты прекрасно вписываешься в Когтевран. — Тихо возразила шляпа. Мои ладони теперь действительно потеют, а нога не перестаёт дёргаться, может ли это поскорее закончиться? — Да, да, я вижу ум, длинную линию мудрости, довольно много остроумия. Ваше будущее не похоже на остальных, мистер Малфой. — Продолжала идиотская шляпа, вгоняя меня в панику.       — Клянусь Мерлином, если ты отправишь меня в любой другой факультет кроме Слизерина, мой отец с радостью сожжёт тебя на костре, пока ты не превратишься в груду пепла, — поспешно ответил я.       — Ты очень обаятельный, Драко. Я вижу, как ты бесспорно уважаешь меня. Слизерин в основном состоит из чистокровных волшебников, если говорить о твоём кровном статусе. — Заявила шляпа.       — Отлично, теперь мы можем закончить на этом слове. Пожалуйста, Ваша ткань отвратительного качества сейчас соприкасается с моими волосами.       — Один момент, мистер Малфой. Как я уже говорила, твоё будущее не похоже ни на какое другое. Там будут случаться проблемы, которые вам предстоит преодолеть. Вас ждёт выбор, который вы должны будете хорошо обдумать, прежде чем дать свой ответ, — продолжала шляпа.       Что, чёрт возьми, попало к ней в разум? Если он у неё вообще есть. К моему ужасу, она только продолжала:       — Да, вы столкнётесь со многими препятствиями в ближайшие годы, равновесие вашего характера будет нарушено, и только Вы можете решить изменять это или нет. Один совет, если позволите. Держите вещи, которые вы цените больше всего, ближе к себе, не бойтесь идти своим собственным путем и делайте то, что считаете правильным. Я верю в тебя, Драко, — наконец закончила шляпа.       — Слизерин! — проревела шляпа. Слизеринский факультет разразился радостными криками.       Мерлин, я думал, это никогда не закончится. Я сел за Слизеринский стол. Благодарю всех за то, что Теодор Нотт тоже попал в него.       Мой друг детства, действительно единственный человек, которого я знаю, который был бы ко мне верен. Я, росший в поместье один, был опустошён. Семья Ноттов хорошо знакома с нашей семьёй в течение многих поколений, к моему удовольствию, Тео был в мэноре регулярно.       Мы часто лазали по старым английским дубам далеко в садах Малфоев, гоняли на наших метлах над полем для квиддича и часто создавали неприятности, беря отцовскую трость, или проходили мимо запрещённых артефактов семьи Малфой. Однажды мы возились с довольно состарившемся артефактом, и закончили тем, что перевернули комнату вверх дном.       Дело в том, что Тео и я были друзьями с самого рождения. Не то чтобы у нас был выбор в этом вопросе, но я не жалуюсь. А наличие верного друга только сделает моё пребывание в Хогвартсе более приятным.       Но я никак не могу выбросить из головы то, что сказала эта безмозглая шляпа. Выбор, который мне придётся сделать? Препятствия, которые мне придётся преодолеть? Совершенно абсурдно даже думать о том, какая будет моя жизнь в ближайшие пару лет. Что же такое мог увидеть этот бессмысленный кусок ткани, чтобы заставить его наполнить мой мозг всеми этими безумными мыслями?

