Натянутые струны

Всё началось с гитары. Войдя в комнату отдыха, Сингто только и успел, что стянуть пальто да перехватить поудобнее дипломат. Интуиция вдруг завопила, окутывая тело сотнями крошечных иголочек. Обернулся. Из дальнего угла, неспешно огибая диванчик, подбирался Джейн с подозрительно-нейтральным выражением лица. Прачая чуть сощурился. Подумал: это настораживает сильнее, чем услышанный утром прогноз погоды на ближайшую неделю. Лениво помешивая ложечкой свеженацеженный кофе, Джаневит улыбнулся и проговорил: – Доброе утро. Интуиция завопила громче. Ощущение, будто ты – настигнутая жертва, подумал Прачая. Захотелось покинуть открытую местность и окопаться за упомянутым диванчиком. Усилием воли Сингто разогнал предупредительные мурашки. Повесил пальто на вешалку и слегка ослабил галстук. Напомнил себе: я не травоядное с просторов саванны, а человек. Точнее, преподаватель. Пора прекращать засыпать под бормотание подкастов о дикой природе. – Сначала кофе, – поднял щиты на опережение Прачая, тактически отступая в сторону кофемашины. Подумал: что бы там ни было, пока я вновь не обрету уверенность в своей видовой принадлежности, любые разговоры могут подождать. Кивнув паре коллег, уже устроившихся за столом и хмурившихся куда-то вглубь себя в предвкушении рабочего дня, Сингто подставил кружку, проверил секцию загрузки, ёмкость с водой и нажал на кнопку. Загудели узлы, привычно погружая в медитативное состояние, лишь усиливаемое приглушённым шумом дождя. Кожи коснулся прохладный воздух с влажной моросью из приоткрытого окна, и Прачая поёжился. Стянул ниже рукав рубашки, зевнул украдкой. Уловил движение позади себя, обернулся и чуть не вскрикнул. Именно этот момент выбрал гром, чтобы перекатистым рыком подтвердить – началась гроза. Сингто ощутил, как нервно дёрнулось веко левого глаза. Интуиция продолжала вопить. Восстановив сбившееся дыхание и сделав скептическую бровь, хмыкнул. – Это что? – Это подарок, – объявил подкравшийся-таки Джейн, деловито пристраивая легкоузнаваемый предмет, обёрнутый в бежевый чехол, на спинку ближайшего стула. – Нравится? Сингто прикрыл глаза. Мысленно измельчил в невозмутимо продолжавшей работать кофемашине все пронёсшиеся перед глазами слова. Посмотрел на довольного собой друга. Пока ещё спокойным голосом начал: я же просил… – То, что ты не хочешь отмечать свой… – Прачая сделал страшные глаза. Джейн спохватился и заговорил тише: – …свой день рождения – это твоё право. Моё право – дарить или не дарить тебе что-то. Всё просто. – О-ой, Пи'. Про «принцип свободы» слышал? – вздохнув, без особой надежды спросил Сингто. – Слышал, что это довольно спорная вещь. До сих пор не определили, как он там правильно должен быть сформулирован. А вот насчёт «принципа дружбы» всё просто и понятно: только бессердечный человек может отказаться принять искренне и от всей души преподнесённый… – Я понял, остановись, Пи', - поднял ладонь Прачая. – Но с чего ты взял, что я умею играть? – Научишься, – легко бросил Джаневит. Взглянул на выражение лица Сингто и раздражённо добавил: – О-о-ой, тебе только на пользу пойдёт, Нонг'! Чем ты каждый вечер после работы занимаешься, скажи мне? Ты хоть раз в неделю куда-нибудь выбираешься? Нет, молчи, я и сам прекрасно знаю ответ. Я – тот, кому ты отказал во встрече не меньше десяти раз. Только за этот месяц! – И поэтому ты подарил мне гитару, чтобы… Сингто честно пытался найти логику в словах друга, но запах кофе весьма отвлекал. Отвернувшись и забрав кружку, Прачая сделал глоток и блаженно прижмурился. Восхитительная горечь, приласкав рецепторы, спустилась по горлу, выкрутив внешние раздражители на минимум. Лениво подумал: однако вот так выпадать из окружающего мира прямо посреди разговора рискованно в плане сохранения нервных клеток в дальнейшем. Повернувшись к старшему, Прачая окунулся прямо в кульминацию его вдохновенной речи, словно в душный уличный воздух после кондиционерной прохлады: ...