Это ты во всём виноват

–…Кажется ты совсем запутался в себе. Тогда пройдём на диван?.. Хёнджин, словно во сне, хватается за протянутую руку и садится на диван, откидываясь на мягкую подушку. Феликс проводит ладонью по ляжке парня, присаживаясь у него между разведённых ног и смотрит на стояк, как бы оценивая. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я это сделал? Ты не будешь жалеть? — Я. — Хван не понимал, что он чувствует. Одна половина его кричала о том, что это не правильно, а другая умоляла Феликса сделать хоть что-то, хотела, чтоб это был именно Феликс, именно он. — Я не знаю… — Если передумаешь, то дай знать — тихо говорит Ли и вновь гладит парня. Он медленно подносит руки к ремню чужих штанов, так же медленно расстёгивая, то ли давая старшему возможность передумать, то ли давая себе время на то, чтобы поверить, что это происходит в реальности. Сердце с каждой секундой бьётся всё быстрее и быстрее, но он старается держать себя в руках. Справившись с застёжкой штанов он просовывает руку, обхватывая у основания и вздрагивает, чувствуя, как внизу собственного живота начало разливаться тепло. Он высвобождает орган и не может сдержать удивлённый вздох: — Ого. довольно. большой.для азиата так вообще. мне бы так — улыбается он — У тебя тоже неплохой — сообщает Хёнджин, но понимая, что сказал это вслух смущённо отводит взгляд, приподнимаясь, чтобы помочь полностью стянуть штаны. Феликс проводит языком по головке, стесняясь смотреть в глаза, но по дыханию Хвана пытаясь понять, что он чувствует, а затем берёт в рот. Он сосёт кончик ещё некоторое время, а затем, слыша первый вздох, неуверенно берёт глубже. Феликс делал минет всего раз в с своей жизни своему бывшему, с которым они расстались очень давно, а потому действовал медленно и осторожно, всеми силами стараясь не задеть зубами нежную плоть. Парень заглатывает наполовину, двигает головой назад, затем повторяет движения, стараясь взять больше, при этом не поранив Джина. — Ты впервые это делаешь? — спрашивает тот, заставив Феликса наконец посмотреть на него, выплюнув член — А что. так плохо?.. — Нет, мне нравится — он запускает пальцы в волосы Ли и легонько наклоняет его голову, гладя, чем удивляет парня. — Ты слишком боишься, будь смелее, я ведь ничего тебе не сделаю — Хёнджин еле заметно улыбается, заставляя младшего слегка покраснеть — У тебя красивая улыбка… — говорит он еле слышно, затем заглатывает наполовину, слышет тихий сдержанный стон. Хёнджин полностью расслабляется, слегка запрокидывая голову назад и прекрывая глаза. Его ладонь всё ещё находится в волосах Ликса, но уберать её он не хочет. Феликса хочется нежно гладить по голове, заботливо перебирая прядки и целовать в макушку. Джин даже не пытается этого отрицать. В этом уже нет смысла. Ему нравится человек его пола. Ему нравится Феликс. Но что бы сказал его отец, если бы узнал, что сейчас его дорогому сыну отсасывает парень?.. «Нет, не сейчас…» — Хёджин вытесняет подобные мысли из своей головы. Он хочет разрядки. Он хочет, чтобы это было благодаря Ликсу. Хочет наслаждаться ласками младшего, пока есть такая возможность. — Мхх. Ёнбок~а. — хрипло шепчет тот, чем кажется окончательно выбивает младшего из колеи. Он поднимает глаза и зачарованно смотрит на лицо хёна. На щеках лёгких румянец, глаза прикрыты, Хёнджин кусает сухие губы и тихо, почти не слышно, вздыхает — Ёнбок-а, позволишь мне. — чужая рука, всё это время лежащая на голове Феликса начинает его легонько подталкивать. Он сразу понимает, чего от него хотят, наклоняется и расслабляет горло, позволяя Хвану самостоятельно регулировать темп. Тот двигает рукой быстро, заставляя Ликса брать по самое основание, от этого слегка слезятся уголки глаз, но Ли не сопротивляется, а лишь старается не издать звуков, сосредоточив всё своё внимание на вздохах старшего, которые стали более частыми. Хван распахивает глаза, легонько отталкивая Ликса в сторону, пару раз передёргивает себе и с хриплым стоном кончает в свой кулак. Несколько секунд на восстановление