Что может быть хуже?

— Хватит на меня так смотреть. Я же не грабить иду! — громыхнув чашкой по тумбе, я возмущенно взглянула на лица пиратов, которые источали жуткий скепсис. — Ты руку свою видела? Бежать в таком состоянии рискнет только полный идиот, — Феникс не терял надежды включить мои мозги. Хотелось язвительно ответить, но самообладание чудом держалось на отметке «не быкую». — Попытка не пытка, — хмыкнула я, пожимая левым плечом. — Вот не понимаю, утром совсем иная была, жить хотела, а сейчас сдохнуть потянуло, — Татч негодующе взъерошил волосы, кидая на смертника, меня, обеспокоенный взгляд. — Умом тронулась в том лесу, вот и ответ, — поделился своим умозаключением хмурый Феникс. Чтобы не портить наши отношения, я сделала вид, что их не слышу. Не упускать же шанс, только от желания врезать?        Поплотнее укутавшись одеялом, в попытках хоть как-то прикрыть свой бюст, я состроила серьезное выражение лица, в надежде придать нашей договоренности хоть какой-то прогресс. Уговорить слишком правильного в этот момент Марко, было из ряда фантастики, да и чутьё Татча совало палки в колеса.       Долбила их с этой идеей я добрые двадцать минут, а может больше. Жутко скакали нервы - пираты мялись и думали, быть или не быть. Крокус ведь может пожаловать в любой момент, а его терпение я испытывать не хотела ни при каких обстоятельствах. Не убьет, конечно, но кошмары с его злобной рожей снится будут не одну ночь. Мурашки бегают только от мыслей. — Ладно. Начнем с начала, — на вздохе я поерзала на кровати, жестом привлекая парней, — От вас много не требуется, первый отвлечет Крокуса на время, второй поможет мне добраться до лошадей, и я, наконец, слиняю с вашей территории. Там все навеселе и вряд ли кто обратит на меня внимание, идет? — на этот раз я взглянула на них с надеждой, даже руки сложила в молитвенном жесте. Оставалось только ждать, молиться и надеяться на высшие силы.       На лицах пиратов возникли какие-то нечитаемые гримасы, видимо, мой план в их фантазии потерпел фиаско. Но я буду не я, если отступлю. Конечно, человек в здравом уме вряд ли понесется из укрытия, где не гонят, еду пихают и добрым словом поминают, но когда ты осознаешь, что эти кто-то, пираты, становится не до смеха. Теперь моё чутье подсказывало, что бежать отсюда надо сверкая пятками, если хочу и дальше мирно жить, а не проблемы с неудобными вопросами пожинать. А от них точно полезут, особенно от Роджера. Этот хрен уже знает, что я с прибабахом, а как по закону жанра к таким просветленным его магнитит как нехер делать. Желанием вмешиваться в их кашу-малашу я не горела, так что сбежать сейчас будет самым верным решением, хоть и не самым безопасным.       Лес, который разделяет северную часть острова, с лагерем пиратов, и деревню, был настоящим адом, особенно ночью. Хитрожопый до неописуемости: воля наблюдения работала в разы ужасней, а любой листок мог стать роковым и отравить целую орду татар. Страшный лес, напичканный ядовитыми сорняками, напоминал мертвую зону, лишь деревья тут имели нормальные свойства и не стремились отравить всё в радиусе километра во имя древесной мести.       Если бы сунулись в лес без Джеки, который водил нас по безопасным тропам и кустам, то сдохли раньше положенного и наши посиневшие трупы нашли только через неделю. Как там выжили эти кровные долбоебы та ещё загадка, но жизнь дураков терпит, бережет и лелеет. Таким я завидую, кусая локти от досады и задаваясь вопросом: «почему они, а не я?» И в который раз убеждаюсь, что жизнь троллит меня за какие-то грехи, объясните блять только за какие.       Как я заметила, Феникс внезапно задумался над моей просьбой о съёбе с их территории, и ведь как это сладко звучало, спровадить меня, лишнюю на этом огоньке, в дальние дали, чтобы и впредь не мешала пиратским делишкам. Марко дураком не был, возможно молод и многого не повидал, я-то знаю в какого охуительного старпома этот не ограненный алмаз вывертится.       В некоторый момент хотелось разыграть из себя бабку гадалку и каждому на ручке погадать, кому славу, кому деньги, кому готовить гроб. К счастью, это осталось в моих бредовых желаниях. Но ответ, который мне выдали спустя пару минут аналитики и взвешивания всего за и против, меня одновременно порадовал и разочаровал, но осуждать их я не спешила. — Если нас засекут, ответственность не несем. Мы, конечно, тебе благодарны за спасение Одена и Момоноске, но сейчас ситуация иная, — серьезно ответил Марко. Я нервно улыбнулась на благодарность, ведь проку от меня тогда было меньше, чем от рыбы, выброшенной на сушу, но согласилась на условия. Верности и доверия я от них не ждала, это уж точно. — Кстати, вы бы не могли поискать мою рубашку… — с максимально спокойным лицом я оглядела комнату, ведь спросить Крокуса о шмотье не додумалась. — Если ты о тех тряпках, боюсь тебя расстроить, носить ты их не сможешь, — безрадостно сообщил Татч, указывая на кровавую кучку в углу комнаты. Про то, что эти тряпки были рубашкой, можно только каламбур сочинять, а я лишь удивилась, что со мной творили. Похоже, это входит в ряд тех вопросов, ответ на который знать не хочется. — Ладно, срать я на неё хотела, — буркнув себе под нос, скинула одеяло, в которое усердно куталась хотя бы для приличия, но раз на моей верхней одежде можно поставить крест, верх купальника тоже сойдет. Практично и со вкусом. И это не замашки эксгибициониста       Первым делом, после того как постояла несколько минут, привыкая к новому положению, пошла шарить по полкам лазарета в поисках бинтов или какой-нибудь стерильной тряпки, чтобы раненая рука не болталась, как флаг на мачте. Удивленный свист Татча я проигнорировала, как и его комментарии по поводу внезапной обнаженки, порадовалась, что поиски увенчались успехом.       