Защищай слабых

      Беззащитные смертные.       Он был из тех, кто смиренно проживал свою жизнь, нисколько не доверяя ни слухам, ни древним рассказам. Да, в Ли Юэ их было полно — от великих рассказов о Гео Архонте, до банальных слухов о том, какое будущее принесет им следующий год…       Они всё закрывают глаза на настоящее, нисколько не печалясь тем, что у архонта всегда есть обиженные или те, кто нисколько не могут проявить себя. Но эта история не об народе, глупом и тщеславном, а об юноше, что нисколько не слышал древних легенд, что невольно сам повстречал её.       Юноша был молод, смел, и хоть в его мире знание легенд и рассказов было в порядке вещей, к сожалению наш герой нисколько не запамятовал ни одну из них. Будто бы слишком отдаленный от всей этой суматохи древних существ, что обороняют этот город веками.       Наверное, средь тех немалых жителей гавани, он был одним единственным кто не имел слепую веру в высшие силы. Он был обычным миллелитом, оберегающий то, что ему было задано.       Обычным человеком как мы с вами, но к сожалению слишком простодушным, раз не почитал тех, кто сможет уберечь от греха.       В одну из ночей, молодой воин отправлялся на свой дозор, держа как обычно зазубренное копье, изредка поправляя форму, которая сидела на нем будто вшитая. Его семья была не из бедных, и не из богатых, но годы службы в рядах защитников порядка они несли столь гордо в своем роду, как и сейчас это делал молодой воин, ходя туда сюда, и проверяя нет ли хиличурлов иль прочей нечестивцев рядом с городом.       По идее их не должно было быть, но древнее чувство засело внутри воина как и тот густой холодный ветер, что следовал за ним попятам. В какой-то момент своей службы, он хотел было обернутся за спину, чтобы наконец-то увидеть своего противника, но он не стал… будто бы заранее зная, что к добру этому не приведет, а ведь матушка только сегодня говорила ему, что раз сегодня полнолуние, то ему нужно быть предельно осторожным, ведь демоны следят за каждой душой этого города.       Демоны — какая человеческая глупость.       В практике похоронного бюро «Ваншэн», есть вера в духов и загробную жизнь, что ещё больше поражает воина до глубины души. Души отправляются в загробный мир, но увидеть их вновь, Властитель камня упаси. Тем более, что наш юный воин нисколько бы не хотел встретить свою почившую бабушку. Она бы наверняка отчитала его, зато что он бросил свое любимое дело, дабы продолжить то, что с древности находится в крови каждого члена их большой семьи.       Молодой воин подходит по тропе к дереву, понимая, что ночь ещё впереди, а в его мысли уже закрались глупости. Протяжный вздох сочится с его уст, и из небольшого мыса, его карий взгляд всматривается в далекий ночной Ли Юэ, что даже в такую пору кипит жизнью.       Далекие корабли в море, что бороздят по зеркалу неба под песнь морских птиц. Ветер, что ударяет в лицо манящим к себе бризом, и вся эта картина украшена под сверкающий городом вдали.       А ведь скоро праздник, что вновь освятит этот город новыми красками, которые в очередной раз докажут ему, что именно подобные моменты защищать надо больше всего на свете. Воин протяжно улыбается, невольно почувствовав как в глазах начало двоится, а разум клонить в сон.       Здесь его никто не увидит, и хотя он должен был держать смирно свою службу, но нечто всесильное вынуждало его сесть под именно тем деревом, да навеки запечатлеть в разуме ночной Ли Юэ.       Будто бы он видел его в последний раз…       Его глаза открылись в глубокой ночи.       Точно он не знал сколько именно проспал, может час, а может два… А может он проспал целую ночь, что еще больше пугает молодого воина.       Как никак, но ему нужно было сменить караул или хотя бы отчитаться перед командиром, а он просто взял и уснул тут под этим чертовым деревом, замечая как город обретает новые очертания — видимо скоро рассвет.       Молодой воин попросту вздыхает, виня себя тысячу раз и свою усталость, да решает все же подняться с места, как вдруг чувствует, что в бок упиралось что-то совсем непонятное.       