Медвежонок

Дни тянулись, ничего интересного не происходило. Я сидела на очередном уроке математики и мне конечно же хотелось сбежать прямо сейчас. Мой взгляд был сосредоточен на какой-то задаче, которую я из-за всех сил пыталась понять, но внутри меня всю трясло, когда стоило мне поднять свой взгляд и встретиться с его небесно-голубыми глазами. Опустив голову, чтобы не видеть его лица, я продолжила решать задачу и в глубине души надеяться на то, что скоро прозвенит звонок и сегодня мне больше не придётся его видеть. Он продолжает что-то там рассказывать, но я уже не слушаю его. Снова погружаюсь в свои мысли, в последнюю неделю мне с трудом удаётся ходить на эту чёртову математику. Я даже подумываю начать прогуливать и мне совершенно плевать, что мне скажут. Находиться рядом с ним я больше не могу, не выдерживаю. Каждый божий день я виню себя за то, что влюбилась именно в его, стараюсь забыть, переключиться на рисование, но даже когда я беру в руки карандаш и прикасаюсь к бумаге, в голове всплывёт опять его портрет, и я откладываю это занятие. Наконец-то звенит звонок, я бросаю в рюкзак учебник с тетрадью и пулей лечу на выход, даже не записав домашнее задание. Одноклассники оборачиваются на меня, но мне уже все равно, что они подумают. Я поднимаюсь на второй этаж, захожу в туалет, прислоняюсь к холодной кафельной плитке, и медленно сползаю, чувствуя, как из глаз катятся слезы. И вот я сижу на холодном полу, обхватив колени руками и просто рыдаю. Я слишком долго держала это в себе и сейчас хочу выплеснуть все эмоции наружу. Думаю, туалет отличное место для этого. Вспоминаю, что завтра опять математика и понимаю, что больше не вынесу этого. Остаётся надежда, что скоро вернётся Раиса Васильевна, но с каждым разом она все угасает и такое чувство, что он останется в этой школе навсегда. В коридоре становится тихо, кажется, уже был звонок, но меня это не волнует, я по-прежнему продолжаю сидеть в туалете, смотря в одну точку, изучая стены. Хочется сбежать домой, но впереди ещё три урока, один из которых я пропущу сейчас, если не потороплюсь на него, а торопиться я не собираюсь. Не знаю сколько прошло времени от урока, я бы и дальше так сидела здесь, но в туалет неожиданно зашла уборщица и косо уставилась на меня. — Ну и чего ты тут сидишь? Звонок уже был минут пятнадцать как назад, иди немедленно на урок! — недовольно проговорила она, смотря на меня. — Ты меня вообще слышишь? Вставай говорю, мне полы мыть надо. — Извините, — все что я могу сказать, медленно поднимаюсь и иду к раковине, чтобы умыть лицо и глаза, а то они у меня наверняка сейчас красные. Уборщица так же недовольно смотрит на меня, при этом берет тряпку и накидывает её на швабру. Я выхожу из туалета и иду к кабинету истории, где сейчас идёт урок. Не знаю, как я буду объяснять причину своего опоздания, придумаю что-нибудь.Останавливаюсь возле двери, которая чуть приоткрыта и слышу голос учительницы, которая рассказывает новую тему. Делаю глубокий вдох и как ни в чем не бывало захожу в класс. Одноклассники и Валерия Анатольевна тут же обращают на меня внимание, быстро решаюсь пройти к последней парте, но меня останавливают. — Медведева, я не поняла, почему это вы опаздываете ко мне на урок! Вы вообще видели, что звонок был двадцать минут назад! — повышает она голос. — Я требую объяснений, почему вы опоздали так ещё и бесцеремонно вошли, даже не извинились! — Я... — начинаю что_то выдавливать из себя, хотя на самом деле хочется сказать: «Да идите вы все к черту».— Задержалась в столовой, очередь была большая. — Ах, очередь была большая! — с возмущением говорит она, размахивая руками. — Больше чтобы таких задержек не было, вам понятно? На уроки надо приходить вовремя, ваши одноклассники же как-то успели прийти, а вы видите ли, задержались. — Извините за опоздание, такого больше не повторить ся, — лепечу я, желая поскорее занять последнюю парту. Лучше бы прогуляла. — Садитесь, — наконец-то говорит она. — Итак продолжим наш урок. Я сажусь с подругой, которая бросает на меня удивлённый взгляд. Мы по-прежнему общаемся очень мало. — Капец, она сегодня не в духе, — шепотом говорит она, переводя свой взгляд на меня. — Ты чего опоздала-то? Реально в столовке задержалась? А почему у тебя глаза красные? Ты плакала? — она хочет продолжить расспрашивать меня дальше, но я не горю желанием сейчас на что-либо отвечать. — Тебе показалось, все нормально. — натягиваю на себя улыбку, но глаза по-прежнему остаются грустными.