вполне возможно, что ты встретишь много интересных и творческих людей. Тебе только тридцать, Нонг', а ты уже ничем не отличаешься от моего отца! И это, чтоб ты знал, вовсе не комплимент!.. Отец Джейна, давно овдовевший и переехавший из Таиланда в Китай, всё время посвящал работе в научно-исследовательской лаборатории. Я наверняка слышал, чем именно он занимается, подумал Сингто, но не вспомню сейчас даже под страхом экспроприации моего кофе. К тому же, подозреваю, вовсе не это играет решающую роль в определении нашего сходства. – Хорошо, я подумаю, Пи', – кивнул Прачая. Джейн недоверчиво сощурился, сканируя одариваемого пристальным взглядом. Сингто с нарочито заметным задумчивым интересом посмотрел на невозмутимый бежевый чехол. – Это может быть интересным опытом. Джаневит воодушевлённо кивнул и сделал довольный рот. Готово, подумал Сингто. Теперь можно со спокойной душой допить кофе и направиться на кафедру, чтобы взять нужные материалы для предстоящего семинара. Я не первый год знаю Джейна. Если тому какая идея западёт в голову, он не успокоится, пока не добьётся результатов. И уже озвученного согласия «подумать» для него явно будет недостаточно. В перспективе. Однако сегодня мне уже больше ничего не угрожает. А во время следующего нападения как-нибудь выкручусь. Скажу, что случайно забыл где-то гитару. Например, когда поехал к папе. Зачем брал с собой? Ну как же. Поделиться радостью. Душевно преподнесённым подарком. Так жаль. Главное, к этому откровению подготовить что-нибудь сладкое, чтобы смягчить потрясение друга. Несмотря на его излишнюю активность и доброжелательность, не хотелось бы слишком навредить чувствительной натуре Джаневита. Или скажу, что на курсах, на которые замдекана так активно намекал, не сошёлся характером с наставником. А другого искать не желаю. Я, может быть, со всей страстью вознамерился, а меня так остудили. Шанс упущен. Путь к полной приключений и интересных творческих знакомств жизни отныне утрачен. Да, именно так и скажу. После окончания рабочего дня, как только Сингто плюхнулся на водительское сидение, принеся с собой в салон прохладу и влажность вымученно-вымоченной улицы, неожиданно завибрировал в кармане пиджака телефон. Аккуратно пристроив на соседнее сидение подарок и закинув дипломат назад, Прачая проверил сообщения. «Я прекрасно знаю, что ты не планируешь ничего делать. Поэтому всё сделал за тебя. Сегодня у тебя первое занятие с кхуном Прасетом – он мой старый знакомый и отличный наставник. И он согласился сделать мне скидку на месячный абонемент. Который я, кстати, уже купил. Думаю, то, что мы постоянно на связи, упоминать нет нужды?» Прачая от души чертыхнулся. Подумал: Джейн, вопреки обычаю, не стал дожидаться убедительных отговорок и решительно настроен добиться успеха своей кампании. Что ж, стоит в этот раз признать поражение. Никогда не скажу этого вслух, конечно, но он прав. Что ждёт дома? Кофе, вторая работа, снова кофе. Игровая приставка, когда оставались время и силы. Аудиокниги вместо колыбельной и поскрипывающая кушетка, которую давно пора выбросить. И много-много упрямого одиночества. Хотя нет, это я всегда ношу с собой. И выбрасывать не собираюсь. Всего лишь месяц. А потом с чистой совестью скажу другу: это не моё, ничего не вышло. И вернусь к своей привычной жизни. В конце концов, однажды Джейн смирится, что меня не переделать, и направит усилия на какой-нибудь более благодарный и податливый объект. Желательно с романтическим исходом. А пока что я просто позволю другу насладиться мимолётной победой в сражении, не определяющем исход войны. И всё-таки слишком я расслабился, размягчился. Стоит как-нибудь напомнить Джейну, что терпеть не могу, когда так активно давят. Пусть даже с совершенно благими намерениями. Потянув язычок молнии, Сингто коснулся грифа. Пальцы прошлись по ладам, ногти задели струну, и звонкий звук разрезал пространство. Вздрогнув, Прачая отдёрнул руку. Посидел немного, собирая по осколкам тишину, и только после этого поехал по указанному в сообщении адресу. Кхун Прасет оказался мужчиной лет сорока с приятным лицом и стёртыми от беспрестанной практики подушечками пальцев. В забитой шкафами, креслами и различными музыкальными инструментами студии он умудрился разместить всех четверых своих учеников, одним из которых, по воле случая в лице