Что может быть хуже?

— Да кем я себя, черт возьми, возомнила, чтобы такое вякать?       Ворча и вспоминая всякие проклятия, я пробиралась сквозь кусты. Ветки так и просились выбить глаз и отодрать кожу к чертовой бабушке. Не представляю какие приветы от растительности обнаружу вечером, но уже сейчас мурашки скачут как обезумевшие, наводя тоску. Как всегда всё через задницу, не как у нормальных людей. Минутами ранее, я абы-кабы заверила Токи, что разыщу её блудного сына.       Еще на пляже вспомнила, что Джонни во время своих пьяных бредней упоминал, как отыскал заблудившегося ребенка в лесу, и помог ему нос Джеки. Плагиат во благо ведь не считается преступлением? Я решила повторить давнишний подвиг уже на свой лад, надеясь, что вредный дед не будет сниться мне ночами. Спасать задницу малолетнего Кодзуки нужно в срочном порядке, кто же следующим сёгуном в Вано станет да на двадцать лет вперед сиганет?       Пес взял след от мячика и моментально метнулся к Моби Дику, старательно обнюхивая местность. Все застыли в напряжении, наблюдая за Джеки, который мог стать героем и опровергнуть опасения насчет малолетнего паршивца, поднявшего на уши всё что можно и нельзя. Но, видимо, пираты оказались крайне невезучими или самурайские гены Момоноске напомнили о себе, оставалось лишь гадать, а пес взметнул прямо в лес. Токи чуть не упала в обморок, но подошедшая Уайти успела крайне вовремя - жена самурая не откинулась раньше времени. Я нервно сглотнула и покрепче подвязала края рубашки под грудью. Предстоит пробежаться на благо истории. Главное сохранять спокойствие, ну, или постараться. — Я иду с тобой, — влез мрачный Изо. Я немного нахмурилась, брать под опеку пирата в планах не стояло, но парень одним взглядом дал понять, что все уже решено. Спустя пару секунд противоборства, я поддалась, молясь, чтобы это не вылезло боком. — Учти, я ждать не буду, — фыркнув, я проверила мини аптечку в поясной сумке и закрепленный кнут на том же поясе.       Все бы ничего и я бы стерпела общество преданного как пес самурая, но хвостом увязался Роджер, которого хлебом не корми, дай приключений на задницу. Шанкс и Багги, которым Рейли под страхом драить палубу на Оро Джексон до посинения запретил тащиться за Роджером, помахали нам на прощание. В случае с самым опасным пиратом в море, это прощание могло стать реально последним. Для меня.       Стараясь не нагонять тоску и не навернуться о неожиданную корягу, бодрячком следовала за Джеки, который служил путеводной звездочкой. Вот он ловко пробирался сквозь кусты, лавируя между деревьями, ещё и умудряясь обнюхивать каждое из них.       Волю наблюдения я использовала на полную. Но местность не позволяла в полной мере оценить обстановку. Изо, тем временем, надрывал глотку и звал Момоноске, Роджер активно поддерживал, снося кусты саблей и голося не хуже сирены. Ушки от их воплей начали медленно, но верно сворачиваться в трубочку. Мысленно я пообещала себе, что если мы выберемся из этого леса, первым делом набухаюсь в стельку, и никто меня не остановит.       Поиски походили на какой-то ураган, оставалось молиться, чтобы от острова осталось хоть что-нибудь, кроме пятнышка на карте с названием. Блуждали мы порядочно, из-за густой листвы даже неба было не видно, а солнечные лучи и вовсе пробивались с титаническим трудом. Краем глаза, иногда, я замечала голубые искры, проносящиеся с завидной быстротой, от чего становилось спокойнее.       Признаков ребенка не было, и наш маленький спец отряд каждую минуту терял надежду на успех. Ладно, это я теряла настрой. Боязно было обернуться на Изо, который был до ужаса бледен и даже представить стремно, что он чувствовал в данный момент. Говорить я старалась меньше, как и отсвечивать, лишь изредка вскипала на Роджера, когда он норовил сорвать цветы или ягоды сомнительного происхождения и, разумеется, проверить на зуб. Что за выебоны? Тебе ещё новую эру начинать, на Рафтель скакать и Эйса стряпать, а он тут хочет ласты раньше времени склеить! Что я команде скажу? Извините, не доглядела? Отравился и сдох? Знала, что из меня хреновая ищейка, как и нянька для пирата. — Глядите! Тут дерево свалено! — неожиданный вскрик Изо заставляет глаза полезть на лоб от увиденного, а посмотреть было на что.       