All the Young Dudes: Рождественский Сборник

My perfect cousin What I like to do he doesn’t He’s his family’s pride and joy, His mother’s little golden boy Мой идеальный кузен. То, что нравится мне, не нравится ему. Он гордость и счастье своей семьи. Он маленький золотой мамин мальчик. Джеймс пронёсся над головой, красная мантия развевалась за спиной, метла, прямая как стрела — просто как с квиддичного плаката да и только. Питера накрыло привычной волной восторга вместе с тошнотворным уколом зависти. Это был седьмой курс, и раз уж он к этому времени не попал в команду, то наверняка уже никогда и не попадёт. Он почти каждый год пытался пройти отбор — не считая года, когда Сириус пробовался на загонщика: в это лучше было вообще не лезть, ему и без того хватало шуток в свой адрес. Он содрогнулся под плащом. Осталось лишь два дня до рождественских каникул. Отчасти он не мог их дождаться. Никаких уроков целых две недели. Подарки. Индейка. Мясные пирожки миссис Поттер. Но, с другой стороны, он ещё даже не знал наверняка, поедут ли они вообще домой: полнолуние выпадало на рождественскую ночь, и почему-то никто не хотел это обсуждать. Римус никогда не говорил о полнолуниях — вообще — что казалось Питеру очень странным, но, опять же, Римус всегда был странным. Самым практичным из них обычно был Джеймс, но в последнее время он всё свободное время проводил с Лили, так что на него точно нельзя было положиться в принятии решений. Сириус был Сириусом, и с ним лучше было не говорить ни о чём, связанном с Лунатиком, если не хочешь, чтобы тебе откусили голову. Хотя, вероятно, проблема просто была в Питере: он всегда говорил что-то не то. Между тем Джеймс перехватил квоффл и, дунув в свисток, передал его другому охотнику Эмилии Эрикссон. Она поймала его и запустила в сторону ворот-колец, но промахнулась. Питер раздосадовано цокнул языком. Вечно она промахивается. На прошлой игре вообще уронила чёртов мяч — и его спас Джеймс, поднырнув под охотницей и ловко поймав квоффл, прежде чем его захватил когтевранец. Будь Питер главным, он бы выгнал её из команды. А Джеймс был убеждён, что Эмилия ещё всем покажет, и отказывался слушать советы Питера. Что справедливо: не то чтобы Питер сам играл лучше. Проблема была в том, что единственной позицией, в которой Питер хоть сколько-нибудь выделялся, была позиция хранителя ворот, вратаря, отвечающего за кольца. Всё детство, в те дни, когда они с Джеймсом каждый день проводили только вдвоём, он играл исключительно эту роль. Он горько скучал по тем временам, когда Джеймс был полностью в его распоряжении. Питер боготворил его, сколько себя помнил. Но время, которое ты вкладываешь в других, не имеет особого значения, он это знал. Как и позиция вратаря. Питер был хорош, но недостаточно. Джеймс очень тактично и по-доброму к этому относился, но, опять же, Джеймс всегда был добрым и тактичным. Недостаточно хорош. Нередкая критика в его сторону и, опять же, справедливая, как считал Питер. Он с самого раннего возраста слышал это от своей мамы — и от отца тоже (который ушёл практически сразу после того, как Питеру исполнилось шесть, и с тех пор лишь изредка принимал участие в жизни сына). Он был либо недостаточно, либо слишком тихим; слишком медленным или слишком неуклюжим. Недостаточно много читал. Недостаточно много тренировался. Больше всего Питер стыдился того, что не проявлял совершенно никаких способностей к магии лет до одиннадцати, в то время как Джеймс (мальчик Поттеров, как его называли в доме Петтигрю) с двух лет передвигал по дому с помощью левитации различные предметы. В Хогвартсе ситуация обстояла почти так же — Питер редко выделялся на уроках, не считая астрономии, которая давалась ему легко. И всё же в школе на него давили меньше, чем дома: когда твои лучшие друзья являются самыми одарёнными волшебниками на всём курсе, никто особо не замечает, что сам ты не дотягиваешь. А если ты ещё и чистокровный, даже лучше — особенно в их время. Но всё равно. Питер знал, что если кто-нибудь заморочится присмотреться к нему поближе, всё станет ясно. Он не был достаточно хорош. Деззи это увидела. Питер закусил щёку изнутри, чтобы отвлечься. Он часто так