Как бросить курить методом занятия рта продолговатыми предметами

— Хуйня, кто тебе вообще такое сказал? Юнги вытирает обветренные губы ладонью. Ноют уголки рта, он где-то посеял свою гигиеничку, а Джин делиться отказывается. Негигиенично, — говорит он, но Юнги все равно пиздит ее, когда хен не видит. Вот теперь, должно быть, негигиенично пользоваться джиновой помадой. Потому что Юнги сплевывает на пол чиминову сперму. — Ты что, поверил? Где ты видел, чтобы члены были слаще чупа-чупсов? — Чимин натягивает свои трусы и вжикает молнией брюк. Ремень все еще расстегнут, и Юнги очень хочется схватиться за него и отпиздить мелкого засранца. А еще лучше себя. Чего он ожидал? Он же не дурак, в конце концов, действительно считать, что это поможет. Это вам не леденцы на палочках, захотел, развернул обертку и пососал. Когда Юнги приспичит, он сначала тяжело вздохнет, помучается с полчаса и только потом пойдет искать Чимина по всей общаге. Ладно хоть умолять его не надо. Тот спускает штаны, как только видит злого, как жопа, Юнги. Ну чисто собака Павлова. — Это какая-то хуйня, — качает головой Юнги. — Не помогает, а только выматывает. Сиди в своей комнате, а не шатайся по зданию. Я заебался уже тебя искать. — Я не виноват, что ты подсел на мой член похуже, чем на свои сигареты, — разводит руками Чимин и все же застегивает ремень. У него очень узкий таз, Юнги почему-то любуется. — Ой бля, а кто первым предложил? — На слабо тебя брал, хен, — Чимин идет к двери, и Юнги бесится. У мелкого тощая (нет, тощая задница — это у Юнги, а у Чимина именно стройная) задница, и он вертит ей в своих гребаных голубых (как ориентация) джинсах, и Юнги его отпиздить хочется. — В своей комнате будь, — бросает он Чимину и отворачивается к своему компьютеру. Мелкий показывает ему язык, но хен уже не видит. Курить пока не хочется.

***

Жопа, когда хочется курить ночью. Джин бдит похуже Чимина. Юнги ему, конечно, уже вставил за то, что тот пустил мелкого в их комнату, но хен виноватым себя не считает. Ну и хуй с ним. Карма тебя накроет пиздой, решает Юнги. — Ой, блять! — орет белугой Джин, когда карма его все-таки настигает, причем с разбегу и по яйцам. Джин видит, как Юнги отсасывает у Чимина прямо в их комнате. — Твою мать. Чимин растерянно пытается прикрыться одеялом, пока этот самый хен улыбается Джину своей кривой улыбкой с членом во рту. Это днем. А ночью жопа, чешется все тело, пальцы перебирают невидимые сигареты как струны гитары, и Юнги срывается. Босыми ногами шлепает по коридору, долго и громко стучится в комнату Чимина, дверь вышибает чуть ли не больным плечом, и Хосок протяжно орет: — Заебали, идите нахуй! Чимин, сонный, непонимающий, растрепанный (Юнги в такие моменты хочется взять его лицо в ладони и сжать. Сжать до опупения, чтоб щеки — бах! — и лопнули), выглядывает из-за двери, и Юнги хватает его за руку. Тащит в свою студию, психует, что приходится долго набирать пароль. Швыряет Чимина на диван и становится перед ним на колени. Разводит бедра. Мелкий в белых мягких штанишках, белой футболке, белых носочках, в одном тапке. Второй, наверное, посеял по дороге, ну и хер с ним. Юнги тянет за завязки на пижаме, облизывается, кусает губы, пиздец, так хочется затянуться. И Юнги затягивается. Он называл свои сигареты малютками, член Чимина в сравнении тоже малютка, но явно больше сигарет. Сигара, блять. Что там Фрейд говорил в таких случаях? Когда Юнги в первый раз пришел к Чимину и с порога спросил: «предложение все еще в силе?», тот охуел. Не то, чтобы прям выпал и еще долго челюсть искал по полу, нет, но глаза стали квадратными, прям как улыбка Тэхена. — На слабо меня хотел взять? — Юнги улыбался тогда, зловеще, пиздец. Все донсэны бы наверняка испугались, да даже Джин-хен бы заверещал. — Соси, — заявил Чимин. Он вскочил со стула, стянул с себя шорты и снова сел голой жопой на кожаный стул. — Соси. Юнги тогда подумал: ну пиздец. Курить хотелось, хоть вешайся. И он как взрослый состоятельный человек, которому курить запрещает не мама, не Бан Шихек, а донсэн, причем даже не самый мелкий (хотя и Чонгук пытался вякать), встал на колени и взял в рот. Не сигарету, а член. Чимин охуел. Когда в процессе Юнги поднял на него глаза, в его лице читалась жопа.