дыхания и он поворачивается к парню: — Всё хорошо? — интересуется он, замечая ещё не высохшие дорожки от слёз на его щеках — Я. тут есть салфетки. — он подскакивает, идя куда-то, пропадая из зоны зрения Джина, а затем возвращается с салфеткой — Вот. Хван вытерает руку, и тут же хватает за запястье уже пытающегося куда-то удрать Феликса: — Да что с тобой? — он сажает его рядом — Я сделал тебе больно? — Хёнджин проводит большим пальцем по щеке парня, заглядывая ему в глаза — Вероятно, я увлёкся и заставил взять слишком глубоко, да? Ты к такому не привык? Прости меня — он обнимает Ликса, утыкаясь носом ему в плечо — Что с тобой не так? –не выдерживает Феликс. — Ты то злой и грубый, то добрый и заботливый. Ты то кричишь на меня и обвиняешь, то обнимаешь и ласкаешь… Какой ты на самом деле?.. — Ёнбок-а… — Хёнджин хочет отстраниться, но тот ему не даёт, держа за локти — Ты. почему ты такой. Объясни, почему, я уже запутался в тебе! Ты такой двуличный! — Это ты виноват. — отрезает Хван, заставляя младшего замолчать. — Это ты меня таким сделал. — Опять я? Почему ты видишь меня во всём — глаза опять предательски слезятся и Ликс отворачивается, пряча их. — Потому что до тебя я никогда е чувствовал симпатии к парням, тем более к таким как ты — злится Джин — Весь такой добрый, строишь из себя ангела, а на деле дале не пытаешься меня понять! — Но я пытаюсь! — Ликс кричит, чуть ли не на грани истерики — Я пытаюсь понять, пытаюсь помочь, выслушать, а ты… А ты только обвиняешь меня во всех грехах! — А да? — Хван психует, поднимаясь и направляясь к выходу — К.куда ты идёшь? — Домой. — Но там темно и ты же хотел остаться… — Передумал. — Хёнджин! — кричит ему парень, но старший уже хлопает дверью — Хёнджин… Ну и поганый же у тебя характер, чёртов ты Хван Хёнджин! — кричит ему в след Феликс, что есть мочи. Он знает, что стены в этом доме довольно толстые и хён его точно не услышал. Оно и к лучшему. Это был крик души, чтоб выплеснуть обиду. Выплеснуть обиду в надежде, что станет лучше. Всё же Феликс правда слишком ранимый…

***

— Не переживай, малыш, вы ещё помиритесь. — Феликс возвращается с занятий, идя вдоль стены большого многоквартирного дома. Кругом темно и почти нет людей. Ликсу позвонил Минхо, но несмотря на то, что с ним они были не особо близки, Ли был невероятно рад этому звонку. Идти и говорить по телефону не так страшно, как идти в полной тишине поздним вечером: — Ох, я надеюсь. — Да точно помиритесь. Характер у Хёнджина конечно уёбский, но он не плохой, думаю, он сам позвонит. — Ох, хён, не верится что-то… — Да правда! Мы ведь живём в одной квартире. Он ходит и места себе не находит после вчерашней вашей ссоры. Вот увидишь, он вернётся, не переживай~ — Хорошо, спасибо, что поддерживаешь. Как у вас с Джисоном дела? — Ну. мы встречаемся меньше недели… Но знаешь, я уже готов прожить с этим мальчишкой всю жизнь~~. что?.. Аа, прости Ёнбок-и, мне пора, меня зовут. Кушай хорошо и звони почаще~~ — вызов оборвался. Феликс улыбнулся. Лино-хён такой хороший. Интересно, как там дела у Хёнджина? Он и в самом деле волнуется? Было бы здорово, если бы он снова пришел… Хочется увидеться вновь. Феликс заворачивает за угол дома и поднимает глаза. Тело пробирает крупная дрожь. Перед ним стоит полуразрушенная арка, какие ставят на входах в парк. в тот самый парк. Как он тут оказался? Видимо заболтался и свернул не туда. Рядом доносится хруст веток. Феликс срывается с места и бежит прочь. Холодно. И сегодня он снова потерял свой проездной. История повторяется? Нет, Ликс не позволит этому произойти. Он не такой глупый. Спустя несколько кварталов он добегает до своей улицы. Да, всё в порядке. Он почти дома. Ещё несколько метров и он уже будет у подъезда. Ещё несколько шагов. Совсем немного. И вот он уже видит подъездную дверь. Почти дошёл. — Эй, Феликс-а! ~~ — слышится вдруг сзади него. Знакомый голос. Кто это? Почему такой знакомый голос… Почему Феликс снова дрожит? — Феееликс~ — тянет голос. Ликс не может ступить и шагу. Тело сковано от ужаса. Кто это?.. — Эй, Феликс, помнишь нас? — снова звучит голос, уже совсем у его уха, после чего большие грубые руки хватают его за плечи и разворачивают, прижимая к стене. Ликс поднимает глаза и от ужаса подкашиваются ноги и начинает подступать тошнота. Это они. Они. Те люди, которые тогда пристали к нему. Там, в парке. Всё снова повторяется. — Послушай, Феликс. Тут такое дело… Как ты можешь заметить, — на плечо парня кто-то кладёт тяжёлую руку — нас всего двое. А всё из-за того, что один пацан засадил нашего босса за решётку. — Хх.