Чистый путь.

Улицы Бостона встретили с непривычной ему хмурой погодой: некогда белоснежные облака сгустились в тёмные грозовые тучи, готовящиеся в любой момент опрокинуть на город литры холодных и грязных капель. Ветер хлёсткой волной проходился по веткам деревьев, вынуждая тех свирепо покачиваться из стороны в сторону, норовя вцепиться своими острыми концами в лицо любому неосторожному жителю. Опавшие, словно пёстрый разноцветный ковёр, сухие листья оглушительно громко хрустели под ногами, пока на всей улице царила тишина. И невзирая на то, что время едва близилось к половине восьмого — город уже погружался во тьму. Один за другим в окнах высоких домов загорался свет. Если проходить совсем близко, то можно услышать как из открытых форточек доносятся разговоры разбавленные звяканьем посуды и скрипом стульев. По всему кварталу зажглись фонари: скоро вступит в силу комендантский час, потому спешный шаг одинокой ведьмы сменился на бег. Внимательно смотря себе под ноги, дабы не споткнуться об какой-нибудь неприметный камешек, девушка прерывисто вздохнула когда по неосторожности врезалась в указательный столб. По инерции сделав пару шагов назад она рухнула на землю не удержав равновесия. Место удара, на лбу, засаднило и несколько секунд девушка сидела прижав пальцы к стремительно набухающей шишке. Уцепившись за ненавистный ей столб, она с тихим шипением поднялась на ноги, с досадой поглядывая на наручные часы. Скандала дома ей не избежать. Похрамывая, и не отказывая себе в желании пару раз выругаться, Джоанна спешила дойти до небольшого заброшенного сквера пристроившегося за углом улицы. Сложенный из светлых беседок и миниатюрного садика, сквер был огражден узорчатыми чугунными воротами, которых не смазывали, по ощущениям, не один десяток лет, и когда они с громким противным скрипом распахнулись перед девушкой — она лишь в раздражении зажмурилась. Быстро проскочив в образовавшийся проход она снова начала поторапливаться игнорируя сухие ветки цепляющиеся за тонкую ткань брюк. По привычке Джоанна бегло оглядывала местность на присутствие какого-либо вида живности, и каждый раз когда она оказывалась в опасной близости к пыльным беседкам — в воздухе взрывался громкий чих. Усохший сад, о заботе которого предпочли забыть, уже никогда не сможет вернуться к «жизни», даже если над ним взмахнут руки сразу десять колдунов; обветшалые домики для отдыха омывались дождём, который отнюдь не делал их чище. Наоборот: капли дождя смешивались с толстым слоем пыли, превращая её в вязкий комок грязи. Когда-то это место было главным пристанищем отдыха и бурного веселья: местные детишки запатентовали небольшой парк под территорию игры в мяч, взрослые садились в отдалённые павильоны прячась от солнца, а подростки неспешно прогуливались по извилистым дорожкам, любовались яркими и душистыми цветами, и сидели в беседках что были размещены под ниспадающими кронами деревьев, прячась от нарастающих взрывов смеха разыгравшейся ребятни… …Обогнув замызганный фонтан с грязной застоявшейся водой, девушка подошла к заросшей мхом кирпичной стене. Обычные жители даже не догадывались о том, что там, за стеной, существует другая сторона. А особо наблюдательные ребята которые могли заметить как стена раздвигается впуская вовнутрь людей — волшебным образом забывали об этом не более чем через пару секунд. О существовании той — другой — стороны знали только сами её обитатели. Присев на корточки, Джоанна отодвинула толстый слой мха отыскивая выгравированный на одном из кирпичиков символ. Круг с рассекающей его вертикальной линией и двумя накрест-лежащими черточками поперек нее самой. Символ салемских ведьм. Сотни лет назад её предки создали тайное убежище за кирпичным ограждением с намерением уберечь свой род. Колдуны и колдуньи Салема оставили после себя огромное наследие, позаботились о жизни своих будущих потомков на много поколений вперед. Их страхи были полностью оправданы: процесс над Салемскими