Топи котят, дави бабочек

Юнги застыл, не в силах и слова из себя выдавить. У него словно язык к небу присох, и он лишь издал какой-то жалкий мученический звук. Это было настолько жутко, потому что он никогда за всю свою жизнь не испытывал такого ступора. — Привет, — пискнул Чимин, и попытался улыбнуться, как-то растерянно и виновато, мол, да, должно быть, тебя нехило так ошарашило встретить меня здесь спустя три года. Юнги моргнул, надеясь, что ему показалось. Что образ Чимина ему привиделся, что это последствия возлияний, и перед ним как всегда самый обычный Хенджин. Но части его синхронно замотали головами, не привиделось тебе хозяин, нет. Чимин попятился назад, и улыбка его стала встревоженной, а потом и вовсе сползла. Он опустил глаза. Должно быть, что-то страшное мелькнуло на лице Юнги — он уже не чувствовал, просто не верилось. — Какого хрена, — прошептал он, выплевывая слова двумя короткими выстрелами. — Ты просил отпустить себя, чтобы зажить нормальной жизнью, но какого черта я сейчас встречаю тебя в публичном доме?! Юнги трясло, аж дыхания не хватало, и он обозленно рычал, будто бешеный пес. Он только поднялся с кровати, как Чимин максимально вжался в стену, и лицо его было до жути бледным и почти нечитаемым. — Променял меня на это? — Юнги крутанулся на пятках, ботинки оглушительно скрипнули, больно ударив по ушам. — Я так плохо с тобой обращался? Ты же хотел свободы! Юнги не подходил ближе — все еще максимально контролировал себя, потому что совершенно не знал, что будет, если он сделает шаг вперед. — Прости? Одна его часть разрыдалась и упала на колени, в отчаянии заломив руки. Ей было жаль видеть Чимина таким потерянным и здесь, потому что она так надеялась, что он счастлив и с ним все хорошо. Другая его часть все еще не отошла от шока. Но все они втроем помнили, что ненавидят слово «надежда», потому что оно отвратительно. Чимин молчал, и, только приглядевшись, Юнги заметил, что тот слегка дрожит. — Я могу сообщить госпоже Чо, что я тебе не понравился, и ты попросил другого, — заявил он, все еще не поднимая виноватый взгляд. Юнги взъерошил уложенные волосы и чуть было в лицо себе не вцепился. — Подожди минутку, — он бросился в ванную, чтобы сбрызнуть лицо водой, но увлекся и чуть было с головой не нырнул в раковину, пытаясь привести себя и свои две части в чувства. Ему понадобилось больше времени, но Чимин все еще ждал его в комнате, расположившись на кровати. — Как давно ты здесь? — Никогда бы не подумал, что Мин Юнги ходит по борделям, — хмыкнул Чимин. Первая волна шока прошла у обоих, но они все еще выглядели так, словно развалятся от малейшего дуновения ветерка. — Я вообще был уверен, что ты по девочкам. — А я был уверен, что ты уже женился и завел детей. Чимин улыбнулся, и вдруг принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке. И только когда он уже стягивал ее с плеч, Юнги опомнился и замахал руками: — Что ты делаешь? — Как что? Ты же заказал меня. Разве ты не хочешь… — Не хочу! — Оу, — Чимин растерялся. — Тогда я сообщу об этом госпоже Чо… — Сиди на месте и не двигайся, я заказал тебя на час и именно столько ты здесь и просидишь, — Юнги сделал большой шаг вперед, чтобы накинуть рубашку Чимину на плечи, а потом так же стремительно отошел от него на безопасное расстояние. — И застегнись. Юнги слышал, как тот возится с пуговицами, и присел за небольшой столик. Смотреть на Чимина было невыносимо, поэтому он отвернулся, и в комнате возникла тишина. С волос капала вода, и вся его рубашка была мокрой и неприятно липла к груди. Но это была сущая мелочь, по сравнению с тем пиздецом, что сейчас случился. — Знаешь, я часто представлял нашу встречу, — вдруг признался Юнги, и Чимин удивленно вскинул брови. — Разные события, разные реакции. Думал, вот встречу тебя на улице, а ты просто спешишь куда-то, в модном костюме с иголочки, и все у тебя прекрасно. Или буду подниматься в офис, перебирая в руках ключи, а потом подниму голову, а там ты. Почему-то мокрый, наверное, потому что на улице дождь — так драматичней, — и ты растерянно