Нежданно-негаданно

— Здоров, — Грант зашёл в тихий магазин. Время шло к закрытию, была следующая суббота после Дня музыкального магазина, и разница впечатляла. По помещению бродили один-два посетителя, перебирая стопки пластинок с ценниками «скидка 50%», но это и близко не походило на тот хаос, что творился тут на прошлой неделе. — Как дела? — улыбнулся ему Маркус из-за кассы. — Не ожидал тебя увидеть. — Надо было провести проверку, тут за углом, так что решил заскочить к тебе, — Грант подошёл, чтобы поцеловать его в щёку. — У нас ничего нет на ужин — хотел спросить, может, хочешь взять что-нибудь в Теско? — Я буду рад рыбным палочкам и картошке-фри, честно говоря, слишком устал, чтобы готовить сегодня. — Как скажешь. Где Кирон? — На кухне с Мими, — Маркус указал большим пальцем в сторону задней части магазина. — Я просто быстро поздороваюсь… — Грант отправился на маленькую кухню в конце магазина. Там стоял старый диван, и Мими — девчонка, которая подрабатывала в магазине по субботам — сидела на краю, листая что-то в телефоне, пока Кирон спал, свернувшись клубочком на другом конце. — Как он? — прошептал Грант. Мими подняла взгляд и улыбнулась. — Нормально, никаких проблем. Немного поревел, когда Маркус ушёл обратно в магазин после обеда, но мне кажется, он просто немного прилипчивый. Я его отвлекла. — Нет ничего плохого в том, чтобы плакать, — Грант подошёл к дивану и осторожно убрал волосы с лица Кирона. — Его просто нужно обнять и успокоить, вот и всё. Кирон часто плакал, это правда, и за прошедшую неделю действительно стал довольно прилипчивым. Его учительница в школе, в которую его отдали, прислала им замечание в первый же день: «Кирон немного плаксивый, на это стоит обратить внимание. Уверена, его характер ещё закалится». Маркусу пришлось останавливать Гранта, потому что он хотел тотчас же влететь в школу и высказать всё этой женщине. «Немного плаксивый» — как будто это удивительно после того, через что он прошёл! Когда они перестанут притворяться, что у маленьких мальчиков нет чувств? — Просто крикни Маркусу, если тебе что-нибудь будет нужно, дорогая, — сказал он Мими. — Спасибо большое — я знаю, что присматривать за ребёнком не твоя работа. — С ним гораздо меньше трудностей, чем с покупателями, — ухмыльнулась Мими. — И он гораздо милее. От адвоката ничего не слышно? — Нет, ещё рано, — покачал головой Грант. Мать Кирона нашли через два дня после того, как его отдали в опеку. Её саму лишь с натяжкой можно было назвать взрослой, и, судя по рассказам, она явно не была в состоянии ухаживать за ним. Её увезли на скорой после передоза, и хоть она и восстанавливалась, но, по всей видимости, сказала, что не хочет возвращать Кирона. Это Маркус предложил начать процесс усыновления. Они не раз думали об этом за прошедшие годы, но этот процесс такой трудный и затянутый, что Грант особо не рассчитывал. И всё же они делали шаги в этом направлении, и если мать Кирона действительно говорила всерьёз, тогда, как сказал их куратор из соцслужб, ситуация для них выглядела довольно позитивной. Он оставил Кирона спать и вернулся в магазин. — Ну всё, я пошёл, — сказал он Маркусу. — Ах да, пока ты не ушёл, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — сказал Маркус с ухмылкой. — Ты нашёл себе любовника или как? — А? — непонимающе посмотрел на него Грант. Маркус засмеялся: — Какой-то парень тебя искал. Не знал твоего имени, но описал внешность, и очень точно. Высокий, с голубыми волосами. У Гранта всё сжалось внутри. — Нет, не помню такого. Может, друг Атифа? — Бог его знает, — пожал плечами Маркус. — Тогда увидимся дома? — Да, не буду задерживаться допоздна. Он вышел из магазина и пошёл к ближайшему Теско. Он чувствовал себя неправильно; он чувствовал себя на взводе. Зачем парень с голубыми волосами его искал? Не то чтобы он был единственным парнем