ведьмами забрал слишком много жизней. Сестры, братья, матери — они все отдали свои жизни за будущее магического сообщества Америки. В тот день, ведьмы вбирающие в себя истязающее пламя, объединили своё могущество ради общей цели. В последний раз их губы шептали заклятие — настолько мощное, что оно сумело разделить пространство на две стороны, прочертив между ними невидимые, но чёткие грани. В момент когда их души должны быть полны ненависти — каждая из них заботилась о сохранности их маленького мира. И пусть в глазах их мучителей они были лишь гнилой нечистью — волшебный мир помнит и чтит их подвиг. — Откройся, — прошептала девушка, прислонившись рукой к камню с изображенным на нём символом. Символ ярко засиял красным цветом и камень начал сдвигаться, а за ним один за одним передвигались и складывались в толстую колонну другие кирпичи, пока в конце концов не образовался узкий проход на другую сторону, которую будто бы укрывала собой полу-прозрачная вуаль. И больше ни на что не отвлекаясь, Джоанна шагнула вглубь прохода. Знакомое чувство мороза, отдающего покалыванием в кончиках пальцев прошибло её тело, но все закончилось стоило ей перешагнуть порог связывающий её мир с миром не магов. И вот она — другая сторона, с абсолютно идентичными улицами и всё теми же переулками; другая сторона отличимая от мира не магов лишь жителями и… домами. Дома в мире не волшебников были одинаковыми, словно архитектор даже не потрудился над индивидуальной разработкой каждого дома, и построил всё на один лад. Здесь каждое здание отражало сущность его жителей: крупный деревянный дом с высокой крышей, круглыми окнами, дверью облепленной четырёхлистными клеверами, и извилистой дорогой по сторонам украшенной причудливыми цветами — принадлежал не менее причудливой семье Коуэлл. Светлый дом ограждённый высокими воротами, с большими прямоугольными окнами и мелким гравием с недавних пор стал собственностью молодожёнов Рамос. А сложенный из серого камня дом, с ветхой крышей и загороженный горизонтальным дощатым забором — во владении пожилых брата и сестры Осборн, которые не упускали возможности лишний раз наорать на детей играющих близко к их дому. Разум невольно всколыхнулся под пеленой укрывающую давние воспоминания: проколотый мяч, стремительно сдувающийся и теряющий прежнюю форму; крики старухи, и стекающие по обиженно-надутым щекам злые слезы. Резко отводя взгляд от дома, будто бы опасаясь, что если её глаза задержатся на нём чуть дольше то оттуда снова выйдет старая ведьма с криками отойти от её газона, Джо быстро миновала все дома, и дойдя до развилки — повернула налево. Нужно пройти совсем чуть-чуть и вот он — обитель семьи Кастроу. Сформированный из белого кирпича большой дом, с массивными воротами и нависающей над ними крышей, просторный двор с ровно выстроенными в один ряд кустарниками, немного щербатый асфальт, и главная гордость её матери — палисадник растянувшийся до самой двери. Тщательно оберегаемый, ухоженный и цветущий — он находится под запретом приближения к нему с целью вырвать хотя бы один лепесток со столь драгоценных для матушки бегоний. Воровато оглядевшись, Джоанна старалась ступать как можно мягче, дабы не привлечь к себе нежеланного внимания. Пригнувшись проходя под окнами, девушка приблизилась к двери, но её рука так и застыла в воздухе когда та распахнулась прямо перед её лицом. На мгновение застыв в растерянности, уголки губ словно сами по себе поползли вверх, складываясь в напряженную улыбку перед стоявшей на пороге матери, лицо которой было сравнимо лишь с каменным изваянием, застывшим в гримасе злобы и раздражения. Ее мать — Мариса, женщина суровой закалки, проявляющая нетерпимость к беспорядку во всех аспектах жизни. Педантичность и требовательность продвинула ее вперед в плане карьерного роста, и благодаря своему трудолюбию ей удалось получить то, к чему она так долго шла, взяв в бразды своего правления отдел департамента защиты магического