Миллетит приглянулся, и заметил темно-зеленую головушку странного мальчика, что за обе щеки ест… то что ему приготовила матушка в долгий ночной путь. Насколько он припоминает, это был знаменитый миндальный тофу.       Лакомство, которое любят и взрослые, а особенно детишки.       Исходя из этого, он аккуратно приложил руку к обширной зеленой шевелюре, начиная её аккуратно поглаживать. Как никак, но малыш точно знал толк в сладостях, даже если съел их без особо на то разрешения.       — Ты потерялся, малыш?       В адрес молодого воина был лишь бухтешь. Насколько можно судить по неизвестному мальчику, то сейчас на его лице было миллион вопросов, ярая жажда сломать кому-то руку, а также не подавится данным лакомством. С наполненными щеками, он все же начал говорить.       — Уфери сфои фапы, ферфныф.       К сожалению, воин нисколько не разобрал его слов, но этот милый хомяк вынудил его начать смеяться, продолжив ласки над причудливой головушкой.       — Ну скажи, где твои мама и папа?       Теперь это явно не смешно.       Мальчик сглатывает лакомство, явно злясь на то, что его усладу прервал этот глупый человек. Будь его воля, он бы уже давно что-нибудь сделал с ним, а так же с его рукой, что все продолжала теребить те чудные локоны.       — Смертный… — изложил он серьезным голосом, поднимая на него свой кошачий взгляд ярко янтарных глаз. — В честь того, что у тебя с собой была еда, я защитил тебя от тех, кто посягал на твою свободу. Возвращайся обратно в город, и никогда не приходи на данную гору в течении последующей недели.       Воин застыл на месте, удивляясь нисколько не словам ребенка, сколько его дивными глазами, что вещали столь удивительные для него вещи.       — Хэй, хэй, о чем это ты? Извини, что дядя миллелит уснул на рабочем месте, но не бойся, даже когда мы воины спим, мы всегда в полной боевой готовности!       Это заявление нисколько не обрадовало ребенка, что вызывает в нем лишь протяжный вздох с которым он поднимается с места, в очередной раз понимая, сколь глупы смертные в своих стремлениях.       — Моя задача предупредить, ваша исполнить. Если же сто раз не доходит, то мне незачем повторяться трижды. — на этом он смиренно доедает украденное миндальное тофу, вглядываясь как человек поднимается на свои две, до сих пор нисколько не врубаясь в сказанные им слова.       Как же с ними сложно, и те никогда не способны слушать.       Именно поэтому, мальчик тотчас развернулся делая уверенные шаги прочь. Как никак, но его работа в эту ночь была выполнена и теперь ему не зачем приглядывать за этим воином, который решил, что справится с теми, кто на голову выше его.       Его гнев становится все явнее, но в гневе он слышит отблески внезапного голоса, владельцем которого был непосредственно данный воин.       — Если уж живешь недалеко, то имя скажи свое.       Мальчик останавливается, оборачивается к воину под раскаты лучей рассвета, что вновь и вновь обрамляют эту землю, заслоняя собой ужасы бескрайней ночи.       — Меня зовут… — что-то застыло в сердце, ведь он давно не слышал тех, кто не знает его и чем он известен.       — … Сяо.       — Сяо значит? — захохотал под нос воин, несколько удивляясь чем-то своим. — Твои родители явно знали, как тебя назвать. Знаешь, а оно тебе очень даже подходит, Сяо! — воин широко заулыбался, замечая, как собеседник под раскаты рассвета сидит словно вкопанный, не зная, что именно ответить на этот раз. Видимо в его так званном спасителе, есть все же какая-то странная сторона, что и вынуждает его протяжно молчать, совсем не умея подбирать нужных слов.       — А меня зовут…       — А? — вернулся в реальность мальчик, до сих пор слыша в своих ушах скомканную плёнку, ведь его имя было таким же необычным, что и у него самого. Сяо лишь хмыкнул от понимания всей ситуации, подарив воину свою ели заметную улыбку, с которой поставил все точки над и.       — … Значит, твои родители также знали, какое именно имя тебя подходит больше всего.       — Ты так думаешь, малец?       — Да… Ты определенно заслужил его. — кивнул он согласившись с самим собой, а после все же отправляется туда, где ему и место, оставляя воителя совсем одного на мысе полного солнечных лучей рассвета. Сяо, ты обязательно будешь счастливым. Ты больше не будешь страдать, ты будешь свободным словно легкий ветер. Никогда, и впредь тебя не схватят кандалы ужаса. А твоя служба будет зависеть лишь от тебя самого. Именно поэтому, ты и Сяо. Вольный Якша, без господина и слуг.       