с голубыми волосами в Брайтоне, это могло быть просто совпадением… Он склонил голову и продолжил идти. Только решил пойти в Чиппи вместо Теско, и в этот момент осознал, что кто-то кричит с другой стороны улицы: — Прошу прощения! Сэр?! Грант остановился и повернулся. — Простите! Прошу прощения! — молодой человек бежал, догоняя его. Это был он. Грант замер как вкопанный и расправил плечи, когда парень подошёл. Это было просто необъяснимо: даже походка у него была такая же широкая, как у Римуса, и когда они оказались лицом к лицу, Грант обнаружил у него точно такую же стеснительную улыбку. — Простите, не хотел вас преследовать, — сказал голубоволосый парень. — Просто я уже пять часов сижу в кафе, надеясь, что вы вернётесь. Он говорил в десять раз лучше, чем Римус, с которым Грант вырос — у того был чистейший эссекский акцент даже после многих лет в частной школе. — Чем могу помочь? — с опаской спросил Грант. — Э-э… вы назвали меня неким именем, когда увидели на прошлой неделе, в магазине. Грант не знал, что сказать. — Вы же назвали меня Римус, правда? — надавил парень. — Прошу прощения, — сказал Грант, борясь с желанием попятиться. — Не знаю, о чём я думал… — Он был моим отцом. Господи боже. Он подозревал, если можно так выразиться, но не верил в это. Он не знал, что сказать. Парень почесал затылок — о, Римус! — со смущённым выражением лица. — Вы знали его, да? Вы не могли его не знать… я хочу сказать, сколько вообще существует Римусов? И… мне говорили, что я немного на него похож. — Похож, — подтвердил Грант пересохшим ртом. — Точная копия. Лицо парня озарилось. Его нос был немного неправильным, заметил Грант; немного короче, более вздёрнутый. Благодаря этому на него было легче смотреть. — А мою маму вы тоже знали? Эти слова укололи словно кинжалом, он не ожидал этого. Разумеется, парень появился из кого-то, но всё же. — Нет, — покачал головой Грант. Он попытался улыбнуться. — Она, наверное, появилась после меня. — Слушайте, может, мы выпьем кофе или ещё что? — серьёзно спросил парень, сунув руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок туда-сюда. — Я знаю, это странно, но если вы можете рассказать мне что-нибудь о моём папе… — Не знаю, — сказал Грант. — Это было давно. — Это даже лучше, — сказал парень. — Большинство людей знали его очень недолго. Э… Не знаю, в курсе вы или нет, но многие его школьные друзья умерли… — Я знаю, — мрачно сказал Грант. — А он… когда умер он? — О. Эм-м, в 1998-м. Второго мая. Грант кивнул. Это звучало правильно. Примерно в это время ему стало больно. Его глаза наполнились слезами, так неожиданно после всех этих лет. Парень взволнованно на него посмотрел. — Простите! Простите, я и не думал, что вы не знали… — Знал, — сказал Грант, быстро вытирая глаза. — Я знал это, просто… Мы не виделись какое-то время. — Давайте пойдём куда-нибудь поговорим? Пожалуйста? И как Грант мог сказать нет? В конце концов они выбрали пляж. Это место было достаточно безлюдным, и день был холодным, так что никто не станет их подслушивать. Они купили в фургончике на набережной мутный бледный чай в пластиковых стаканчиках и уселись на большую кованую железную скамью в викторианском стиле лицом к морю. Грант быстро позвонил Маркусу на мобильный. — Здоров, солнце, меня вызвали по работе… я не задержусь допоздна, ты справишься с мальчиками без меня? Хорошо. Нет. Да. Хорошо, увидимся позже — я тебя тоже. Парень терпеливо ждал. Грант убрал телефон с тошнотворным чувством, что соврал Маркусу. — Прости, просто хотел предупредить. — Сколько у вас детей? — В данный момент трое. Мы берём их под опеку. — Это круто. — Прости, я даже не спросил — как тебя зовут? — Тедди — Эдвард, но все зовут меня Тедди. — Грант, — они обменялись рукопожатиями. На нём были чёрные узкие джинсы с дырами на коленях, ноги были невозможно длинными. Яркие голубые