От ненависти до любви один шаг

Чимин ушёл, оставил на растерзание догадкам. Оставил одного в этой комнате, доме, жизни. Отпустил руки, которые обещал держать вечно. Растерзал на маленькие кусочки. Перекрыл кислород. Оставил на растерзание стае голодных собак, позволяя разрывать на части, дробить кости, кричать от боли, молить о пощаде. Ушёл и оставил в непонимании. Заставил жить через 《 не могу 》, 《 не хочу 》 и 《 не буду 》. Заставил научиться жить без себя, дышать, существовать. Заставил повязнуть в наркотиках и алкоголе, но при этом любить. До их пор любить, до сих пор ждать, до сих пор надеяться. Мечтать. Мечтать увидеть, почувствовать, прикоснуться. Юнги искал, Юнги ждал, Юнги надеялся. Ночами на пролёт не отходил от телефона, вздрагивал от каждого шороха. Ждёт, не может без него. Мин садится на пол с новой бутылкой виски в руках. По когда-то их дому сейчас валяются пустые бутылки соджу, размазанный по столу порошок, аптечка и несколько лежащих рядом купюр. Мин горько усмехается, вновь понимая, что все: нас больше нет. Не будет прогулок по ночному городу, глупых шуток и поступков понятных только им двоим. Осталось жить «через не могу», «через не хочу». Больно, сука, больно. Разъедает изнутри и выворачивает наизнанку. Только лишь это чертово чувство заставляет жить, это чёртово желание, эта чёртова надежда. Не хочешь, не можешь, но надо. Выбора нет. Мужчина не может отпустить и не хочет. Не хочет забыть, не хочет потерять. Мин одним движением руки сметает все со стола. - Сука, за что, за что, блять!? - рычит и бросает бутылку в стену. Несколько дней пьянства дают о себе знать. Синяки под глазами, бледное лицо, словно у мертвеца, пустой взгляд, порванная одежда. Мин себя не контролирует, не хочет и не желает. Хочет, чтобы пришёл Хосок и избил его до полусмерти. Не дал дышать, раздробил кости на много маленьких кусочков, заставил кашлять кровью и желать умереть. - Чимин... - обречённо выдыхает, делая глоток соджу. *Спустя месяц* Мин поднимается по лестнице, думая над тем, что сказать Сокджину. Весьма протрезвевший он смог рационально мыслить, но выглядел не лучше, за этот месяц ничего не изменилось. Ладошки потеют, голова идёт кругом. Но Мин держится, только ради чего? Он отпустил, сделал вид, что ему плевать, что смирился. Мужчина стучит в дверь, переминаясь с ноги на ногу. Сердце стучит бешено, вырываясь из груди. Ноги подкашиваются, Юнги не в силах сдвинуться с места. По телу проходит табун мурашек. Юнги не верит в происходящее. Вот его чудо стоит перед ним. Исхудавшее, уставшее и заплаканное. Черт, почему именно сейчас!? - Ю-юнги? Парень поспешил захлопнуть дверь. Ведь сейчас он готов броситься в объятия Мина, утонуть в его патоке светлых глаз, встать на колени и молить о прощении. Просить избить его до полусмерти, лишь бы не чувствовать, эту разъедающую боль вновь, не чувствовать вину. Сейчас он видит не человека, а мертвеца. Мин не похож на человека, и Чимин понимает, что это его вина. Пак не хотел разрушать его жизнь, но разрушил. Мин быстро поставил ногу между проемом и дверью, не дав Паку сбежать...снова. - Юнги...пожалуйста, не надо. - голос дрожит. Ещё немного и Пак сдастся, не сможет. - Один разговор...