правопорядка. Женщина с чёрными волосами, тщательно приглаженными, и затянутыми в крепкий узел на затылке, всегда одетая в чёрные брюки, рубашку, и накинутую сверху мантию. Янтарные глаза, и немного смуглая, свойственная всем в их семье, кожа. Высокий рост и цепкий взгляд исподлобья. Пожалуй, Джо похожа на мать даже больше чем того хотелось бы ей самой. Только волосы у неё вьющиеся и распущенные, глаза более светлого оттенка, изогнутые брови, и ярко выраженная галочка на верхней губе. Заостренные скулы и средний рост. А мантии девушка и вовсе ненавидит… — Где ты была?! — прошипела женщина. Ноздри её гневно раздувались, а прищуренные глаза впились в лицо юной девушки ожидая объяснений. Лицо, начиная от шеи и заканчивая корнями волос, мгновенно обдало жаром, а мысли начали метаться в голове с огромной скоростью, не позволяя девушке ухватиться хотя бы за одну из них, чтобы как-то объяснить свое отсутствие. — Я… Была с Ирмой. Мы помогали миссис Джордан… с рассадой клумб, — выдумывая на ходу оправдывалась девушка. — С каких пор ты ставишь нужды чужих людей выше моих просьб? — женщина злобно прищурилась. — Я не… — Можешь ли ты хотя бы раз послушать меня, и проявить хотя бы долю ответственности?! — Я отлучилась всего на несколько часов. — Я просила сегодня быть дома и помочь мне! Неужели так сложно не подставлять меня? — Вы и без меня неплохо справились, — Джоанна покосилась за плечо матери. — Помощь никогда не бывает лишней. — Особенно, если не моя. Повисло молчание. — Мне ночевать на улице, или я могу войти в дом? — девушка переступила с ноги на ногу и скрестила руки на груди, поёжившись от мнимого холодка пробежавшего по коже. Глубоко вздохнув женщина произнесла: — Они скоро придут, будь готова. И с этими словами Мариса отошла от двери, прошествовав в дом.

***

— Чёрт! Хрустальный стакан со звоном упал на пол разбившись на много осколков и испачкав ковёр своим содержимым. Моментально рядом с источником шума оказался массивный бурый кот с намерением обследовать территорию, что хозяйке его явно не пришлось по душе. Подскочив с кровати, она принялась спешно подбирать осколки, не заботясь о том как мелкие кусочки стекла колют ладонь. За дверью стали слышны быстрые шаги, от чего Джоанна лишь сильнее нахмурилась. А когда дверь распахнулась настолько резко что с глухим стуком ручка ударилась об стену, девушка шумно вздохнула вскинув голову. — Что произошло? — Стучаться надо. — Опять разбила что-то? Мама говорила прекратить свои… — Я сама знаю как лучше! Джоанна выпрямившись, обошла так бесцеремонно оборванную на полуслове Карлу, которая тут же развернувшись проследовала за сестрой продолжая наседать: — Если мама узнает что ты снова практикуешь колдовство, она не пустит тебя в училище! — Куда ж она денется? — усмехнулась девушка. — Смешно тебе? Однажды я перестану ронять горшок с цветами, чтобы приглушить звук битого стекла из твоей комнаты. — Однажды… Но не сегодня. Сегодня мне снова везёт. Избавившись от остатков разбитого стакана, девушка выхватила пару булочек с кухни и, под неутихающий ни на секунду голос Карлы, вбежала вверх по лестнице. — Мама была огорчена твоим поведением на семейном ужине. — Я не виновата в том, что отцовские родственники такие заносчивые болваны! — Ты могла быть повежливей хотя бы с тётушкой Мэри. Она всего лишь хотела погладить Нинель. — Нинель явно не понравилась эта затея — она чуть не откусила ей палец, — закинув в рот последний кусок булочки, она простодушно заключила: — Я буквально спасла ее от потери конечности. — Да, и обвинила ее в наличии бородавок на руке, которые способны спугнуть собой даже кошку. — Но ведь у нее правда есть бородавки, — лукаво улыбнулась Джо. Быстро проскочив в комнату следом за сестрой, девушка захлопнула дверь, и подошла к тумбочке с разбросанными на нём журналами «Американской чаровницы». — Не в этом дело, — задумчиво произнесла Карла. Взяв в руки один из выпусков она добавила: — Но бородавки у нее и вправду