Цветастая тряпка с изображением цветочков перекочевала в руки Марко, как более адекватного, с наказом привязать руку потуже и лучше бы я не зарекалась. Завязал будь здоров, от боли аж слезы накатили, но я ломано улыбнулась на их беспокойные физиономии, и показала большой палец вверх. Не средний конечно, но хотелось.       Первым из каюты вышел Татч. В его задачу входило отвлекать Крокуса и не дай боже, чтобы тот решил пойти обратно. Будущий капитан возмущался, что не такой уж он и болтливый, хотя мы с Марко знали, пиздеть кок умел не хуже чем супы варганить и головы дозорным сносить. Для ускорения и пресечения нытья, под задницу прилетел пинок Марко, от которого белоусовец чуть не вылетел за борт, прям с порога.       От гадкой и злорадной ухмылки я не сдержалась, и будь моя рука здорова зааплодировала Фениксу. Блондин немного съежился при виде моей злобной рожи, но высказывать мнение не решился, так что мы скоропостижно выскользнули из лазарета, словно что-то умыкнули.       Мне пришлось чуть ли не ползком пересекать палубу, дабы не угодить под чужие взгляды, а Марко как вполне доверенное лицо, шел, выпятив грудь, что было совсем не справедливо. Мои проклятия Феникс игнорировал, проводя меня к обратной стороне корабля. Я уже раз сто прокляла размеры этой посудины и возрадовалась, что это был не Моби Дик, даже с виду эта махина доверия не внушала, заставляя мои три действующие конечности покрыться мурашками. Выпрямилась я уже на противоположной от лазарета стороне, где было темнее и не было лишних глаз. — Что дальше? — поинтересовался Марко, заглядывая за фальшборт, где, судя по звуку, о борт мягко бились волны.       Честно сказать, я не знала, как поступить лучше, сигануть вниз так или попросить Феникса об ещё одной услуге. Второй вариант мог обернуться тем, что меня пошлют, но я была готова. — Есть два варианта. Первый, прыгать и надеяться на удачу, второй, твои крылья помогут мне не умереть в случае чего, — такой осуждающий взгляд я получала впервые, но, как говорил мой папаша, наглость второе счастье, особенно, когда от этого зависит твоя жизнь. — Значит, ты даже не подумала, как тебе вниз спуститься? — мрачный взгляд Марко заставил меня отойти на безопасное расстояние, технически, моя жизнь сейчас очень хрупкая, а удачей я никогда не блистала. — Ну, знаешь, в моем состоянии инвалида выбор невелик! Если тебе в лом просто меня спустить вниз, то так и скажи, я все пойму, — последнее я сказала больше равнодушно, словно искренне не понимала, почему он злится и состроила самое невинное выражение, на которое была способна.       Подумаешь план сыроват, я вообще-то не профессионал по побегам. Как выбраться из леса имея в руках палку или оседлать взбесившуюся лошадь, пожалуйста, а убегать от пиратов, задействуя их же, в новинку. Остается, стиснув зубы, приспосабливаться и выживать.       Пока блондин решал как поступить, за ближайшим углом устрашающе заскрипели доски, словно кто-то очень тяжелый надвигался прямо к нам. Я, будто застуканная за чем-то очень неприличным, взглядом искала пути отступления, но мозги, прибывавшие в панике, работать отказались и продолжили вгонять в ужас по новой. Пока в моей голове происходил апокалипсис, и пелись на фоне замогильные песни, Марко, как истинный мужик, взял всё в свои руки. Меня тоже.       В следующий момент пришлось активно зажимать себе рот, чтобы не заорать от стремительно меняющегося ландшафта перед глазами. Испугаться я успела и проклясть всё естество Марко тоже, в купе к этому мой страх высоты, на который я не жаловалась, резко перескочил ступень эволюции. Чертов Феникс, кинулся за борт со мной без слов, предупреждений и уведомлений, как это блять полагается. Пару секунд свободного полёта и мы застыли у воды в нескольких сантиметрах, благо этот хрен вовремя выпустил свои хваленые крылья, и глотать соленую воду не пришлось.       Я, перепуганная и старающаяся не заорать благим матом на охуенное представление, повисла на руке Феникса подобно тряпке. На время я даже забыла о покусанной руке. По сравнению с испытанным страхом на трезвую голову, это сраные цветочки. — Не драматизируй, было вовсе не страшно, йой, — поспешил обрадовать меня Феникс, при этом широко усмехаясь. Этот подонок явно доволен моим перекошенным от страха лицом. — Конечно, я еле сдерживала смех от той радости и веселья. Теперь отпусти меня, если рука дорога, — гневно зашипела я, стараясь отцепить культяпки Марко. — Слушаюсь и повинуюсь.       Марко любезно отпустил меня, хотя, как отпустил, нагло бросил в воду. Падение вышло незабываемым, благо скинули меня на мель, я наглоталась соленой воды и агрессивно пыталась утопить хохочущего пирата. Забудьте о том, что я там лепетала про эту птицу и его мифический огонек, я занесла его в список людей, которым мстить буду даже если помру.       Мои возмущения вперемешку с проклятиями застряли в горле, так что уныло шлепая по воде, я выбралась на берег с тяжелым вздохом. Смерть от страха я считала нереальной, шуткой, но ,видать, мне кто-то красиво напиздел. — Не кисни, — емко ответил Марко, приземляясь на берег, убавляя яркость своего вечного огня. — Чтоб ты знал, хватать девушку, швыряться с ней за борт, а потом бросать в воду, это аморально, — на моë ворчание пират хитро улыбнулся и пошел вперёд на разведку территории. Наглая птица, надо было его в той пещере запереть…       Дальше нас ждала самая настоящая полоса препятствий с живыми кочками, которые горланили песни и качались в пьяном угаре. Культурный шок, застывший на моем лице говорил за себя, Марко лишь ответил: «а что ты хотела?» Я ,конечно, красной дорожки не ждала, но кучу пьяных мужиков разной величины и складности, ни как. Тут ещё разбери, кто к какой шайке относиться, хотя Белоусов можно было по характерному знаку опознать, но как назло не все его имели. Я порядком бесилась, хмуря брови как Бармалей из сказок, взглядом прокладывая наименее травмоопасный путь. Строгий взгляд Марко дал понять - наступлю на его кровиночку, он швырнет меня в море, не раздумывая. Прям меж двух огней, да, я та ещё горячая штучка, - горестью думала я, шмыгая носом, чтобы сопли градом не полились.       