Недалеко от нас был свален массивный дуб и не просто свален, а срезан к херам, лишь сиротливо пенек торчит. Земля вспахана, ветки поломаны, словно кто-то здесь дрался со стаей волков. А может и дрался… Я подняла взгляд к небу, которое прорезалось среди листвы, ничего утешительного там не увидела, солнце пекло как обезумевшее, стремясь выжечь глаза чистой ненавистью. Но всё же, как мы не услышали грохот? Почему птицы не закричали? Что за мракобесие тут происходит, в конце концов? — Здесь был Оден, — Роджер безумно оскалился, оглядывая место битвы. В прямом смысле в глазах мужчины заплясали черти, и, клянусь своими сапогами, я чувствовала некоторое давление, от которого мне немного поплохело. — Как вы это поняли? То есть, обычно, когда люди используют волю вооружения таких масштабов, или даже королевскую… — тут я притихла, ощущая пристальный взгляд, — После в воздухе витает заметное давление, а тут пусто, — исподлобья кинула взгляд на Роджера, он всё же опытнее меня, хоть и напоминает большого ребенка. — Интересные ты вещи говоришь, не многим известна королевская воля, — его тон начинает угрожающе изменяться, как и лицо, — Но ты права, даже я ничего не почувствовал с пляжа. И лес этот весьма странный, как будто блокаду устроил, — хохотнул Роджер с такой беззаботностью, словно рыскал так каждый день.       Звучит жутковато, но в чем-то он прав. Здешний лес мне никогда не нравился, ни атмосферой, ни живность. Тоску наводил неимоверную, от чего хотелось смотаться на край света или, в крайнем случае, повеситься под ближайшим деревом, лишь бы не оставаться одной. Порой даже казалось, что этот лес живой, но, как адекватный человек, я в шизофрению местных не верила. После слов Роджера, наверное поверю... — Здесь был и господин Момоноске, — Изо поднес нам найденный лоскуток ткани, — Это кимоно господин надевал утром, — он говорил сбивчиво, сжимая в руке несчастный лоскуток до побелевших костяшек, будто и его вот-вот отберут. — Мы его найдем, не переживай! Эта девочка ведь обещала, — самураю по спине прилетела ручища Роджера, едва не посылая первого прилечь на землю, но он на ногах устоял, и с сомнением взглянул на Роджера, источающего самоуверенность. — Возможно, вы правы… — тихо добавил пират. — Советую закатать губу обратно. Я ничего не обещала, но сделаю всё, что в моих силах, — резко ответила я, получая удивленные взгляды пиратов. Ох, можно подумать, им никогда не отказывала девушка.       Моё временное бешенство унялось при виде удивленных лиц компаньонов, я даже растерялась. Да уж, когда успела стать такой сволочью? Раньше проблем с самообладанием не наблюдалось, и вообще эмоции контролировала как истинный Будда, но с попаданием в эту жопу мира, позиции похуиста я сдавала, срываясь не хуже быка на красную тряпку.       Непроизвольный вздох, вместе с которым смоталось разбитое достоинство. Выходило всё до одури странно, с какой-то бухты-барахты свалились на меня пираты, и, блять, вовсе не простые, а канонные, коронные, и в конечном счете оба похоронные. Либо судьба решила меня окончательно добить, либо испытать на прочность, что нахрен мне не сдалось.       Я не герой, не божество, не надежда этого прогнившего мирка, даже не близко. Самая что ни на есть обычная восемнадцатилетняя девка. Да, возможно каким-то лешим шибанулась в мир аниме, сняла розовые очки насчет «весело и смешно», и слава богу. У меня нет магии, дьявольского фрукта, перед мной не падают мужики, ослепленные невъебической красотой, даже банальной физической силы нет, чтобы раздавать кулаками направо и налево! Всё что у меня есть, это мозги, которые иногда барахлят, навыки гимнастики, мрачный взгляд на мир и чертов кнут на поясе, коим я могу выбить себе глаз по неосторожности. Прям герой в квадрате абсурда, возведенный в степень идиотизма, но которому кто-то доверился… — Что случилось? — спросил Изо.       