гадкие. Джоанна, усевшись на подоконник, лишь тихонько фыркнула и задумчиво вгляделась в окно. Ночная темнота окутавшая улицу разбавилась холодным светом уличных фонарей, в свою очередь отсвечивающих накрапывающие капли дождя. Отдельные участки земли вобрали в себя воду оставшуюся после небольшой грозы и сгруппировались во внушительных размеров лужи. Влага падала с листьев высоких деревьев, порой столь пугающих девушку по ночам, и ударялась о лужи, вызывая ровный ряд водяных кругов. Город засыпал под умиротворяющую тишину столь стремительно подступившей ночи. Казалось, будто бы мир на данный момент замер: ветви деревьев перестали раскачиваться и покорно застыли в состоянии покоя; потоки ночного ветра перестали гнать по земле осыпавшиеся листья и мелкий мусор, и даже, кажется, одинокая бродячая кошка оцепенела посреди улицы, словно удерживаемая чьими-то невидимыми руками, укрытая от внешнего мира. И только вспотевшее, от дыхания юной девушки, пятно на окне оповещало о том, что жизнь на земле всё ещё есть, и время вовсе не остановилось. — Мама больше не злится? — О, конечно нет. Она оттаяла ещё на ужине когда я искренне посоветовала тётушке Мэри носить перчатки. — Ты зажгла вечер. — Да, глаза у всех прямо-таки горели, — ухмыльнувшись ответила девушка. — Жаль только от злости, — заметила Карла. — Справедливо. Они просто не понимали моих шуток. Я уверена что где-то в душе мама плакала от смеха. — Ещё бы… она тоже недолюбливает их. — Знаю. На некоторое время девушки замолкли, и тишину разрывало только легкое постукивание ногтей по поверхности окна. — Жаль Блэр не было, — вздохнула Карла, разлёгшаяся на кровати. — Да… Грудь защемило от внезапного чувства тоски: так случалось каждый раз когда Джоанна вспоминала о старшей сестре. Успешно окончив все курсы Салемского института ведьм, Блэр покинула родной город с целью обучения в той же академии волшебства, что и их мать. Возвратиться в дом даже на праздник — не представлялось возможности уже как год, потому семье оставалось довольствоваться лишь настроченными раз в месяц письмами и коробкой конфет с маленькими открытками на праздники. Спрыгнув с подоконника, девушка пересекла комнату и подошла к высокому шкафу. Просунув руку внутрь кармана мантии, купленной матерью и беспощадно отверженной, Джоанна вытянув кожаный мешочек подошла к сестре. Та, мигом сменив лежачее положение, вперила заинтересованный, бегающий от свёртка к Джо и обратно, взгляд. Словно подпитываемая таким повышенным интересом, с чувством собственной важности девушка развернула мешочек, и вывалила на кровать колбу со светящейся малахитовой субстанцией. — Не может быть! — воскликнула Карла, вскочив с кровати и издав изумлённый вскрик. — Тише ты! Кто-нибудь может услышать… — Ты должно быть шутишь? Откуда ты его достала? — Я ходила в лавку к той старой ведьме возле дороги. — Собираешься испробовать? — Вероятнее всего. — А если она что-то подмешала? — Это пока единственное что меня останавливает. Снова взглянув на поблёскивающее зелье, Джоанна взяла его в руки. Кисти, что на некоторое время онемели от волнения, начали тихонько дрожать, когда девушка обхватив пальцами пробку начала тянуть. Словив заискивающий взгляд Карлы, девушка лишь плотно поджала губы в предвкушении: интерес всегда перебарывал любые страхи; подчинял себе все органы чувств и отключал всякий инстинкт самосохранения. Пробка выскользнула с характерным глухим звуком, и вслед за ней в воздухе залетала тонкая струйка зелёного дыма. Довольно улыбнувшись правым уголком губ, Джоанна приблизила колбу к лицу с намерением вдохнуть сладкий запах источающий зелье, но громкие рванные шаги раздавшиеся за дверью заставили резко вскинуть голову и загнуть руку с бутылём за спину. Дверь, так стремительно распахнувшаяся, во второй раз с гулким звуком ударилась об стену. Сквозной ветер тотчас проскользнул в комнату, и ударил мягким потоком прохладного воздуха по щиколоткам. Стоявшая на пороге мать, пытающаяся