просишься обратно. Но я не злорадствую и не говорю тебе, вот видишь, а я, мать твою, предупреждал. Но такого исхода я даже не предполагал. Что это? Гордыня? Или страх? У тебя возникли проблемы, ты понял, что не справляешься, но вместо того, чтобы попросить у меня помощи, ты ушел в публичный дом? Чимин не отвечал, и Юнги обернулся, чтобы взглянуть на него. Тот пялился на свои сложенные на коленях руки. — Я попросил блондина, но не думал, что ко мне приведут тебя. На самом деле я хотел Хенджина. Чимин встрепенулся: — Ты его постоянный клиент? — Он — моя шлюха. Не в этом смысле, — поспешно пояснил он. — Я его сутенер больше двух лет. — А что тогда он делает здесь? — закономерно удивился Чимин. — Его похитили. Неважно, это вообще сейчас вещь второстепенная, — Юнги в нетерпении стал расхаживать по комнате. — Видел его? — Честно говоря, никого с таким именем я не знаю. Если он из новеньких, то скорее всего живет в пятом блоке, а это на четвертом этаже, а я живу на третьем, и нам нельзя переходить с этажа на этаж. Но если хочешь, я могу выяснить. — Было бы замечательно! Они замолчали, беззастенчиво разглядывая друг друга, и Юнги вдруг так резко захотелось его обнять, как старого друга, хотя у него нет старых друзей, да что уж, друзей вообще, и обниматься он не любит, хотя, наверное, просто не с кем. — Тебя здесь не обижают? Не бьют? Какие у вас условия? Ты хорошо питаешься? — Юнги оглядел его маленькую сгорбленную фигурку. Чимин не ответил, как-то неопределенно пожал плечами, мол, нормально, я не жалуюсь, и возникший между ними лед можно было колоть кирками и бросать в стаканы с виски. — Час прошел, господин Мин, — в дверь постучались, и они оба вздрогнули. — Я закажу тебя в следующий раз. Разузнай все о Хенджине, — прошептал Юнги, когда Чимин направился к выходу. Напоследок его захотелось снова сгрести в охапку, и стоило приложить усилия, чтобы противостоять этому чувству. — Вам понравилось, господин Мин? — поинтересовалась Чо. — Чимин — один из лучших наших товаров. — Да, — холодно сообщил Юнги, стаскивая с кровати свой измятый пиджак.

***

Понадобилось несколько дней, чтобы перестать злиться, и два вечера в баре. Возможно, не только в баре, потому что Юнги проснулся и внезапно обнаружил, что весь его офис загажен пустыми бутылками из-под пива и соджу. Одна его часть все еще уныло перебирала его волосы, пытаясь утешить, другая уперла руки в бока, мол, ну я же говорила. Юнги ощущал себя обманутым, но глупо было обижаться на Чимина: его положение нельзя было назвать завидным, хоть он и не жаловался, но разве можно быть счастливым, подставляясь под других мужиков ради денег, которых даже не увидишь? Чимин отчаянно пытался прекратить, но, может, за все эти годы он решил, что это единственный его путь? Юнги об этом думать даже не хотелось, а уж тем более спрашивать. Поэтому перед второй их встречей он попытался максимально отбросить прочь все свои обиды и сожаления. — Я нашел Хенджина, — тут же сообщил Чимин, стоило госпоже Чо закрыть за ним дверь. — Он действительно в пятом блоке. И он больше не блондин — его перекрасили. — Как он? — Выглядит напуганным и очень грустным, но вроде как уже начал осваиваться. У него даже появились постоянные клиенты, а это очень хорошо. Они обычно неплохо к нам относятся, да и к ним быстро привыкаешь. Чимин плюхнулся на кровать, отчего одеяло тут же вздулось пушистым облаком. — Ты хорошо здесь ориентируешься? Расскажи о здании. — На первом этаже специальные комнаты: с игрушками, плетками, кляпами и прочей атрибутикой. Второй этаж — для обычных развлечений, номеров, кажется, двенадцать. На третьем этаже наши комнаты, по четыре блока на десять человек каждый. На четвертом этаже — два блока, но там людей немного. В основном, новенькие. Наверняка есть еще другие помещения, но я о них не в курсе. — Камеры? — В коридорах и в наших комнатах. Даже в туалете и душе — у нас просто было несколько попыток себя покалечить, вот и… — Чимин пожал плечами. — Еще в каждом блоке есть маленькая кухня — готовим мы сами по расписанию. И насколько я