Передвигаться мы стали активнее, припоминая, что дар Татча убалтывать до смерти не резиновый и Крокуса вряд ли надолго задержит. Перешагивая и огибая пьяных накам Марко, потянулись к заветным лошадям, как к манне небесной. Я вовсе забыла о Джеки и его дислокации, но надеялась, что пес пораскинул собачьими мозгами и ускакал домой, а не ошивается около пиратов, которые и спиздить его могут. Такое богохульство я бы им не простила, скандал развела бы катастрофический, и воняло бы здесь моими проклятиями и матами ещё долгое время.       На полпути к лошадям, как истинный ниндзя я старалась ни на кого не наступить и себе ничего не отдавить. Следовала за Марко хвостиком, грустно вздыхая под нос. Долго я буду себя корить за поспешные действия в лесу и свой долбоебизм, который из меня не выветришь и не выкуришь.       Феникс, кстати не церемонился со своими, распихивая ногами направо и налево. От возмущения я готова была пнуть его под задницу, чтобы свидание с землей было крайне страстным. Мне он, видите ли, их трогать запретил, а сам пинать то, пожалуйста. Зубы непроизвольно начали скрипеть, выражая мою степень недовольства, которую даже выместить не на кого. Заебись просто.       Пересечение берега усеянного сплошь пиратами почти подходило к концу, и я даже ни на кого не наступила! Обрадовавшись раньше времени, я даже последнее препятствие в виде чьего-то брюха собиралась перепрыгнуть на радостных щах, как какой-то индивид цапнул рукой мою лодыжку и резко потянул на себя. Последнее что я увидела, перед тем как пикировать лицом навстречу пляжному песочку, было охуевшее лицо Марко. Уверена, моё лицо было не менее прекрасным в этот момент, а страстная встреча с матушкой землей будет напоминать в виде шишки на лбу. По резкой боли на лице и ощущения влаги в носовых проходах предзнаменовало то, что я расхреначила нос и вновь теряю такую необходимую для жизни жидкость. Чем же я провинилась тогда, в своём мире? — Ты реально без приключений не можешь? — послышалось голосом Марко, который радости моему эпичному падению не источал. Знал бы он, что эти «приключения-проблемы» ищут меня сами и пока справляются без нареканий. — Кому там, блять, жизнь не мила? — утробно зарычала я, словно хочу укусить кого-то по локоть, тем самым отпугивая ближайших пиратов, как тараканов.       Человеку, который решился меня схватить, я не позавидовала, ведь удар ногой по морде вышел просто отменный в моём исполнении. Я даже разбираться, кто это был, не стала. Ведомая яростью и кровожадностью, а до этого состояния меня довести очень сложно, я возжелала своему обидчику пройти все девять кругов ада в муках, и чтоб черти сзади кольями затыкали до поросячьего визга. Фантазия работала как надо, отмашек не было. Придурошный пират и явно в зюзю пьяный, свалился за мной тяжело и с грохотом. Наступила гробовая тишина, прерываемая моими некультурными высказываниями вперемешку со шмыганьем в надежде вернуть груду эритроцитов в кровообращение. — Бежим, — не дожидаясь моего умения портить людям настроение одним своим видом, Марко дернул меня на встречу к финишной прямой. — Ты это видел?! — я хотела было по возмущаться, но вышло нечленораздельное мямленье с кровавыми соплями.       От сего зрелища Марко поспешил отвернуться с видом кирпича, видать брезгливый мне соучастник попался, но ничего. Привыкнет. Пока мы пробирались под удивленные взгляды пиратов, хватать и мочить меня не спешили. То ли Марко был вроде золотого билетика в этой пиратской братии, то ли они прилично нажрались, что не различили раненого товарища. Я склонялась к первому и даже не волновалась, что блондина могут уличить в предательстве или как у них по пиратским законам мир устроен, тоже не трогало. Меня больше волновало то, что это могло привлечь внимание крыши этих команд, а значит и Крокуса. Пизда пиздец, скажу я вам, и буду права на все сто.       Побег мог бы закончиться блестяще, если бы два Роджеровских неразлучника не околачивались подле моих жеребцов. Холили и лелеяли их с такими лыбами, что у меня невольно заныла рука, и покривилось лицо. Желание подпортить настроение этим мальчишкам возросло, ведь мое незабвенное состояние грозилось сорваться в пропасть похуизма и желания гадить каждому улыбающемуся.       Резко инициатива побега перешла ко мне, когда я шмыгнула в ближайшие кусты без предупреждения, а бедному Фениксу просто пришлось последовать за мной, ведь он вцепился в мою руку, как мертвый. Не знаю, как я умудрилась затащить целого двухметрового парня за собой в засаду, но то, что мы шлепнулись в кусты, звучало двусмысленно. Контекст нашего попадания в кусты меня малость не тревожил, чем быстрее смотаться от поднимающегося кипиша среди пиратов. Кому-то всё же пришлось не по душе, что я пнула их товарища и судя по спокойному Марко, который не стремился удушить меня при первой возможности, по щам я ударила Роджеровскую братию. От этого легче не становилось, поэтому сматываться надо в срочном порядке. — Херовая ситуация, ты задела людей Роджера, — спокойно, словно удав, отозвался Марко. — О, может, ты меня ещё спасешь? — с надеждой я посмотрела на моего компаньона, но его взгляд был не утешительный, как и перекосившее лицо. Понять дал ясно, сама справляйся. — Утрись, а то будто умираешь, — ну, хотя бы не убейся, думалось мне. Совету Марко я прислушалась, оттирая кровь с лица краем цветастой тряпки.       