Видимость счастья..?

      Илья на протяжении всей жизни знал, что он нежеланный, залетный ребенок. И жить с такой мыслью, если честно, тяжело. У него нет ни братьев, ни сестер. Есть только родители, который души не чают друг в друге, но игнорируют существование сына, лишь закидывая время от времени денег на карту.       Илья выходит из дома, идет по набережной своего района, глядя на Обь. Он направляется в школу, где еще сильнее будет ощущать своё одиночество, ведь из класса он ни с кем не общается.       За всю жизнь у него был один единственный друг. Они познакомились во дворе, когда его будущий товарищ сбил Илью на велосипеде, а потом долго сидел рядом с ним на асфальте и дул на разбитые колени. А через два года, когда они оба должны были идти в шестой класс, Юра переехал вместе со своей семьей, оставив парня снова одного, с воспоминаниями и мыслями о правдоподобности существования этих нескольких лет крепкой дружбы.       Парень вдруг резко останавливается от промелькнувших мыслей в голове. Достав телефон из куртки, он открывает интернет и ищет по карте ближайший к своему местоположению салон, специализирующийся на пирсинге.        Выяснив, куда ему надо выйти, на какую ветку метро сесть и изучив отзывы и график работы своего пункта назначения, Илья двигается дальше, пройдя мимо школы и смотря в окна, в которых уже горит свет.       На улице темно, время почти восемь утра, салон открывается через два часа, а Илья спускается в метро. Его сразу засасывает в атмосферу спешки, стука колес поезда, снующих людей, запаха масла.       Он втыкает наушники в уши, включает свой плейлист по порядку и наслаждается группой «Нервы».       Илья дожидается своего поезд, проходит в самый конец вагона и располагается на свободном тройном сидении, кладя на него ноги, прислонив голову к стене и ощущая легкую вибрацию, когда они начинают ехать.       Через минут десять парень выходит на платформу, слегка теряет равновесие, хватается за какого-то прохожего, слышит мат в свою сторону, смущенно извиняется и идет к выходу из метро в сторону салона.       Он очень спонтанный в своих желаниях и сейчас уже немного начал сомневаться в своем решении проколоть бровь, ведь это больно и его, скорее всего, побьют в школьном толчке. Ведь, фу, педик.       Но, наплевав на все эти радужные мысли, он перебарывает себя и, сверяясь с открытым маршрутом в телефоне, идет в сторону двери с ярко-красной вывеской с названием салона, вдруг с ужасом осознавая, что у него скорее всего попросят паспорт и разрешение родителей.       В принципе, Илья со своим одним метром девяносто сантиметров привык, что сигареты продают без всяких лишних манипуляций. Вот и в этот раз, решив, что пронесет, он открывает дверь, с характерным звоном колокольчика, висящим с внутренней стороны под приветливое «Здравствуйте!» администратора.       Что-то буркнув в ответ, он садится на лавку, надевая бахилы и, грея ладони горячим дыханием, подходит к девушке, сидящей за стойкой.       — Вы записаны?       — Нет, а можно?       — Конечно, как вас зовут, сколько лет, на какую процедуру пришли. Вот, вписывайте все сюда.       Илья берет ручку, заполняя выданный листок нужной информацией.       — Вам повезло, мастер сейчас свободен. С вас тысяча шестьсот рублей.       Скрипя сердцем, парень прикладывает карту, вводит пароль и осознает, что денег на новую пачку сигарет нет, что вообще ни на что нет, и не будет еще как минимум неделю.       — Садитесь, ожидайте.

***

      Юноша идет по шумному проспекту, время от времени шипя, когда ветер слишком сильно дует и бридж болезненно ноет. Ноябрь, хули.       Телефон напоминает о себе легкой вибрацией в кармане куртки. С легким предвкушением о том, что родители заинтересовались его прогулом, о котором им точно уже доложили, он достает его, но разочарованно выдыхает.       Пришло сообщение от классной, в котором она в своем излюбленном официозе справлялась о причине отсутствия ученика, с неизменной точкой в конце предложения. Илья игнорирует учительницу, снова включая музыку, и сильнее зарывается в воротник куртки.       Он проходит мимо какого-то встратого бара, где дебоширит алкаш, которого явно очень уставшие полицейские пытаются затащить в свой УАЗик. Парень закатывает глаза, чувствуя отвращение, и сворачивает в какой то очень узкий переулок, перекрытый с двух сторон блоками бетона, что б такие же как Илья не ходили здесь. Но это, конечно же, никого никогда не останавливает и вдоль стен старых домов куча пустых бутылок, бычков и даже, кажется, шприцов. Воняет жутко сыростью, плесенью, еще чем-то очень мерзким, и Илья непроизвольно ускоряется, желая как можно быстрее преодолеть данный участок своего маршрута.       Его путь лежит к одной из городских больниц, которую начали строить в начале 2000-х годов, но строительство продвигалось медленно, а потом совсем прекратилось, так как по слухам на этой стройке подросток покончил жизнь самоубийством, прыгнув с третьего этажа, приземлившись на бетон, усыпанный разбитым стеклом и прочим строительным мусором.       Илья сам там ни разу не был, но много слышал и давно хотел туда попасть, ища возможность. Но сейчас, когда он двигается в сторону этого места, его пробирает страх, и он начинает ощущать еще какое-то незнакомое до этого момента чувство.       Делая звук в наушниках тише, он крадется, прислушиваясь к каждому шороху, очевидно ожидая бездомных одичавших собак, охрану, которая следит за объектом или еще что-то подобное, но к своему удивлению ничего такого не обнаруживает и спокойно выходит на поляну, заросшую травой, видя шестиэтажное здание.       Он ощущает дыхание чего-то таинственного, но в тоже время спокойного, не тронутого, закрытого, и это его заинтересовывает и заставляет двигаться дальше сквозь невысокие кустики и сорняки, достающие ему до колен.       Перед ним здание довольно жуткого вида, при более внимательном осмотре которого он видит, что крыша отсутствует, но есть небольшой мостик для перехода на четырехэтажную пристройку. Сквозь дырки в полу Илья осматривает большой подвал, поднимает голову и считает оконные проемы, в некоторых вставлены пластиковые окна. Пол вымощен плиткой, от которой почти ничего не осталось, два лестничных пролета, незастекленный балкон, от которого сохранились только тонкие перила.       Рядом проходит теплотрасса, лежат строительные материалы, но в целом, это — обычная стандартная заброшка.       Илье некомфортно, он снова ощущает как ноет прокол и, совсем выключая музыку и крепче сжимая в кармане пачку сигарет с яблочной кнопкой, аккуратно наступает на бетонный пол и двигается в строну лестницы. Парень хочет подняться на крышу, смотреть на небо, может быть кричать.       Жизнь у него нормальная, это сам Илья ненормальный. Вечно чем-то недовольный, депрессивный, накручивающий сам себя, не знающий чего он хочет.       Он запутался, и ему просто хочется ласки, любви. А еще он любит пиздострадать и жалеть самого себя, резать лодыжки, носить длинные носки, потому что джинсы не достаточно длинные, что бы скрывать его шрамы, показывающие его слабость.       Ему стыдно за себя перед родителями, учителями, которые возлагают на него надежды, перед собой иногда тоже.       Илья неуверенно наступает на третью ступеньку, прогнившая трухлявая деревяшка ломается пополам под его весом, и нога срывается.