знаю, камеры вокруг здания, но нас не выпускают, так что я не особо уверен в этом. — Охрана? — Блоки охраняют по два охранника, на входе еще двое, но ты их и сам видел. Начальник безопасности всегда ходит с двумя помощниками. Может, есть еще кто-то, но нам не разрешено бродить по зданию. — Какое у вас расписание? — Всегда по-разному, это же круглосуточный бордель. По ночам здесь заведует госпожа Чан. График у нас ненормированный: могут вызвать, даже когда ты спишь, — Чимин лег на живот и с любопытством оглядел сидящего за столиком Юнги. — Только не говори, что собираешься вытащить отсюда Хенджина. Даже если и собираешься, то это бессмысленно. Юнги и так это понимал, но и оставлять все на самотек ему не хотелось. — Нарисуй примерный план здания, — попросил он, выуживая из кармана пиджака блокнот, но Чимин уже сопел, развалившись на кровати и сбив одеяло в комок. Несколько секунд Юнги разглядывал его лицо, спокойное и умиротворенное, и на душе вдруг стало так горько, хоть вой, и он отвернулся. Час так и прошел, в тишине, пока он сидел на стуле, изредка шевелясь, когда Чимин ворочался в постели. Разбудил он его легким поглаживанием по голове: — Госпожа Чо придет через пять минут, просыпайся. Тот сонно проморгался, растирая лицо, и Юнги вспомнилось, что он делал точно так же в его машине в перерывах между клиентами. Это было настолько давно, будто в другой жизни, что Юнги даже вздрогнул. — Пока, — прошептал Чимин, когда в дверь постучались, и в голосе его звучало настоящее прощание, мол, последний сеанс, ты вроде как больше приходить и не должен и оставь уже свои планы. Но Юнги опускать руки совсем не хотелось, как и прекращать навещать Чимина. Его удивленное лицо того стоило, когда госпожа Чо привела его на третий сеанс. — Ты хочешь еще что-то узнать? Я же говорю — прекрати об этом думать. Если ты хоть что-то предпримешь, тебя скрутят, отвезут за город и убьют, — Чимин переживал, и Юнги это внезапно льстило. Он не боялся признаться себе, что соскучился по его тону и голосу в общем. По его пению, которое всегда для него было как теплый плед и лимонный чай в промозглый осенний вечер. Юнги скучал по форме его губ и коротким мизинцам, тому, как он смешно возмущается, когда его называют коротышкой. Юнги любил и то, каким грозным он становился, когда начинал злиться. Это не то чтобы пугало — скорее забавляло, и Юнги был рад слышать, как Чимин разносит его в пух и прах. Потому что без Чимина было скучно, грустно и больно. — Ложись, поспи, — Юнги кивал на постель, — выглядишь уставшим. Сколько у тебя бывает клиентов в сутки? — но на эти вопросы Чимин никогда не отвечал. Он с сомнением осматривал кровать, мол, правда, я могу лечь и ты даже не против? — а потом взбирался на подушки и через минуту он уже вовсю сопел и смешно причмокивал губами. — Это глупо, — заявлял он вместо приветствия каждый раз, когда Юнги его вызывал. — Я знаю, сколько стоит один сеанс в борделе, так что незачем тратить на меня столько денег, я ведь даже тебя не удовлетворяю. — Поспи, ты устал, — отвечал ему Юнги, и Чимин долго буравил его взглядом. — Ты импотент? — Ложись сам, или я сверну тебе шею. И Чимин накрывался с головой одеялом, чтобы через минуту уже заснуть. В такие моменты Юнги без зазрения совести разглядывал его лицо — если получалось отыскать его в ворохе постельного белья. Чимин изменился — появились морщинки, едва заметные, но он уже давно не был тем юным мальчиком в узких джинсах, которого он подобрал в клоаке. — Выглядишь помятым, — заявил как-то Чимин, когда внезапно открыл глаза, заставив Юнги запаниковать. Он аж отскочил от кровати и сделал вид, что что-то там поправлял в одеяле. — Несвежим, — словно в отместку за те самые морщинки, что умудрился заметить Юнги. Выглядеть свежим, как сегодняшний хлеб, бывает порой откровенно трудно, когда ты только и делаешь, что пьешь, но Юнги промолчал. По его внешнему виду и так было ясно — Чимин не дурак. — Тебе тоже надо поспать, — он кивал на вторую подушку, мол, давай, присоединяйся, ты же любишь подремать. И Юнги без колебаний