Видимость счастья..?

            Илья не спеша прогуливается по набережной, зябко кутаясь в воротник худи и капюшон куртки. Уроки закончились пару часов назад, но домой он не торопится, нуждаясь в прогулке и размышлениях.       Пропустив две недели учебы из-за больницы и плохого душевного состояния, парень нарвался не только на много новых непонятных тем, но еще и на большое количество насмешек со стороны одноклассников, которые и так преследуют его уже несколько лет.       Все дело в его происхождении. Его дед был немцем, которого бабушка Ильи встретила через несколько лет после окончания войны. Он приехал по обмену учиться в Россию и, влюбившись с первого взгляда, быстро охмурил красивую и скромную первокурсницу. Они поженились на четвертом курсе и еще через несколько лет родили дочь — мать парня.       Фамилия у него не совсем немецкая, но прозвище «фашист» закрепилось за ним после выступления в пятом классе, когда он рассказал историю своей семьи. Сначала маленький Илья очень переживал, лез в драки, дома плакал и жаловался маме, а потом привык и перестал обращать внимания.       Он прекратил всяческое общение с детьми из класса, позднее и из параллели, и остался наедине с собой. Распределение по профилям после девятого класса не особо помогло, потому что и Саакян, и много из тех, кто учился с ним остались в школе, и многие оказались снова в одном классе.       Постепенно такое внимание к его персоне угасло, но любой его проступок заслуживал огромную новую волну смешков, шуток и обидных высказываний.       Илья смотрел на все это свысока, посмеивался и ухмылялся со своей задней парты, но каждый раз чувствовал неприятное покалывание где-то в области грудной клетки.       Ему было обидно.       Он так и не подружился ни с кем из класса, не нашел хотя бы одного товарища, не влился ни в одну из компаний, и это наносило большой удар по его самооценке.       Саакян совсем замкнулся в себе, последней его отдушиной был Юра, но и тот оставил его, выбрав собственное удовлетворение.       Илья запинается о канализационный люк, по инерции делает еще два шага, но не падает, успев схватиться за ограждение. Он трясет головой, в попытке вернуться в реальность, оглядывается, смотрит на хмурых людей, снующих мимо него, и вздыхает.       Ему хотелось разобраться в себе.       Парень никогда не мог похвастаться большой любовью к себе и адекватным восприятием собственной личности. Да и откуда бы им взяться, если с самого детства он не чувствовал себя любимым и нужным. Илья бы определенно хотел себе кого-нибудь старшего, который бы за ним приглядывал и играл в свободное время.       Еще несколько лет назад Саакян решил, что он обязан создать семью, родить ребенка и воспитать его правильно, со всей любовью и лаской, на которую только способен. Даже если ему не посчастливиться встретить нужную ему девушку и впоследствии идеальную маму, то он справится сам.       Ему хотелось влюбиться.       Хотелось чувствовать себя нужным и дарить то же чувство кому-то. Хотелось засыпать и просыпаться с любимым человеком, готовить ему завтрак и устраивать сюрпризы; хотелось впадать в детство, угощать свою любовь сахарной ватой в парке, строить домик из подушек и смотреть в нем фильмы, умиляться тому, как смотрится его счастье в его же вещах; хотелось в обнимку курить ночью на балконе, вместе напиваться в клубах до потери памяти; хотелось отдавать себя полностью, доверять без сомнений, заботиться и любить. Просто любить.       Илья задумчиво смотрит на кафе через дорогу и, перейдя на другую улицы, заходит, направляясь к дальнему столику в углу. Свое желание стать незаметным, укрыться и спрятаться парень уже не замечает. Он неосознанно вбил его себе в голову, записал в подсознание. Это уже стало частью его самого.       К парню подходит официант с натянутой улыбкой, протягивает меню и также быстро и бесшумно уходит куда-то к себе.       