успокоить тяжёлое дыхание, комкала в руках измятый лист пергамента. Грузно смотря на дочерей, упрямо стараясь скрыть свое смятение, Мариса хотела сообщить лишь то, что больше всего сейчас имело значение, но тугой ком встрявший в горле не позволял выдавить из себя ни слова. — Мам? — позвала Джоанна, недоумённо нахмурив брови. — Что-то случилось? — подозрительно прищурившись подала голос Карла. Мариса молча стояла с затуманенным взглядом, но потом, словно опомнившись, со вздохом распрямила плечи. — Собирайте вещи. Возьмите самое необходимое. — Что?.. Зачем? — Я потом всё расскажу… — Скажи сейчас, — в замешательстве оборвала мать Джо, каким-то потаённым уголком сознания расслышав за приоткрытым окном шум. — Что происходит? Карла вскочила и подбежала к окну. Мариса проводив её взглядом подошла вслед за ней. Воспользовавшись моментом, Джоанна поспешно заткнула колбу с зельем пробкой и затолкала его под подушку. Мгновенно вскочив с кровати она приблизилась к сестре: в домах, где ещё недавно было темно, горел свет столь бесстыдно выдавая своих хозяев, высвечивая их темные фигуры суетившиеся по дому. Тут и там сновали люди, коротко о чём-то переговариваясь, расходясь в разные стороны, и стуча во все дома. Город поднялся на уши, и от былой ночной тишины в Салемском квартале не осталось и следа. — Я буду ждать вас снизу. — На кого-то напали? — робко предположила Карла. — Нет. Пока ещё. Поторопитесь! С этими словами женщина покинула комнату.

***

— Я просила самое необходимое, Карла! — Я и взяла самое необходимое, — с нажимом ответила девушка. — Ты не унесёшь с собой столько вещей, освободи место в рюкзаке. И оставь это, что там у тебя? — женщина подошла и раскрыла бордовую сумку. При виде меховых, расчитанных на зиму мантий, и нескольких толстенных экземпляров книг по изучению рун, Мариса закатила глаза. — Это всё нужно-о! — закинув голову от бессилия протяжно заявила девушка, но словив неподвижный, хмурый взгляд, топнув ногой принялась опустошать сумку. Джоанна покорно восседавшая на краю дивана, беспокойно заламывала пальцы на руках. Тревога берущая свое начало где-то в солнечном сплетении, расходящаяся волнами по всему телу, и вызывающая колючие мурашки, не давала покоя с момента увиденной ею всеобщей паники на улицах. А волнение исходившее от ее матери, отнюдь, не придавало уверенности. Лишь вынуждала желудок скрутиться в тугой узел, и в напряжении ожидать ответов на все вопросы. Не способная усидеть на месте Джоанна подошла к стеклянной двери и отдёрнув белую шторку укрывающую внутренности дома от лишних взоров, девушка начала наблюдать за копошением на улице. Ведьмы и колдуны выбегали из дома, на ходу накидывая на себя ночные халаты, подбегая к прибывшим незнакомым волшебникам выясняя причину столь позднего визита в их квартал, пока их любопытные детишки аккуратно подглядывали и активно напрягали свой слух, чтобы расслышать хоть что-нибудь в этом потоке нескончаемого шума. Девушка сразу отметила что их гости неместные: мантии здесь носили только министерские работники; жители города предпочитали носить длинные остроконечные шляпы, а с палочками по улице и вовсе ходил мало кто. Все полагались на силы дарованные им их предками. Единственное, пожалуй, большое отличие колдунов и колдуньей Салема — это дар управления одной из стихии, активно развивающийся в институте Салемских ведьм. И, к сожалению, как не каждая птица способна летать — так же, не каждая ведьма наделена даром колдовать без помощи палочки. Но Джоанна нашла выход из ситуации: просунув руку в карман брюк, девушка нащупала тёплую, нагревшуюся в кармане, колбу. Зелье способное оделить человека даром передвигания предметов силой мысли. Такая недолговременная сомнительная замена тому, о чём девушка так долго грезит. Громкий красноречивый кашель, вытянул Джоанну из задумчивости. Отпустив шторку и повернувшись спиной к двери, девушка натолкнулась на прямой взгляд матери, стоящей посреди комнаты. Карла закончившая