***

Время два часа дня, я сижу на подоконнике и смотрю в окно на падающий снег. В школе я уже не появляюсь несколько дней, маме сказала, что заболела, и она разрешила побыть дома. На самом деле я здорова, просто не могу больше видеть его каждый день, сил совсем не осталось. Мне нужно отвлечься, побыть наедине с собой какое-то время. За окном весёлые первоклассники идут со школы, они берут в руки снег и лепят снежки, которыми бросаются в друг друга и весело бегают. На лице появляется ещё заметная улыбка, и я тут же вспоминаю свое беззаботное детство, когда не было никаких проблем, когда я могла ни о чем не думать, а просто радоваться жизни, играть в снежки и лепить снеговика, как делают эти маленькие дети. За эти несколько дней мне никто не позвонил, не поинтересовался моим самочувствием. Я всегда знала, что одноклассникам плевать на меня, но даже моя единственная подруга не написала мне, и я чаще стала задумываться насчёт нашей дружбы. Она уже не такая как была раньше, и в этом виновата я. Сама избегаю общения с ней на эту тему, я хочу, чтобы она была счастлива с ним, я не в праве им мешать. В комнату забегает Чип и кладёт свою голову мне на колени. Я медленно глажу его, он начинает тихо скулить. В комнате тихо, перевожу свой взгляд на настенные часы, стрелки которых показывают четыре часа дня. Сегодня я опять плохо спала, бессонница мучает меня на протяжении нескольких недель, а если мне и удаётся заснуть, то снятся какие-то кошмары, и я просыпаюсь посреди ночи. Зевнув, я решаю, что надо немного поспать, а то уже в зеркало смотреть на себя страшно. Красные глаза и синяки под ними, бледная кожа и, кажется, я немного похудела от переживаний. Ложусь на кровать, укрывшись тёплым пледом, за окном по прежнему валит хлопьями снег, я засыпаю под тиканье часов. На удивление мне не снятся кошмары, мне вообще ничего не снится. Просыпаюсь я от того, что слышу как разрывается дверной звонок. И кого это ещё принесло? Время семь, мама возвращается только в девять, значит это точно не она, к тому же у неё есть ключи. Я тихо встала и на цыпочках подошла к двери. — Кто там? — хриплым голосом спрашиваю я. — Лиль, открой дверь, — говорит знакомый голос, который я больше всех боялась услышать. Нет, нет, нет только не он. — Что вам нужно? — все-таки я открываю дверь, сердце бешено колотится и отдаётся где-то в висках. — Может, я войду? — спрашивает он, и я киваю, хотя хочется захлопнуть эту чёртову дверь перед его носом. — Ты уже несколько дней не появляешься в школе, в том числе и на моих уроках, с тобой все хорошо? Ты не заболела? — с каким-то беспокойством спрашивает он. — Какое вам до этого дело, — без эмоций отвечаю я, стараясь не смотреть на него. — Если вы пришли узнать все ли хорошо со мной, то можете не переживать, все отлично! — повышаю свой голос, чувствуя, как на глазах появляются слезы. — Потому что я волнуюсь за тебя, — неожиданно выпаливает он, и моё сердце уходит в пятки. Волнуется?! Да неужели! — Всё-таки ты моя ученица и не чужой мне человек. — Я не чужой вам человек? — с удивлением произношу я. — Как раз-таки я вам чужой человек, Антон Александрович. — Но это не так, — он начинает подходить ко мне очень близко, я пячусь назад и упираюсь спиной в стену. — Ты думаешь, я не вижу, как ты стараешься избегать меня везде, где только можно, неужели ты думаешь, что я ничего не замечаю? Ах да, я очень хорошо замечаю, как на моих уроках ты краснеешь, смотря на меня.