Дело времени, когда по мою душу прибудет Крокус, и не думаю, что ребята из его команды будут меня прикрывать. Я могла, конечно, стать героем, взять вину на себя, выпереть блондина из кустов, как будто он тут мимо проходящий, но все уже видели, как он лично меня оттуда утащил. Но я уверена, что Марко в любом случае от содействия мне особо ничего не будет, возможно наругают или накажут. Сам Феникс тоже не особо волновался по этому поводу, и что творилось в его голове похожей на ананас, я не знала, возможно, заснеженные горы и равнины или план, как меня лучше бросить в этой ситуации. Но тот факт, что у него был козырь в рукаве, меня бесил, я тоже такой хочу.       Пока шушуканье среди пиратов разрасталось в неведомую херню по моему поиску, я, как истинный шпион, выглянула из кустов в сторону ничего не подозревавших Шанкса и Багги. Жалко мне их не было, а спровадить надо было, тогда и казалось мне, чудесный план зародился в моей голове. Марко, словно почуявший неладное, дернул в кусты обратно. Моя пятая точка больно встретилась с землей, я едва удержалась от болезненного стона и желания уже треснуть этого уникума. — Даже не вздумай, — я удивилась таланту Марко читать чужие мысли и поняла, что сейчас нам точно не по пути. — Спасибо за союз, но дальше я сама. Можешь возвращаться, не то от меня проблем не оберешься, — поразительно спокойно выдала я.       Марко моего спокойствия не разделил, а наоборот взбесился. Но я в кои-то веки решила довести дело до конца и даже гневный Феникс его не испортит. Мои дела хуже некуда и лишь богу известно, простят пираты мне такое или сразу прирежут.       План был прост, как две копейки, спиздить на время одного из этих неразлучников, чтобы второй поволновался и пошел его искать. За это время я отвяжу хотя бы лошадей и хрен с этой телегой, новую куплю. Жертвой моего похищения стал Багги, этот красноносый просто оказался не в то время, не в том месте. Затащить его в кусты было просто даже одной рукой, слишком я была одержима побегом. Пригрозив кокнуть его в мгновение ока, я добилась его мгновенного затыкания. Панику выдавали бегающие от моего охуительно спокойного лица к уставшему Феникса глаза. Ладонь со рта синеволосого я убирать не спешила, мало ли, заорет. Мне такого счастья не хотелось. Повезло, что Багги по натуре был труслив и на мое мрачное лицо с угрозой среагировал так, как я и хотела. Боюсь, с красноволосым такой трюк не прокатил, слишком активная и смелая заноза, дать отпор не побоялся бы.       После исчезновения Багги, Шанкс пару раз его позвал и когда до мелкого дошло, что товарища нет, двинулся на поиски. Отпустила пленного, когда Шанкс отошел далеко от лошадей и кажется, ускакал он к своему капитану. Мда, такая себе новость. Не трогайте детенышей, за вами придет их мамка и будет мстить. Но я такой простой истине забыла и, наверное, чем-нибудь поплачусь. — Итак, сладкий, ты нас здесь не видел, пошел в лесу погулять, струсил и вернулся, — тихо нашептала я Багги, — узнаю, что напиздел, с того света достану, — в завершении я мило улыбнулась, посылая его прочь из кустов. Забавно он шатался первые два шага, а потом ускакал, так, что пыль из-под ног поднималась столбом. — Наверное, мне не стоит говорить, какое у тебя было стремное выражение лица, — на видимый подкол Марко я демонстративно закатила глаза, жестом призывая его валить отсюда.       Но к моим призывам Феникс не прислушался, вылезая из кустов. Чтобы не попасть под обзор пиратов пришлось заходить сзади, надеясь не словить от лошадей ответный удар, за такой подлый прием. От чего-то с каждым шагом мне становилось хуже, но я упорно делала вид, что являюсь нерушимой скалой и хрен меня проймешь. Активные действия определенно грозились выйти мне боком, но с упорством барана я продолжала отвязывать поводья. Какая неслыханная предусмотрительность, мать твою. В это время я покосилась на Марко, который резво развязывал узел. Его неожиданную руку помощи я объяснить не могла, нас засекли, и это отрицать было глупо. Потому коленом я толкнула парня в бедро, привлекая его внимание к себе. — Я, конечно, польщена твоим желанием мне помочь, но ,боюсь, это лишнее, — на удивление Марко улыбнулся, чего-чего, а улыбки я не ожидала, и едва не подавилась воздухом. — Хочу посмотреть, чем закончится твой жалкий побег, — вы знали, что Марко Феникс был отвратительно прямолинейным в молодости? Ну, или мне так везло… — Фу, таким быть… — скорчив недовольную мину, я, наконец, справилась с тугим узлом. Жеребцы благодарно фыркнули, охотно натирая мне щеку своими слюнями. Подлизы.       Мне оставалось счастливо улыбнуться Марко в ответ, пожелать всего хорошего, вскочить на лошадь и умчаться от греха подальше. Но судьба чертовка, распорядилась иначе. Всем телом я напряглась, ощущая некую кровожадную ауру за спиной, словно ледяной водой, облили и об розетку приложили. То, что меня хотели располовинить одним метким ударом, я вспоминаю с содроганием и нервными смешками. Роджер чистое воплощение дьявола со своим диким взглядом и смертельной аурой.       Его стремление как-то меня изувечить было бесценным и незабываемым. Я еле успела выскочить из-под удара, перекатываясь в сторону. Мощность меня поразила и напугала одновременно - земля под саблей оставила глубокую трещину, заставляя воздух вокруг дрогнуть, и местных пташек он тоже спугнул к моему несчастью. Марко как ветром сдуло, видать, наше сотрудничество на этом можно было забыть и не вспоминать.       В душе я плакала, каясь во всех своих нехороших деяниях, и гадала, за что же Роджер решил отправить меня тот свет: избитого накама или на время спиженного Багги, а может всё сразу. Но его ответ поразил меня до глубины души, невольно рука потянулась перекреститься, но опустилась, ведь правой надо, а не левой, не по-христиански это. — Уйти тебе я пока не дам, у меня слишком много вопросов, — угрожающим басом протянул он, усмехаясь так, что всё мое нутро поспешило погрузиться в ледниковый период.       