Мухоморный приход автора

Александр Смирнов (Крюгер)

27 лет

      Высокие деревья упирались кронами в чёрное, как нефть, небо. Тихий ветер тормошил листья, шурша ими. В воздухе витал запах сырости и дыма, трещал ветками и гудел пламенем костёр, освещая жёлтым пламенем поляну. В овраге квакали жабы, на ветке дерева напротив меня ухала сова, сверкая своими большими глазами. Над землёй светились сверчки, хаотично бороздя пространство. Горячий воздух от костра окутывал мои ноги, вызывая редкое покалывание по всей коже. Теперь могу двигать пальцами.       Глядя на языки пламени, охватившего ветки, задумался о дальнейшем пути. По карте я сориентироваться не мог, так-как просто не знал где я. Могу сказать точно, что я где-то рядом с той злосчастной дорогой. Но вот где? ПДА воспользоваться невозможно, проверял. Он просто не подключается к спутникам, сбрасывая соединение. Так вот, куда дальше? В принципе, я примерно знаю где расположен лагерь, но что это мне даст без знания того, где я нахожусь? Сев на корточки, посмотрел на сову, которая сверлила меня своими светящимися жёлтым светом глазами. — Ну чё ты на меня смотришь?. — Спросил я эту сову, которая глухо угукнула на мой вопрос. Тяжело вздохнув, подобрал с земли эмалированный стакан с уже остывшим чаем и отхлебнув из него, снова уставился в костёр. Как только начало светать, проверил состояние своих ног, и удостоверившись в их относительном здоровии, натянул уже сухие берцы. Потопав ногами, потянулся и принялся собирать свои вещи. Осмотрев свой автомат, покачал головой, тяжело вздохнул и повесил его на своё плечо. Не выбрасывать же, жалко. Достав компас из ременного подсумка, смерил его внимательным взглядом и решил идти на северо-запад.       Лес медленно и неспешно просыпался. Всё чаще и чаще слышались животные, шарахавшиеся от одного только человеческого духа. Туман ещё не успел рассеяться, засев в лощинах и скопившись над редкими водоёмами. Под ногами хлюпали лужи, грязь липла к моей обуви и штанинам, из-за чего к шести часам мои штаны уже были песчаного цвета из-за засохшей грязи. В ноздри забивался холодный, влажный, утренний воздух. Один раз видел натуральную рысь, которая при моём виде зарычала, зашипела, выгнулась дугой и начала бить лапой по земле, намериваясь прогнать меня.       Скатившись с невысокого холма по каменистому склону, поднялся на ноги и отряхнувшись от пыли, огляделся. Склон со всех сторон окружали деревья и пышные, высокие кустарники. Солнце изредка скрывали маленькие облака, спасая растительность и живность от палящего зноя. Часто дул прохладный ветерок. Чирикали воробьи, каркали вороны. Часы показывали полдень. Подойдя к кустам, присел на корточки и прислушался. Слышалось журчание маленькой реки или ручья. Раздвинув ветки, забрался внутрь. Крепкие, длинные ветки цеплялись за одежду и амуницию, лезли в глаза и рот. Часто спотыкался о вылезшие от дождя корневища. Пробравшись через заросли, сразу вступил ногой в маленький ручей с глинистым дном. Чертыхнувшись, переступил второй ногой через ручей и вытянул первую ногу из глины. Глина с громким чавком отпустила мою ногу, оставшись на берце. Смыв глину с обуви водой из ручья, снова начал ломиться через кусты теперь уже и с другой стороны. Пробившись через кусты, снова ступил ногой. Только теперь уже в какую-то яму, накрытую старыми досками. Стоп, какими ещё досками? Коротко вскрикнув от неожиданности и зашипев от щепок, впившихся в ногу через ткань комбинезона, осмотрел ногу. Моя нога по самое бедро провалилась в какую-то глубокую яму, накрытую старыми, серыми досками. Вторая нога лежала на земле так, что я почти сел на шпагат. Хорошо, что не растянул и не порвал мышцы и связки. Вокруг меня высокая трава, кусты, деревья и… покосившиеся заборы через двадцать метров, проглядывающиеся через густую растительность. Согнув ногу на поверхности в колене, упёрся двумя руками в землю и вытащил ногу из ямы. Образовавшиеся раны разъедал пот. Расстегнув застёжку на разодранном бедре, убрал сетку и заглянул внутрь. Эпителий задрался вверх, оголив внутренний слой кожи. Из ран медленно текла тёмная капиллярная кровь. Не желая стоять под ярким солнцем, направился к одному из домов справа, что я заприметил за густыми зарослями кустов и деревьями. Застегнув клапан на бедре, двинулся к забору. Ничего, само заживёт. Найдя среди высокой травы калитку с редкими чешуйками тёмно-зелёной краски, взялся за ручку и подняв ржавое стальное кольцо влево, толкнул дверь. Петли скрипнули и дверь с трудом подалась вперёд. Небольшой, заросший высокой травой и кустами дворик метров двадцать. Баня, сарай, огород, досчатый гараж, большой дом с нетронутыми стёклами. На входной двери висел массивный