— Вам кажется, — дрожащим голосом говорю я, чувствуя как земля уходит из-под ног.— Вы себе что-то напридумали, Антон Александрович. — Я придумал? — его лицо озаряет ухмылка. — По-моему, это ты себе что-то там напридумывала. — Уходите, — мой голос звучит как сталь, я отталкиваю его от себя и распахиваю дверь, указывая на выход. — А если я не хочу уходить? — он остаётся стоять на месте, как столб. Меня всю трясёт, ещё чуть-чуть, и я сама вытолкну его. — Что, если я хочу остаться? Неужели ты не угостишь меня даже чаем? — Остаться?! — я срываюсь на крик, не могу больше сдерживаться. — Чаем напоит вас ваша девушка, а сюда, пожалуйста, больше не приходите. — Какая девушка? Ты о чем вообще? — он хлопает своими глазами, его взгляд полон непонимания. — У меня нет никакой девушки. — Ах, нет никакой девушки! А как же Кира, или она для вас была всего лишь игрушкой? — Причём здесь Кира? — он ещё больше удивляется. — Если ты думаешь, что мы встречаемся, то это не так. — Хватит! — чувствуя, как меня колотит, это все бессмысленный разговор. — Пожалуйста, уходите, — учитель бросает на меня холодный взгляд, несколько секунд он задерживается в дверном проёме. — Хорошо, я уйду, — он уходит и с грохотом захлопывает дверь. Я медленно сползаю по стенке, захлебываясь слезами. Зачем, зачем он пришёл? Для чего был весь этот разговор? Я так старалась его забыть, но все мои попытки удачно провалились. Это какое-то безумие. Слезы высыхают на глазах и несколько секунд, сидя на полу я смотрю в одну точку, глядя на Чипа, который пришёл меня успокоить. Неожиданно в комнате звонит мой мобильник, я подрываюсь с места и вижу, что на дисплее высвечивается номер Киры. Тут же вздрагиваю и решаю ответить на звонок. — Алло. — Лиль, мне очень плохо. Помоги мне. Приди ко мне сейчас, прошу тебя, — в трубке слышится пьяный голос подруги, а ещё кажется она плачет. Что-то явно случилось. Да, в последнее время мы стали чужие, но она мне близкий человек, я должна прямо сейчас идти к ней. — Я буду через десять минут, — быстро говорю я и бегу одеваться. Руки трясутся, судорожно застегиваю сапоги, надеваю шапку и забываю застегнуть пуховик. Быстро захлопываю дверь и со скорости света бегу по лестнице. Выбегаю на улицу и чуть не падаю возле подъезда, слишком скользко. Даже несмотря на это я быстро направляюсь к дому подруги, повторяя себе под нос «все будет хорошо». Забегаю в подъезд и быстро поднимаюсь на этаж Киры. Из её квартиры на всю доносится песня «Зеленоглазое такси», мне не приходится звонить в звонок, ибо дверь открыта. В голову лезут плохие мысли, но я тут же их отгоняю и, преодолев порог, захожу во внутрь.

В комнате Киры не оказывается, я застаю её на кухне, она сидит на полу возле холодильника с бутылкой вина и пьёт прямо из горла. На её глазах блестят слезы, а макияж весь растекся по лицу. Я выключаю колонку и сажусь рядом с подругой, которая тут же протягивает мне бутылку, на что я лишь отрицательно качаю головой. — Кир, что случилось? — обеспокоенно спрашиваю я. — Все мужики козлы! — усмехается она, делая ещё несколько глотков из бутылки. — Представляешь, он мне несколько минут назад позвонил и сказал, что не любит меня. — Кто он? — решаю уточнить, хотя прекрасно знаю о ком она говорит. — Кто, кто Антон! Козёл! — злобно говорит она, сжимая бутылку. — Ненавижу его! — Может, все ещё наладится, — пытаюсь сказать то, что утешит её. — Не наладится, он сказал, что я никогда не была его девушкой и не буду, — она хмыкает, упираясь носом мне в плечо. А вдруг он позвонил ей после разговора со мной? Получается, что это я разрушила все. Какая же я дура. — А я ведь люблю его! Несколько минут мы сидим в тишине, Кира продолжает глушить алкоголь, смотря на неё, мне так становится плохо на душе. Он ведь действительно поступил с ней как последний мудак. Переспал, а потом бросил. Он такой же как и все, а я действительно себе что-то там напридумала, нарисовала идеальную картинку в голове. У меня ведь богатая фантазия. Горько усмехаюсь и перевожу взгляд на подругу, которая смотрит на меня. — Лиль, ты должна с ним поговорить! — неожиданно говорит она, и я хочу сказать «что». — Пожалуйста, — она делает щенячьи глаза. — Мы ведь подруги или уже нет? — этот вопрос ударяет по сердцу. — Хорошо, я постараюсь, — вздыхаю, представляя как мне нелегко дастся этот разговор. Я бы предпочла с ним больше не разговаривать. — Ты лучшая! — на её лице появляется улыбка, она хочет сделать ещё пару глотков, но я отбираю бутылку. — Эй, ты чего? — Я поговорю с ним, но с одним условием – ты прекращаешь пить! — выбрасываю бутылку в мусорку, подруга обиженно на меня смотрит. — А сейчас пошли, тебе нужно поспать. — Какая же ты зануда, Лилька, — усмехается она, еле держась на ногах. Хочу обидеться, но понимаю, что она пьяная и разговаривать сейчас с ней бесполезно. Я укладываю Киру на кровать и укрываю одеялом, она засыпает в течении нескольких минут. Возвращаюсь на кухню, часы показывают восемь вечера, везде выключаю свет и тихо закрываю за собой дверь. Выхожу на улицу и подставляю свое лицо морозному ветру. Домой идти совсем не хочется, поэтому я медленно бреду по аллее, оставаясь наедине с собой и своими мыслями.