***

— Бля, хен, ты меня заебал, — ноет Чимин в четыре утра, когда Юнги в третий раз за ночь заваливается к нему в спальню. Хосок их обоих зверски ненавидит. — У меня уже даже не встает. — Ты молодой, быстро отходишь, встанет как по щелчку, — пулеметом выдает Юнги и тащит мелкого к себе в студию. — Что?! — запоздало выдает Хосок, когда те исчезают из комнаты.

***

— Мне кажется, у меня еще ни разу за всю жизнь столько не отсасывали как за эту неделю, — шепчет Чимин. Его пальцы запутались у Юнги в волосах, он старается мягко направлять, а не давить. А то в прошлый раз хен ему чуть яйца не прокусил. Наверное, надо жалеть, что предложил, что взял на понт, что вообще полез. Не его же дело, как хен снимает стресс, хотя аргументы насчет голоса и дыхалки были такими железными, что Хосок его даже тогда похвалил. Юнги сосет… профессионально? со знанием дела? как опытный сосальщик? сосец? хуесос! Чимину правда нравится, да и кому бы не понравилось, когда это делают так хорошо, что отнимаются ноги? В животе узлами сворачиваются змеи и одна из них у хена за щекой. Чимин брыкается, невольно поддается тазом вперед, хотя знает — Юнги это не нравится, и тут же получает больнючий щипок по яйцам. Пиздец, аж на слезу пробивает, Чимин всхлипывает. Юнги усмехается с членом за щекой. — Хен, я… Хлюпанье, Чимин буквально слышит, как член плюхается ему на живот и он судорожно кончает. Пара капель летят ему в лицо, и Юнги это забавляет, он смеется, хотя у самого губы красные и опухшие, слезы стоят в глазах и слюна стекает на подбородок. — Попробуй, нихуя не слаще чупа-чупса, — хен пальцем стирает капельки спермы с чиминова лица и размазывает по его губам. — Чем ты питаешься? Ешь побольше сладостей. — Я тогда растолстею, — Чимин облизывается. — Хуйня, — шепчет Юнги устало. Вытирает рот, садится на диван. У самого стояк в штанах, Чимин ни разу не прикасался, хотя видел множество раз. — Хочу курить, не отпускает. Чимин грустно кивает. — Я язву натер на небе, — жалуется Юнги. — Кушать больно. Очень. В такие моменты он похож на котика, но Чимин держит язык за зубами. Хен и так об этом знает от фанаток. Еще огребет за очередное напоминание, за последний месяц Чимин и так отхватил пиздюлей и синяков, что хватит на всю жизнь. — По-моему что-то пошло не так, — замечает он, и Юнги стонет, оттягивая ткань брюк между ног. Чимин замирает. Он в первые жизни слышит, чтобы хен стонал. — Ага. Где ты, блять, слышал, что те, кто хочет бросить курить, сосали члены и натирали себе язвы во рту?! В пизду все это, я куплю завтра никотиновый пластырь. Чимин натягиват штаны и внимательно смотрит на хена. У того глаза закрыты, он откинул голову на спинку дивана. Между ног стояк, судя по всему неплохого размера, и очень хочется прикоснуться. — Значит, больше ты мне не сосешь? Юнги открывает глаза, и они долго смотрят друг на друга. — Бля, — тянет хен. — Что мы натворили? — Да хуй его знает, — Чимин пожимает плечами. А потом кладет свои маленькие пальчики на шугин стояк и сжимает. Надо же, он никогда не думал, что глаза Юнги-хена могут быть такими огромными. — Но, кажется, я знаю, почему ты такой злой, прямо как бабка на базаре. — Это я-то бабка? — хмыкает Юнги, пока Чимин возится с его ремнем. Пиздец-пиздец. Мелкий дышит ему в шею, елозит носом, дышит-нюхает, кусает серьги в ушах, и его маленькая ручка смело пробирается в штаны. — Ох! Юнги бы рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что крошечная лапка Чимина сможет сжать ему яйца так, что перехватит дыхание. В прямом смысле. — Поклянись, — мелкий выразительно глядит вниз, — что больше никогда не возьмешь сигарету в рот. Юнги, слегка бледный, оставивший на кожаном диване следы от ногтей и забывший, как дышать, смотрит на Чимина. Тот улыбается, сука мелкая, во все свои тридцать два, выбить бы ему их к чертям. А ведь дорвался, гаденыш, схватил за самое святое, да еще так больно. Явно месть за покалеченное запястье и синяк на шее. — Клянусь, чтоб тебя, — на одном выдохе шепчет Юнги, и Чимин отпускает. — Ну ты и мразь… — Ага, — голова мелкого исчезает между его ног, и Юнги слегка оторопело гладит его по затылку. Пропускает волосы через пальцы, заправляет пару прядей ему за ухо. Ну ничего, хен злопамятный и мстительный и знает, как давить на голову, когда ему сосут.