Прислушиваясь к инстинкту самосохранения, я отползла от страшно-ужасного орудия убийства подальше. От напряжения по вискам потек пот, только сейчас я заметила, что за спиной Роджера столпились пираты. Различать, кто там был, глаза отказались, сосредотачиваясь на главном герое сей трагедии «убить или пощадить». — Правда?! Что вы сразу тогда не сказали? Я вас слушаю! — с самым мирным и дружелюбным лицом затараторила я, стараясь не показывать свою ахринеть какую панику. Когда-нибудь я составлю топ по ситуациям, которые приводят в дикий ужас. Роджер будет занимать там первое место. — Но перед этим, хочу тебя испытать! — с взглядом безумца он вновь замахнулся свой саблей, на этот раз кровожадность пирата сошла на нет, теперь это больше походило на какие-то «развлекушки» и только для него, в то время как я словила четкое видение смерти с косой.       Не дожидаясь, когда пираты решат остановить своего бешеного капитана, я поспешила уклониться от удара со всей своей хлипкой подготовкой и болями в руке. Не знаю, на кой черт ему приспичило меня испытывать, но ясно было одно, убивать меня не будут. Пока что. В итоге мне пришлось ощутить на себе все прелести его физического превосходства. Подавиться я успела по нескольку раз, благодаря его необъяснимым маневрам и странным перемещениям, когда я пыталась просто избежать удара и лишних синяков.       Честно, я старалась уловить его нечеловеческую скорость волей наблюдения, но всё как об стенку горох, он был охренеть какой быстрый. Пугало это не на шутку. Бить меня не спешили, чему я радовалась, но покалечиться я умудрилась и без чужой помощи, едва не вывихнув здоровую руку, решив блеснуть своим талантом гимнастики. Сальто назад оказалось рискованным делом, но срочным, ведь Роджер спуску не давал.       Официально, это были мои самые худшие моменты жизни. Сколько я упала за эти минуты даже не сосчитать, про синяки и всевозможные царапины можно не заикаться. Но с упорством барана я делала вид, что могу ещё что-то поставить против Роджера, настоящего дьявола, ему не хватало только рогов с хвостом. И именно сейчас во мне разгорелся чертов азарт, проигрывать так быстро не хотелось - банальная гордость, которая ещё не утратила своего блеска, но успешно отбила последний здравый смысл, кипела от ярости.       Все что я могу сделать, так это уворачиваться, и, судя по нарастающему гулу, ставка была именно на это. Где-то я слышала, что в приступе ярости у человека отключается всякий инстинкт самосохранения, ослепленный гневом, он творит полную ахинею и не все его поступки можно логически объяснить. В данный момент, со мной происходила та же трагедия. Цель, утереть нос этому хрену, была на первом месте и цена меня не тревожила. Он нарвался на гнев миролюбивой меня, и как мне хотелось сказать, что ему пиздец, но вся ярость испарилась с пропущенным ударом в живот.       Не заметила, ну что за гадство?       В теории, от удара можно было увернуться, но на жестокой практике я, уморенная беготней и болью, не смогла. Кулак прописался точно в живот, разом выбивая воздух из легких. Удержаться на ногах удалось на чистой удаче, задействовав волю вооружения из последних сил, и неких цыганских фокусах. Но даже так я пропахала землю примерно на два метра. Оказалось Роджер был не только шибанутым на всю голову, но и не знал меры и тормоза выкинул за ненадобность. По его удивленному лицу я догадалась, что моей секундной слабости он не ожидал, ведь я так резво скакала от его кулаков и сабли. Разочаровался, сукин ты сын?       Рука на автомате легла на место удара, в жалкой попытке унять адского типа боль. Перед глазами настойчиво запрыгали черные круги, не сулящие ничего хорошего моей тушке. Пираты вокруг молча наблюдали за мной, а я как греческое изваяние застыла, ловя контузию на свое счастье, которая, казалось бы, наступает при совсем иных раскладах херовых ситуаций. Я не совсем догоняла, что болело больше, живот или голова. Но пищеварение штука коварная, как и внутренние повреждения, хер ты их заметишь пока не блеванешь кровью.       Что я собственно и сделала. К горлу подкатил тошнотворный ком, отказавшись наотрез двигать обратно в свою обитель и не тревожить мою и без того несчастную жизнь. На языке ощущался знакомый кислый вкус, помешанный с железным. Коктейльчик так себе, блевотина с кровью, звучит как деликатес достойный мишленовской звезды. Я гурманом не являлась, так что выплевать красную жижу поспешила незамедлительно, брезгливо морщась при виде красно-бордового пятна на земле, даже всматриваться в свое детище побоялась, отходя назад. Слова на мою выразительную блевотину никто выдавить не смел, я даже сама не хотела эту хуйню комментировать.       Правду говорят, один меткий удар может выбить всю дурь из башки и, наконец, прояснить туманные мысли в голове. Но метод хуевый, желудок свело, и я не уверена в целостности своей грудной клетки и внутренностей. Болело всё, ныло и отзывалось в голове с противным звоном настолько, что желание прикончить себя отозвалось намного охотнее, чем когда-либо. Гнуть свои баранки назло окружающим сил не было. Потому, с серыми мыслями я рухнула на землю лицом. Что ж, теперь есть чем хвастаться, словила удар от самого Гол Д. Роджера, это вам не за подворотней выебываться у кого больше, а ебать какая привилегия. Думы прервались басистым смехом садюги-мрази, утыкаясь носом в песок, я скривила лицо, бесил этот кадр меня во все свое обожание и слов нецензурных не хватит описать моё жалование к этому выблядку. — Теперь не хочешь сбежать? — веселый тон Роджера побуждает заныть мои синяки. Желание из последних сил поднять голову и харкнуть в наглую морду набирало силу. — Хочу… но на тот свет, — мрачно поведала я, изо всех сил переворачивая черепушку боком, а то дышать становилось труднее. Под мой обзор попала некоторая кучка пиратов, и они откровенно ухмылялись. Если бы я не пребывала в таком хуевом состоянии, показала бы им средний палец, чтобы отъебались, но больше, чем прикрыть уставшие глаза не вышло. — Выше нос! Обычно не все выдерживают мой удар, а ты даже осталась в сознании! — Роджер сказал это таким тоном, словно я должна была визжать от радости и благодарить его за столь царский жест в мою сторону. — Ммм, ща обоссусь от радости, — моим замогильным тоном можно было людей хранить, но кто-то громко заржал. Волна смеха покатилась по всему пляжу, а я несчастная даже уши прикрыть не могу, приходилось слушать их ржание.       