ложился рядом прямо поверх одеяла, и Чимин снова засыпал, стоило ему прикрыть веки. Сам же Юнги не мог сомкнуть глаз, разглядывая чужое лицо. Почему-то очень хотелось прикоснуться. — Вы довольны, господин Мин? — вопрошала его Чо каждый раз, когда приходила забирать Чимина, и он ей кивал, демонстративно причесывая растрепанные волосы. — Не убирайте, это сделает горничная, — сообщала она, когда Юнги собирался было заправить постель. Презервативы приходилось забирать с собой, а смазку каждый раз сливать в раковину, создавая видимость бурной деятельности. Чимин выходил из комнаты потрепанный после сна, Юнги — в мятом от долгого лежания костюме. Это было маленьким обманом, и Юнги почему-то от этого было даже весело: ерошить волосы Чимина, сминать в руках ворот его рубашки, мол, мы ее снимали и помяли, вот такие дела. Денег на сеанс и вправду уходило очень много, но Юнги бы все отдал за шанс снова увидеть Чимина. Но однажды не задалось. — Господин Мин, не желаете ли попробовать другие наши товары? — поинтересовалась Чо, стоило Юнги только войти. — А как же Чимин? — У нас отличный ассортимент, все парни наивысшего качества. Мы можем подобрать вам идеальную кандидатуру, обещаю, вы останетесь довольны. — Почему я не могу снова выбрать Чимина? — Он, к сожалению, приболел. — Насколько серьезно? — Банальная простуда. — Неважно, я хочу его и точка, — холодно сообщил Юнги. В его голосе звучала сталь — госпожа Чо даже сделала шаг назад. — Но он сейчас не в состоянии обслуживать клиентов, даже подрочить вам не сможет. — Только Чимин. — Он ведь может заразить вас… — Да плевать. Я заплачу вдвое больше. Госпожа Чо собиралась было что-то возразить, но махнула рукой и провела его в уже знакомую комнату. Ждал он их достаточно долго и уже начал беспокоиться, может, Чимину и вправду настолько плохо, что он едва передвигает ноги? Когда дверь открылась, Юнги вздохнул с облегчением, а потом застыл. На лице Чимина не было ни одного живого места: вокруг глаз светились фиолетовые синяки, от губ ничего не осталось — одно сплошное кровавое месиво. Юнги уже видел такую сочную палитру кровоподтеков разных цветов, форм и размеров — и тоже на Чимине. — Он сегодня не готов вас обслужить, — с сожалением прошептала госпожа Чо. — Пусть останется, — Чимина уже выводили из комнаты, как их остановил Юнги. Глаза у Чо чуть было не выкатились из орбит, она удивленно воззрилась на заказчика, мол, вы готовы трахать столь испорченный товар? Но делать каких-либо замечаний она не стала и молча удалилась, только цокая язычком. — Кто тебя так? Чимин не ответил, мелкими шажками добираясь до кровати. Он обхватил себя обеими руками и его била крупная дрожь, словно он в тридцатиградусный мороз нырнул в прорубь. Он едва взобрался на кровать и, кряхтя и морщась от боли, прилег на бок и затих. — Клиент? Юнги прилег рядом и попытался заглянуть в лицо, хотя даже смотреть на все это было больно. Он заметил на мочке уха застарелый шрам и вздохнул. Наверное, вышло очень громко, потому что Чимин открыл глаза: — Мне не так уж и больно, я просто устал. Посплю немного. Юнги все же не удержался и слегка оттянул ворот его рубашки, чтобы заметить следы чужих пальцев на его шее. На этом моменте у Чимина задрожали ресницы, но он не пошевелился, даже когда Юнги расстегнул ему пару пуговиц, чтобы слегка обнажить его плечи — те тоже пестрели яркими синяками. — Я разбужу, когда придет госпожа Чо, — сообщил Юнги, накрывая Чимина одеялом. Смотреть на него было невыносимо. Уже после сеанса, когда Чо выводила его из здания в гнетущем молчании, он остановился. И ей пришлось тоже. — Господин Мин? Через полчаса Юнги попрощался с довольно крупной суммой на своем счете, успел словить на себе настолько недоуменный взгляд Чо, что даже стало не по себе, и в голове возник Тоби, мол, опять ты совершил очередную свою глупую выходку, но я не удивлен, ты же все-таки тот еще святоша. А еще Юнги теперь точно был уверен, что Чимина больше никто не закажет, чтобы избить до полусмерти. Он заботился об этом и раньше, и пора было позаботиться и сейчас.