Джейна, стал и Прачая. Ученики кхуну Прасету достались внимательные и воодушевлённые. По большей части. Неловко обхватив гладкий палисандровый корпус и периодически поглаживая верхнюю деку, название материала которой всё время ускользало от кончиков пальцев, Сингто молчал, следя за мимикой и жестами наставника. После того, как с представлениями и вступительной речью было покончено, кхун Прасет показал, как работать с колковым механизмом и определять на слух, верно ли натянута струна. Поморщился от раздавшихся нестройных и абсолютно немелодичных звуков. Улыбнулся. Прачая косился на гитару с опасением, но тоже пытался настроить. Думал, глядя на умостившихся в одном кресле парня и девушку: пара. Прикасаются, смотрят, шепчутся – сразу видно. Отвернулся так, чтобы видеть только наставника. Отчего читать о любви кого-то чужого легче, чем эту самую любовь видеть в жизни? Оттого, что как бы ни тянуло в груди, закроешь книгу – или вкладку браузера – и вспомнишь, что этих персонажей и этой истории никогда не случалось. И печально, но и будто бы легче. Будто ты не такой и неполноценный, раз нет в твоей собственной жизни этого. Раз в принципе нет в жизни такой любви, о которой кто-то пишет и кто-то читает. Но когда видишь в жизни – не притворишься, будто этого никогда не случалось. Вот оно, прямо перед тобой. Такое, как пишут в книгах, или нет – уже не имеет значения. Ты всё равно не узнаешь, ты – по ту сторону. Коллеги по творческим изысканиям пытались разговорить Сингто, но быстро оставили свои попытки. Вместо этого переключились на наставника и беспрестанно атаковали его вопросами разной степени уместности. У одного из мужчин оказался неправильно подобран инструмент: для левшей порядок толстых и тонких струн отличался. Чтобы не тратить время, кхун Прасет отобрал среди своих гитар подходящую и вручил ученику, наказав дома настроить собственную. По истечении почти двух часов Сингто узнал, как правильно располагать пальцы каждой руки и какие есть разновидности щипков. Получил в нагрузку вместе с остальными учениками аппликатуры, по которым к следующему занятию должен был суметь сыграть простенькую мелодию хоть сколько-нибудь прилично. И совершенно перестал ощущать что-либо подушечками пальцев. Глядел, как всё вокруг пришло в движение, когда ученики засобирались домой: доброго пути, рады были познакомиться. Вам куда домой? Мне по пути! До встречи, я вам напишу в лайн. Думал: интересные знакомства – имеются. И пусть для меня под этим подразумевается лишь наставник. В конце концов, что бы ни рисовал в своём воображении Джаневит, я находился на обучении и думал в первую очередь об этом. Спрятав гитару в чехол и попрощавшись с интересными и творческими людьми, Сингто спустился на улицу. По пути думал: я не излишне зажатый или стеснительный. Мне просто нужно время, чтобы притереться к новой компании. Я не могу сходу завести разговор с малознакомыми людьми. Долго присматриваюсь. Даже позже, уже пообвыкнув, не слишком активничаю, предпочитаю слушать. Студенты – другое дело. Я теперь – по ту сторону указки, потому должен идти на контакт первым, вести диалог с аудиторией. И продолжать его уже после занятий с особенно заинтересованными в обучении. Однако травмы физические – также имеются, вон как подушечки пальцев печёт. Плюс головная боль и возможные проблемы с соседями в будущем. Постоял под козырьком, провожая неприязненным взглядом потоки воды, струившиеся по асфальту сплошным шёлком, мутноватым от грязи и золотистым от света фонарей. Подумал: написать доклад «о полезности включения хобби в устоявшийся быт скромного в запасах свободного времени преподавателя». Зачитать его Джейну в какое-нибудь особенно скверное для друга утро. Например, после очередной вечеринки, на которые он так активно и безуспешно меня приглашает. Сингто повозился, раскрыв зонт и пропустив выходивших следом людей. Вот кому и дождь не напасть – побежали резво прямо так, без ничего, смеются. И пусть остальные считают замдекана сколь угодно строгим и воспитанным. Я не первый год знаю Джейна. И не первый год надеюсь, что хоть какая-нибудь из этих вечеринок подарит мне