После этой показушной потасовки с моим гонениям и попытками самоутвердиться, некая грань разделявшая меня, как слабое звено этого мира, и Роджера, дьявола из преисподней, стерлась. Кто-то скажет: «чел, радуйся, сам будущий король пиратов жалует тебя и даже не грохнул, за то, что ты нагрубила ему», на что я от всего сердца скажу: «идите вы нах…». — Шов чуть не разошелся, о чем ты думала, дура? — Крокус добрался до меня и принялся разворачивать свою тираду со всем спектром стремных лиц.       Уверяю вас, если бы Роджер не выбил из меня всю мою скудную жизнерадостность, отпущенную мне с рождения, я бы искренне обосралась и вспомнила молитвы. Но я, как истинный флегматик, выслушивала его словесный понос с каменным лицом. Состояние было: «почти на том свете, но держусь бодрячком на этом сраном».       Толпа хихикавших пиратов рассосалась, как по волшебству. Темой для обсуждения на этот раз была я и мое хреновое испытание с фееричным провалом во всех смыслах. Печально ли мне? Нет. Я вообще рада, что жива осталась, но радость моя не выражалась никак. Эмоции отключились и свелись к минимуму камня, валявшегося возле вонючего костра.       Ещё отсиживаясь в своей теплой комнатке с чашкой горячего чая за просмотром Ван Писа, я наблюдала бой Роджера и Белоуса, ахала, когда лезвия оружий не контактировали, но разрушения уже казались колоссальными. Представляла, какого же встретить столь сильного человека, что я сделаю в первую очередь? Но как всегда, все пошло по пизде, словно встретил своего кумира и нахрен забываешь алфавит, когда видишь весь его профессионализм, а может и другую сторону, которая опускается в статьях, и ты ловишь нокаут от шока. Я в свою очередь нокаут словила достаточно реальный, ужасная боль тому доказательство.       Я затянулась тяжелым вздохом, но быстро об этом пожалела, морщась от боли, которая стрельнула в живот, словно из пистолета подбили. Роджер, козлина, потрепал от души, и капли жалости проявить не додумался. Может, так оно и должно быть? Скажем, получила по заслугам, попытка бегства. С пиратами ведь шутки плохи, Джонни предупреждал и не раз, хотя сам потом им и оказался… До сих пор не разобралась, считать этого старика обманщиком или простить ему все грехи. За те три года, проведенные под его крылом он научил меня многому, без него я бы и дня не протянула. — Сиди смирно. Дуракам вроде тебя похоже и вправду везет, от такого удара можно умереть на месте, получив болевой шок, — я замерла, смерть как никогда оказалась ближе ко мне. Значит те глюки служили предостережением, о какая благосклонность шизы, подсказать плачевность моего положения. Век не забуду.       Я нервно хохотнула. Так вот оно что произошло, наверное, если бы не подготовка спортивной гимнастки из моего прошлого мира, где я падала с брусьев и турников лет с восьми, развивая свой болевой порог до максимума, свежая могилка с крестом не были бы обычным баяном. Господи, я больше не буду жаловаться никому, что мои родители отдали меня в бесполезную секцию. — Извини, малость перегнул палку, — Роджер улыбнулся так буднично, словно он меня не гонял, как кошку драную, а так, ласково погладил. Я бы хотела улыбнуться от всей души и пожелать ему всего наихудшего, но кроме нервной улыбки, лицо, что-либо отражать выдало протест. — У тебя так всегда происходит Роджер, потому что ты полоумный идиот, — третий голос заставил меня немедленно поднять голову и заткнуться.       С Белоусом мы пересеклись взглядами всего на миг, долго сохранять зрительный контакт чисто физически не вышло и я поспешила не отсвечивать. Разница между нами, как небо и земля, хотя нет, даже сравнивать будет наглостью. Неужели пришел грешить на своих дражайших сыновей, по моей вине им тоже чуть не досталось. Но ожидаемого скандала не было, он просто сел напротив, продолжив сверлить меня взглядом, подобно соседскому сверлу этажом выше, и если тех заткнуть как-то можно, то тут просто без вариантов. Я усердно старалась делать вид, что песок под задницей был в сто крат интереснее не клеящиеся беседы. Значит, Белоус пришел давить меня психически. Печально признавать, но именно с психикой у меня в напряженной ситуации происходила настоящая какофония, тут я продую в два счета. — Такая слабая, но спасла моего брата и его сына из той передряги? — кинув на меня взгляд полный недоверия, Белоус деловито потер усы в некой задумчивости и неожиданно изрек, — Но смелости хоть отбавляй, даже против Роджера продержалась, хоть и еле пять минут выдержала, — сказанув такое, он засмеялся своим фирменным «Гура-ра-ра-ра!».       Откровенно говоря, я впала в ступор, пока пираты дружно подхватывали смех капитанов, мои глаза полезли на лоб. Меньше пяти минут? Вы ,блять, серьезно этот позор засекали? Мне казалось, я скакала от Роджера целую вечность или час минимум! Мысли отчаянно лезли в голову, в то время как моё восприятие, подобно партизанам, всё нахер отрицало и пихало свою версию моего триумфального поражения. — Да, пожалуйста… — я приходила в себя после ступора и кроме какого-то жалкого писка, мгновенно потонувшего в пиратском хохоте, не вышло. — Эй, Белоус, не забывай о моей просьбе! — Роджер неожиданно кинулся к Белоусу с воплями отпустить Одена с ним. Мне неожиданно захотелось слиться с песком и не отсвечивать до конца их срача, ну их нахер, хватит с меня, я не затычка для каждой бочки. — Я же сказал! Ни за что! Отвянь от меня! — злобно гаркнул Ньюгейт, да так, что я испуганно подпрыгнула вопреки своей временной инвалидности.       