Случилась моя депрессия в ноль лет, которую, хоть поджигай, утилизировать не выйдет. Чувства служили для меня бременем, ведь было до неприличия совестно. Единственный раз, когда меня так накрывало случился семь лет назад и не отпускает по сей день. Это паршивое чувство стремится сожрать меня со всеми потрохами, но перед этим посмеяться от всей души, потоптать и харкнуть на мои переживания, загоны и прочий сброд. От того и не хотелось встречаться с этими шизиками. Хотя, должна признать, некая любовь к персонажам во мне была, и я чуть было всё это не проебала. Экспресс курс «почувствуй себя дерьмом» вписался в мои покосившиеся душевные рамки и прогрессировал, давая плоды в качестве фантастической неуверенности в себе. — Вы и впрямь готовы довериться какой-то незнакомке вроде… меня? — вновь я вздыхаю, предчувствуя что-то нехорошее со своей вип персоной, всё самое лучшее на мою голову во всех количествах и смыслах.       Офигенно, я считаю. — Госпожа понадеялась на тебя, мой капитан тоже, и я попробую поверить тебе, — по холодному выражению хрен что поймешь, это от всего сердца или для галочки? — Отпрыск Ньюгейта дело говорит, веди нас, — хохотнул Роджер, получая возмущения по поводу отпрыска, не грубо, конечно.       С прихуевшим лицом я решала, поехала их крыша далеко и надолго и не прописать бы им поход к психиатру, но вскоре приуныла, ведь такого чудо врача здесь вряд-ли найдешь. — Так ты поможешь? — пират косится с опаской и встряхивает плечо, заставляя наконец очухаться. С серьезностью косого из сказок, я решила взять себя в руки и отключить, хотя-бы на время, режим пассивного нытика во благо наших поисков. — Да, и будто я могу сейчас смотаться, — последнее я пробурчала себе под нос, ошарашенно замечая, что дислокация песеля сменилась и этот хрен куда-то пропал.       Дотрынделась.       Матерясь и проклиная всё живое, мы поскакали на поиски Джеки, который решил пойти рвать глотки без нас. Роджер вот обиделся, а я обиделась на то, что это животное оставило нас помирать в этом лесу.       Нагнали нашего навигатора у поваленного дерева, вновь изувеченного каким-то садюгой. Я с тоской подумала, что им вообще сделало это несчастное дерево, которое росло себе да никого не трогало? Проскочила мрачная мысль, что судьба деревяшки немного перекликается с моей, и стало страшно за свою задницу, во всех смыслах. Джеки мялся вокруг меня, пока в моей ещё не поехавшей голове зрел план. Пираты не возникали, лишь смотрели на меня и слушали, как мне казалось, просто охренеть какой хороший план. — Короче, если мы наткнемся на Одена и он будет в полной жопе, а он будет, — последнее я вставила для Изо, который уже рот открыл для претензий, — делимся на пары. Вы, — ткнула на Роджера с Изо, — как наша боевая единица, остаетесь спасать пришибленного, а я с Джеки на поиски его сына, думаю так будет честно, — здраво рассудила я, наблюдая, как члены моей поисковой группы неуверенно кивают. План хуйня, но хоть что-то. — Стой, а если сама в беду попадешь? — неожиданно вставляет Роджер. Я задумчиво кошусь на него, обдумывая гениальный ответ, и понимаю, что отступление не продумала. — Импровизируем, господа, — разводя руками, я реально думала, что после находки этой королевской четы с их королевскими проблемами, шоу Импровизация станет реальностью. — Надеюсь я не пожалею… — тихо пробормотал Изо, но я его прекрасно услышала и с горечью улыбнулась. Будь, что будет.       