***

Юнги много чего знал о мире секс-развлечений — обязывала профессия, но он старался не думать, что могло твориться за дверями борделя, когда он уходил. Чимина могли пользовать другие клиенты, и вот они точно могли делать с ним все, что только придет на ум. Чимин никогда не жаловался и не обсуждал свою работу, даже если Юнги начинал задавать вопросы. Перескакивал с темы на тему или делал вид, что спит. В такие моменты он его не беспокоил, только молча разглядывая его лицо, пока Чимин не начинал улыбаться. — Прекрати, это смущает, — фыркал он, прикрываясь одеялом, и Юнги отводил взгляд. Фиолетовые цветы на его лице начинали медленно увядать, и теперь Чимин выглядел так, словно упал в чан с желто-зеленой краской и забыл помыться. Губы зажили, но он все еще ходил, чуть сгорбившись, — болели ребра. — Давай я тебе подрочу, — вдруг предложил Чимин, и Юнги вздрогнул. — Что? Нет! — Ну ты же сюда не просто так ходишь мной полюбоваться, я должен отработать твои деньги — ты столько на меня спускаешь, а я даже отплатить не могу. Это как-то странно, — Чимин положил ладошку на его живот, а потом обхватил пряжку ремня, но тут же был схвачен за запястье. Должно быть, больно, потому что он зашипел и отдернул кисть. — Если ты запустишь свои пальцы в мои трусы, я сломаю тебе руку, — предупредил его Юнги. Но Чимина таким было не смутить: — Если ты по девочкам, то просто закрой глаза и представь, что тебе дрочит какая-нибудь симпатичная девчонка-айдол. Кто тебе нравится? Какой твой тип? Попастая Хваса? Длинноногая Лиса? Бойкая Джесси? Хрупкая Айю? А может, кто-то из актрис? Со Йеджи? Чо Ёджон? — Чимин почти влез в его ухо, чуть ли не языком облизывая слуховой проход. — Или ты предпочитаешь Голливуд? Скарлетт Йоханссон, Анджелина Джоли, Ана де Армас? — Мне никто не нравится, убери свои руки от моей ширинки, — холодно обрубил его Юнги, и Чимин обиженно подобрался. Вот только на его лице все еще играла хитрая улыбка, когда Юнги пришлось прикрываться подушкой во избежание очередной атаки на свое хозяйство. Мол, я еще доберусь до твоего члена, ты не сможешь так долго меня игнорировать, я тебя сломаю. Но Юнги уже давно был сломан.

***

Они ничем особо таким не занимались: Чимин отсыпался, Юнги не отказывал себе в удовольствии за ним понаблюдать. Они почти не говорили — что-то было больное в их фразах, разбитое, и Юнги частенько возвращался в пустой дом не менее опустошенным. Порой они просто подолгу друг на друга смотрели — изучали заново, отмечали изменения. — Ты пахнешь сигаретами, — как-то принюхался Чимин, смешно сморщив нос, и у Юнги мурашки по спине пробежали, настолько он был близко сейчас к его шее. Сердце на миг застыло, бросив ответственную работу по разгону крови, и у Юнги закружилась голова, когда Чимин завозился на подушках. Захотелось немедленно поднять свое безвольное тело с постели и где-то спрятаться, но Чимин уже коснулся его губ своими и бежать уже было поздно. Юнги бы назвал это американскими горками, Олимпийскими играми на выживание, раем во плоти и много еще чем, что заставляло сердце трепыхаться — оно наконец-то вышло из ступора и стало качать кровь как бешеное. Аж стучало в ушах. Чимин чуть было верхом на него не залез, с силой сжимая его плечи, мол, не отвертишься, не оттолкнешь и не спрячешься, я держу тебя крепко, да и ты сам вроде как не сопротивляешься. А сопротивляться-то и не хотелось: Юнги было страшно, но ему нравилось. Впервые в жизни настолько близко и хорошо — целовать Чимина. — Я думал, ты меня ударишь, — вдруг признался он, смущенно улыбаясь, пока Юнги во все глаза на него таращился — было сложно отвернуться, почти нереально, будто если он это сделает, то идеальная картинка рассыплется, и они снова окажутся в борделе, где Чимина каждый день дерут другие мужчины. — Тебя трясет. Это от внутреннего крика, потому что внезапно захотелось сгрести Чимина в охапку и бежать прочь, не оглядываясь, пока им вслед стреляют охранники, но умудряются не попадать — это было бы логично, будь они в каком-нибудь боевике. Но это жизнь, и их скорее всего бы пристрелили на первой же минуте фильма. — Скажешь что-нибудь? — поинтересовался Чимин, все еще крепко держа за плечи, будто собирался выломать их из суставов. На его лице плясал страх. — Я вытащу тебя отсюда, — вот что хотелось сказать Юнги, чтобы успокоить и себя, и его, но ему не хотелось дарить ложных надежд. Это было бы глупо, с учетом того, что они не в фильме и шансы на успех стремятся к нулю. Той ночью Юнги так и не смог сомкнуть глаз — он все еще ощущал движения языка Чимина в своем рту.