***

25 августа 1997 года

      — Гарри, перестань об этом вспоминать! — возмущённо кричу я, накладывая заглушающее заклинание, не желая, чтобы другие слышали наш разговор. Мы сидим в нашем обычном купе на пути обратно в Хогвартс на шестой курс, и в связи с определёнными обстоятельствами мы должны были начать учёбу на пару дней раньше, чем обычно.       В этом году всё по другому, и по многим причинам. Одна из них в том, что он — тот, чье имя нельзя называть — находится здесь. То, что мы видели в Косом переулке, действительно потрясло меня, и я не могу выбросить это чувство из головы, пустой… Безжизненный. Все лавки были закрыты, за исключением Всевозможных волшебных вредилок Уизли благодаря Фреду и Джорджу. Это напомнило мне, как выглядит город-призрак. Косой переулок когда-то был полон жизни и волшебства, я помню, как впервые пошла туда с папой и мамой, это был первый раз, когда я познакомилась с этим новым миром. Мир, полный вещей, которые невозможно даже представить себе, а теперь… Это ничто, теперь та вся жизнь и счастье, которые я когда-либо испытывала, просто исчезли.       Ещё одна причина — то, что мы увидели, выйдя из магазина Уизли. Драко Малфой и Нарцисса Малфой находились в «Борджин и Беркс». Я попыталась про это забыть и потерпела неудачу — что случается нечасто, но решила бросить эту затею, утверждая, что мы действительно не знаем, что видели, если это вообще можно считать чем-то стоящим. Гарри, с другой стороны, полон обвинений и теорий, что прямо сейчас происходит в Хогвартс-экспрессе.       — Гермиона, ты же знаешь, что мы видели. Малфой — Пожиратель смерти. — Гарри прошептал последнюю часть, даже с моим заклинанием.       — Мерлин, Гарри, мы не можем точно знать, что именно мы видели. Гермиона права,— сказал Рон с полным ртом шоколадных лягушек. — У нас действительно нет никаких доказательств. — Закончил он, сглатывая.       — Рон, я убью тебя, если ты хоть раз, хоть разок заговоришь, не запихивая этот мусор себе в глотку. — Я раздражённо выдохнула, и моё лицо исказилось от отвращения.       — Рон, ты же не можешь всерьёз защищать Малфоя. — Сказал Гарри с потрясённым лицом.       — Слушай, Гарри, мне этот мерзавец нравится не больше, чем тебе, но это всего лишь теория. Мы не можем ходить вокруг да около, обвиняя его в том, что он стал Пожирателем смерти без реальных доказательств. — Ответил он, размахивая руками в воздухе.       — О, поверь мне, я докажу это. — Сказал Гарри, выходя из нашего купе.       — Куда это ты собрался? — Спросила я.       — Мне просто нужно проветрить голову, — сказал он, уходя.       Я смотрю на Рона, и ему требуется минута, чтобы оторвать взгляд от своих коленей.       — Я беспокоюсь о Гарри. — Мрачно проговорила я. — Я боюсь, что он зайдёт слишком далеко, с этой… С этой навязчивой идеей. — Пытаюсь выдавить я, двигая руками, чтобы описать ситуацию.       — Миона, я знаю, что это немного чересчур, но я не думаю, что это навязчивая идея. — Ответил Рон и снова нырнул в сумку с едой. Я скрещиваю руки на груди и смотрю в окно, думая о том, что Гарри имел в виду под «доказательством этого». Слышу, как дверь со скрипом открывается, и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Я закатываю глаза и прикусываю язык, глядя на Лаванду Браун. Лаванда смотрит себе под ноги и крутит пальцем одну из своих косичек. Я перевожу взгляд на Рона, когда она кашляет, давая о себе знать.       — Привет, Рон. — Говорит Лаванда с излишним энтузиазмом. Она спрашивает его, не хочет ли он присоединиться к ней в её купе, и я уже чувствую, как мои щёки горят огнём, а глаза расширяются. Затем он встаёт и извиняется, даже не взглянув на меня.       Почему мои лучшие друзья такие придурки? Я прерывисто выдыхаю, разжимаю руки и закрываю глаза. Дело не в том, что я завидую тому, что Рон уделяет Лаванде так много внимания, потому что в отличие от неё, мне не нужно постоянно пытаться обращать на себя его внимание. Мои отношения — если это вообще можно так назвать — с Роном такие… Странные. Честно говоря, это лучший способ описать это: мы не встречаемся и ничего не делаем, чтобы продвинуться к этой стадии, но я думаю, что у нас есть взаимное понимание того, каковы наши чувства. Мне не нужно, чтобы эта школьная драма была добавлена к куче забот. Беспокойство под рукой — это Гарри, который планирует сдавать Ж.А.Б.А. Беспокойство, до которого нет дела — это Рон и его жалкое оправдание своей «подружки».

