Глава 2. Она.
5 февраля 2021 г., 15:11
Иляна, как и обещала сама себе, вышла из школы аккурат после пятого урока. Она стоит на крыльце, кутаясь в ветровку и надевая шапку, раздумывая, куда можно пойти и убить еще хотя бы час.
Краснова идет по улице в наушниках, в которых очень громко играет музыка с низкими басами. Она не слышит, что происходит вокруг, не слышит сигнала машины, которая неслась по дороге, а сейчас вынуждена резко затормозить и пропустить девушку на переходе, не слышит визга резины и просто идет вперед. Только оказавшись на другой стороне улицы, Илюша поворачивает голову и видит немое кино, в котором два водителя орут друга на друга, вероятно матами, рассматривают покалеченные детали своих машин и гневно оглядываются на нее.
Девушка идет в магазин, что бы купить краску для своих отросших корней. Уже примерно полтора года она ходит с черными волосами, хотя с рождения была блондинкой.
Когда закончилась прежняя жизнь Иляны и сама прежняя настоящая Иляна, закончились её натуральные волосы. Подруга пыталась отговорить от такого импульсивного поступка, приводя довольно весомые аргументы про несоответствие непонятно какого, но точно светлого цвета глаз и стойкой краски цвета воронова крыла, но Краснова осталась непреклонной и настояла на своём.
Денег как обычно немного, поэтому девушка берет чуть ли не самую дешевую краску, рассчитывая сколько останется на продукты и что можно будет купить.
Дальше по плану обычный супермаркет, в котором она покупает хлеб, лапшу быстрого приготовления и какой-то шоколадный батончик на кассе для мелкой.
Существует один не очень приятный факт об Иляне, которым она ни с кем никогда не поделится. Иногда она прибегает к мелкому воровству из магазинов. Вот и в этот раз в довольно вместительном и широком кармане куртке оказывается банка энергетика Monster Energy. Для нее он противопоказан, особенно на голодный желудок, но ей плевать.
***
Краснова сидит на бортике ванной в туалете, в котором одна из лампочек перегорела и создает в помещение романтик-атмосферу, и задумчиво смешивает краску с оксигентом. Рядом стоит напиток, который она все никак не допьет с обеда, специально оставив его себе в качестве ужина. Терпкая жидкость с большой концентрацией газа проливается по горлу, а Иляна сидит, глядя прямо перед собой, думая ни о чем и обо всем одновременно. За закрытой дверью как будто другой мир с пьяной матерью, больной сестрой и отчимом, который мог бы там быть, но его нет. И это, наверное, единственный человек из всех, по которому она скучает. Именно его Иляне не хватает. Почти два года она предоставлена сама себе. Выстроила себе свою идеальную альтернативную реальность, в которой ей комфортно. Ни с кем не делится своими мыслями, переживаниями и радостями. В один определенный момент она вбила себе в голову, что она занимает в этой жизни наималейшую роль и не достойна многих людей. Возможно это вина родителей, недостатка воспитания или еще чего-то. Иляна не знает и знать не хочет. Эта тема — её собственное табу для себя самой, и она просто предпочитает к ней не возвращаться. Девушка встает и смотрит в грязное зеркало, видя там своё отражение. Ей не полностью нравится своя внешность, но кроме цвета волос менять ей ничего не хочется. С грустью она лицезреет опухающую от аллергии, скорее всего опять на краску, щеку и лоб, слегка замазанный черным. Со вздохом наклоняется к раковине, моет голову, смывая лишний цвет, выжимает кое-как волосы и берет старое полотенце, которое уже все равно не жалко. Открывает дверь, протягивает руку к выключателю и чувствует касание холодной руки к своему запястью. — Доча, а сколько у тебя сейчас денег? Иляна морщится от спернутого запаха и от лица матери, с трудом разглядывая общие черты в темноте. — Нисколько, сегодня потратила последние. Да и их мало было, — отвечает она, с надеждой в душе не понятно на что. — Да?! Бессовестная! Не стыдно родной матери врать, паршивка?! Краснова стоит в некой прострации, плохо воспринимая её слова, но силясь понять и ответить. — Мам, ты че? — Моя дочь не может быть воровкой! Проваливай! — Да мама! Ты о чем вообще? Но её не слышат и не хотят услышать. Мать уходит в другую комнату, на ходу бормоча, что-то про то, что деньги, все кровные, заработанные честным путем — пропали, что вырастила дочь на свою голову, что вторая больная доченька, на что её лечить, на что кушать. Иляна в шоке, но, совсем не желая разбираться в бреде матери, пытается уйти в свою так называемую комнату. Но её опять опережают и не отпускают. — Куда собралась? Не понятно сказала? Съёбывай отсюда! В следующую секунду мягкую кожу щеки обжигает так, как будто ладонь, которой её ударяют, вся в огне. Девушка на автомате трогает языком внутреннюю сторону рта и понимает, что удар пришелся на ту часть, где начинается и без того болезненная аллергия. Подавляя злые слёзы, она бросается к выходу, хватая куртку, и быстро засунув ноги в кеды, выскакивает на лестничную площадку, пиная дверь. Она закрывается на замок, и Иляна остается один на один с темнотой подъезда, двумя яркими зелёными глазами на лестнице и страхом, который постепенно начинает затуманивать мозг. Краснова садится на пол, согнув ноги в коленях, отползая от двери к стене, стаскивает полотенце с волос, зарываясь в него лицом, и плачет, плачет, плачет. Но без звука, без слёз, просто содрогаясь всем телом. Она не умеет по-другому. Разучилась.***