***

— Ты явно не от мира сего, — качал головой Тоби. Ему все это явно не нравилось, но его возражений никто слушать не собирался. Поэтому он возмущался в пустоту, пока Юнги вливал в себя очередной литр соджу. — Хен, — позвал его Чимин откуда-то из одеяла: голос его был тихий и глухой. — Я тебе не хен, — привычно заворчал Юнги, но тут же осекся, когда его спросили: — Можно я возьму тебя за руку? — Зачем? — Это дарит ощущение спокойствия и безопасности. Только не смейся, — Чимин выглянул на свет божий, внимательно за ним следя, хотя Юнги даже не собирался поднимать его на смех. — Меня так мама в детстве успокаивала, когда я боялся монстров под кроватью. Он смутился, мол, это все такие детские глупости, но все равно ждал ответа. — Так можно? — Валяй. И Чимин крепко сжал его руку и тут же уснул, оставив Юнги разглядывать их переплетенные между собой пальцы. Лисья ладошка Чимина в его руке почти утопала. К сожалению, это был не «Олдбой» и его играл не Чхве Миншик, и разбить армию шлюшьих охранников в один дубль он не мог. Как и нанять мафию, потому что те тесно были связаны с бизнесом и конкретно с этим борделем. Поэтому, когда госпожа Чо вела его на выход, он остановился, заставив ее обернуться, и попросил отвести его к хозяину. Господин Ким радушно оказал ему прием в своем кабинете, пока Чо разливала им чай по чашкам с таким лицом, будто никогда ничего тупее в жизни не встречала. Вряд ли бы она смогла припомнить еще одного такого придурковатого клиента, как Юнги. Потому что он не боялся, хотя Кима наверняка боялись все. — Как у вас оказался Пак Чимин? — чай на вкус был ослиной мочой, но Юнги с честью его проглотил, умудрившись не поморщиться. — Он влез в долги, и человек, которому он был должен, предложил отработать необходимую сумму здесь. Но он нам так понравился, что мы его выкупили, и он остался должен уже нам. — И давно он здесь? Неужели он до сих пор не отработал? — Отработал, — сообщил Ким, — еще в прошлом году. Но ты ведь не глупый, сам в этом бизнесе не первый день, понимаешь, что мы не отпускаем хороший товар, а пользуем его, пока у него не истечет срок годности. — Но он же не будет обслуживать клиентов до пятидесяти, — резонно заметил Юнги, внимательно разглядывая хозяина. Ким выглядел так, словно мог одним движением снести ему голову, но пока этого не делал — забавлялся. — Конечно нет, у нас безумный спрос на свежее мясо, и пусть Чимину уже давно не двадцать, но он очень опытен и, что самое главное в его случае, смазлив. А кукольные личики хорошо продаются. Ты ведь сам с ним работал — знаешь. Наверняка вы сами делали на это ставку. Юнги похолодел, и тот глоток чая захотел внезапно вырваться из его желудочного плена. — Ты думал, мы не наведем о тебе справки? Юнги вздохнул. — Но вы бы все равно его выкинули, когда он отслужил бы свое. — Безусловно, — господин Ким наконец-то пригубил уже остывший чай и больше к нему ни разу не притронулся. — И что бы вы с ним сделали? — Юнги ощутил, как под его ботинками скрипнули трухлявые доски, он готов был сорваться вниз — те едва ли его держали. — Ну продали бы в другой бордель, но не думаю, что цена бы за него была высокой. Мы бы получили больше, продай его на органы. — Вы и таким занимаетесь? Удивляться было глупо, и Юнги принял это как данность. Бизнес — штука занятная. — Если работаешь в индустрии секса, надо помнить, что люди — товар скоропортящийся, и нужно знать, куда сливать испорченные продукты. — Если судьба товара предопределена, то значит ли, что я могу его выкупить? Господин Ким на секунду подвис. — Что? — Хочу выкупить у вас Чимина и Хенджина, — заявил Юнги, и доски под его ногами затрещали хором, готовые немедленно похоронить его заживо.