избавление от внимательной заботливости Джаневита. Избавлению желательно бы иметь ангельское терпение вкупе с вольфрамовым стержнем. Друг и сам это прекрасно понимает. Оттого его попытки устроить собственную личную жизнь со временем подрастеряли свою активность. Но я упорно не теряю надежды за нас двоих. До машины было недалеко, но грязно. Близоруко щурясь, Сингто перескакивал через бездонные на вид участки, осторожно приближаясь к дворам. Фонари кончились, но кончились и глубокие лужи: по дневному пути Прачая помнил, что там не было ям. Ускорив шаги и мысленно уже находясь дома, в сухости и спокойствии, Сингто ступил на бордюр и в первое мгновение даже не понял, что произошло. А осознав, не успел среагировать: стопа уже поехала в сторону, заскользив по грязи. Начав заваливаться набок, Прачая уронил зонт, инстинктивно перехватил гитару, не дав себе упасть на неё, и навалился всем весом на подогнувшуюся ногу. Раздался глухой хруст, лодыжку пронзило болью. Вскрикнув, он упал прямо на траву, в двух шагах от машины. Полежал, замерев и прислушиваясь к себе. Спустя какое-то время перевернулся на спину, продолжая с широко раскрытыми глазами прижимать к груди гитару во влажном чехле. Здесь, под деревом, дождь почти не шёл, и лишь раз Сингто моргнул от упавшей на переносицу крупной капли. А спустя ещё минуту начал дрожать всем телом, пытаясь сдержать смех. Не получилось. Подумал: вот тебе и абонемент на месяц. Только не на курсы гитары. Перестав хохотать, Прачая сел, опершись рукой о траву, и наконец-то отставил в сторону свой душевно преподнесённый подарок. Подумал: вот тебе и отговорка. Не то чтобы я всерьёз хотел решить дело настолько радикальным путём. Но не оценить подобный поворот судьбы не могу. Попытавшись встать, Прачая понял, что может наступать на ногу. Не без боли, конечно, но может. Озадаченно склонил к плечу голову: неужели поторопился с выводами? Даже жаль, такая прекрасная была бы отговорка. И Джейна бы пристыдил: вот куда твои подарки и благие намерения меня привели. Спасибо, дорогой друг, но больше не нужно. Я как-нибудь сам справлюсь с попытками в саморазрушение, помощь будет излишней. Тряхнул головой, чтобы разогнать по тёмным углам дурацкие и несвоевременные – Джаневита рядом не было – мысли. Хромая, добрался-таки до машины, открыл дверцу и сел. Подумал: повезло, что никто не проходил мимо во время моего полёта и последующей истерики. Поморщившись, подтянул ногу поближе, ощупал часть лодыжки, не скрытую туфлей. Прикусил в раздумье щеку: вроде есть припухлость. Или мне кажется? Был бы рядом Джейн – уже с криками и подбадривающими пинками отправил бы к травматологу. Вернувшись на траву, Сингто подобрал гитару и зонт, отряхнул от налипшего сора и закинул в салон. Подумал: раз могу ходить – значит, не перелом. Раз не перелом – значит, в походе к докторам нет нужды. Всё просто и понятно. Оказалось, что давить пусть даже не поломанной ногой на педали – адски больно. Добравшись до кондоминиума, Прачая настолько быстро, насколько мог, пересёк холл и с замиранием нажал на кнопку лифта. Тот, слава всем высшим силам, хранившим живущих на последних этажах, сегодня работал. Оказавшись в квартире, Сингто наконец-то смог расслабиться. Побросав вещи куда придётся, прошёл в ванную, на ходу стягивая одежду. Ступня уже почти не гнулась, на любой наклон реагируя тянущей болью. Поставив ногу на крышку унитаза, Прачая склонился над лодыжкой, в ярком искусственном свете рассматривая припухшую кожу и стремительно наливающийся багровый синяк чуть ниже косточки. Нахмурился: что-то слишком уж серьёзно всё выглядит для растяжения. Посмотрю пару дней на состояние ноги и потом уже буду что-то решать. Наскоро принял душ, откопал в аптечке эластичный бинт и наложил восьмёрку. Наступать на ногу стало значительно легче. Более не думая об этом, Прачая устроился на кушетке, распотрошил дипломат и включил ноутбук, собираясь проверить почту. Ожил мобильный. Взглянув на экран, Сингто замер. Вспомнив, болезненно усмехнулся и ответил на звонок: – Привет, пап. Подумал: спасибо, что всегда помнишь о моём дне рождения, пап. Даже если я этого не заслуживаю.