wear socks (while baring your soul)
11 февраля 2021 г., 18:09
***
У Джека явно гораздо больше отцов, чем должно быть у среднестатистического нефилима его возраста. Ещё у него есть парень, который водит старый мотоцикл и охотится на монстров. Смит высокий и любит пиво (но никогда не совмещает алкоголь и вождение), а ещё он просто обожает жирные вредные бургеры. У него есть кожаная куртка, которую он всегда отдаёт Джеку в прохладные вечера, и он просто не может не касаться Джека. Кастиэлю нравится этот молодой человек. Он вежливый и всегда старается быть полезным, когда приходит к ним в бункер. Он называет их всех мистер Винчестер, и никто не говорит ему, что технически у Кастиэля нет фамилии. Слышать это приятно, и Дин всегда выглядит смущённым в такие моменты. Хоть Кастиэлю и нравится Смит, он волнуется, что тот может обидеть Джека. Его благодать медленно увядает, и очень скоро он станет обычным человеком. Быть человеком сложно, одиноко и страшно. Джек человек только на половину, но он испытывает все симптомы человеческого бытия. Он устаёт и хочет есть. Он справляет нужду. Он поёт и танцует. Он бывает упрямым, но в то же время довольно уступчив. Он любит и ненавидит. Он боится вещей, которые причиняют вред, и не думает, прежде чем пытается защитить тех, кого любит. К сожалению, Джек живет в семье, которая не очень-то известна своей эмоциональной стабильностью. Он живет с человеком, который подавлял любые эгоистичные мысли почти сорок лет, с человеком, который во всем привык полагаться на своего брата, несмотря на то, что ему самому почти сорок, и с ангелом, который почти четыре миллиона лет не чувствовал ничего, кроме слепой веры. Конечно, всё не так плохо. Дин учит Джека любить музыку, еду и других людей. Сэм учит Джека любить учиться, чувствовать и проявлять настойчивость. Кас учит его… на самом деле, он не уверен, чему может научить Джека. Несмотря на увядающую благодать, он всё равно может чувствовать душу Смита. Это добрая душа с оттенком глубинного гнева, присущего всем молодым людям. Когда Смит видит Джека, свет его души вспыхивает ярче, но Кастиэль больше не может по-настоящему сосредоточиться на мелких деталях. Тем не менее, вид Джека, улыбающегося, смеющегося и краснеющего, делает боль от потери могущества не такой уж и невыносимой.***
Душа Дина светлая и, как Кас подозревает, будет светлой всегда, даже когда он больше не сможет её ощущать. Прямо сейчас Дин ворчит и пытается надеть на Кастиэля пару желто-черных шерстяных носков. Они превратили одну из многих неиспользуемых спален в своего рода гостиную с большим диваном, рабочим телевизором и маленьким холодильником, наполненным напитками. Кастиэлю нравится растягиваться на диване, чтобы вздремнуть или почитать. Дин иногда присоединяется к нему, хотя чаще всего это заканчивается тем, что Кастиэль сует свои холодные пальцы ног под зад Дина (от этого становится теплей и на сердце). — Ты заработаешь пневмонию и умрёшь, если не начнёшь носить носки. Очень тупой способ умереть, Кас. Ничего на свете не заставит Дина прекратить заботиться обо всём мире. — Мне нравится холод, — и это правда. Холодный пол ощущается очень приятно, особенно сейчас, когда всё начинает казаться большим, чем просто молекулы. Он специально опускает свои ноги, и это очень раздражает его не-парня (потому что Дин отказывается хоть как-то называть то, что происходит между ними). Дин шлёпает его по бедру и успевает натянуть один носок. — Ты хуже маленького ребёнка! Кастиэль смеётся, когда Дин шлёпает его ещё один раз. Он смягчается и позволяет своему не-любовнику (это слово Дин тоже не любит) натянуть второй носок. После того, что произошло (они не обсуждали это), их совместное времяпрепровождение не так уж сильно изменилось. Они всё ещё устраивают вечера кино в комнате Дина. Они обедают вместе, или, скорее, Кастиэль смотрит на Дина, пока тот ест. Они