разбирать вещи, сидела на деревянном кресле подперев щеку кулаком, и нервно кусая губы. Резко отлипнув от двери, Джоанна побрела в сторону сестры и, под пристальный взгляд матери, уселась на подлокотник кресла. — Расскажешь что случилось? — Разумеется. — Мы слушаем. В одно мгновение, Мариса словно бы скинула с себя всё напускное равнодушие, и пододвинув стул поближе к дочерям, села сцепив руки со вздувшимися венами в замок. — На протяжении нескольких недель я вела переписку с одним из членов Верховного Визенгамота, и сегодня получила очень тревожное послание. — Из суда?! — растерянно воскликнула Джо. — Не совсем, — Мариса вытащив из кармана сложенное письмо, развернула шуршащий лист пергамента, в сотый раз вглядевшись в строки. — Не знаю говорит ли вам это имя о чём-то, — женщина протянула девушкам в руки пергамент. В глаза сразу бросился тонкий наклонный почерк, с кучей завитков и подчёркиваний: создавалось впечатление будто бы каждая буковка в письме выводилась с особой аккуратностью, и даже некой… заботливостью. Пробежавшись глазами по длинному тексту, взгляд зацепился за написанным, с особой дотошностью, имя адресатора: Альбус Дамблдор. — Если опустить обмен любезностями: на Салемских ведьм в скором времени будет объявлена новая охота, — она тяжело вздохнула комкая в руках подол мантии, наблюдая как на лицах двух юных девушек расползается всё больше и больше тени невыразимого ужаса. — На этот раз, охотниками за головами будут уже те, кто близок нашему народу как никто. — Кто? — тихим дрожащим голосом выдавила из себя Джоанна. Всё что она сейчас слышала доходило до её разума словно через толщу вязкого тумана, а её тело сковал леденящий страх, вызвавший спазм во всём горле. — Он вернулся. — Кто? — впервые за время поддавшая голос Карла непонимающе переводила взгляд с матери на письмо, на Джо, и обратно. — Волан-де… — Ш-ш-ш! Не говори вслух! — перебила девушку Мариса неодобрительно нахмурившись. — Не произнеси его имени в нашем доме. — Но зачем ему Салем? — Неясно… но это пока, — словив напряжённый взгляд Джо, поспешила добавить женщина. — Но нельзя сидеть сложа руки в неизвестности. — И что мы будем делать? — Что ж. Дамблдор предложил свою помощь взамен на гарантию что мы будем на его стороне. — То есть?.. — Мы уезжаем. Уязвлённая этой новостью, Джоанна медленно осела на пол, подперев руками голову. Все чувства и мысли смешались в непонятную кучу, сконцентрировав в себе взрывоопасный коктейль из гнева, обиды, непонимания. Уехать из родного города, в котором прошло всё детство, на неизвестный промежуток времени отсутствовало какое-либо желание. Это её дом! Их дом! От несправедливости пылали лёгкие, а от бессилия нервно сжимались кулаки. — А как же училище? — тонким, от плача, голосом задала вопрос Карла. — Вам предоставят учёбу в волшебной школе в Великобритании. — А наши друзья? Соседи, знакомые, и чёрт бы их побрал, наши родственники? — утирая злые слёзы тыльной стороной ладони, вскипела Джоанна. — Весь город эвакуируют. Семьи разбросают по разным странам чтобы укрыть от Сами-Знаете-Кого. Нам ещё несказанно повезло остаться вместе. Женщина глубоко вздохнула. Она ожидала что разговор закончится общими истериками.  — Мне тоже это не нравится. Думаете я не хочу остаться в своём доме, в родном городе? У нас нет другого выбора! — Это несправедливо… Карла захныкала пуще прежнего. — Я знаю. Женщина пересела поближе к Карле, и заключила дочь в объятия прижав к себе, а та в свою очередь склонила голову на плечо матери. Джоанна, до этого времени сидевшая на полу, поддавшись какому-то неведомому порыву подскочила к двум прижавшимся друг к другу фигурам. Раскинув руки в стороны, она крепко обхватила сестру, прислонив голову к макушке матери. А когда она почувствовала руки, нежно приобнимающие ее за плечи — она позволила горьким слезам скатиться огромным потоком из стремительно опухающих глаз. В этот момент каждая из них осознавала: путь предстоит не из лёгких.