проржавевший замок. Вытащив из инвентаря ломик, вставил его в душку замка и на всякий случай прислушался. Чирикали воробьи, каркала ворона на ветке яблони. Надо бы к ней сходить, давно яблок не ел. Пока я просто стоял и тупил, траве кто-то зашуршал. Бросив на крыльцо ломик, выхватил из ременной кобуры ПМ, большим пальцем взвёл курок и нацелился на примерное местоположение источника шума, пригнувшись и сместившись вправо, спрыгнув с крыльца. Вот трава снова зашуршала и показалась голова суслика, смотрящая на меня своими маленькими глазами-бусинками. Сплюнув на землю, убрал курок на место, и поставив пистолет на предохранитель, положил его в кобуру. Вновь забравшись на крыльцо, поднял ломик, и снова вставив его в душку, надавил вниз. Насквозь проржавевшая от влаги душка с лёгкостью разлетелась, обдав меня ржавыми чешуйками и осколками стали, отколовшимися от замка. Убрав в инвентарь ломик, смахнул ступнёй замок с крыльца, вытащил из креплений остатки душки и толкнул дверь. Дверь, скрипнув петлями, отворилась, а моё лицо обдал затхлый воздух с примесью плесени и сырости. Обычные сени, выкрашенные в тёмно-синюю краску. На импровизированных крючках из гвоздей висела на удивление хорошо сохранившаяся верхняя одежда. Чулан с бидонами разного размера, тазы, мешки, рюкзаки и верёвки. В доме было прохладно и сыро. Зал, спальня, кухня и умывальник. В спальне стоял огромный шифоньер, а внутри матрацы и простыни. Вытащив из шифоньера один матрац, услышал как в глубине звякнула какая-то стекляшка. Положив матрац на стоящую рядом деревянную кровать, начал разгребать постельные принадлежности. Вот показалась бутылка. Водка или спирт. Этикетка от влаги слезла. Конечно спирт — это полезный и многофункциональный продукт, но его не выпить, так-как срок годности истёк, да и не обработать им раны по той же причине. На кухне стоял старый, советский холодильник ЗИЛ. Внутри завелась новая форма жизни в виде зелёной плесени. Вытащив матрац на улицу, нашёл место свободное от деревьев и положил матрац на землю. Еле как открыл форточки в доме, намереваясь просушить его. Попробовал яблоки на яблоне. Яблоки маленькие и кислые, но сочные.       К часу дня я закончил обыскивать оставшиеся дома. Уцелевших домов всего пять, а четыре — развалины. Заглядывал в подвалы. Нашёл несколько банок с различными «маринадами». Когда я в одном из подвалов споткнулся о свои же ноги и ударился спиной в стенку, услышал влажный хруст. На секунду показалось что я сломал либо позвоночник, либо рёбра. Одним движением встав в вертикальное положение, посмотрел на стену позади себя. Влажные доски на стене сломались под моим весом, выгнувшись наружу. Поправив сползший фонарик на лбу, осветил вмятину. За досками находилась странная полость. Выдрав сломанные деревяшки, посветил внутрь. Внутри показался больной свёрток из брезента, который на удивление хорошо сохранился. Вытащив этот свёрток, взвесил его в руке. Тяжёлый. Размотав брезент, увидел старые советские газеты. Снял газеты и положил себе в карман. Потом почитаю, благо бумага сухая, да чернила не расползлись. Под газетами находилась… кожаная кобура. Также на землю посыпались десятки и десятки и десятки патронов. Расстегнув кобуру, увидел рукоять ТТ с чёрной звездой на чёрной же ребристой накладке рукояти. В отсеке для дополнительного магазина тускло блеснула сталь. Вытащив пистолет из кожаной кобуры, осмотрел. Весь в смазке, сразу руки заляпал. Полный магазин был на месте. Убрав кобуру с пистолетом в инвентарь, подобрал с земли патроны и вылез из подвала. В одном из домов нашёл керосиновую лампу и немного керосина в стеклянной банке. Интересно, а он загорится? Вечер наступил неожиданно, застав меня на чердаке одного из домов. Распознал я его только тогда, когда внезапно не оказался в полной тишине. Забрав банку с гвоздями/винтами и с десяток подшипников, спустился с чердака, закрыл ставни и зашёл в дом.       Под светом на удивление загоревшейся керосиновой лампы крутил в руках металлическую коробку из-под чая. Взяв со стола свой Протоитовый нож, приставил его к стенке коробки и начал ковырять. Проковыряв сквозное отверстие, вкрутил УЗРГМ без предохранительной скобы. Всё с того же стола взял пластидную шашку, оторвал кусок и начал размазывать по дну контейнера. Не удостоверившись в толщине слоя пластида, снова оторвал кусок и снова начал мазать. В пластид, через пять миллиметров друг от друга вживил гайки, шарики из подшипников и гвозди с шайбами. Вот и получился «Клеймор». Покрутив тот в руках, убрал в инвентарь, и потушил лампу. Встав со стула, двинулся к кровати. Подойдя к ней, улёгся на матрац, накрылся целым шерстяным покрывалом, и положив голову на подушку, закрыл глаза и заснул.