***

— Ты определенно самый ненормальный человек из всего моего окружения, — заявил Тоби, пока Юнги оставлял на расписках свои отпечатки. — Так заботиться о своих шлюхах — даже отцы ради своих детей не готовы на такое. Юнги не ответил. Сегодня у него был очень насыщенный день, с самого утра на ногах и в разъездах — он обменял машину на старую консервную банку, продал свою квартиру, отменил аренду офиса и забрал залог, вытряс из Тоби те самые шестьсот тысяч вон, а также влез в долги и оказался на коротком поводке безжалостных кредиторов. — Глупый ты и глупые твои действия. И шлюхи твои тоже глупые, — бубнил Тоби, рождая в Юнги давно забытое желание убить кого-то. Единственное, что осталось у него — ржавая колымага и бита, любовно хранимая прямо в салоне. Ночной воздух пах свежестью, тиной и сигаретным дымом, было прохладно. Господин Ким сказал ждать на берегу реки Хан, и Юнги оглаживал биту, цепляясь ногтями за гвозди. Это успокаивало похлеще соджу, но он все равно вздрогнул, когда его ослепили фары и чужой минивэн оказался в опасной близости. Сердце пропустило удар, когда спустя мгновение из машины вывели Чимина с Хенджином. — Больше не теряй, — заявил кто-то из охранников, хлопнув его по плечу и чуть было заставив вспахать носом землю, когда Юнги мельком заглянул в бледные испуганные лица жавшихся друг к другу парней. — Я думал, нас везут убивать, — очень тихо признался Хенджин, стоило минивэну отъехать, а потом сделал то, что Юнги от него точно не ожидал. Сгреб в охапку и даже приподнял, заставив засеменить ногами в воздухе. Чимин нервно хихикнул, хотя это больше было похоже на визг, когда кошке наступают на хвост. Их обоих трясло, они то начинали всхлипывать, то смеяться, и Юнги, строивший из себя оплот спокойствия и равнодушия, заметил, что у него паркинсонически трясутся руки и на них кровь. Он умудрился поцарапать пальцы о гвозди. — Поехали в лапшичную, я проголодался, — заявил он, незаметно вытирая руку. Бита бережно расположилась под водительским сидением.

***

Юнги не притронулся к еде, но с едва заметной улыбкой наблюдал, как Чимин с Хенджином набивают животы под завязку. Щеки их лоснились и лопались от того, с какой скоростью они запихивали еду в рот и глотали, почти не жуя. В окне отражался Чимин: он не сводил с Юнги взгляда, и тот старательно прятал лицо. — Они ничего не объяснили, просто сказали собираться. Было очень страшно, — признался Хенджин, у него по подбородку тек соус, и когда Чимин подложил в тарелку Юнги кусочек мяса, мол, на, держи, а то ты совсем ничего не попробовал, вторил ему. — Пиздец, приехали, обо мне заботятся собственные шлюхи, — фыркнул он, заставив смутиться их обоих. — Сколько ты на нас потратил? — спросил Чимин, у него губы были испачканы соусом, и Юнги очень сильно старался не пялиться. — Неважно, — отмахнулся он, зажигая очередную сигарету. Одна его часть недовольно напоминала, что он потратил последние деньги на ужин и им больше не на что покупать сигареты, поэтому стоит поберечь пачку, но Юнги было плевать. В голове крутился голос Тоби и его тяжелые вздохи о том, какой же он все-таки глупый. Пусть глупый, зато счастливый, и такой радости он не испытывал, наверное, никогда за всю свою жизнь. Потому что с ним сейчас Чимин, который смотрит на него во все глаза и пытается скормить мясо, и Хенджин, который болтает без умолку. И убивать его не хочется. — Что будешь делать? — осторожно поинтересовался Чимин, и голос его звучал испуганно. — Я поеду домой к родителям. К черту это все, я больше не могу, — признался Хенджин, хотя вопрос был не к