делал, особенно когда в голове всплывала Дездемона Льюис. Она была полнейшей аномалией в его жизни, исключением, которое подтверждает правило. Необычайно красивой, умной (из чёртового Когтеврана!), доброй, смешной. И заинтересованной в нём — скучном, посредственном, пухлом маленьком Питере Петтигрю. Он скучал по ней каждый день. Он думал, что, наверное, влюблён в неё. Но в конце концов это оказалось невозможным. Даже если бы она не бросила его, она всё равно оставалась полукровкой. Мама бы этого не потерпела. Но её отсутствие не прошло бесследно. Раньше он никак не называл охватившее его чувство, но теперь знал, что это одиночество. Оно сидело в нём так долго, может быть, всегда. Питер помнил, как ощутил его первые уколы, когда Филомена поступила в школу, а потом уехала навсегда. Он помнил, как ощутил его в тот момент, когда Джеймс и Сириус в самый первый раз пожали друг другу руки. Это было не так важно, пока Деззи была рядом. Питер часто задумывался, может, это были его лучшие годы — кто бы мог подумать, что он станет первым из мародёров, у кого появится девушка! Он первым из них пососался, его первого поймали за обжиманиями в кладовой. Даже Макгонагалл была в шоке, когда назначала ему первую отработку за «непристойное поведение в коридорах». И, разумеется, у него был шахматный кружок. Ещё на втором курсе он умолял Джеймса пойти с ним, но, конечно, Джеймс слишком крут для подобных занятий, и Сириус — который, вообще-то, раздражающе хорош в шахматах — засмеялся ему в лицо при одном намёке на то, что мародёры могут заниматься чем-то настолько усидчивым, как шахматный кружок. (Хотя никто не смеялся над учебной группой Лунатика, как это понимать?!) В общем, на четвёртом курсе Деззи убедила его, что стоит просто записаться самому, раз уж ему так нравятся шахматы. Так он и поступил. Как оказалось, Питер мог быть не самым крутым мародёром, но он был самым крутым участником хогвартского шахматного кружка. Другие участники были ничего — не такие, как Джеймс и Сириус, тоже в основном чистокровные, и большинство из них ещё и слизеринцы. Даже Снейп иногда показывался, и бо́льшую часть времени (хотя Питер никогда не осмелился бы упомянуть об этом при Джеймсе) они откладывали в сторону свои различия и проводили пару вполне хороших партий. Ну, до той катастрофы на пятом курсе. И в этом даже не был виноват Питер — вините Сириуса, если хотите кого-нибудь обвинить. Вините Лунатика. Джеймс дунул в свисток, и игроки, которые до сих пор находились в воздухе, начали снижаться на траву. Питер тоже поднялся и стал спускаться по деревянным ступеням на поле. Может, ему удастся урвать пару минут, пока нет Лили, чтобы обсудить с Джеймсом тактику. Он бормотал себе под нос, пока шёл к нижним ступеням. Чёртова Лили, она хуже Сириуса. Как только они начали встречаться, Джеймс с тем же успехом мог бы вовсе исчезнуть. Что будет, когда они закончат школу? Питеру придётся вернуться домой и жить с мамой, а она ждёт, что он пойдёт работать в Министерство; отчим, возможно, сможет устроить его на одну из низших администраторских должностей или что-то типа того. Он считал, что будет неплох в офисной работе. Некоторые друзья по шахматному кружку говорили, что тоже могут помочь. У многих из них действительно хорошие связи. Они утверждали, что у человека, который настолько хорош в тактике, не будет проблем вписаться. Ах, а вот и Лили пришла. И Мэри тоже. Питер, вздохнув, замер у трибун. Они его не заметили. Он подумал было трансформироваться и просто сбежать. Он мог бы найти Доркас. Она немного раздражала, но, по крайней мере, иногда разрешала ему себя полапать. Или он мог бы поискать Римуса, который сейчас по-любому сидит в библиотеке — ему нужно было начать писать эссе по чарам, но он забыл записать хоть что-то на уроке. Старый добрый Лунатик обычно довольно любезен в вопросах учёбы, если подкупить его шоколадом. Лили помахала ему рукой, стоя около раздевалок. Он помахал в ответ. Потом спрятал руки в карманы, натянул счастливую улыбку и отправился в её сторону. Он быстро поболтает с ней, попрощается с Джеймсом и потом уйдёт, чтобы найти какое-нибудь другое занятие. Может, кто-нибудь захочет поиграть с ним в шахматы.