***

      Мерлин, о чём думает Поттер? Если у него есть хоть капля здравого смысла, то, возможно, наше небольшое общение в поезде научило его чему-то. Я имею в виду, что этот год уже будет достаточно напряжённым, и я чертовски уверен, что мне не нужен чумазый маленький нос избранного мальчика в моём деле. Плюс тот факт, что я должен продолжать ходить на бессмысленные занятия, занимаясь своими задачами. Мне не нужно больше отвлекаться, особенно потому, что жизнь моей семьи в моих руках.       Эта жалкая шляпа была права.       За ужином после распределения я не притрагиваюсь к еде, потому что не могу перестать думать об этом исчезательном шкафе, который стоит в комнате спрятанных вещей и дожидается меня. Это было неизбежно.       — Эй, Драко, — Блейз вырывает меня из транса. — Что это Поттер так на тебя пялится? — Он закончил. Я поворачиваю голову и вижу, что он вцепился в меня взглядом и выглядит так, будто он обратно вправил свой нос. Его кислая мина строит недовольную гримасу, когда замечает мой взор. Я смеюсь про себя.       — Откуда мне знать? Поттер жалок. — Усмехаюсь я.       Я встаю и выхожу из Большого зала, не хотя иметь дело ни с кем другим, а просто взглянуть на шкаф. Как только я поворачиваю за угол, слышу шаги недалеко от меня, и, похоже, Поттер не учится на своих ошибках. Я проскальзываю в нишу, ожидая, пока шаги не приблизятся и остановятся. Я быстро выхожу с нацеленной палочкой.       — Ого, Драко! — Сказал Тео, поднимая руки в знак капитуляции. — Успокойся, приятель. — Продолжил он, защищаясь.       — Тео, какого чёрта? — Возражаю я.       — Почему ты ушёл с ужина? Ты даже ничего не ел. — Говорит Тео, опуская руки и разглаживая мантию.       — Я не был голоден. — Оправдываюсь я. Это явно не сработало, учитывая то, как смотрит на меня Тео.       — Ты возвращаешься в гостиную? — Спросил Теодор.       — Я, эээ… — Я кашляю, чтобы прочистить вставший комок в горле. — Эм, нет, нет, я не возвращаюсь. — Удалось мне выдавить из себя, не желая, чтобы он продолжал меня расспрашивать. Дело не в том, что я не доверяю Тео, я просто не хочу чтобы он вмешивался в это. Он ещё не принял метку… и я не хочу видеть его лицо, когда он узнает, что я Пожиратель смерти. Это будет достаточно тяжело, и я не хочу, чтобы мой лучший друг жалел меня или допрашивал, чтобы узнать большее. Тео делает пару шагов ко мне. Он шепчет:       — Драко, куда ты? — Я отворачиваюсь, пытаясь избежать зрительного контакта.       — Нет, Тео, просто уйди. — Я сжимаю челюсть, давая ему понять, что я не хочу продолжать разговор. Но, конечно, мои предпочтения не всегда учитываются.       — Драко, послушай. — Он оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, прежде чем продолжить. — Мой отец, он рассказывал мне многие вещи. Мне предстоит сделать то же самое, что уже сделал ты. — Моя кровь начинает закипать, дыхание ускоряется, и я смотрю на него и спрашиваю:       — Что за «то же самое»? — Я наблюдаю за тем, как его взгляд скользнул вниз, к моей левой руке, потом снова на меня, и теперь ему уже не нужно отвечать на заданный вопрос.       Я стискиваю зубы, сжимаю кулаки, и мой нос взлетает вверх. Я пытаюсь успокоить дыхание, а он продолжает смотреть на меня. Выражение его лица меняется, и глаза Тео блестят. Я никогда не видел его таким. Именно этого я и не хотел — его жалости, или чьей-либо чужой, если уж на то пошло. Но он намекнул, что ему тоже придётся принять метку, так что думаю, что вполне смогу разделить эту ношу.       — Ну, тогда пошли. — Говорю я и прохожу мимо него, ожидая, что он последует за мной.       Он догоняет меня и не произносит ни слова всю дорогу до Выручай-комнаты. Я останавливаюсь у стены и начинаю расхаживать, очищая свой разум и прося комнату открыть дверь.       — Какого Салазара ты делаешь, приятель? — Говорит Тео, наблюдая за мной.       — Заткнись нахуй, Тео. — Отвечаю я в ответ, и затем в стене появляется дверь. Не смотря на неё, я вхожу. Шагая мимо стопок книг, почти касаясь потолка, мимо старой ржавой мебели, покрытой слоями пыли, и других разнообразных вещей, пока не достигаю того, что преследовало и будет преследовать меня в течение следующих месяцев, а может быть и лет.