Скажи, тебе нравится музыка?       Воспоминания прошлых веков выскальзывают из его памяти, но тело все равно помнит те шрамы. Охотник на демонов помнил все, от мало до великого и как его братья да сестры проходили через самый настоящий ад, даже минимально не представляя себе то, что ждет их впереди.       В его разуме вновь и вновь всплывают их нечеткие образы, что вынуждают его снова испытать свою ненависть ко всем тем, кого он вынужден защищать вместо тех, кто ушел от него.       Когда он вновь приходит сюда, желая рассмотреть по ближе гадкий город, он упирается об свое копье, сжимая клыки в кровь.       Из далека раздается голос, его обладателям был никто иной как…       — Сяо, а вот и ты! Так и знал, что и сегодня найду тебя здесь. — этот смертный пришел сюда уже во второй раз, даже после явного предупреждения, что не стоит этого делать от слова совсем. Он ясно дал понять глупым, что подожди лишь неделю и дело тысячелетней давности будет сделано, но разве эти глупцы умеют слушать?!       Его ярость почти вытекает наружу, пока в нос не ударяется манящий запах, что вызывает румянец на его щеках.       — Матушка, я дома. — он пришел совсем рано и конечно же ловит на себе материнское удивление, которому вообще нет пределов.       — Милый, давай быстрее за стол, я как раз приготовила твое любимое. — его матушка была великой дамой с большим сердцем, наполненное заботой и материнством. За столом было несколько человек, и все были накормлены досыта, и все они с улыбкой на лицах разговаривали друг с другом ничего не скрывая.       Одна большая дружная семья, что вызывает у пришедшего не особо веселые воспоминания о том мальчике у мыса.       Его взгляд, эти неестественные глаза явно переполнены тем, чем не каждый человек сможет пережить. Он явно был совсем один, без друзей, родителей. Без тех, на кого он сможет положится всегда иль рассказать об своих невзгодах. В какой-то момент этих размышлений, молодой воин понял, что такая учесть в его взгляде постигнута явно тем, чем никто не станет делится с первым встречным.       Груз, что уничтожает его сознание из нутра.       — Все хорошо? — матушка подает любимое блюда на стол, широко улыбаясь, и в тоже время печалясь, что её сын сидит в подавленным выражением лица.       — Все хорошо, правда… Просто ночью, я встретил мальчишку. Кажется он совсем сирота, зато съел твой миндальный тофу не оставив ни крохи.       — Ха? Там же столько его было! Вот же маленький проказник. — удивилась слегка женщина, но в тоже время она прям светилась на месте от счастья.       — В детстве ты тоже любил этот вкус…       — … Вкус снов? Матушка, это было в детстве и сны явно не имеют подобный вкус. — потирает он свои черные волосы, хохоча под нос от должной неловкости.       — Знаешь, я хочу пойти туда вновь. Я как миллелит, защитник Ли Юэ, должен защищать каждую душу в этом городе, в том числе тех, кого бросили на произвол судьбы.       — Хо…? — приглянулась к нему мадам.       — М-матушка? — её пальцы потянулись к мягким волосам собранным в хвост, к чему они аккуратно начали приглаживать их, пока женщина смотрела на него с должной широкой улыбкой, наполненной гордостью.       — А я и не знала, что ты настолько вырос… Я подготовлю тебе миндального тофу столько, сколько захочешь. Пусть это малое, что я могу сделать, но… Этот мальчик наверняка не заслуживает одиночества.       Уловив запах свежего лакомства, Сяо тотчас резко обернулся, видя как миллелит прям таки приманивает его как кошку на рыбку. Мальчик нисколько не хотел иди на поводу своих нужд, но его глаза прям таки кричали об том, чтобы он брал и кушал, а то этот воин наверняка сам слопает столько миндального тофу сам.       Ну кто так упрашивает!       Не выдержав, мальчик попросту подходит к нему поближе, забирая выделенную порцию, к чему начинает её потихоньку есть, действительно умирая внутренне от того, что попался на такую жалкую уловку.       — Давай, рассказывай о себе и что ты здесь делаешь. Как никак я Миллелит и мы быстро разбираемся с буйными детишками. — уселся он вместе с поедающим Сяо, видя что его моська изобразила должное удивление, как никак, но к этому человеку доходит скорее всего не сразу, вот почему сглотнув, он со вздохом говорит ему следующее:       — Я Охотник на демонов, Сяо. Именно я убиваю демонов в ночи и защищаю Ли Юэ уже вот несколько столетий, непринужденно следя как этот город расцветает с каждым новым праздником.       Неужели одного имени не хватило, чтобы понять этого?       Молодой воин удивился от ответа и внезапно нахмурился.       — Это шутка такая? Если да, то очень несмешная. — его слова застали Сяо врасплох.       — Охотник на демонов, Сяо? Это всего лишь городская байка о защитнике, что сражается с невидимым для нас врагом. Старики много плетут, а глупцы слепо верят в того чего никогда нет и не было.       Прости, пацан за реальность, но твоего героя нет и никогда не было, он выдумка. Зато я теперь понял, что в чем дело… Знаешь, теперь мне точно придется отвести тебя в город и там уже со всеми решить, что с тобой делать.       Его слова проходили мимо ушей. Он никогда в жизни не просил благодарностей. Никогда в жизни не желал привязываться или защищать кого-то. Он ненавидит людей, и их пороки. Будь его воля он бы раздавил каждого из них и превратил в то, что они называют «мусором».       Его слова ударяют кувалдой об хрупкий фундамент, ведь Сяо никогда не стремился к всеобщему признанию, но говорить что он не защищает никого, что он лишь иллюзорный образ героя-защитника, выдумка, это насмехательство над всем, что он делал все эти века.       Он терпел. Боль, увечья, ярость, гнев, отвращение, похоть, тщеславие, отчаяние, вечное одиночество, все это он терпел ради этих самых людей, что даже толком не представляют себе то, через что он прошел.       Сяо поднимается с места, оставляя миндальное тофу лежать на земле, пока он с отвращением смотрит на презренное насекомое, что решило пискнуть.       — Мы все отдали вам, смертным. А вы даже не помните наших имен… — его зубы скрипели от гнева, кулаки сжимались в хруст.       — Вы едите, спите, радуйтесь, любите, рождаетесь, а на нас скинули всю грязную работу, ведь вы… вы настолько слабы, что никогда не сможете противостоять демонам ждущих на каждом вашем шаге.       Если бы не мы, вас даже на свете бы не было.       Вы вечно твердите о благородной смерти, но никогда не задумывались кто на самом деле не заслужит такой участи. Один умер в бою с другим, второй от собственной силы, третий от ужаса, что излучают собой те монстры с которыми мы сражаемся из дня на день… А последний… — тут рассказ Сяо внезапно оборвался, понимая, что сейчас он выглядит как ребенок, что вот-вот расплачется перед тем, кто смотрит на него со всей серьезностью всех сказанных ранее слов.       Ублюдок.       — Вы смертные ничем не отличаетесь от них. — прошептал он в своем вечном пороке, отходя прямиком к копью, и уходя туда, куда вели его ноги.       Молодой воин немедля поспешил за ним, крича в до гонку, что не отпустит его так просто, но Сяо даже слушать на стал, уходя все дальше и дальше, пока его губы не проронили последние слова:       — Не смей, приходить сюда больше.       Молодой воин остановился.       Подумал насчет его слов, и вернулся на круги своя, прямиком в город, где собственно и вел свою службу. Как и «попросил» его Сяо, он не приходил к тому дереву на протяжении трех дней, но не третий день он не смог так просто оставить бедного ребенка совсем одного.       Он понимал, что все его слова — это детский лепет, но этот взгляд в его глазах, он никогда в жизни не сможет забыть того как он смотрел на него. Эти глаза вот-вот могли расплакаться, но что-то мешало им, будто в глазах была выжженная пустыня в которой больше не пойдет дождь.       Придя туда, он не встретил Сяо, иль холодного ветра, что вечно дул ему в спину по пути. И небо сегодня было полностью закрыто тучами, знаменуя ничего хорошего. Плохое предчувствие возросло в тотчас, как только молодой воин услышал звук метала, ударяющееся об что-то очень крепкое. Звук исходил внизу, вдоль небольшого выступа, где одни деревья закрывали обзор на то, где ребенок сражался не на жизнь, а не смерть, за тех, кого он всей своей душой презирал.       