Ведите себя прилично!

      Сиротливо вжавшись в стену коридора, Анна сидела на полу, обняв себя за плечи, дрожа и всхлипывая, но сдерживая слёзы, которые она сама считала постыдной слабостью, хотя выплакаться очень хотелось. Однако рвать видом своих слёз сердца доброй кухарки Варвары и Никитки у Ани не было желания.       В натопленном доме не царил холод, но девушка всё равно не снимала шубы, скрывающей костюм одалиски, тщетно пытаясь спастись от того холода, что терзал её изнутри. Белокурые волосы в беспорядке разметались. Ничто теперь более не имело значения для Анны, когда с небес райского блаженства, куда её когда-то вознесла любовь князя Репнина, она оказалась сброшена наземь, тонущая в боли. Устроенное Владимиром унижение её во время званого ужина этим трижды проклятым танцем Семи вуалей, поражённые лица гостей — Сергея Степановича с Михаилом. Князь Оболенский, проявивший сострадание, открыто выразил своё недовольство тем, что барон Корф принудил Анну к этому танцу. Потрясение и гнев на лице и в глазах Миши, выбежавшего из залы.       Не помня себя в тот момент, Анна кинулась следом за ним, впопыхах обув господские сапоги и накинув на плечи шубу. Увязая в снежных сугробах, девушка бежала следом за Мишелем, умоляя выслушать её, поговорить, но гнев настолько обуял князя Репнина, что её мольбы он оставил без ответа. Когда же Анна в душевно убитом и уничтоженном состоянии вернулась домой, князь Оболенский уже покинул дом Корфов. В канделябрах догорали свечи, отпущены музыканты, частично убрана со стола еда. Хозяин дома одиноко сидел за столом, поставив на него локти и подперев подбородок.       Анна мельком видела Владимира, но не появлялась в поле его зрения, прислонившись к стене в прихожей и сползая вдоль неё на пол. Ей и раньше бывало очень скверно на душе от холодной враждебности молодого Корфа, но сегодняшний вечер оказался вершиной цинизма и бессердечия со стороны барона. Щёки девушки пылали огнём от обиды и бессильного гнева, в животе и в груди ощущение ледяной опустошённости. Аня делала медленные вдохи и выдохи, чтобы как-то себя успокоить и побороть желание разрыдаться от жестокого осознания своих порушенных надежд на счастье и долгую жизнь в согласии и любви с Мишелем. Хотелось разрыдаться от холодного и циничного расчёта Владимира, решившего так открыть другу правду о крепостном положении девушки. От мыслей о Владимире Анне хоть и было не менее больно, чем о Михаиле, но всё же была одна польза — эти мысли рождали гнев в сердце, иссушивший слёзы.       «А любил ли меня Михаил когда-нибудь, если его любовь оказалась неспособна простить и принять нежданную правду обо мне, что я крепостная? Выходит, он любил мой идеальный образ у себя в голове», — болезненная мысль поразила сознание Анны. Ладони девушки сжались в кулаки, упрямым огнём зажглись до этого мгновения печальные голубые глаза. Аня поднялась с пола, сняла сапоги с шубой, которую повесила на вбитые в стену крючки, и прошествовала в залу.       — Я пришла закончить танец, барин, — обратила на себя подошедшая к столу Анна внимание Владимира, хмуро глядящего перед собой.       — Нет нужды. Я уже отпустил музыкантов, — был ей ответ.       — А мне не нужны музыканты! Обойдусь без них! — воскликнула Анна, схватив со стола графин с водкой и вытащив пробку. Сделала несколько жадных глотков.       Владимир попытался отобрать у неё сосуд, но не получилось, и стараниями Анны графин обеднел на шесть больших глотков. Анна, выпучив глаза, хватала ртом воздух. Встревоженный Владимир смотрел на неё в полнейшем ошеломлении. Лицо Анны скривилось в отвращении к горечи во рту от вкуса спиртного. Медленно поплыли перед глазами очертания залы и окружающая обстановка, зашумело в голове. Схватив со стола другой графин с водой, молодой человек налил воду в чистый стакан и заставил Анну выпить содержимое.       — Анна, вы в своём уме? Вы непривычны так много пить, вы вообще непривычны к алкоголю! — Корф всё же смог отнять у неё бутыль и отставить в середину стола.       — Ну нет! Я не хочу, чтобы вы упрекали меня в ненадлежащем исполнении обязанностей крепостной! — возразила девушка, потянувшись за графином вновь, но мужчина перехватил её руку.       — Идите спать. Вы пьяны. Отвести вас в вашу комнату? — предложил Владимир, виновато опустив голову.       — Если только в вашу спальню, барин, — протянула Анна, не то что бойко усевшись на колени к Владимиру, а скорее даже упав.       Молодой человек, не ожидавший от своей крепостной такого поведения, сумел её поймать и не допустить встречи стройного тела с покрытым ковром полом. «Всё равно не самое мягкое приземление», — подумал Владимир, в потрясении понимая, что свои бойкие руки Анна запустила ему под жилетку, и теперь тонкие пальцы изучают его тело.       — Анна, перестаньте! — прикрикнул Владимир на неё. — Ведите себя прилично!       — А я и так веду себя прилично! В самый раз для крепостной, вашей крепостной. Ведь вы же этого так хотите, барин. Вам же самому хочется завладеть мной, — страстно шептала ему на ухо Анна, блуждая пальцами по торсу Владимира, старающегося найти в себе твёрдость урезонить ошалевшую от алкоголя девушку, теперь норовящую снять с него жилет вместе с рубашкой.       Властно оседлав бёдра молодого человека, она потянулась к нему всем телом так, что теперь её грудь, лишь частично сокрытая коротким лифом, была на уровне его лица. Корф попытался осторожно отстранить её от себя, но девушка обвила руками его шею и крепко прильнула. Не в силах себя заставить оттолкнуть её, барон обнял девичий стан.       — Анна, вы не понимаете сами, что делаете. Я отведу вас в вашу комнату. — Опомнившись, Владимир, надёжно удерживая поднабравшуюся прекрасную даму, встал со стула, поставил Анну на пол и крепко взял под локоть, вознамерившись увести в её комнату.       — А что не так, барин? Ведь Вам самому этого хочется, а мне теперь что в петлю, что к вам в постель — всё едино! Мишель от меня отвернулся вашими стараниями, что мне осталось?! — выкрикнула Анна в озлоблении, вырвавшись от Владимира и пошатнувшись, чтобы не упасть — она на нетвердых ногах дошла до стены и прислонилась к ней.       — Ну нет. Вы никуда в таком состоянии не пойдёте. Дайте руку. — В несколько широких шагов преодолев разделяющее его и Анну расстояние, Владимир схватил её за локоть.       — Только руку? Всю берите, хозяин, вы же в своём праве! — Слова девушки были сравнимы с ядовитым плевком.       Нахмурившись, будучи задетым за самое больное, Владимир вдруг резко подхватил её на руки и устроил у себя на плече, решительно направившись в спальную Анны.       — Пусть так! Значит, в моей комнате, барин! Наконец-то вы отринули притворство! — издевательский смех сорвался с карминовых губ.       — Ведите себя прилично! Мой отец растил из вас не вульгарную девицу! — рявкнул Корф, открыв дверь в её спальную и донеся до кровати. Кое-как отделив от себя маняще смеющуюся Анну, Владимир опустил её на перину.       — А какой в этом смысл, если я стану вашей девицей для развлечений? Может, тогда вы станете ко мне добрее хоть немного! — ответила ему Анна в такой же манере, утянув за собой на кровать.       