Не желая попасть под раздачу, силясь, заползла за Крокуса, словно щита лучше не было. Вот у кого нервы сдавали, так это у доктора. Бедный Крокус, у него так и чешутся руки придушить меня, дуру такую, которая плюет на своё здоровье с высокой колокольни и стремиться самоуничтожиться. Я поняла это по его косым и убийственным взглядом в мою сторону, тут и дурак поймет, останемся наедине я получу по всем фронтам.       Приход Ньюгейта встряхнул мою нервную систему, и я начала побаиваться не только этих грызущихся монстров, за которыми следуют целая орда отпетых пиратов, но и Крокуса. Во имя морского короля, лучше бы я породнилась с камнем окончательно, чем испытала второй ледниковый период за день. Ждать пока капитаны сцепятся не стали, Крокус схватил меня в охапку и потащил на корабль обратно. Протестовать я не стала, даже порадовалась, что могу съебаться хотя бы от Роджера и Белоуса.       В лазарете царила спокойная атмосфера, никто не пытался меня укокошить, не ржал во всю глотку и перегаром не несло, словно уже сама набухалась. Полная санитария, благословенная тишина и белый цвет так ласкали глаза, что хотелось заплакать. Боже, почему я отсюда сбежала? После кошмара с Роджером это место казалось райским уголком, пожалуй, я тут задержусь.       Дальше последовала долгая и нудная лекция Крокуса о невоспитанной молодежи, которая не ценит своё здоровье, а стремиться разъебать себе всё, что можно и нельзя, а бедным докторам, как он, приходиться таких долбоебов, как я, латать. — Я бы оставил тебя там помирать, да вот девка ты неплохая, — смачно прилепив мне на лоб пластырь, Крокус довольно усмехнулся и громадной ручищей потрепал меня по голове, приводя взбалмошные волосы в хаос. — Спасибо, и извините за побег, — чувствовала я себя виновато, помимо руки, повреждений оказался целый вагон, благо на лице только шишка цвела, и обошлось без знаменательных фонарей. — Знал, что подорвешься, я таких людей как ты, целый корабль имею, — пират засмеялся, но не как все на пляже, почему то, в этом смехе сквозила горечь.       Меня неожиданно потянуло покопаться в чужом грязном белье, хотя об этом никто не просил. Ужасная черта характера, за которую и удушить не грех, но осмелев в конец или потеряв инстинкт самосохранения нахер, я всё же спросила. — Это из-за Роджера?       Вырвалось неосознанно, я о многом пожалею, но не сейчас. Крокус замолчал, долго молчал и выдерживал напряжение, и когда я уже хотела опустить эту тему болезненную тему с горе капитаном, Крокус ответил. — Роджер оказался прав, ему нужно с тобой поговорить, — пришлось напрячь слух, чтобы услышать бормотание доктора и опознать в нем слова, но я справилась.       Дальше мне вставить ничего не дали, Крокус вновь ушел, оставляя пищу для размышлений, сыровато и крайне маловато. То, о чем Роджер хотел со мной поговорить, как-то напрягало, шестым чувством я предрекала себе не самое радужное будущее и искренне надеялась, что пират будет разумным и тайны мироздания в нашей беседе всплывать не будут. Но даже я не в силах кому-либо поведать об этом, в силу незнания и боязни разрушить канон до основания.       Стойкое ощущение, что я за такое богохульство поплачусь головой, не отпускало с самого появления в этом треклятом месте.       В тишине и одиночестве я, наконец, могла расслабиться, перестав насиловать мышцы. Оставалось гадать какие проблемы постучатся в мою и без того разбомбленную дверь, но я обещаю, что вынесу все с достоинством и не подумаю отлучиться в туалет. Не думала, что буду бояться обычного разговора. Даже когда моя мать в отвратном настроении говорила замогильным тоном «нам нужно поговорить», я держалась спокойно, а тут готова вновь подняться и ускакать вопреки здравому смыслу.       Шаги за дверью заставили меня накрыться одеялом с головой, притворюсь спящей, может, пронесет, я ведь тут больная, мне можно! Я затаила дыхание, когда дверь протяжно скрипнула и с тихим ужасом отметила, что шаги принадлежат только одному человеку и это был не Крокус, слишком легкие по сравнению с грузным мужиком. Набравшись сил от перевязки и чудо снадобий доктора, было решено как на суде, если тронет, въебу из последних сил. Так и поступила.       Нечто подошло к кровати, где грузом служила я, и по неведомым ощущениям дошло, что ко мне тянули руку. На чистой панике я круто развернулась, смачно въезжая кулаком вредителю по роже. Тело неистово вопило от боли, но я была довольна, что смогла преодолеть боль и вмазать по самое не балуй. Но на этом мои довольные мысли закончились, ведь вредителем, которого я отправила на приземление к полу, оказался печально известный Марко Феникс. Парень кинул на меня свирепый взгляд, а вся его челюсть, которую я отмудохала, вспыхнула, синим огнем. Сначала изумилась, но вспомнила о завидной особенности птахи, регенерирует, падла. — Я ей, блять, помочь хотел, а она меня ударила, настоящая идиотка! — живо рявкнул Марко и подскочил на ноги. Нихуя себе ответ! — Заткнись, птичьи мозги! Чего ко мне подкрадывался? Придушить хотел, да?! — я в долгу не осталась, так же повышая голос на пирата, но в отличие от полностью здорового гада, сидела и не рыпалась. — Представляешь, не хотел тебя, идиотку, разбудить. И как ты меня назвала?! — истерический возглас Марко действовал мне на нервы, но пара пинков в адрес блондина пока были в листе ожидания. — Как слышал! Нехер было молча заходить, я думала это какой-то чудик, вот и вдарила, чтобы жизнь медом не казалось, но и тебе сойдет!       