Его противником был уж больно неестественное существо, что всем своим видом показывало, что Сяо, этот мальчик… совсем не справится даже если он будет стараться из-за всех сил. Миллелит не смог оставить это просто так и совсем ног бежит на монстра, выставив копье вперед, чтобы пробить толстую шкуру.       К его же несчастью, демонам древних глубин на такое примитивное оружие смертных было побоку. Он попросту отбрасывает глупое создание прочь, вынуждая его бренное тело столкнутся с крепим дубом.       — Ах, ты… — его тело все еще может подняться, а Сяо лишь остается смотреть как он сломя голову бежит на чудище, которое ему невозможно одолеть. Оно пробило насквозь его броню, сделав сквозную рану в плече.       Любой скажет, что дела их были настолько паршивыми, насколько можно об этом говорить, но этот человек… Даже через боль, агонию и страдания, поднимался словно это был пустяк, и что потоки алой крови, это выдумка его воображения. Воин вновь нападает на чудище, тот вновь откидывает его прочь. Когда же сил в ногах не оставалось, он ели-ели поднимался, пока не закричал:       — Сяо, беги! Я задержу его любой ценой, а ты… Ты, живи! — это пробуждает охотника. Он жалостно смотрит на жалкое создание, которое говорит к бессмертному подобное. Наверное, он шутил, но Сяо нисколько не смеялся.       Поднимая свое копье ввысь, мальчик робко наносит значительные колотые раны, к чему вынуждает ничтожного воина кричать ему вдогонку со всех сил. Кажется, этот молодой воин вспомнил все обидные слова на свете, лишь бы он сбежал, спасаясь, а его защитник умер достойной смертью, зная, что с ним все будет хорошо.       Но Сяо не отступал, он давал своему противнику отпор, раз за разом уничтожая его проворные руки, которыми он атаковал столь быстро, что человеческий глаз явно не смог бы за ними поспеть. Удар, взмывает Сяо в потоке воздуха вверх и с ним монстр наконец-то поймал свою цель.       — Тц… — из его рук выпало копье, а схваченная ситуация нисколько не радует охотника. Руки все больше начинают обхватывать его бренное тело, вынуждая интенсивно задершаться в них, используя столько сил сколько понадобится, но те руки… поспешно схватили мальчика за шею, крепко сдавливая дыхательные пути.       Тело задергалось, в глазах все начинает плавать, а под одеждой уже находятся эти демонические руки, что изучают свой пир.       Прочувствовав как темные руки блуждают вдоль интимных мест, он в затруднительной ситуации действительно покраснел, глубоко вздыхая, чтобы сохранить рассудок на потом. Это потом случилось как раз в этот же момент, как что-то невероятно теплое вошло в его тело резким толчком, вынудив тело выгнуться струной.       Мальчик запыхтел под нос, чувствуя как, что-то инородное продвигается все дальше по его телу, будто бы изучая каждое его внутреннее строение, делая в унисон с его телом неспешные толчки.       Сяо закричал от боли, но толчки нисколько не решались останавливаться, как и те руки, что уже как раз начали уничтожать его драгоценный наряд, дабы открыть обзор на испорченное битвой тело. Он слышал их. Слышал зов и те последние его слова: Алатус, словно ветер ты всегда должен оберегать тех, кто нуждается в тебе.       Как бы не была тяжела твоя судьба, не поддавайся тому, что уничтожит тебя изнутри. Я так слаб перед тобой.       И хотя мне больно оставлять этот мир, я знаю, что ты позаботишься о нашей клятве.       Прости меня, что оставляю все на твои хрупкие плечи…       Прости меня, что не смогу быть рядом, когда ты прольешь свои последние слезы.       От крика смертного, его разум пробудился перерождаясь в то, что люди действительно называют «демоном». Он жаден, ужасен, порочен, а его гнев разрывает тварь на мелкие кусочки, оставляя после себя лишь алую кровь, что растекается по земле длинным шлейфом.       Уничтоженный битвой, он смотрит на лежащего в страхе смертного, который даже слова не сможет проронить. Эта картина была столь жестокой, что молодой воин никогда в жизни не забудет ни тех событий, ни того взгляда юного адепта, что смотрел сквозь поток кровавых слез.       