Не ожидавший такого поворота событий молодой человек рухнул рядом с ней. Воспользовавшись его кратковременным замешательством, Анна принялась стягивать с сопротивляющегося Владимира жилет и рубашку, и эта задача для неё оказалась не из лёгких, поскольку барон смог перехватить запястья обеих её рук. Столь разительный контраст между обычно кроткой и благочинной воспитанницей отца, какой он всегда её знал, и раскованной и дерзкой крепостной танцовщицей после изрядного количества выпитой водки с трудом поддавался пониманию молодого мужчины. Всё, о чём были его тайные помыслы, мечты — перед ним, стоит только протянуть руку: его Анна с тонкими и нежными чертами лица, по-доброму наивным выражением больших голубых глаз, Анна с её стройным станом и волосами цвета светлого золота… Даже если она в эту ночь много выпила и изменила своему обычному поведению, предлагая себя, в понимании Владимира было подло и бесчестно использовать её состояние, когда девушка не способна дать себе отчёт в своих действиях.       — Если станете ею, Анна! Я не хочу и не могу пользоваться вашим опьянением, — решительно возразил ей молодой барон.       — Может, вы не заметили, Владимир Иванович, но моё крепостное положение не делает меня бесчувственной ко всему деревяшкой, я не тряпичная! Всю жизнь в вашем доме я мечтала о том, чтобы хоть раз вы мне сказали доброе слово, посмотрели на меня без ненависти и презрения, я никогда не делала вам зла, покрывала вас перед вашим батюшкой! За что такая ненависть?! — сорвалась на отчаянный и скорбный крик девушка, свернувшись клубком и обняв подушку, в которой тут же спрятала своё лицо, чтобы не показывать хлынувшие слёзы Владимиру.       — За что такая ненависть? — повторил её вопрос Владимир. — Вы судите о моих чувствах к вам вкривь и вкось, считая, что знаете меня лучше самого меня! Потому и ненавижу, что всегда мечтал о вас и любил только вас! Но вы никогда не пытались увидеть во мне большее, чем тирана и деспота! — вырвалось у Владимира гневное восклицание.       — А что вы сделали, чтобы я увидела в вас это нечто большее? Может, вы прекратили меня третировать? Были ко мне ласковы, щадили мои чувства? — обиженно возмутилась Анна. — Только и слышала от вас, что стекляшке не стать бриллиантом… А я молилась о вашем благополучном возвращении с Кавказа невредимым и живым…       — Хоть бы раз вы на меня взглянули, как смотрите на своего Мишеля, — сипло проронил Владимир, голос его дрогнул, и сам испугался своей откровенности перед девушкой, которая всегда была его единственной слабостью. — В пору моей службы на Кавказе я только потому и выжил, что молился о возвращении к отцу и к вам…       — Так сказали бы об этом раньше, я бы никогда не подняла вас на смех за ваши чувства, никогда бы их не обесценила, — сквозь плач выдавила Анна. — Будь вы честны с собой и с людьми, со мной, я бы могла намного раньше посмотреть на вас так, как до сего дня смотрела на Мишеля… — Девушка придвинулась ближе к Владимиру и уткнулась лицом в грудь мужчины, он же осторожно отстранил её от себя и закутал в одеяло как в кокон, обняв со спины.       — И вы могли бы любить меня, правда? — с робкой надеждой спросил молодой человек.       — Одно только доброе слово, объятие, хоть один намёк, что я нужна вам… Не пришлось бы столько лет себя мучить. — Анна высвободила из плена одеяла руки и смахнула с ресниц слёзы.       — Так вышло, что столько лет я мучил себя и вас. Моя глупая ревность, бегство от себя — вот почему я сегодня так скверно поступил с вами, о чём сейчас премного сожалею. Я прошу прощения, хотя не надеюсь его получить. — Владимир прикоснулся губами к макушке всхлипывающей Анны.       — Я прощу вас, только если вы останетесь со мной и не уйдёте. Не хочу быть сейчас одна, — тихо проговорила Анна, немного заёрзав в одеяле. Взяв руку Владимира, она положила её себе под голову.       — Могу всю жизнь быть с вами и не оставлять одну, — прошептал Корф ей на ухо и поцеловал в висок.       — Я стану вашей, если вы любите меня и я вам желанна, — чуть слышно промолвила Аня, закрыв глаза.       — Поговорим об этом, когда вы будете трезвы и способны за себя отвечать, ma belle dame, — с ласковым ехидством отозвался барон, пылко приникнув снова губами к её макушке, тихонечко напевая пришедшую на ум песню: — Славлю тот день, когда встретился с нею, Околдовавшей и дух мой, и тело. В мыслях её неустанно лелею, Ею захвачен мой разум всецело. С ней меня слили на все времена Нежность её, доброта, красота, Алые, с милой улыбкой, уста. Сердце моё навсегда покорилось Ей, наделённой во всем совершенством, Если б для нас эта жизнь озарилась Тем, что мне кажется высшим блаженством! Радость давала мне только она, Нежность её, доброта, красота. Алые, с милой улыбкой, уста.       Слушая тихое пение, убаюканная приятным голосом, тёплый тембр которого так ласкает слух, Анна проваливалась в сон, прогоняя мысли о том, как перевернулась за один вечер вся её жизнь. Сон девушки больше походил на забытье, никаких видений перед мысленным взором, только спасательная пустота после богатого на драму ушедшего дня. Но спала она крепко, отрешившись от всего.       Владимир вслушивался в дыхание заснувшей Анны. Первой его мыслью было соблюсти правила приличия и покинуть девичью спальную. Моветон, когда взрослый мужчина и женщина, которая не является его законной женой, находятся ночью в одной комнате наедине. Но потом в голову Корфа закралась мысль, что нельзя оставлять одну девушку в состоянии опьянения из опасений, что ей станет ночью хуже. В уме молодого барона одержала победу вторая мысль. Не выпуская из объятия закутанную в одеяло Анну, он провалился в сон следом за ней.       Ознаменовавшие приход нового дня солнечные лучи совсем немилосердно светили в окно — прямо в лицо спящей Анне Платоновой. Кое-как разлепив веки, девушка громко зевнула и села на постели, высвободившись из одеяла, в которое была закутана. Вчерашняя невоздержанность в алкоголе напомнила о себе мучительной болью в голове и в висках. Во рту ощущался неприятный привкус, как будто нагадили коты. Анна осмотрелась вокруг. Она у себя в комнате, в своей постели и была закутана в одеяло. Из одежды на ней только надетый вчера костюм одалиски. Что творилось в ушедшем дне — Анна помнила очень смутно и очень плохо. Вроде бы она была вынуждена танцевать для именитых гостей на званом вечере, который устроил Владимир, а дальше как в тёмном мареве. Вроде бы как её сюда кто-то принёс. Вот только кто?       Взор Анны упал на тумбу рядом с её кроватью. Там стоял поднос со стаканом горячего чая, тарелкой гренок с сыром и маленьким жбаном рассола. Вероятно, что некто оставил это для неё своей заботливой рукой. Анна, тут же принявшись пить рассол, облегчивший ей тяготы бытия этим утром, была готова обнять этого человека, кем бы он или она ни оказались. Исчез отвратительный привкус во рту. Немного отпустила боль в голове. Понемногу Анна обретала силы влачить этот день, который бы оказался для неё в высшей мере безрадостным, не прояви некто такой заботы о ней с утра. Девушка поставила жбан на поднос и закусила гренками, запив чаем столь вкусную пищу, которую она заставила себя съесть.       Встав с кровати, она прошла до шкафа и извлекла из него скромное домашнее серое платье, поспешив переодеться из вчерашнего по меркам Анны вульгарного костюма. Везение проявлялось в том, что шнуровка у платья была спереди, так что управилась Анна своими силами. Налив из кувшина воду в таз, она умылась, что помогло почувствовать себя немного бодрее, чем в момент пробуждения. Перед глазами на какие-то мгновения потемнело, и девушка села на край кровати, чтобы не упасть.       — Нет, всё равно чувствую себя неважно, — пробормотала она тихо себе под нос.       Но одиночеству она предавалась недолго: раздался стук в дверь и голос Владимира с другой стороны:       — Анна, вы проснулись? Можно войти?       — Да, проснулась. Проходите, Владимир Иванович, — проговорила девушка, обхватив себя за плечи.       Повернулась дверная ручка, скрипнула дверь, и Владимир прошёл вглубь комнаты. Дойдя до кровати Анны, он сел рядом с ней. Про себя девушка отметила, что выглядел барон Корф бодрым, отдохнувшим, лицом явно свежее её, опрятно одетый в сюртук и рубашку с серым жилетом, в брюки, как всегда красиво причёсанный. На себя в зеркало смотреть Анне не хотелось.       — Доброе утро, Анна. Хорошо спалось? Я распорядился подать вам гренки с чаем и рассол. Варвару никто не превзойдёт, — поприветствовал барон устало пытающуюся что-то соображать Анну.       — Спасибо вам за этот жест сострадания, Владимир. Благодаря заботам Вари и вашим это утро у меня выдалось не настолько отвратительное, спала я хорошо, — искренне поделилась Анна правдой о своём состоянии с визитёром.       — Не мог же я позволить вам мучиться нелёгким пробуждением этим утром. И что же мы будем делать, спящая красавица? После всего, что вы в пьяном состоянии учинили в этом доме? — Закинув ногу на ногу, Владимир с ехидной улыбкой мягким ироничным взглядом взирал на побледневшую и прижавшую ладонь ко рту девушку.       — А ч-ч-то я уч-ч-чинила? — испугавшись своих догадок, заикаясь, Анна в неверии и страхе смотрела в лицо Владимиру.       — Ах, моя дорогая, так вы ничего не помните? — звучало в его тоне напускное удивление. — На вашем месте я бы тоже предпочёл потерю памяти. Вы танцевали на званом вечере, Мишель узнал о вашем настоящем положении, рванул прочь из дома, вы — за ним. Догнать не смогли.       — А дальше что было, Владимир? Не томите, прошу! — взмолилась девушка.       — Так и быть, исполню вашу просьбу. Вы перебрали со спиртным, швырялись посудой, вас пыталась успокоить Полина и призвать к порядку — вы запустили ей вслед чашку. Дальше продолжать? — поинтересовался барон Корф с обворожительной и доброжелательной светской улыбкой.       — Я правда могла это сделать? Владимир, говорите как есть, прошу вас! — Анна грустно покачала головой.       — Это не единственное, что вы сотворили. Впрочем, прислуга уже всё убрала. Насчёт беспорядка в зале вам переживать не стоит, — заверил её молодой человек. — Вы так добры, когда трезвы.       — А насчёт чего мне стоит переживать? — Анна упрямо сжала в линию губы и сложила руки в замок.       — Когда столовая опустела, вы весьма недвусмысленно ко мне приставали. Предлагали себя. Говорили, что вам всё глубоко безразлично после того, как Мишель от вас отвернулся, — продолжал свой рассказ Владимир.       — Что? О боже, нет! Владимир Иванович, лучше сразу меня пристрелите, чтобы не мучилась! — скорбно взмолилась Анна, рухнув на постель и спрятав лицо в подушку.       — Анна, это ещё не всё. Сейчас вам понадобится вся ваша выдержка. Это хорошо, что вы лежите. Дальше кровати от таких новостей не упадёте. — Владимир посерьёзнел и перевёл дух.       — Значит, это ещё не вся правда о событиях вчерашнего вечера? — робко подала голос Анна, не отнимая лица от подушки.       — Я попытался вас утихомирить, призывал вести себя прилично, хотел отвести в вашу комнату — вы противились. Пришлось вас туда отнести. Не уверен, что вы захотите знать дальнейшее, — улыбнувшись с каким-то налётом ироничной грусти, молодой человек покачал головой.       — Не щадите меня, Владимир. Говорите как есть. — Анна всё же приподняла от подушки своё лицо и выжидающе смотрела на своего собеседника.       — Ваши приставания на этом не закончились, Анна. Как бы я ни пытался вас успокоить и заставить лечь спать. Вы меня повторно целомудрия лишили. — В этот момент лицо Владимира стало непроницаемой маской серьёзности. Только в глазах горел лихой огонёк. — Так что вы теперь обязаны как честная девушка вести меня в церковь к отцу Григорию на венчание.       — Нет! Скажите, что это не так! Теперь моя жизнь совершенно кончена, всё! Меня даже ни в один приличный дом не взяли бы, будь я свободна! У меня не было ничего своего, кроме доброго имени, теперь же утрачено и это! — всхлипнув, Анна заломила руки. — Зачем вы позволили мне поступиться моей женской честью?! — глазами, полными бессильного гнева и грусти, Анна прожигала Владимира.       — Анна, а вы уверены, что поступились этой самой женской честью? Можете быть спокойны. Я вас немного разыграл.       — Как — разыграли? — Расширенными от удивления и неверия глазами Анна уставилась на барона, который ласково ей улыбнулся.       — Анна, вчера вы только танцевали, не смогли объясниться с Мишелем, перебрали алкоголя и приставали ко мне. Только и всего, — поспешил Владимир успокоить свою собеседницу, сжавшую в кулачки ладони. — Я отнёс вас в вашу комнату, закутал в одеяло потеплее и поцеловал в макушку на ночь. Всё. Дальше этого у нас ничего не заходило. Слово дворянина.       — Слава богу! Какое же облегчение! Ну и жестокая была шутка с вашей стороны, Владимир Иванович! — возмущённо покачала головой Анна, но тут же с чувством избавления от душевной тяжести звонко рассмеялась и не могла успокоиться. С некоторым опасением Владимир смотрел на девушку, погладив её по плечу.       — Простите, шутка правда неудачная. Неужели вы правда поверили, что я бы мог воспользоваться вашим уязвимым состоянием вчера? — немного обиженно задал вопрос барон Корф.       — Сказать честно, я боялась разувериться в вашей порядочности. И надеялась не напрасно, что этого не было, — мягко пояснила девушка.       — Анна, даже будь вы трезвая — мне в голову не придёт никогда принуждать вас к близости. А уж пьяную тем более. Я не отказываюсь от своих слов, что вы дороги мне и я люблю вас. Я был пьян немного, но вполне способен за себя отвечать. — Рука молодого человека бережно завладела ладонью счастливо улыбающейся Анны, благодарный взор которой был устремлён на Владимира, чьи серые глаза ласково светились при взгляде на неё. — Пройдёмте в мой кабинет. Там вас ждёт подарок, который давно следовало вам вручить.       — Владимир Иванович, давайте обойдёмся без сюрпризов. Пожалуйста, я очень прошу. Я ещё не отошла от вашего розыгрыша. Что это за подарок? Я обещаю сделать вид, что сильно удивилась, — деликатно высказала девушка свою просьбу.       — Подписанная и заверенная в уездной управе вольная на ваше имя. Я давно должен был поступить честно, справедливо по отношению к вам.       — Неужели? Вольная? На моё имя? — Не смела поверить в свою сбывшуюся мечту Анна, поражённо глядя на Владимира.       — Пойдёмте вместе, сами полюбуетесь. — Владимир встал с кровати, подал руку барышне и помог ей встать с кровати. — Вчера вы сказали, что станете моей. Мне бы хотелось добиваться вашей благосклонности и вашей руки как свободной девушки.       — Владимир Иванович, а точно ли я из нас двоих вчера перебрала со спиртными напитками? — позволила Анна себе такую маленькую дерзость как поддеть молодого человека.       — Острячка вы, мадемуазель Платонова, — свободной рукой Владимир слегка ущипнул за кончик носика Анну, получив от неё шуточный шлепок по руке, и коснулся губами её виска.