Между нами бушевала буря, нет, даже грозился развернуться целый адский котел, из самой преисподни. Будто эти птичьи мозги не видел, какая я была на пляже дерганная, да ещё и помочь пришел. Охренеть не встать! Дух матери Терезы вдруг посетил и этого ананасоголового? Да я поверю, что мартышка стала адмиралом дозора и переплюнула Акаину в звании, чем в эту хуйню. Успешно просверлив друг друга взглядом, словно заклятые враги, я всё же отступила. Усталость сказывалась, значительно косив порывы активности. Вижу, что посраться с Марко у меня будет возможность, и не одна. — Если это всё, то дверь вон там. Мне слишком хреново, чтобы выслушивать твои вопли, — с видом мудреца, я размашисто показала, куда желательно пойти, перестав мозолить мне глаза. — Значит, ты не хочешь избавиться от этого хренового состояния? Если это так, то… — на этой знаменательной ноте, лицо интригана расплылось в наглой улыбке, я в свою очередь ответила угрюмым ебалом на видимое превосходство. Злил просто до посинения и пены во рту, но предложение слишком заманчиво, чтобы отказываться. — Ладно, извини, — буркнула я, извиняться перед этим аморальным гадом было унизительно, но ради спасения себя от мучений можно было засунуть гордость подальше. — Что ты там говоришь? Не слышу, — Марко демонстративно приложил руку к уху, словно реально словил синдром хронического идиота, выебываться Феникс решил красиво, одобряю. — Ну, так иди и лечи свою глухомань, птичьи мозги, — злобный комментарий вырвался как змеиное шипение, я еле сдерживалась, чтобы не высказаться вслух. — Мне показалось, или ты что-то сказала? — Я говорю, извини меня, — для особо глухих пришлось повторить погромче.       Феникса это удовлетворило, слабым кивком он подтвердил мои извинения и внезапно подошел впритык. Дернуться я побоялась и лишь закрыла глаза, когда мужская ладонь легла на лоб, где гордо цвела шишка.       Шаманизм Марко все ещё оставался для меня загадкой, но тепло, которое разлилось по телу, подозрительно успокаивало ноющие участки тела. Боль, конечно, не ушла под чистую, но мелкие ссадины и синяки больше не паразитировали нервную систему. Даже голова очистилась, уступая место дикой сонливости.       В какой-то момент меня посетила мысль, а какого хрена я доверилась Фениксу, если он меня так беспардонно бросил на растерзание Роджеру, но с отступлением боли, пусть и не всей, я положила на всё широкий болт. Мне хорошо, а это главное, напомнить о своих обидах всегда успею. — Знаешь, я подумываю не мстить за то, что ты меня бросил в воду, — невиданно и негаданно, меня потянуло на откровение и разговоры. Со стороны Марко послышался смешок, после чего тепло ото лба, переместилось на ноющий живот. — Какая честь, — саркастично плюнул в ответ блондин, забавно, не правда ли? Теперь будет меня бояться, я ведь могу и передумать. — Мой огонь лечит других не так хорошо, как меня. Я могу лишь ускорить процесс восстановления.       Тепло внезапно пропало, а я разочарованно открыла глаза, натыкаясь на спокойную физиономию Марко. Этот огонь случаем не вызывает привыкания? На ощупь чертовски приятен. — Спасибо, я чувствую себя намного лучше, — я слишком увлеклась призрачным спокойствием, не заметив как поисчезали синяки. — Ты всё-таки боишься? — доля безразличия в голосе Марко меня напугала, я к такому не привыкла. Откуда такие бредовые мысли? Единственное, что я боюсь, это появления Роджера на горизонте, с его стремным чудо-доктором, которые хотят меня допрашивать. — Чего боюсь? Тебя? Не смеши меня. Испугаюсь, если ты неожиданно превратишься в противного жука размером с дом, да, я умру от страха! — мой неожиданно тупой юмор заставил Марко улыбнуться, совсем мимолетно, но уже успех. — Ты держала глаза закрытыми и почти не двигалась, будто от страха окоченела, — слова Марко врезались в меня как какое-то обвинение в предательстве, я даже лицо соответствующе вытянула.       Повторюсь, я психологом никогда себя не считала, но видимо закрытые глаза противоречили моим утренним заявлениям. Неприятно выходит, врать по такому случаю я не привыкла.       Признавать, что просто не хотелось смотреть в глаза Феникса, было стыдно. Мне уже восемнадцать, какие мать его стеснения, если я бегала, как угорелая по полному пляжу пиратской своры практически полуголая, при этом чувствуя себя крайне комфортно. Да это задачка с гребанной звёздочкой. — Это, конечно, признавать стыдно, но я со зрительным контактом не очень дружу, извини, если тебя это задело, — я старалась выдавить из себя максимум искренности, ведь тема походу очень глубокая и грязи, что мешается в вареве под названием «прошлое Марко» хуева туча.       По лицу Феникса нихрена не понятно, простил или оскорбился. Я поняла четко, что с будущим старпомом отношения портить не стоит, он мой ключик к скорейшему выздоровлению и пускай это звучит так, словно я хочу его использовать, ведь отчасти это правда. Отрицать его способности к лечению было бы верхом идиотизма и, судя по моим более менее успокоившимся конечностям, Марко постарался на все сто.       Наш разговор зашел в тупик, вина почему-то решила погрызть меня, хотя я извинилась от всего сердца, над наличием которого порой стоило задуматься, и не должна чувствовать себя как последняя сволочь, но бытие доказало обратное.       В лице пират не поменялся, лишь пожал плечами и хлопнул меня по макушке, в какой-то степени выражая поддержку. — Поправляйся, дура написанная, — это был последний комментарий Феникса, после которого он смылся из комнаты, оставляя меня давиться собственными тирадами.       Я даже не успела ответить на оскорбление. Тихо выругалась и, бухтя как паровоз, легла на боковую. Глаза не открою, даже если Роджер будет клясться бросить меня за борт. Только после не самого лучшего разговора с Марко, я поняла, что страсть как хочу спать.       В общем, чхать я хотела на этих пиратов, проблемы от них со всех щелей лезут. Но неудачная попытка общения, в некотором роде с ровесником, увенчалась видимым провалом, и сколькими отрицаниями я бы не отбивалась, уснуть пришлось с противным чувством.       Предстояло только узнать, что не так с этим Фениксом.