Надо было надеяться на хренову удачу, всевышнего и прочую нечисть, чтобы вообще отыскать этого мелкого пиздюка. Джеки вновь обнюхал мячик для освежения памяти и помчался вглубь леса, с воем и лаем, заставляя меня вспомнить молитвы, на всякий случай. И как всегда я поспешила, выскочив из кустов за Джеки.       В следующий момент я замерла, как громом пораженная и вообще всем, чем можно.       Ни бе, ни ме, не могла выговорить, и медленно попятилась к кустам под разъяренные взгляды горных волков. Целая, мать его, стая. Огромных, голодных, злых и покоцаных волков, которым разорвать меня дело пары секунд и то, для закуски. В середине этого кружка мясоедов я заметила Одена и, какое счастье, сидящего на его плече Момоноске, который ревел в три ручья. Прям от сердца отлегло, ведь не придется больше рыскать по лесу.       Выскакивает Гол Ди и восторженно ахает, а мне хочется заохать и отбыть в кусты. Ему, кажется, вообще всё норм, муа конфетка, руби не хочу.       В который раз убеждаюсь - от пиратов жди беды. — Господин Оден! — почти оглушив меня на правое ухо, возник Изо. Как уважающий себя пират, он вооружился пистолетами и готов был за своего сёгуна глотки рвать и пулю всадить за даром.       Путем небольшого мозгоштурма и коротких комментариев Одена о приключениях в лесу, вот какая ситуация возникла: самурай нарвался на целую стаю горных волков, выбесил их и пустился съебывать, ведь слишком их много для одного самурая, да и весело, оказалось, от них убегать.       Мысленно я повертела пальцем у виска, теперь я знаю какой хернёй страдать нельзя ни при какой шибанутости.       По дороге к моему дому, от чего я живо возмутилась, наткнулся он на сына своего, и поскакали они вместе. Оден папаша такой себе, но отцовский долг «любить и защищать» выполнял исправно. Даже сейчас, окружённый злющими, как черти, волками, умудрялся держать зареванного Момоноске на плече и не давать в обиду. Оба были грязными и помятыми, стиль лесной дикарь я оценила на десятку. — Да ты генератор проблем… — заметила я, как можно нарваться на такой пиздец с ребенком? Это отличительная черта семейки Кодзуки? В таком случае я пожму руку Токи, как матери и жене-героине со стальными нервами. — Друзья мои! Как я рад, что вы отыскали нас! — отшвыривая волков как тряпичных кукол, Оден широко улыбнулся во все тридцать два. — Ещё чего, я только за этим пацаном! — не удержавшись, почти истерично рявкнула я. — Совсем оборзела? — гаркнул Изо, грозясь отвесить мне маленькое счастье на голове своим пистолетом. Чудом увернулась, приседая и отходя от злющего японца, по добру по здорову.       Джеки от меня не отходил и скалился на волков, от чего мне стало боязно. Если бы пес имел серый окрас, он бы точно смахивал на местную достопримечательность. Роджер почему-то тоже не спешил вытаскивать саблю и махать в свое удовольствие. Что ещё было странно, волчары отвлеклись от Одена и меня на Гол Ди. Глядели так пристально и настороженно, что я начала опасаться, не обладает ли Роджер навыками укротителя, всё-таки эта персона мало известна. Да ну не, бред какой-то… Это читерство.       В любом случае, с этими вредителями я уже сталкивалась, и принцип нападений просекла. Завалить стаей, вот какая у них тактика, и конце сожрать, да так, что только косточки потом найдут. Сказать, что мы были в меньшинстве, значит ничего не сказать. Оставалось верить в силу Роджера и снайперские способности Изо.       Церемониться с нами зверье не решилось, вообще непредсказуемые твари, подлые и голодные. От одного пришлось отбиваться кнутом, весьма удачно, кстати, ускакал от меня, скуля как шавка. Я даже духом воспрянула, уклоняясь в силу своего гимнастического стажа и ярого желания жить. Даже не жалею, что не забросила, померла бы без этих навыков. — Неплохо двигаешься, — заметил Изо. — Сочту за комплимент, — больше для вежливости ответила, заряжая хлестким ударом по волчьей морде. — Ну, хотя бы какой-то прок от тебя, — подъеб я пропустила, вымещая гнев на волчьих мордах.       