волосы рассыпались свободными кудряшками на макушке, а по бокам были коротко подстрижены. Красная клетчатая рубашка была аккуратно застёгнута на все пуговицы. Он выглядел куда более стильно, чем Римус, который с юного возраста отдал сердце вельвету. — Сколько тебе лет — в смысле, когда ты родился? — В 1998-м. Я был младенцем, когда мама с папой… — Боже, и твоя мама тоже? Мне так жаль. — Я ими горжусь, — сказал Тедди, слегка приподнимая подбородок. — Не знал, что Римус женился… — Церемония была маленькой, они сделали только одну фотографию, — Тедди запустил руку в карман и вытащил портмоне. Открыл его и протянул Гранту. Грант знал, что будет больно, но всё равно заставил себя посмотреть. Это была одна из тех магических фотографий, она двигалась. Римус на ней был почти таким же, каким Грант его помнил, только более усталый, более худой. Но его улыбка была искренней. На фотографии он улыбался, и вокруг его глаз залегли морщинки, которые появлялись, только когда он был счастлив. У молодой женщины — очень молодой, вообще-то — было милое озорное лицо и такой же короткий вздёрнутый нос, что и у Тедди. Как это произошло, мой дорогой? подумал про себя Грант. Она, видимо, была просто что-то с чем-то. И затем он увидел дату с обратной стороны. 1997. — Они поженились после того, как Сириус умер, — сказал Грант, больше сам себе. Теперь всё стало чуть более логичным. — Сириус Блэк? — Тедди казался удивлённым. — Да, наверное, да, мне кажется, его убили в 1996-м… Вы его тоже знали? — Совсем немного. — Вообще-то, мы с ним, можно сказать, родственники, с маминой стороны. Грант кивнул, как будто ему было это интересно, но на самом деле просто не знал, что сказать. — Так что, — сказал он задрожавшим голосом. — Что ты хочешь узнать? — О, да что угодно! — сказал Тедди, его глаза были яркими и острыми. На прошлой неделе они выглядели каре-зелёными, но Грант с удивлением обнаружил, что сегодня они казались более голубыми — почти такими же яркими, как волосы. Наверное, игра света. — Я практически ничего не знаю про папу, просто хочу узнать, каким он был. Мне говорили, что он был тихим? — Мог быть тихим, — ласково улыбнулся Грант. — Но иногда он был таким громким. Даже когда молчал. И ему нравилось говорить, он был смешным — господи боже, каким же он был смешным. И чертовски умным. Бесячим умником, вообще-то. — Правда? — Да, высокомерный кретин. И он всегда был прав, что меня с ума сводило. Его телефон снова завибрировал, и он быстро на него посмотрел. Ничего слишком важного, просто сообщение от Маркуса, что он пришёл домой. — Простите, — сказал Тедди. — Ваша жена ждёт вас дома? — Муж, — поправил Грант машинально, убирая телефон обратно в карман. — О, чёрт, простите, — моргнул Тедди. — Не стоило предполагать, не зная. — Ничего, — пожал плечами Грант. Он провёл полжизни, исправляя людей вот так же. — И я ему пока не нужен дома, так что всё хорошо. — Так… где вы познакомились с моим папой? В магловской школе? Чёрт возьми, давненько он не слышал это слово на букву «м». — В Святом Эдмунде, — ответил он. — Там твой отец рос, пока его не отправили в ту, другую школу. Это было место для проблемных мальчиков. Проблемы с поведением — ты это знал? — Нет, — сказал Тедди с взволнованным выражением лица. — У него тоже не было родителей? Грант почувствовал себя ужасно — почему это выпало на его плечи? Почему ему приходится быть тем, кто объяснит эту часть жизни Римуса? Это просто типично, ему всегда приходилось прибирать за другими. — Его отец умер… убил себя, когда Римус был маленьким. Его мама не смогла справиться, так что его отправили в… пойми, с ним всё было в порядке, — поспешно объяснил Грант. — Я думаю, он попал туда только из-за… ты знаешь, чем ещё он был? — Он был оборотнем, я знаю об этом, — серьёзно кивнул Тедди. — Да, — с облегчением кивнул Грант. — Да, ну, конечно, ему