После тех событий, молодой воин больше не приходил к тому одинокому дереву на мысе.       Он не хотел ни вновь испытать те чувства, не снова видеть того несчастного ребенка, что каждую ночь сражается с подобными существами и нисколько не жалеет себя. Ему было стыдно и в тоже время противно от того, что он сказал в тот злосчастный день.       Молодой воин каждый вечер вспоминал как видел его изуродованное обнаженное детское тело, которое пережило уже столько, что уже совсем невозможно сосчитать. А все выше сказанное приправляется одним лишь осознанием того, что он делает это дабы люди жили каждый день счастливо и никто не печалился иль жил в отчаянии.       Пусть он один страдает за всех.       Молодой воин не мог после всего взглянуть в глаза охотника на демонов и извинится перед ним, падая в ниц. Ни одно извинение в этом мире не поможет сгладить то, что он сделал. Ни одни строки слов, не смогут принести этому юноше радость.       Именно поэтому, молодой воин решил для себя, что ежедневно, в морозы, или дожди, в бури или в жаркие дни, приносить то единственное, что сможет выразить его благодарность перед истинным защитником Ли Юэ.       Каждый.       Каждый божий день.       Каждый момент, вне зависимости от здоровья или событий.       Каждый прожитий день в радости и печали.       Каждый день на протяжении многих лет…       Так сменялись сезоны.       И с годами молодой воин стал уже совсем не молодым, а вялым стариком, что даже при последних днях своей жизни, даже при ярой боли в ногах, все равно приходил к одинокому дереву и оставлял там тарелочку с любимым лакомством мальчика Сяо.       Он не молился ему словно идолу.       Не кланялся одинокому дереву, и даже ничего не проронил, ведь слова всегда будут лишними. Он приходил и сразу же уходил, заранее зная, что охотник на демонов всегда следит за ним из самых древних закоулков, но его нежелание даже мимолетной встречи, будет такое же как и у старого воина.       Но даже так, один лишь раз…       Старый воин желал увидеть его.       Те янтарные глаза, горящие при лунном свете, растрепанную шевелюру и абсолютно равнодушное ко всему лицо.       Увидеть защитника, что спас такого глупого человека как он.       В тот день, старый воин не смог прийти к одинокому дереву, ведь час его уже подходил к концу. Он одиноко лежал на койке, слыша, как за дверью слышатся звуки его сыновей и дочерей, внуков и жены. Они все знали, что день уже пришел и сейчас в спокойствии он наконец-то сможет пойти на покой.       Но мужчину терзали сомнения, он желал немедля подняться с кровати, даже если ноги уже не позволяли, даже если его разорвет изнутри, он все равно хотел направится к мысу, поставить тарелку с миндальным тофу и уйти… Уйти навсегда.       — Как же я был глуп… — кряхтел в кашле старик, чувствуя, как силы уже совсем покидают его. Он медленно закрывал глаза, терзаясь незаконченным делом, но раз его время уже пришло то…       Во имя всех на свете Архонтов, пусть хоть на секунду, хоть даже в един единственный момент своей жизни, Сяо… Нет, великий охотник на демонов сможет почувствовать радость, любовь, теплоту, заботу.       В комнате прошелся ветер, старик приоткрыл тяжело глаза, замечая, как возле койки стоит юноша скрывающий свое лицо под маской Дьявола.       Старик усмехнулся, попытавшись дотянутся рукой к его голове, чтобы вновь погладить его шевелюру.       — Прости… Я.… не принес сегодня миндальное тофу… — на последнем издыхании его рука спадает с кровати, и старый воин наконец-то смог упокоить свою душу, да уйти в мир иной. Где нет печали, грусти и отчаяния.       Лишь вечное спокойствие.       Маска спала с охотника и он долгое время смотрел на мертвого человека, что сдержал свой долг до конца.       На его лице не дрогнула ни улыбка, ни печаль. Он лишь молча смотрел на него, вспоминая уж слишком старые дни.       — Вот поэтому, я и ненавижу вас людей. — прошептал он в пустоту, крепко сжав свои руки.       Он ненавидел их всех.       Слабые, гнусные, жестокие, алчные существа,       что никогда не смогут позаботится о себе сами.       — И именно поэтому я… И люблю вас.