Волки бросаются со всех сторон как бешеные, и парочка из них точно таковыми является. Укусит, считай на тот свет попадешь в мучениях и с гарантией во все двести. Прерогатива бомбическая, поэтому гнать этих шавок я призываю со всеми проклятиями и мольбами одновременно. Для эффективности.       Пираты поддерживают моё ярое желание избавиться от надоедливых волчар и пускаются рвать и метать с неменьшим запалом. Изо умудрялся стрелять им под лапы, но не убивать, даже Роджер церемонился и дубасил особо дерзких особей тупой стороной сабли, отправляя в далекие дали, а возможно и на тот свет прямым рейсом. Кровавую бойню никто не стремится устраивать, и причина вполне ясна. Мелкий Момоноске смотрел на всё такими напуганными глазами. Уверена, этот день запомнится малявке на всю жизнь. Надеюсь, ему это послужит уроком, а если нет, то я вполне за даром проведу воспитательную работу для маленького самурая, такую, что ему мигом перехочется от матери дальше метра отходить.       Волки позиции сдавали, главное сейчас прогнать их к горе или хотя бы добраться до Одена и смотаться отсюда к черту. Но хвостатые взяли самурая в плотное кольцо и норовили цапнуть исподтишка. Оден, в силу своей опытности или невъебической удачи, типа, «дуракам везет», отбивался. Кидал такие свирепые взгляды, что аж дурно становилось. Это они ещё сдерживались, но Роджер отшвыривал волков так, словно они ничего не весили, тут то я и заметила, как руки по локти почернели. Воля вооружения... Круто….       Тело, гонимое рефлексами и желанием и дальше функционировать во благо мне, неестественно извернулось. Я еле увернулась от когтей, едва не зарабатывая вспоротое брюхо. Нутро похолодело от представления возможного исхода и созерцания своих собственных внутренностей. Внутренний мир, конечно, в человеке главное, но взглянуть на него я ещё не готова. В ответку волчара получил от меня ласковый подарок в роли хлесткого удара по морде, который был хорош настолько, что волк отскочил от меня, громко поскуливая. Всё же носы у них самое нежное место. Гаденько усмехнувшись, я ударила повторно, чтобы уж наверняка прогнать наглую морду с поляны, и ведь действует. Некоторые волки убегали, должно быть их пугала зловещая аура Роджера, на которую он вообще не скупился, от чего стоять рядом было невозможно.       Когда тварей стало поменьше и мы наконец пробились к Одену с Момоноске, Изо был счастлив больше всех на свете. Я наблюдала за воссоединением с некоторым скепсисом, да-да это все до жути мило и бла-бла-бла. Стая больше не стремилась загрызть нас. Должна признать, если бы не Изо и Роджер я бы не потянула, и, в худшем случае, пошла на корм. — Значит, ты помогла найти нас? — самурай возвышался надо мной с такой широкой улыбкой, казалось вот-вот треснет. — Да… Точнее не я, а мой пес! — спохватилась я, оглядываясь по сторонам. Джеки продолжал рычать на волков, страсть их как не любил, но их родственные терки меня волновали в последнюю очередь.       Свистом я подозвала пса, хотелось продемонстрировать героя ищейку. В голову закрались мысли, а не брать ли за подобную услугу деньги в будущем? Но откинула эту страшную мысль мгновенно. — Ох, это то дивное зверье! Не думал, что буду столь благодарен ему, — Оден почесал подбородок, выражая на лице неподдельное удивление. Я весьма довольно улыбнулась, теперь мы можем уйти из этого треклятого леса! — Да-да это всё конечно хорошо, но давайте поговорим тогда, когда будем за пределами леса, — я поторопила пиратов от слезного воссоединения.       