требовалось какое-то безопасное место. В общем, там мы и познакомились. Я попал туда на лето, а он вернулся на каникулы из школы. Э-э… я думаю, это был 75-й. — Понятно, значит, вы недолго были знакомы…? — Ещё мы жили вместе, — быстро сказал Грант. — Мы жили в одной квартире в Лондоне. В восьмидесятых. Ну вот, он это сказал, и парень мог понимать это так, как ему хочется. Тедди смотрел на него какое-то время. — Я не знал, что он жил в Лондоне. До того, как встретил маму, я хочу сказать. — Да. Двенадцать лет. — О… — Тедди перевёл взгляд на бетонно-серое море. — Простите, это странно, я забываю… понимаете, папа был старше мамы, довольно на много. Я забываю, что у него было столько времени до встречи с ней. — Конечно, — сказал Грант. Он понимал. Для парня в возрасте Тедди мир начинается только тогда, когда рождаешься ты; у родителей нет их личных жизней. Тедди молчал какое-то время, усиленно думая. Он выглядел моложе, чем Римус в его возрасте — но на это было миллион причин. Римус начал седеть в пятнадцать, и даже без монстра, который каждый месяц просыпался у него в голове, его жизнь не была лёгкой. На гладком, слегка веснушчатом лице Тедди не было морщин от переживаний. Гранту стало как-то спокойней от этого, он надеялся, что это означало, что его детство было беззаботным. Таким, которого дети заслуживают. — Он где-нибудь работал? — наконец спросил Тедди. — Ему было непросто найти работу из-за его проблемы, — сказал Грант. — Но он немного работал — проверял экзаменационные работы, занимался подобными вещами. И он год работал учителем в своей старой школе. — В Хогвартсе, — с теплом сказал Тедди. — Точно, — кивнул Грант. — Но я не могу об этом рассказать слишком много. Он держал эту часть своей жизни отдельно, он мог быть очень скрытным. — И это вы мне говорите, — фыркнул Тедди, качая головой. — Меня вырастила бабушка — мама мамы — так что я много чего о ней знаю. А единственные люди, которые по-настоящему знали моего папу, это мой крёстный и другие люди, которые сражались на войне. Я имею в виду, почему я даже не знал, где он вырос?! Он такая загадка… — Не вини его, — сказал Грант, надеясь, что не звучит слишком снисходительно. — Ему пришлось очень тяжело после того, как он потерял Джеймса и Лили, и Сириус попал в тюрьму. Ему даже не нравилось выходить из дома — раньше я постоянно ругал его, чтобы он сходил развеялся, но, как я и сказал, он мог быть таким упрямым. Если Римус принимал какое-то решение, то с этим нельзя было ничего поделать. Благослови его боже. Он быстро опустил взгляд, слёзы снова навернулись на глаза. Но было приятно поговорить об этом, он был рад. — Может, у вас есть какие-нибудь фотографии? — с надеждой спросил Тедди. — Нет, прости, — покачал головой Грант, вытирая глаза и шмыгая носом. — Они все остались в квартире — там есть гараж, в нём стоял мотоцикл Сириуса, я думаю, все вещи до сих пор лежат там. — О, — сказал Тедди. — Я понял, то есть вы жили вместе с Сириусом и моим папой? — Не совсем, — снова покачал головой Грант, зная, что ходит по тонкому льду. — Сначала это был дом Сириуса и Римуса. Я жил там, пока Сириус был в тюрьме, а потом… я ушёл и переехал сюда, в 95-м. — Значит, Сириус с моим папой были близки? Я имею в виду, раз они жили вместе. Я знал, что они были друзьями, Гарри всё мне рассказал про мародёров. — Они были близки, — осторожно сказал Грант. — Они очень сильно друг друга любили. Тедди странно на него посмотрел. Блядское всё, это было тяжело. Грант был в растерянности. Да разве это вообще имело значение? Этот парень практически ничего не знал про своего отца, но разве это значило, что он обязан знать абсолютно всё? Может, Римус не хотел бы, чтобы он знал. Хотя, подумал Грант, Римус больше не имел права голоса в этом вопросе. Не надо было брать и умирать, понятно, ты, тупой кретин, с горечью подумал