пожалуйста. - умоляющий тон. До чего они докатились? Чимин отходит на несколько шагов назад, пропуская мужчину. Мин мнёт конец своего худи, волнуясь и не находя себе места. Сейчас Чимин сидит рядом, рядом с ним, и молчит. Юнги миллион раз прокручивал этот разговор у себя в голове, но сейчас не может сказать и слова. Что сказать ему, то что он скучал, места себе не находил, или наорать трех этажным матом, какого хуя он ушёл!? Мин не знал и знать не хотел, отвращение и злость - все, что он сейчас чувствовал. - Я скучал. - начал мужчина, откидываясь на спинку дивана. - Ждал... - горько усмехнулся. - Любил, а ты? - посмотрел на парня внимательно, но, получив в ответ тишину, продолжил: - Молчим, значит? - тяжело выдохнул. Мин встал и подошёл к Чимину, беря на руки, а после садя к себе на колени, протягивая за талию, положив голову к себе на плечо. «Черт, что я творю? » Пак не сопротивлялся, просто сидел и не двигался. Все это время он жаждал Юнги, готов был сорваться с места и побежать к нему, встать на колени и молить о прощении. Он столько терпел, не давал себе поддаться соблазну, ради чего? Ведь сейчас он сидит у Юнги на коленях, все, что он делал, в один миг стало бесполезно. Он сдался и сейчас сидит на коленях Юнги, жадно вдыхая его запах. - Ради чего это все? Сбежал и не объяснил. - мужчина убрал руку с талии, горько усмехаясь. Поддался, не выдержал. - Я виноват. - сжал кулак до побеления костяшек, голос предательски дрожал. - В чем? - безэмоционально спросил мужчина. Ему больно, ему плохо, даже сейчас парень молчит, даже сейчас ничего не объясняет. - Она умерла из-за меня. А-а я начал винить тебя, а потом себя...и поэтому ушёл, чтобы не причинять тебе боль...ты столько делал для меня, а я вёл себя как маленький ребёнок. Я не хотел мешать тебе, не хотел разрушать и твою жизнь. «Я не хотел мешать тебе, не хотел разрушать и твою жизнь » Мин в бешенстве. Его мальчик не мог помешать, его мальчик не мог разрушить его жизнь. На лице Юнги читалось явное «Ты сдурел, что ты блять несёшь!? ». Мин перевернул Пака на спину и навис сверху, смотря глазами полными ярости. - Ты идиот!? - рычит, давая понять, что лучше заткнуться. - Пак Чимин !? Я тебя люблю, слышишь? Люблю и никуда не уйду и не отпущу. Ещё раз я услышу это от тебя, вытрахаю так, что неделю с кровати встать не сможешь. « Люблю » « Ненавижу ». - Ты не виноват, слышишь!? У Пака истерика, слезы так и бегут по щекам. Парень кричит, парень бьёт Мина по груди. Юнги берет лицо юноши в свои руки, заставляя посмотреть на него, сразу тая. Он не может злиться, он не может ненавидеть, он может лишь любить. Мин не может устоять перед детским взглядом Пака, он не может причинить боль своему малышу, такому невинному и родному. Не может позволить ему страдать. - Нет, нет, не надо. - шепчет парень, продолжая поворачивать голову в разные стороны, зажмурив глаза и захлебываясь в слезах. Веки тяжелеют. Юноша засыпает от дозы снотворного. Мин берет его на руки и несёт в спальню, укрывая теплым одеялом, целуя в лоб. - Люблю и не отпущу. Сейчас Чимин рядом и просто так Юнги его не отпустит. Пусть ему будет больно, пусть ему дробят кости, избивают до полусмерти, дают на растерзание стае голодных собак, но он не отдаст своего мальчика никому. Мин сел за стол и отпил налитый ему чай, переводя взгляд на Сокджина. - Спасибо. Джин садится за стол и холодно смотрит на Мина. - За что именно? - За Чимина, ты успел. Что с ним сегодня было? - Истерика. Врач сказал, что это пройдёт, но...ты и сам все видишь. - Я останусь у вас? - Да, я не против. Мин заходит в спальню, ложась рядом. Сейчас его малыш сопит у него под боком. Сейчас он прижимается к Юнги, как спасательному кругу, греясь и вдыхая родной и любимый запах. Мужчина укрывает себя и юношу, заключая в свои объятия, поглаживая по голове. - Какой же ты у меня глупенький. - мужчина улыбается, засыпая с маленьким чудом под боком. Его чудом, его малышом, его мальчиком.