нему. — Я думал, это относительно легкий способ заработать денег, но… — он помотал головой, словно вспомнив всех своих клиентов, бывших сутенеров и того, что ему пришлось пережить как в подвале у Джухвана, так и в борделе. — Я… ты меня отпустишь? — Вали, я все равно больше не хочу заниматься этой херней. — Правда? А как же деньги? Как ты расплатишься с долгами? — удивился Чимин, и даже Хенджин весь подобрался, мол, да, хен, скажи. — А это, шлюхи мои, вас уже не касается. Они оба обиженно надули губы, и Юнги невольно улыбнулся. Все-таки разные, но почему-то такие похожие: обе его части усердно дрались, то соглашаясь, то пытаясь опровергнуть это. — Я провожу, — бросил Юнги, когда вся лапша была съедена, а его уговорами заставили съесть те кусочки мяса, заботливо подложенные ему в тарелку. И пояснил в ответ на недоуменный взгляд Хенджина. — Не хочу, чтобы Хванджун снова затащил тебя в свой подвал. — Мы проводим, — вдруг поправил его Чимин, и Юнги на секунду забыл как дышать. Светало, пахло холодом, и шли они в полном молчании, и Юнги это молчание очень любил. Хотелось взять Чимина за руку, будто он снова пятнадцатилетний мальчишка, но страх и стеснение было тяжело побороть. Так и шли, едва касаясь друг друга кончиками пальцев и рукавами курток. Юнги дождался пока в окне квартиры Хенджина зажжется свет и лишь тогда кивнул Чимину, мол, пошли. Но его тут же сбили с ног, крепко повисая на его плечах. — Я хотел это сделать сразу, — смущенно признался Чимин, зарываясь ему куда-то в воротник куртки. Он висел на Юнги, словно вцепившаяся когтями в его тело кошка, только ноги болтались в воздухе. — Спасибо, что вытащил нас оттуда, хен, спасибо. Я не знаю, как выразить тебе то, насколько сильно я за это благодарен. Там был далеко не рай, хен, я… — Чимин замолчал, и Юнги ощутил на своей шее его безумно горячее дыхание, аж спина мгновенно вспрела. — Ты это, — Юнги отцепил его руки от себя, но в глаза смотреть боялся — не ровен час он вдруг расплачется, как какая-нибудь школьница, — береги себя. Будь счастлив и больше не влипай в подобную херню. Чимин выглядел ошарашенным: — Ты что, меня бросаешь? Юнги пожал плечами, разглядывая все вокруг себя, чтобы только не смотреть на Чимина. — А ты что, хочешь пойти со мной? Я собираюсь свалить из Сеула, мне негде жить и у меня хренова туча кредитов, погашать которые я не намерен: на это и девяти жизней не хватит. — Мне плевать куда, но я пойду следом, — упрямо и твердо заявил Чимин, и выражение лица его было таким серьезным, что у Юнги от удивления даже брови полезли на затылок. — Неужели ты хочешь остаться с тем, кто тебя продавал? Хочешь каждый день смотреть в мне в глаза и вспоминать о прошлой жизни? — А ты? — не отступал Чимин, чуть было ему в грудь пальцем не тыкая. — Хочешь быть с тем, кого трахало пол-Сеула? — Ну пол-Сеула это вряд ли, — усмехнулся Юнги. — Максимум четверть. — Ты даже не знаешь, сколько через меня прошло, — возмутился Чимин, оскорбленный столь маленькой цифрой, а потом вдруг пожал плечами. — Хотя я и сам уже не помню. — Это к лучшему. Чимин взял его за руку, грея свои замерзшие пальцы в его теплых ладонях, и Юнги шмыгнул носом. — Ты только от счастья не расплачься, — фыркнул Чимин. — Это просто сопли — я, кажется, простудился. Ни денег, ни работы, зато сладкое птичье щебетание в моменты злости и радости, получите, распишитесь, берегите. Обе его части наконец-то заткнулись, подписав мирное соглашение, и кто-то очень добрый укрыл Юнги пледом и напоил лимонным чаем, как ему и хотелось. Он воскресил своих котят и прекратил давить бабочек.