Грант. Его удивило, что он до сих пор злился из-за этого. — Вы знаете больше, чем рассказываете, — прямо сказал Тедди. Грант не ответил, потому что знал, что его поймают на лжи. Это было вечной его проблемой: он не знал, когда пришло время заткнуться и молчать о том, что было не его делом. — Простите, — нахмурился Тедди. — Расскажите мне снова, как именно вы его знали? — Мы жили вместе, — спокойно сказал Грант. — Да, вы говорили это, но… слушайте, чего я не понимаю? Вы жили с ним двенадцать лет, только вы вдвоём? — Да, всё верно, но… — …и больше никого не было, у него не было других друзей или… или девушек? Вот и оно, подумал Грант с упавшим сердцем. Он всё понял. — Не было, — ответил Грант. Он решительно встретился с Тедди взглядом. — Ему не нужен был никто, кроме меня. И мне не нужен был никто, кроме него. Понимаешь? — Я… — Тедди отвёл взгляд, его глаза бегали туда-сюда, поспевая за его мыслями. — Слушай, парень, это вообще не моё дело, я не знал твоего отца в самом конце, я не знаю, как изменилась для него жизнь, как он встретил твою маму, ничего не знаю. Кто знает, что там случилось после того, как он потерял Сириуса, я хочу сказать… — Подождите, Сириус?! Сириус и мой папа? Блядь. — Да, — извиняющимся тоном сказал Грант. — Именно так. Ещё с того времени, как они были подростками. — Мерлин, — Тедди потёр шею. — Это… в смысле, Гарри никогда мне этого не рассказывал — это мой крёстный. — Он наверняка не знает, — пожал плечами Грант. — Как я и сказал, Римус был очень скрытным. И этому не было никаких оправданий. Это было вечной проблемой Римуса — слишком много разных лиц. Если попросить сто знакомых описать его, то наверняка можно решить, что все они описывают сто разных людей. У Сириуса наверняка был совершенно другой парень, чем у Гранта. И тот мужчина, что женился на матери Тедди… ну кто бы мог подумать? Грант искренне сочувствовал Тедди. Хотел бы он что-нибудь для него сделать. Как-нибудь помочь ему почувствовать себя ближе к своему отцу. Римус заслуживал того, чтобы его знали. — Квартира в Лондоне, — вдруг сказал Грант. — Возьми её. И гараж тоже. Она мне не нужна, я дам тебе адрес. Она в моей собственности, но… ты возьми ключи. — Вам не обязательно… — Продай её или оставь себе, как знаешь, — сказал Грант, теперь довольный этой идеей. Он держался за эту квартиру из сентиментальных побуждений, но никогда не планировал туда возвращаться. Она должна принадлежать сыну Римуса, это будет правильно; так будет надлежаще. Он запустил руку в карман за ключами и написал своё имя и два адреса на обратной стороне старого чека. — Вот — это та квартира — там может быть какая-нибудь магия, я понятия не имею, может, тебе лучше взять кого-нибудь с собой… а это я — Грант Чепмен-Скотт, вдруг тебе что-нибудь понадобится, какие-нибудь легальные детали. Хотя я думаю, не понадобится, э-э, у вашего народа своя собственная система. — Да… Подождите, вы в этом уверены? — Он бы хотел, чтобы она была у тебя, — настоял Грант. — Серьёзно. Она никогда не была моей. И у него было много счастливых воспоминаний в этой квартире. Это чистая правда. Вскоре после этого они поднялись, чтобы разойтись своими дорогами. Тедди снова пожал его руку — он был слишком вежливым и воспитанным, Грант подумал, что Римус был бы в полном восторге. — Можно мне… э-э… могу я ещё как-нибудь связаться с вами? — робко спросил он. — Да, — удивлённо ответил Грант. — Если хочешь. Только без сов. Тедди засмеялся. — У меня есть телефон, не переживайте. Спасибо, что поговорили со мной. — Прости, что так шокировал тебя. — О нет! Я хочу сказать… я, конечно, удивился, но это не плохо. Вообще-то, это даже хорошо. Теперь он кажется более реальным. У меня в голове существовал образ измученного героя войны… — О, им он тоже был, — усмехнулся Грант. Они оба улыбнулись друг другу, и в уголках глаз Тедди