Все хорошо, что хорошо кончается, не так ли? Сперва, чтобы уйти, требовалось обработать царапины Кодзуки, малейшая инфекция может стать фатальной, в прямом смысле, и никакая живая водица их волшебным образом не излечит. Вредителей здесь пруд пруди, не один человек сгинул в этом треклятом лесу, а пополнять их ряды задница не горела. В моей портативной аптечке, или её подобии, как раз все было для подобного случая. Небольшая бутыль спирта, пластыри, бинты и аналог зеленки, который у местных почему-то был прозрачным, больше напоминал воду и пах хуже скунса. Эту несправедливость я вспомнила, когда при ветрянке больше напоминала пришельца, чем человека. Но лучше быть зеленой как Шрек, чем вонять мусоропроводом.       Быстренько все обработав, я спрятала в сумку скудный набор медика. Даже настроение порядком поднялось от предвкушения отдыха и пьянки.       Пришлось закатать губу обратно.       В какой-то момент из кустов, куда и ушли побитые волки, выскочил их собрат. Именно на меня и Момоноске, как крайних в этой ситуации. Сердце пропустило удар, пока я глядела на стремительно приближающегося волка с открытой пастью. И я не думаю, что он как в колыбельке, укусит за бочок, нет, он, как минимум, его оторвет.       Как на зло, всë тело сковало, даже дернуться не в силах. Кровь в висках забила не хуже колокола, не давая сосредоточиться, про координацию движений вообще лучше забыть.       Приток адреналина дал свою побочку, отдавая бразды правления чистым рефлексам. Тело с такой скоростью кинулось навстречу волку, что я и сообразить нормально не успела. Дальше все происходило как в тумане. Чувства притупились, сознание послало нахер, чему я даже не удивилась, испуг меня не трогал, возникла некая прострация. Как тогда. Лишь боль помогла отрезвить затуманившийся разум.       Стоп. Боль?       Крик Момоноске стал громче, сливаясь с другими. Я что-то сделала? Разум не до конца вырисовывал картину, отчеты поступали через раз и везло, если я понимала, что происходит. Не втыкая в ситуацию, я поморщилась от резкой боли в руке. Напряжение во всем теле начало приобретать краски, а в уши заливались звуки. Тогда то я и услышала громкое рычание над головой. Сердце непозволительно сжалось, ещё немного и грань разделявшая меня от инсульта сотрется в считанные миллисекунды.       Волк вгрызался в предплечье с такой яростью, что, казалось, снеси ему голову челюсть не разомкнет, паскуда. Но полноценно оторвать мою руку ему не дал маленький нюанс - Воля вооружения. Хреновая, но хоть что-то. Джонни, чертов старик, на которого вновь приходится молиться, и его незаконченный курс обучения принесли мне плоды в виде небольшого уровня защиты. Я старалась и сама развивать еë, но успех и удача поставили на мне жирный крест.       Хотелось закричать от боли, но под боком Момоноске, я не имею блять права ломать ребенку психику в три года своими воплями. Левая рука, которую трясло как при горячке, сжалась в кулак. Не знаю, сколько смогу продержать волю на правой, чтобы не лишиться руки к чертям собачьим. И ничего лучше, кроме как вмазать волчаре по морде не пришло на ум. Уж на это сил хватит.       Хорошенько замахнувшись, укрепленный кулак прилетает точно по морде оппонента. Кажется, у него что-то хрустнуло. Волчара ожидаемо заскулил и отлип от плоти. Кровь хлынула из укуса фонтаном, от чего мне мгновенно поплохело. Разум набатом бил по мысли, что надо спасать ту красную жижу, если я хочу и дальше быть в сознании, а не откинуться раньше времени на тот свет к своим прабабкам и прадедам.       Предусмотрительно отшвырнула мелочь от себя и трясущейся рукой помельтешила в поисках источника молодости вампиров, с силой зажала, возомнив себя охуеть какой умной.       Так и знайте, поспешила я зажимать свои пробоины. Боль резанула беспощадно, словно все те тридцать три несчастья, которые шароебились вокруг да около решили на мне отыграться, не скупясь на самую тупую боль.       Дальше все было как в бреду, голоса, чьи-то руки, ветер в лицо и кажется ветка, но не суть. А потом я кричала, не знаю почему, но крикнула я прилично, от чего горло задрало, как после ангины. Но мы блять стойкие бабы, и больше я не орала, хоть и состояние было как у овоща, на грани провала памяти и адекватности. Координация движений полетела под плинтус, вменяемость и прочие чувства следом.       