Мухоморный приход автора

Александр Смирнов (Крюгер)

27 лет

Воронеж

      — Подъезжаем. — Через сон донеслось до меня. Открыв глаза, поднял голову и сразу выглянул в окно. Да, видок так себе. Видневшиеся вдали когда-то многоэтажные жилые дома и офисные здания были по большей части превращены в руины. И тут и там торчали, словно сломанные рёбра, устоявшие под напором тротилового эквивалента обломки несущих стен. Изредка в глаза бросались выгоревшие коробки зданий. — Суки! — Зло прошипел кто-то сзади. Автобус тем временем затрясло, под колёсами захрустела галька и крошки разбитой бетонки. — Саня, давай вставай. — Проговорил сидящий на соседнем месте молодой парень лет двадцати пяти, ткнув меня в плечо. Ильяс, кажется. — А я и не сплю. — Проговорил я, имитируя интонацию небезызвестного Гоблина. Парень усмехнулся и откинулся на спинку сиденья. Через расстёгнутый воротник кителя было видно, как стекают по шее капли пота, пересекая влажными дорожками татуировку чуть выше ключицы. А автобус тем временем въехал в город. По захламлённым улицам шли по своим делам люди, оборачиваясь на проезжающий мимо автомобиль. Когда автобус проезжал мимо одного из двориков, там я заметил американский Bradley. Покрытый пылью, с распущенной гусеницей и свёрнутой набок башней, уже не являлся грозной боевой машиной и был облеплен детьми, что увлечённо лазили по его броне. Иногда виднелись среди домов окопы и траншеи, перекрывающие целые улицы. Всюду были разбросаны противотанковые ежи. Вкопанные, забетонированые, подвижные, сваренные из отрезков рельс и арматуры, перевязанные колючей проволокой. Часто на дороге встречалась вражеская подбитая техника. БМП, танки, бронеавтомобили. Тут были и немцы, и американцы, и бриты — вообщем, весь свет цивилизованного европейского общества. И тут и там проводились разные работы. Инженерная техника вместе с гражданской строительной разгребала завалы, засыпала воронки и котлованы. Рядом дежурили кареты скорой помощи. После тяжёлых боёв город снова наполнила жизнь. Ильяс, участвовавший в его героической обороне, рассказывал о нём: «Второй Сталинград — вот всё что нужно о нём знать. Порой, в одном здании на разных этажах могли быть и наши и янки. Прикинь, поднимаешься на третий этаж, а там амеры. Спускаешься на оставленный этаж, а его уже заняли противники. Да и не это главное. Рядом река, ветер с неё приносит сырость. Простуда в июле. Прикольно, да? Да и с водой напряжёнка была. Казалось бы, бери из реки сколько хошь, но вот хрен тебе. Вода грязная, с нефтью и бензином смешана так, что не профильтруешь» Автобус замедлился, накренился. Я выглянул наружу. Водила пытался преодолеть улицу, наполовину заваленную строительным мусором со стоящих рядом развалин десятиэтажного дома. Двигатель натужно завыл, колёса заскребли по щебёнке и машина вырвалась вперёд, переваливаясь через обломки. Мягко встав всеми четырьмя колёсами, автобус снова начал набирать скорость. Так, сворачивая на улицы свободные от обломков и с целым дорожным покрытием, пропуская вперёд колонны бронетехники, мы выехали на какую-то площадь перед выгоревшим зданием цирка. В окно было видно, как площадь была забита разным многоместным транспортом. Встав на свободное место, автобус раскрыл двери. — Всё, мужики, на выход! — Крикнул нам водитель, сам выходя наружу. Мы поднялись со своих мест и неспешно начали выдавливаться из автобуса. Холодновато и сыро, к тому же ветер гуляет. Хотя, чего я ещё хотел? Чай, не Июль месяц. — Пацаны, стройся! — Скомандовал сопровождающий нас Мамлей. Мы построились, Мамлей пересчитал нас, а через минуту к нам подошёл пузатый Майор от мотострелков. Сопровождающий козырнул ему, тот козырнул в ответ. — Значит так, Лейтенант. — Вложил он руки в карманы горки. — Сейчас собираешь своих гоблинов и докладываешься Милюкову о прибытии, он собирает колонну. С ним вы направляетесь к военкомату, а там твоих гавриков разберут по их подразделениям. Всё, свободен. Мы потоптались немного на месте, осмотрелись. Я тоже времени зря не терял, искал глазами… Что-то. На площадь, забитую военными, среди которых виднелись гражданские, прибывал всё новый транспорт. Через общий гул многоголосья пробивались короткие выкрики мегафона. Вскоре взгляд наткнулся на организованную группу военнослужащих доблестной и непобедимой во главе с коренастым бородачом в чёрных солнцезащитных очках, что стояла как бы на особицу от остальной