образовались морщинки. Глаза снова выглядели каре-зелёными. — Ему бы понравились твои волосы, — неожиданно сказал Грант. — Он бы любил тебя с головы до ног, но твои волосы посчитал бы особенно крутыми. Глаза Тедди просияли, он опустил голову и снова потёр шею. — Спасибо, Грант. Было приятно с вами познакомиться. Он ушёл. Пока Грант смотрел ему вслед, он на одну секунду позволил себе притвориться. О, мой дорогой, подумал он. Как же чертовски сильно мне тебя не хватает. *** Месяц спустя… — Папа! Папа! Смотри, что я нарисовал! — Грант? Где я оставил свои ключи? — Эй, пап, можно нам с Джоном пойти на пляж? — Чёрт возьми, ребята, дайте мне минуту… — Грант закрыл за собой входную дверь. Но он не злился. Он был дома — здесь было громко, суматошно, сумасшедше, но это был его дом. Сначала он принял рисунок от Кирона — на рисунке было изображено большое волосатое животное с острыми зубами. Оно улыбалось и читало книгу. — Вау! — воскликнул он, целуя Кирона в макушку. — Ещё одна гениальная работа! Я думаю, мы отправим её прямо на холодильник… Твои ключи у меня, малыш, прости, я оставил свои на работе. Он бросил ключи от машины Маркусу, когда вошёл на кухню, и затем обратился к Атифу: — Вы можете идти на пляж, но вернитесь до темноты, и чтобы никаких неприятностей, слышите меня? — он бросил на двух подростков строгий взгляд. Они пообещали ему и побежали наверх собираться. — Будешь чай? — спросил Маркус. — Мой герой! — Грант без сил упал на диван. — Тебе пришла посылка — я положил на кофейный столик. Грант сел прямо и наклонился, чтобы поднять картонную коробку, стоявшую на столе поверх всех прошлых шедевров Кирона, домашней работы Джона по географии и газет за последние шесть месяцев. Имя и адрес были написаны от руки, но Грант их не узнал. Может, это велосипедный шлем, который он заказал для Кирона, но коробка была слишком тяжёлой для этого. Он неаккуратно разорвал картон и резко захватил ртом воздух, когда увидел, что внутри. Фотографии. Фотографии, которые он не видел долгие годы — про некоторые из них он совершенно забыл. Они все немного перепутались — большие и маленькие, чёрно-белые и цветные, некоторые до сих пор в конвертах из фотобудки. Сверху лежала аккуратно сложенная записка, написанная тёмно-зелёными чернилами: Грант! Я нашёл эти фотографии в квартире и подумал, что вы захотите оставить их у себя. Ещё я нашёл пластинки — у папы был хороший вкус! Вы были правы, у него здесь было много счастливых воспоминаний. И похоже, что у вас тоже, и мне показалось нечестным забрать всё себе. С наилучшими пожеланиями, Тедди Римус Люпин У Гранта заслезились глаза, пока он перебирал фотографии. Они были настоящим сокровищем. На них был изображён он в футбольной форме тех времён, когда играл за лондонскую команду — Римус его снимал, главным образом, чтобы посмеяться над ним. Грант показывал в камеру два средних пальца и смеялся. На другом фото была их гостиная прямо перед демонстрацией, вся их старая социалистическая компашка сидела с самодельными плакатами и постерами, и Римус выходил из кухни с подносом чая, опустив голову и улыбаясь своей кособокой улыбкой. Ещё одну фотографию, вспомнил Грант, он сделал прямо перед тем, как пойти проявлять снимки — ему нужно было истратить последнюю плёнку, и в этот момент он стоял прямо на пороге квартиры. Он окликнул Римуса, который опирался о подоконник и курил сигарету. Римус на фотографии смотрел на него, зажав сигарету в зубах и подняв брови. Чистейший сарказм. Здесь были их рождественские ёлки и торты в честь дней рождений, прогулки по Риджентс-парк и выпускной Гранта из университета, даже ленивое воскресное утро в постели. И все лица, которые когда-либо были у Римуса. Вся его тяжесть и вся его лёгкость. Грант покачал головой, вытер лицо рукавом и позвал: — Маркус? — Да? — Малыш, иди сюда, я хочу кое-что тебе показать.