Через, как мне казалось, ебучую вечность неопределенности я начала подавать признаки жизни. Штырило как после попойки, и да, я знаю о чем говорю. Рука заныла, обещая мне веселуху, на следующие дни так точно. Издав стон умирающего кита, ведь раны были несовместимы с моими подергиваниями и потугами принять жалкое подобие вертикального положения. — Лучше лежи, если не хочешь помереть.       От неожиданной реплики я неприлично кашлянула, давясь собственной слюной и сваливаясь на койку обратно. По голосу вроде мужик в возрасте. Казалось бы обычное предупреждение, но звучало как угроза для жизни. Я же не дура, чтобы возникать против. Только сейчас в голове завертелась мысль, а куда меня собственно занесло? Может сдохла наконец и вернулась обратно в дом родной? Судя по скрипучим доскам и веселому пению с улицы, оставалось лишь мечтать. — Мда, чудом ты, девка, выжила, считай удача повернулась к тебе лицом, — я горько усмехнулась, ведь про единственное, чем удача может ко мне повернуться вслух не говорят. — А вы кто, дядь? — невинно хлопая глазами, я старалась уловить откуда суфлирует голос.       Возникла пауза. На мгновение показалось, что я оглохла или отупела, от чего прослушала ответ, но голос возник вновь. — Врач, — да уж, краткость сестра таланта… — А если подробнее? — Сама то кем будешь? — вопросом на вопрос, хорош мужик.       Увидеть загадочную личность не представлялось возможным, сидел этот гад позади, а подняться и повернуть голову равносильно самоубийству. По обстановке догадалась, что валялась на корабле, стало жутко. Кораблей, пришвартованных к острову всего-лишь два, тут уж как повезло, внутреннюю отделку кораблей при просмотре я не запоминала, и сейчас пожалела. — Меня Энн зовут, теперь вы, — и вновь замолчал, я уже злилась, чего там думать. Хотелось подогнать его ласковым, но надобность отпала. — Крокус.       Вы бы видели мои глаза, повылезавшие из орбит. Охренеть, я его даже утром не видела, а тут буквально в пяти шагах мастер кибернетизации и медицины сидит. Тысяча и одна мысль зароились в голове, хотелось многое спросить, но вполне здравый вопрос выпрыгнул из общей гущи, как самый адекватный. — Сколько я спала?       И вновь игнор, я даже хотела обидеться на такую наглость, пока не припомнила, что эта та самая фишка персонажа, будь она проклята. Неожиданно что-то протяжно заскрипело и звук тяжелых шагов приблизился.       Тогда-то я и увидела молодое лицо доктора Оро Джексона, хмурый мужик, словно лимон сожрал, критично меня осмотрел, в наглую поднимая раненую руку. Я заскулила как собака, порываясь в случае чего обороняться зубами, руку конечно не отгрызу, но кровь высосу не хуже комара. И вновь моя токсичность дала отклик. — Старик ты шибанулся?! Больно вообще-то! Отпусти! — заорала я не своим голосом, стремясь откусить ему хотя-бы палец. — Хватит орать, когда руку зашивал, ещё хуже вопила, — негодовал Крокус и одним ударом по лбу отправил меня прилечь обратно и остыть со своими выебонами.       А, так значит мои вопли мне не показались, но подождите, что значит зашивал? Моё вытянувшееся лицо говорило за меня, от того Крокус усмехнулся и отошел к ящикам, по звуку перебирая какие-то стекляшки. — Провалялась без сознания ты не много, сейчас вечер того же дня. Удивился, когда тебя, истекающую кровью, притащил Роджер, ну я же врач, помощь оказал. Руку пришлось зашивать, иначе оторвалась бы, а вот с заражением тебе повезло сказочно. Видимо дуракам везет, — мудро поведал мне доктор. — Всё таки та шавка была бешеной… — нервно пробормотала я. — Полежишь три дня, и станет лучше, — Крокус уже менял бинты, не обращая внимания на мои шипения. Тогда я и увидела всю плачевность моей руки.       