толпы. — Мужики, вот он! — Указал я пальцем на них. — Хрена ты глазастый. — Хлопнул меня по плечу казах Марат. Пробились к ним как ледокол сквозь льды Арктики. — Кто главный? — Спросил он прокуренным низким голосом. — Младший Лейтенант Волков, сопровождающий. — Представился наш Мамлей. — Капитан Милюков. — Бросил коренастый Капитан, вытащив из серебряного портсигара длинную сигариллу. Мамлей помялся немного, ожидая дальнейших распоряжений, но быстро сообразив, что их не последует, кивнул нам к остальной группе. Их было много, рота как минимум. Шевроны и патчи пестрили в глазах; танкисты, мотострелки, артиллеристы — компания собралась пёстрая. — Слыш, военный. — Обратился ко мне невзрачный Ефрейтор. — Откуда будешь? — Екатеринбург. — Ответил я, нисколько не удивившись вопросу. — О, земляк! — На его лице расплылась довольная улыбка, он хлопнул меня по плечу. — Горького 34. — Радостно улыбнулся я в ответ. Да, не каждый день увидишь земляка. — Ха-ха! Соседи, выходит! Я на Горького 30! Война кончится — приходи в гости на рюмочку чая, приглашаю! — Обязательно! — Хлопнул я его по плечу, рассмеявшись. — Стройся! — Прозвучала зычная команда Капитана. Мы растянулись. — По порядку рассчитайсь! Мы рассчитались, оказалось что нас человек 123. — В колонну по три стройся! Мы встали в колонну. Я оказался позади колонны в третьем ряду. — На пра-во! — Словно выплюнув, скомандовал Капитан. — Прямо строевым шагом, марш! И мы пошли. Я удивлялся, как сильно армия могла вбить в голову знания. Уж 8 лет прошло, а до сих пор обучен строевой подготовке. Люди расступались перед нами, пропуская вперёд. Подошвы берц звонко выбивали из серой, побитой снарядами и траками брусчатки пыль. Снова поднялся ветер, унося вдаль мерный стук.       Мы вышли с площади на улицы. Под подошвами хрустело крошево из смеси бетона и кирпича с редкими вкраплениями стекла. Мимо проходили гражданские. Уставшие, немного растерянные лица трогали радостные улыбки. Ребятня крутилась рядом, пытаясь подражать нам. Видя это, Капитан принял решение. — Песню запе-вай! — Путь далек у нас с тобою, веселей, солдат, гляди! Вьется, вьется знамя полковое, командиры впереди… — Нестройно запели мы, однако быстро поймали ритм. — Каждый воин — парень бравый, смотрит соколом в строю. Породни, роднились мы со славой, славу добыли в бою. Мусорные кучи стены выгоревших зданий отражали и многократно усиливали звонкое многоголосье, а ветер уносил его вдаль. Прохожие были в восторге, и аплодировали нам. Когда кончилась эта песня, мы затянули другую. — Стоим мы на посту, повзводно и поротно. Бессмертны, как огонь; Спокойны, как гранит. Мы — армия страны. Мы — армия народа. Великий подвиг наш история хранит.       Мы прошли мимо разрушенной девятиэтажки, к которой съехались несколько машин неотложки и пожарной охраны. В воздухе повис густой запах гари и тротила. Мы прекратили петь. Среди машин и людей в характерной спецовке МЧС, на земле виднелись какие-то тряпки и листы брезента. Идущий передо мной стянул с головы бандану дрожащей рукой и перекрестился. Я недоумённо глянул на него. ≪Чего это с ним? ≫ — Подумал я. — Падлы! Найду — руками порву! — Зашипел кто-то впереди. И тут до меня дошло. Недавно по Воронежу прошёл прилёт из РСЗО, и вот результат. Я помрачнел, кулак стиснул автоматный ремень.       Так и дошли до военкомата, мрачные и злые. — Колонна, стой! Вольно! — Скомандовал Капитан и направился к зданию военкомата. Я осмотрелся. Всюду были люди в гражданке, что растерянно бродили по улице. Немало было и военнослужащих, что грузились в прибывающий транспорт. Вскоре к нам снова подошёл Капитан вместе с несколькими офицерами. Как оказалось, сопровождающие из подразделений. Переговорив с Капитаном, они начали разбирать парней по своим частям. Это завершилось быстро, и вскоре я остался один. Капитан же ушёл, что-то проклиная. Я огляделся недоумённо. Что мне делать? Вспомнил о повестке, что мне дал особист. Перекинув ремень автомата через шею, открыл клапан на разгрузке и вытащил свёрнутую бумажку, развернул, прошёлся ещё раз глазами. Прочтя повестку ещё раз, снова свернул её и положил обратно в подсумок. Почесал заросшую голову и начал пробираться через толпу. ≪Хреново. Улица забита, если сюда прилетит, то…≫ — Не успел подумать я, как в небе раздался гул. Я чисто рефлекторно прыгнул за пандус и глянул наверх. Небо пересекали силуэты звена реактивных истребителей, сопровождающих транспортный ИЛ-76. Повезло, что не прилёт. Зашёл в забитое призывниками здание военкомата, поймал Сержанта, выяснил, что тут да как.       