делятся прикосновениями, взглядами и многим другим. Только теперь между ними нет ни колебаний, ни сомнений, ни беспокойства. Теперь всё наконец правильно. Теперь всё хорошо. — Привет! — Джек улыбается, подняв руку в знак приветствия. Он стоит в дверном проёме, тоже без носков. — Кас, можно с тобой поговорить? — он всегда говорит в какой-то неестественной манере, очаровательной, но потусторонней. То, что что-то не так с Джеком, большинство людей, кажется, улавливает на первичном уровне. — Надень чёртовы носки! Вы оба рано или поздно заболеете, — Дин отпускает ногу Каса и встаёт. Выходя из комнаты, он треплет Джека по волосам.***
Джек воспринимает это как знак, что можно присесть. Он садится слишком прямо, положив руки на колени. — Как Дин отреагировал, когда узнал, что ты ангел? Кастиэль наклоняет голову. Джек никогда не спрашивает о том, что было до его рождения. Обычно его вопросы сводятся к тому, как завязать шнурки или как правильно есть тост. — Он пырнул меня ножом. — О… это не самая лучшая реакция. Джек хмурится и сводит брови. Они сидят в тишине какое-то время, возможно, минуту или час. Время для Каса всё ещё особо ничего не значит. Скоро оно будет значить всё. — Думаешь Смит пырнёт меня? Быть человеком — это значит так много вещей. Кастиэль умирал снова и снова, зная, что найдёт способ вернуться. А сейчас? Больше он не сможет возвращаться. Он не сможет исцелить людей, которых любит. Он будет бессилен. Однако, он не боится смерти. Он боится, что больше не будет способен защитить Джека. — Джек… — он замолкает. В улыбке Джека надежда. В нём всегда так много надежды. — Никто никогда не должен узнать, кто ты на самом деле. Ты знаешь это. Мы уже говорили об этом. Ты… — Отвратителен, — заканчивает Джек, и его улыбка гаснет. — Я знаю. Кастиэль учит его разочарованию, тоске и непохожести на других людей. — Ты не отвратителен. Ты просто не… Ты не такой как остальные. Не все могут это принять. Даже у Дина ушли на это годы. Даже я в какой-то момент думал, что ты будешь воплощением зла. Но ты хороший, Джек, — Кас успокаивающе обнимает его, так же как делает это Сэм. — Ты сказал, что мы должны ценить время, которое нам отведено провести с людьми. Но скоро ты тоже станешь человеком. И Смит тоже человек, рано или поздно он заметит, что я не старею. Сэм и Дин… Четыре миллиона лет — это долгий срок, чтобы смириться с собственным бессмертием. Джеку меньше десяти. — Я просто хочу, чтобы люди знали, что я всегда буду рядом. Я ненавижу это, Кас, — глаза Джека красные и влажные от непролитых слёз. Они проводят ещё минуту или час или секунду, сидя рядом как отец и сын. Рот Джека дрожит, и он начинает всхлипывать. — Мы должны принимать вещи такими, какие они есть. Однажды ты умрёшь, — слёзы начинают течь из глаз парня, и от этого очень больно. — И я умру однажды, но теперь я не думаю, что это меня страшит, Джек. Конечно, я не хочу умирать, но мне больше не страшно. Часы. Минуты. Секунды. Это не имеет значения. Джек опускает голову и плачет так же, как в те времена, когда он, испугавшись кошмаров, просился к ним в комнату. — Я хочу, чтобы он знал и не ненавидел меня. Меня все ненавидят. Любовь — возможно, самое худшее, что случается, когда ты становишься человеком. Это коварная вещь, которая растёт внутри и поглощает все остальные чувства до тех пор, пока не останется ничего. Но Кас знает, что почти всё поправимо. — Я не ненавижу тебя. Сэм не ненавидит тебя. Дин не ненавидит тебя, — он всё ещё не очень хорош в эмоциональной поддержке. — Нам просто нужно быть осторожными. Джек медленно кивает. Действительно ли он понял то, что Кастиэль пытался донести до него, загадка. — Так я возьму немного конфет? — он слабо улыбается. — И можно мне сегодня пойти на свидание? Кастиэль смеётся. Джек — это Джек. — Да, по поводу конфет. Возможно, да, по поводу свидания, но тебе нужно спросить Дина. — Вот чёрт.