хён.джин… — шепчет Ли — Да, да, именно он. И знаешь, нам стало так неприятно, что теперь, мы решили сделать неприятно и ему. Ведь согласись, так будет честно. Не волнуйся, будет больно, но не сильно — Хён… — глаза слезятся. Феликс такой плакса. Он ненавидит себя за это. — Хёнджин-хён… — он безнадёжен. всё, что сейчас может делать Феликс, это надеяться на чудо — Хён… Помоги… Чужие руки берут его за щёки, сжимая и поднимая взгляд — Ох, нет, малыш, он тебе не поможет. Но не волнуйся, мы уже отправили ему письмо о том, что тебе вероятно нужна помощь. Как только он проснётся, то сразу же поможет тебе~, а теперь — к горлу парня прикладывают холодное лезвие — не будь глупым и веди себя хорошо. Мужчина, всё это время стоящий сзади, вдруг резко давит на плечо, заставляя Ли упасть на колени. Парень открывает глаза и видит перед собой член: — Будь хорошим мальчиком — улыбается один из мужчин. Он ещё несколько раз повторяет это, поглаживая Ликса по голове, но от этой нежности парню хочется блювать. Мерзко. Мерзко. Отвратительно. — То есть ты не хочешь по хорошему? — голос резко становится холодным и грубым — А ну открой свой блядский рот! — Ликса хватают и насильно заставляют приоткрыть рот, сразу же вставляя туда чужой член, который на вкус так же отвратителен, как и на вид. Феликс плачет и пытается вырваться, крутит головой, но ему не позволяют увернуться, тогда он сжимает челюсти. Вонзается зубами в плоть что есть мочи, не понимая что именно им сейчас двигает — инстинкты самосохранения или же отвращение и желание кострировать этого мудака. — АаАааЙййссука! — взывает один, ослабляя хватку. Парень пользуется моментом, вырываясь, но его тут же хватает второй, влепляя звонкую пощёчину, да такую сильную, что разбивает губу. Он прижимает хрупкое и явно более слабое тело к стене, ударяя его лбом, от чего в глазах у Ли появляются звёздочки, и стягивает штаны: — Ты сам напросился, сопляк. — Феликсу дают меньше секунды, чтобы понять, что происходит, как вдруг его сражает резкая боль. Ноги подкашиваются, а в глазах, которыми и так ничего не видно из-за слёз, становится совсем темно. Немой крик. А может и не немой. Феликс не слышит своего голоса. Он не слышит ничего, кроме оглушающего звона в ушах. Всё что он может сейчас, это чувствовать невероятную жгучую боль взади и тонкую струйку крови, стекающую по его бедру. Снова боль. Толчок. Опять толчок. С каждым толчок мир вокруг становится всё тускнее и тускнее, а звуки всё неразборчивей и неразборчивей. Ему больно. Но он ничего не может. Нет сил. Он слишко слабый. Единственное, что ему сейчас дано, это проклинать себя за то, что он так жалок и беспомощен. Толчок. Опять толчок. Они стали более резкими. Теперь он чувствует боль не порывами. Она стала единым целым. Всё смешалось. Все чувства смешались. Всё эмоции смешались. Феликс постепенно теряет сознание, спускаясь всё ниже и ниже, до тех пор, пока не осознаёт, что лежит на земле. Ликс собирает все свои силы, стараясь разглядеть что происходит. Люди. Много людей. Кажется драка. Голоса. Такие знакомые. Кто-то зовёт его. Он не слышет. Кто-то дотрагивается до его лица. Эти прикосновения… Они до боли знакомые. Феликс пытается вглядеться в силуэт, нависший над ним, но он не может разглядеть лица. Может лишь чувствовать, как кто-то берёт его на руки. Он закрывает глаза и отключается. Сквозь сон ему иногда доносятся обрывки разговоров, но он не понимает, кто эти люди. Но кажется, он в безопасности. Так ведь?..