Через три часа прошёл медосмотр, показавший мою категорию годности «А». Хе, как в прошлой жизни. Выдали мне комплект летней ХБ в расцветке «пиксель», совсем новые берцы, броник 6Б23, шлем 6Б27, активные наушники ГСШ-01, неполный комплект защиты для суставов, противогаз ГП-7 с одним фильтром и присущему ему туалету, ремень, пару говнодавов и… вещмешок. Нахрена? Также получил и военник, где приписали звание Ефрейтора. Приписали меня к седьмой роте 105-го отдельного мотострелкового полка, что расквартировался на переформирование здесь. Расположение же роты мне пришлось искать самому, без сопровождения. Пару раз натыкался на патрули военной полиции, но проносило. По пути на аукционе и в системном магазине закупил нужные вещи по типу: Пенка для бритья, бритвенный станок с 27-ю сменными насадками, термобельё, сменное исподнее и кое-что из медицины. Оказалось, кроме парочки турникетов, трёх перевязочных пакетов и пачки активированного угля у меня ничего не было.       Рота моя занимала два уцелевших пятиэтажных здания, более-менее облагородив его. Всюду сновали люди в военной форме, слышался мат и приказы. — Слыш, военный, тебе чего? — Обратился ко мне военнослужащий азиатской национальности в звании Старшего Сержанта, что развалился на лавочке близ подъезда и смолил толстой сигарой. Лет ему было где-то тридцать, росту он был низкого, но широк в плечах и при мускулатуре. Короткий ёжик волос чёрных обрамлял обширный ожог на виске, затянутый розовой кожицей. Тонкие брови, широкие скулы, тёмно-карие, почти чёрные глаза, раздвоенный подбородок. Я козырнул ему, спросил где ротный. Тот затянулся, выпустил дым через нос и кивнул головой в сторону подвала. Я направился туда. Постучав в грубо сколоченную из патронных ящиков дверь, вошёл внутрь. Просторный подвал был сух, внутри было тепло и светло от лампочки накаливания под потолком. Первое что бросилось в глаза, так это небольшой кофейный столик из стекла и ноутбук на этом же столике. Впрочем, это только я и успел разглядеть. За столиком на раскладном туристическом стуле сидел высокий мужчина лет пятидесяти с заметной сединой в коротких русых волосах. На мощный торс была накинута потрёпанная, местами опалённая тельняшка. — Чего тебе, боец? — Обратился ко мне он приятным баритоном. — Ефрейтор Смирнов, приписан к вашей роте, товарищ… — Капитан. — Спокойно ответил он, изучая меня взглядом. — Из сырков? — Так точно. — Кто командир отряда? — Подполковник Трофимов Игорь Анатольевич. Капитан усмехнулся, но быстро скрыл ухмылку. В подвале Капитан продержал меня недолго. Он только проверил мои документы. Меня приписали во взвод Лейтенанта Рудакова, поставили на довольствие. Удерживая на плече лямку своего рюкзака, на который я поменял вещмешок, поднимался по чистому подъезду на третий этаж. Навстречу попадались снующие бойцы из взвода Рудакова, провожая взглядами новое лицо. Поднявшись на нужный этаж, открыл пробитую в нескольких местах осколками дверь и вошёл внутрь. Квартира встретила меня стойким запахом пота, через который пробивался запах шпика из пайка и полумраком. Несмотря на общий аскетизм квартиры, в ней чувствовалась обжитость, присущая жилищам людей. Стены обклеены жёлтыми, ещё советскими облезлыми и опалёнными обоями. Пол устилал жёлтый линолеум в клеточку. Межкомнатных дверей не было, видимо, скрутили во время боёв. В каждой жилой комнате было по несколько спальников, растеляных на туристической плёнке. Что было интересно, квартира была пуста… Почти пуста. В зале, рядом с буржуйкой, дымоход из которой выходил в завешанный брезентом оконный проём, на спальнике лежал мужик лет сорока, сложив руки на груди и спал. Выбрав свободное место у дальней от буржуйки стены, бросил рюкзак и спальник на пол. Мужик всхрапнул от резкого звука, поднял голову. — Ы-ыех! О, кто таков? — Спросил он, поднимаясь со спальника. — Здарова, интернационал. — Поприветствовал я его, заметив характерную внешность. — Я на пополнение в ваш взвод. — О, это дело. Есть курево? Я протянул в его сторону полную пачку Примы. — Бросил? — Спросил он, забирая пачку. — Покуриваю время от времени. — Это правильно. — Вернул он мне пачку. — Ты обживайся тут, я до ветру схожу. Как тебя зовут хоть? — Саня. — Протянул я руку. — Игнат. — Пожал он её.