***

      Моя нога нервно двигается под столом, а руки вцеплены в колени мёртвой хваткой. Рон, очевидно, держит обеими руками две жареные куриные ножки, а Гарри смотрит через моё плечо на Малфоя, который сидит за слизеринским столом.       — Гарри, ты бы не мог выразиться яснее? — Говорю я с тревогой.       — Ш-ш-ш, Гермиона. — Говорит он, всё ещё глядя через моё плечо так увлечённо, что чуть не падает с лавочки.       — Гарри, прекрати, пожалуйста! — Теперь я начинаю раздражаться.       — Гермиона, я понимаю, что у меня нет никаких доказательств, что он… Э-э… — Он кашляет. — Знаешь ЧТО, но я знаю, что это так, у меня есть это странное чувство, от которого я не могу избавиться. — Заканчивает он.       — Послушай, Гарри, я знаю, что из-за некоторых обстоятельств… — Я жестикулирую руками и прочищаю горло. — Мы немного нервничаем, но мы не можем просто обвинять, основываясь на «странных чувствах», которые у тебя есть. — Говорю я, пока он смотрит на свою тарелку, которая всё ещё полна горячего ужина, который был не так давно подан. Он не отвечает, поэтому я спрашиваю:       — Ты всё ещё планируешь продолжать тренировки с Дамблдором? — Ему требуется минута для ответа.       — Э-э, да. Да. — Говорит он, не замечая, что Малфой только что вышел из Большого зала.       — Хорошо, это здорово. Я думаю, что это будем хорошим отвлечением твоего внимания. — Шепчу я последнюю часть, стоя и не зная, услышал он меня или нет. — Увидимся в общей комнате, ребята. — Я не жду ответа и выхожу из зала.       Я вижу как Теодор Нотт гонится за Малфоем, и они оба сворачивают за угол. Я остаюсь в стороне, пока они снова не начнут двигаться, не желая, чтобы моё присутствие было замечено.       Я понимаю, почему у Гарри есть свои подозрения, но я всё ещё не думаю, что Малфой может быть способен на самом деле взять метку, независимо от того, насколько он сноб, и как чиста его кровь. Я видела его в Большом зале, и он выглядел совсем по-другому. Его лицо было жёстким и неподвижным, а глаза смотрели холодно и — осмелюсь сказать — потерянно. Я никогда раньше не видела его таким растерянным. «Это не похоже на него: так себя вести или так смотреть» — подумалось мне. Это привлекло меня, и я не могу перестать думать о том, как у него перехватило дыхание, когда он увидел, что Гарри смотрит на него.       Я сворачиваю за угол, услышав приглушённый звук их разговора, и, как только я это делаю, вижу, как они исчезают в Выручай-комнате. Через пару минут — если быть точной, минут через 15, Теодор выходит с опущенной головой и направляется к Слизеринским комнатам. Я прячусь в ближайшей нише и вопреки здравому смыслу жду, когда выйдет Малфой.

***

      Если бы Тео не дышал у меня за спиной, я бы подумал, что остался один. Он не произнёс ни слова, и я не повернулся, чтобы посмотреть на него. После того, что кажется вечностью, он кашляет и подходит, чтобы встать рядом со мной, и я чувствую, как его взгляд перемещается со шкафа на меня.       — Драко. — Он ждёт, пока я повернусь к нему лицом, чтобы продолжить. — Что это такое? — Я сунул руки в карманы и снова посмотрел на шкаф.       — Это исчезательный шкаф - одна из моих задач. — Говорю я, поворачиваясь к нему на последнем слове.       — Что ты имеешь в виду, Драко? А что он делает? И что собираешься делать ты? — Торопливо спрашивает он.       — Э-э, Тёмный Лорд поручил мне починить шкаф. — Я вздрагиваю, произнося это. — Двойник шкафа находится в «Борджин и Беркс». — Я слышу, как Тео делает глубокий вдох.       — Что произойдёт, когда ты его починишь? — Я стискиваю челюсть и расправляю плечи, пытаясь унять напряжение, сковывающее мои мышцы.       — Это не то, о чём тебе стоило бы беспокоиться. И всё же… — Тео подходит и встаёт передо мной.       — Послушай, приятель, я знаю, что на этот раз тебе очень трудно, но ты можешь мне рассказать. Я собираюсь пережить, э-э, перемены очень скоро, и я думаю, что было бы лучше, чтобы быть, там, для друг-друга… Короче, точно никого нет, с кем я могу поговорить об этом, и я знаю, что тебе это необходимо. Просто скажи мне, что делает или будет делать этот шкаф. — Он жестикулирует руками, и в его голосе проявляется умоляющий тон.       Я слышу, как хрустят костяшки пальцев, и даже не осознаю, что сжимаю кулаки. Я разминаю шею и тяжело выдыхаю.       — Когда шкаф будет починен, Тёмный Лорд пошлёт Пожирателей смерти через шкаф-двойник в «Борджин и Беркс», и они выйдут через этот. — Я опустил голову и закрыл глаза, ожидая, что Тео скажет что-нибудь. Что угодно.       — Мерлин. — Вот и всё, что он говорит встревоженным голосом.       — У него есть моя мама, и если я не сделаю этого, если я не выполню все поставленные передо мной задачи, он убьёт её, а потом убьёт и меня.       Я пытаюсь стряхнуть с себя холодок, который только что пробежал по моему позвоночнику. Глаза Тео подёргиваются, и он похлопывает меня по спине, когда говорит:       — Я с тобой, Драко.       Тео уходит сразу после разговора и взаимного молчания, которые мы разделили. Я остаюсь ещё на двадцать минут, уделяя некоторое время осмотру повреждений. Я смотрю на время и решаю на сегодня закончить, а затем выхожу из комнаты.       Я сворачиваю направо, направляясь к Слизеринским подземельям, когда слышу шарканье за спиной.