На предплечье, ближе к локтю, красовались ещё свежие швы. Тонкие набухшие полоски портили ровный тон кожи и служили напоминанием моей невменяемости. Могла же схватить Момоноске и дать деру на первой космической, но нет, решила сыграть жертвоприношение и всё пошло по пизде. — А можно я дома полежу? — пародию на кота из Шрека я сыграла весьма натурально, но черствого докторишку это нихера не тронуло. — Нет, — железный аргумент, но русские не сдаются. — Вам жалко что-ли? Я бинты менять умею, не помру, — пока я пыталась заверить Крокуса в своих медицинских умениях, к лазарету что-то надвигалось.       Чуяла моя задница, не к добру этот слоновый топот. Дверь чуть не вылетает с петель, я испуганно залезаю под одеяло, замечая, что рубашки на мне нет, хорошо хоть верх купальника есть. Крокус в это время ловит покерфейс, похоже этого матерого пирата даже выбитая дверь не удивляет, как и та орава, которая ввалилась внутрь. Я от испуга поспешила прикинуться спящей и не отсвечивать, невесть чем это обернется, лиц половины ввалившейся толпы я не знала и знать не хотела. Да, с социумом у меня возникали проблемы, но ничего, жила как-то.       Надурить пиратов не вышло, так что следующие минут десять мне выносили мозг вопросами о самочувствии и благодарностью за то, что вообще нашла потеряшек. В глазах пиратов я буквально вознеслась, особенно у Белоусовцев. Как болванчик я кивала и улыбалась, моля Крокуса сжалиться и прогнать всех с территории лазарета километров на пять и не дать моему мозгу вскипеть как чайник. Доктор оказался понимающий и с пару пинков, с весьма некультурными выражениями, что уши вяли даже у меня, выгнал вторженцев. — Совсем страх потеряли, отморозки, — бурчал под нос Крокус, потуже затягивая мне бинты. Я стойко держалась, чтобы не заорать вновь, хватит с меня серенад. — Так что там про домашнее лечение? — тихонько спросила я, надеясь, что док сжалится. На этот раз пауза была короче. — Тебе там медом намазано? Пока я врач на этом корабле, своим пациентам умирать не дам, понятно? — сказал так мрачно и строго, что все мои возмущения застряли поперек горла и оставалось обреченно кивнуть. Страшный дядька. — Тебе позже занесут еды, и чтобы из этой каюты ни ногой. Увижу, — тут он делает устрашающую паузу, от которой мои внутренности кинулись в цыганские пляски, — пеняй на себя, — и ушел квасить с остальными.       Вот чертов докторишка, будто я буду тебя слушать. Вопреки его запретам я приняла сидячее положение, не без последствий, но результат был. Контроль над своей тушкой возвращался и боли стали мучать меньше. Это ли чудо мазь, которая воняла так же чудно, но как меня заверил доктор, воняет — значит работает. Аргумент железный, поспорить не могла, ныла рука меньше, а вот я нет. Мысленно поблагодарила того серого, что цапнул руку, а не ногу. Хотя бы на своих двоих слинять смогу.       Ситуация щепетильная, шутить с Крокусом это риск для здоровья, так что упездывать отсюда надо было как ниндзя, быстро и скрытно. Приняв позу по-турецки, я основательно задумалась, как свалить от пиратов, конечно некрасиво молча уходить, но такова жизнь. Пока мои взболтанные мозги пытались сконструировать план действий с учетом прочих нюансов, не вызывая прогорания нервов, я чуть не полетела на пол от возникшего голоса. — Ты уже сидеть можешь? Да ты крепкий орешек, Энн! — дверь скрипнула, показывая на пороге двух знакомых кадров. Татч задорно улыбался, махая мне рукой, а Марко еле протиснулся, ведь проход был загорожен. — Лежала бы, дура. Тебе чуть руку не оторвали, — фыркнул Феникс, пронося чашку с чем-то горячим и пахнувшим очень вкусно.       Мои глаза нехорошо блеснули при виде Татча и Марко. Вот они, мои счастливые билеты к побегу, хотя об этом ещё не догадываются. — Слушайте, мальчики, вы ведь не бросите даму в беде? — елейным голосом пролепетала я, выражая всю доброжелательность, которой обладала.       Пираты с неким сомнением переглянулись и, кажется, пожалели, что зашли меня проведать.