Солнце проскальзывает сквозь маленькое окошко на лестничной площадке, птицы садятся на железный карниз и долбят по нему клювами, кто-то вышел гулять с собакой, которая сейчас лает, а Иляна просыпается в подъезде на бетонном полу оттого, что дверь соседской квартиры открывается, и оттуда выходит старая знакомая семьи Красновых. Девушку резко, как в холодную прорубь, окунает в воспоминания, связанные с этой женщиной, отцом, счастливой матерью. А потом вокруг неё кружатся уже горькие воспоминания, которые она даже рассматривать не хочет. — Ох, Лиличка, что это ты тут делаешь, моя девочка? — причитает женщина, опускаясь на колени перед Красновой, хватая её за плечо. — Ты спишь что ли? Вставай, солнышко. Иляне сразу тепло, уютно, спокойно. Она открывает глаза, трет их руками, приоткрывая рот. — Доброе утро, Елизавета Андреевна. Да, вот тут вот так. Спать на свежем воздухе полезно, знаете ли. Вот, предпринимаю первые попытки. — А ты все шутишь, — качает головой баба Лиза, — вставай, пошли ко мне. Я на почту собиралась, но теперь уж потом. В квартире у Елизаветы Андреевны как всегда пахнет какой-то вкусной выпечкой, слегка свежестью, крепким кофе и немного собакой. У неё огромный лабрадор персикового цвета, с которым она спала, когда была маленькая. Зовут его Лёша. Он был для неё таким большим, пушистым, мягким, самым-самым лучшим. Да и сейчас таким остался. Это с Иляной что-то не то. Перед девушкой ставится полная тарелка дымящейся кукурузной каши, а сверху лежит и тает кусочек масла, за которым Краснова наблюдает и немного залипает. — Ээй, золотце, иди мой ручки, умойся и возвращайся завтракать. В школу ты сегодня не пойдешь. Время уже все равно много. Иляна медленно поднимается и идет по старой памяти в сторону ванной. Леша бежит за ней. Она проходит мимо полностью зеркальной дверцы шкафа-купе, мельком бросая на себя взгляд и успевая удивиться деликатности бабы Лизы, которая ни слова не сказала про ее не самый радужный внешний вид. Краснова пару раз брызгает себе на лицо холодной водой, пытаясь прийти в себя, полощет рот и, размышляя о том, как будет оправдывать в школе сегодняшний прогул, возвращается на кухню. — Все решаешь мировые проблемы? — улыбается женщина, ставя чашку с чаем рядом с тарелкой. Иляна бросает короткий взгляд на Елизавету Андреевну, отвечая на улыбку, и садится за стол. Собака устраивается рядом, положив голову ей на колени. — Ну, рассказывай, что у тебя произошло, и почему ты спала в подъезде? Краснова мнется, не желая вспоминать события вчерашнего дня, опускает глаза, придумывая как уйти от ответа. — Я не хочу, — упрямо мотнув головой, с набитым ртом говорит она, — давайте немного позже. — Ну ладно, в другой раз так в другой раз. Кушай. Иляна доедает, ставит тарелку в раковину, достает телефон из кармана штанов. Новых сообщений или пропущенных звонков нет, и она просто его отключает. — Ты выглядишь невыспавшейся. Хочешь, я тебе постелю в гостиной и ты еще поспишь. — Да, если можно. Ей застилают диван вкуснопахнущим свежим бельем, кладут упругую подушку и закрывают шторы. Иляна благодарит Елизавету Андреевну и стягивает с себя ветровку, домашние спортивные штаны, в которых вчера выбежала из дома и оставляет только нижнее белье и растянутую футболку. Кинув куртку на кресло, она слышит звук падения чего-то тяжелого на пол. Иляна поворачивается и с удивлением видит, что из кармана выпала электронная сигарета, про которую она уже благополучно забыла. Это маленький одноразовый под, с некоторым количество затяжек, появившийся у нее незаконным путем. Девушка стащила его в школьной раздевалки из кармана куртки какого-то, кажется, семиклассника. Получается, это даже благое дело, ведь она защитила легкие маленького начинающего курильщика. Удивившись такому сюрпризу, она поднимает его и чувствует ладонью приятный холодок от металлического корпуса. Иляна подносит сигарету к губам, затягивается, пропуская дым в себя, глотая и чувствуя, как клубок дыма опускается в легкие. Она закрывает глаза, щелкая пальцами другой руки, рвано вздыхает и садится на диван, откидывая голову на спинку. Первая затяжка всегда самая желанная, самая приятная, самая расслабляющая. Следующие кайфа приносят не так сильно, а потому Иляна в них не сильно нуждается. Уже просто так, чисто ради развлечения. Немного успокоившись, девушка ложится, вытянув ноги, потягивается и еще раз затягивается. В этот раз она выпускает несколько колечек, делать которые умела, кажется, всю жизнь, чувствуя приятный клубничный запах дыма. Потянувшись к куртке, лежащей рядом на кресле, Иляна чувствует как её слегка качает и пытается вспомнить сколько же она не курила. Теряет хватку. Краснова укрывается одеялом, поджимает колени к груди, обхватывая их руками, и засыпает, пытаясь абстрагироваться и ни о чем не думать.