Саакян втихаря радуется небольшому количеству посетителей и чувствует как болит живот от голода, хотя буквально полчаса назад он этого еще не чувствовал.       Проверив баланс на карте, он выбирает салат и чай. Специально просит подошедшего вновь официанта сделать его максимально крепким и принести побольше сахара. Говорят, сладкое повышает уровень эндорфинов.       Илья устает. Он не любит разговаривать с кем-то, много молчит, но в его голове круглосуточно транслируются все его мысли, и сейчас вдруг возникает воспоминание об Иляне.       Парень чуть дергается, чувствует жар на щеках и покалывание верхней губы. Илья сам не понимает, что с ним происходит. Вероятнее всего он боится. Ну да, он же боится отношений. Боится снова остаться брошенным и не нужным. И в то же время ненавидит себя за то, что успел привязаться к этой маленькой черноволосой депрессивной девчонке.       Настолько, что такие дикие и необычные для него самого желания возникают одни за другим в его голове с завидным постоянством.       Он хочет просыпаться от ее голоса, не от грусти, а от ее тепла под одеялом; хочет целоваться с ней пока не станет умотанным; хочет встречать ее после школы; хочет признаваться в любви снова и снова, и только ей.       В то же время хочется вскрыть себе вены именно той самой вилкой, которую перед парнем кладет официант вместе с маленьким чайничком и тарелкой «Цезаря».       Илья трясет головой, пытаясь вытряхнуть все бредовые и навязчивые мысли из головы. Он решил для себя избегать девушку еще тогда, когда выбежал в подъезд, чувствуя тепло ее тела и сухость ее губ на своих.       Сразу оплатив заказ, Саакян откидывается на спинку дивана, упираясь головой в стену и, зажмурив глаза и сжав зубы, пытается расслабить все тело и почувствовать уже наконец покой.       Он сидит так несколько минут, потом начинает есть, поглядывая исподлобья в окно и на сидящих за другими столиками.       Управившись с салатом, Илья поправляет кольцо, подаренное Мишей в день выписки, зажимает зубочистку между зубами и утыкается в телефон.       Он заходит в мессенджер и видит новый пост Иляны Красновой, в котором размещена фотография. На ней черные массивные ботинки девушки, тлеющая сигарета и банка энергетика, стоящая рядом на земле. На фото темно, дата вчерашняя и подпись «would help myself». Приблизительно поняв смысл фразы, Илья хмыкает и откладывает телефон экраном вниз на стол.       Он обращает внимания на молоденькую девушку, сидящую за соседним столиком с ноутбуком. Она что-то усердно печатает, хмурит лоб и поправляет то и дело падающую ей на лицо прядь блондинистых волос.       Непонятно чем движимый, Саакян встает из-за своего столика, задвигает стул и вполне уверенно двигается к незнакомке.       — Добрый день, — его голос срывается и получается какой-то писк, но он быстро откашливается и уже менее уверенно повторяет. — Привет.       Девушка поднимает на него свои большие голубые глаза и улыбается.       — Привет.       — Я подсяду?       — Да, конечно, — она мило улыбается и двигает свои вещи, освобождая парню место.       Илья аккуратно отодвигает стул, присаживаясь на самый край, и начинает нервно теребить край толстовки.       Девушка изучает его несколько секунд, подавляет смешок от его напряженного лица и закрывает крышку ноутбука.       — Меня Катя зовут, а тебя?       — И-илья, — парень окончательно теряется, несколько раз успев пожалеть, что вообще посмотрел в ее сторону.       — Не переживай так сильно, Илья. Я не кусаюсь.       Саакян нерешительно поднимает взгляд на девушку и на несколько секунд теряется в её глазах такого красивого и одновременно знакомого оттенка. Илью передергивает, когда ему кажется, что он смотрит в глаза Иляны, внимательно так вглядывается и читает в них то, что читать никак не хочет. Он приходит в себя, выкидывая из головы образ Красновой, и будто в отместку выдает:       — Может прогуляемся?