***

      Примерно через двадцать минут после того, как Тео ушёл, двери снова открылись, и Малфой направился к подземельям. Я вышла из ниши и держусь поближе к стене, но его шаги слишком длинные, и я чуть не спотыкаюсь о свою мантию, пытаясь догнать его, вызывая небольшой шум. Прежде чем я успеваю выпрямиться и снова встать на ноги, прежде чем я успеваю понять, что происходит, я чувствую, как сильные руки обхватывают мои плечи и тащат туда, что похоже на старый класс Прорицаний. Меня слегка отбрасывает на один из старых столов, и он скрипит подо мной, царапая пол под моим весом.

***

      Я оборачиваюсь и вижу, как Гермиона грёбаная Грейнджер спотыкается о свою мантию. Откуда, чёрт возьми, она взялась? Конечно. Поттер послал свою маленькую золотую девочку шпионить за мной. Бестолковый придурок не может решать свои собственные проблемы сам после того, как я сломал ему нос.       Прежде, чем я осознаю, что делаю, я шагаю к ней, хватаю её за плечи и тащу в старый класс Прорицаний. Я бросаю её на один из столов, и он издаёт ужасный визгливый звук. Я накладываю заглушающее заклинание и обезоруживаю её прежде, чем она успеет отправиться от моего толчка.       — Малфой! Какого хрена, отдай мне мою палочку сию же секунду! — Говорит она с растрёпанным видом. Я кладу наши волшебные палочки в задний карман и делаю два шага к ней.       — О, я и не знал, что у золотой девочки такой грязный ротик. — Говорю я с ухмылкой. — Так скажи мне, Грейнджер, почему ты следила за мной, а? Поттер послал тебя сделать грязную работу за него? — Я вижу, как она прерывисто дышит, и она встречается со мной глазами, они всегда были такими золотыми? Я отмахиваюсь от этой мысли.       — Я, я не знаю, что… — Я не даю ей договорить, вместо этого делаю пару шагов, чтобы сократить расстояние между нами, пока не оказываюсь в нескольких сантиметрах от её лица. Я могу смело сказать, что она перестала дышать, потому что я тоже. Я не знаю, что на меня нашло, с этим проклятым шкафом и Поттером, дышащим мне в затылок. Я почти уверен, что эти мысли вылетели в окно.       — Послушай, Грейнджер. — Я наклоняюсь вперёд и кладу руки на стол по обе стороны от её бёдер. — Я не знаю, что твой чудо-мальчик думает, и что он делает, но это не сработает. Это выглядит довольно жалко.       — Во-первых, Малфой. — Её голос едва слышен. — Он не послал меня делать его «грязную работу», а во-вторых, он не жалкий. — Я усмехнулся.       — О, это мило, теперь ты не защищаешь своего маленького паренька, не так ли? Мальчик-который-выжил не может постоять за себя, поэтому он посылает свою грязнокровную подругу, чтобы сделать это за него? — Она щурит глаза и сжимает челюсть. Грейнджер пытается освободиться, но я хватаю её за бёдра, чтобы удержать на месте.       — Отпусти меня, Малфой. — Выдавливает она сквозь зубы и продолжает извиваться, отталкиваясь от напряжения в моих брюках, о котором я и не подозревал. Я издаю стон, и её глаза устремляются прямо в мои, после чего я закрываю их и пытаюсь восстановить самообладание. Я поднимаю голову и смотрю ей в глаза, замечаю веснушки, бегущие по её носу и щекам, замечаю розовый язычок сквозь приоткрытые губы, замечаю, как она медленно сглатывает и облизывает губы.       Я не знаю, что случилось. Не знаю, кто наклонился первым. Но мои губы на её губах, и я глотаю её дыхание. Её руки тянутся к моим плечам, и я предвигаюсь ближе, давая ей возможность прикоснуться ко мне. Я использую свой рот, чтобы бороться своим языком с её, и через некоторое время она сдаётся, давая мне идеальный угол для поцелуя. Наши языки соприкасаются, и слышу, как она стонет от нашего первого взаимодействия. Мои руки сжимают её бёдра, и она двигается к моей растущей эрекции. Я стону ей в рот, и она становится только более яростной, более голодной с каждой секундой поцелуя.