Tertium non datur (Третьего не дано)

Ева протёрла глаза кулаками, забыв о тенях, которые могут размазаться, и подводке. "Невозможно!" - мысленно воскликнула она. - "Нереально, немыслимо..." По пруду медленно плыл радиоуправляемый кораблик с алыми парусами. Его снежно-белый корпус празднично сверкал на солнце, а алые паруса раздувались под попутным ветерком. - Ты тоже его видишь? - хрипло от слёз спросила Ева у сестры. Слова не шли, грудь словно сдавило спазмом, и вопрос был задан сиплым шёпотом. Надя обернулась, следя за взглядом Евы, и ответила: - Ты про кораблик? Я уж думала, он не придёт... - задумчиво ответила Надя, плохо скрывая любопытство. - Что всё это розыгрыш Даши... То есть ты действительно?.. - не успела закончить неуверенный вопрос сестра. Но Ева её уже не слушала. Кораблик подплыл к берегу, и невеста, отпрянув от Нади, бросилась по скользкому и белому, как наледь, проходу навстречу алым парусам. - И что он в тебе нашёл? - недоумённо пробормотала Надежда, с любопытством наблюдая, как импульсивно и нелогично - впервые лет за десять - ведёт себя её сестра. Гости ничего не поняли. Некоторые, в том числе муж Нади, начали осыпать Еву лепестками из бумажных конусов, которые раздала им Оксана перед церемонией, объяснив, что их следует кидать, когда молодожёны пойдут по проходу. Двое фотографов (когда одна снимала приготовления жениха и фуршет, вторая отсняла утро невесты, чтобы ничего не упустить) наперебой щёлкали затворами, но Ева не слышала этого - её мир сузился до игрушечного кораблика, покачивавшегося на ряби пруда. Фата липла к губам, мешая дышать и смазывая брусничную помаду. Ева сбежала с атласной дорожки, ведущей на мост, и побежала по траве. Каблуки вгрызались в мягкую землю, и бег замедлился. Снова асфальт - и она затормозила у самой кромки воды. Взгляды тридцати с лишним человек жгли голую спину - но и этого невеста не чувствовала. Кораблик нёс письмо, запечатанное сургучом. Желтоватая, как пергамент или папирус, бумага... Руки Евы дрожали, когда она открывала запечатанный конверт и доставала собственно письмо. Убористый, но округлый почерк. Чёрные чернила чуть расплылись в паре мест на кремовой бумаге - там, где попали брызги. До Евы не сразу дошло, на каком языке текст - не русский, латиница... "Английский? Ах, да, мы же на английском переписывались, хоть он и писал, что знает французский..." - мелькали обрывки мыслей в голове невесты. Бросив разбирать текст - буквы никак не хотели складываться в слова, а взгляд не мог остановиться на одном абзаце - видимо, мешали дрожавшие руки - Ева взглянула на подпись. Внизу. Справа. Глаза уже сами ищут знакомые буквы: smn1564. Thomas William Hiddleston. "Что за чёрт?!" - чуть не поперхнулась женщина. Перевела взгляд на пруд, сосчитала до трёх - на большее не хватило терпения. Глубоко вздохнула, отлепила с губ вуаль фатина. Проверила ещё раз: Thomas William Hiddleston. S. M. N. - Ева? - раздался за спиной знакомый голос - Паша стоял рядом. Ева подняла полный слёз взгляд от письма - и посмотрела на жениха так, как никогда не смотрела. Взглядом Тани - взглядом женщины, которая полюбила. Эти глаза просили, умоляли, беззащитно удивлялись, доверяли и отдавались. И одновременно в этом взгляде сквозила сила и уверенность. У алтаря осталась ничего не понимающая регистраторша. Подружки и друзья, сбившись в кучку, перешёптывались, а гости недоумённо вертелись на своих местах, привставая и вновь усаживаясь. Фотографы, плюнув на обязанности (одна должна была фотографировать гостей, вторая - молодоженов с друзьями), снимали все подряд. - Ты чего?.. - жених поднял брови. - Возвращайся, что случилось? Что это за игрушка? Розыгрыш такой?.. - сыпал он вопросами, не давая времени ответить, пока запас восклицаний не иссяк. Ева не слушала мужчину - она озиралась по сторонам, выискивая Тома. По дорожке от аллеи шла, переходя на бег, Оксана. Распорядительница в одной руке несла поднос с караваем, а другой оживлённо жестикулировала, показывая что-то Ольге. - Ты что, хочешь, чтобы я вернулась? Паш?.. - почти рассмеялась невеста. Необыкновенный взгляд голубых глаз обрел осмысленность, оставаясь сильным и нежным одновременно. - Ты же Таню любишь! - пожала Ева плечами. - Вот и женись на ней, кстати, раз всё уже оплачено... - она вытерла рукой мокрые щёки, уничтожая точёную линию прорисованных скул. Из-под маски краски выступала настоящая Ева Инберг - мягкие черты лица, пухлые губы, натурально-розовый, а не загорело-персиковый, румянец... Субботний парк был пустынен, но Тома Ева не видела. В поле зрения была лишь торопливая Оксана с пафосной булкой, как мысленно окрестила Ева каравай уже давно. - Я с тобой жить привык... - неуверенно ответил жених. - И мама... Кто-то из гостей, возможно, Виктория Артуровна, не рискуя подойти к невесте, позвонил ей на сотовый - тот завибрировал в сумочке. Блондинка этого не заметила, как и того, как на сумочку покосился Паша. - Так и будешь вечно ей потакать? - хмыкнула женщина. - Паша, ты взрослый, самостоятельный мужчина, - голос Евы стал серьёзным и уверенным, она перестала озираться по сторонам и посмотрела жениху в глаза, - ты хороший профессионал, вполне способен содержать семью, не работая в родительской компании, - улыбнулась, не теряя убедительности, невеста, боковым зрением отмечая, что Оксана уже на мосту, в паре метров. - Женись на Тане, - властно, даже несколько надменно приказала Ева. - Я в вас верю, - невозмутимо закончила она. Ева вернулась к письму, которое теперь могла прочитать. Письмо, как и всё остальное, казалось бледным из-за вуали накинутой фаты, но эти слова, этот стиль и слог женщина узнала сразу же. В горле застрял комок, и она боялась смотреть на кораблик - это было слишком сказочно. Желание увидеть smn'а разрывало блондинку изнутри, и только загнанный Пашин взгляд пригвождал её к месту. За пять лет Павел стал для женщины родным - как брат, друг и сосед - и хотелось убедиться, что Таня о нём позаботится. У Павла отвисла челюсть, а глаза вылезли из орбит. Он хватал губами воздух, как выброшенная на песок рыба, и не мог сказать ни слова. "Да соглашайся уже, беги к своей ненаглядной!.." - мысленно подгоняла жениха блондинка. - Вы женитесь или нет? - резко спросила запыхавшаяся распорядительница. Её кудрявые каштановые волосы растрепались от быстрой ходьбы, а щёки разрумянились. В руке всё ещё лежал поднос с караваем. Каравай, точнее, рушник, под ним лежавший, и придал невесте решимости. - Он, - Ева указала на жениха, - женится на одной из подружек невесты, а я пошла, - на этих словах женщина развернулась на каблуках и взбежала на мост, откуда Хиддлстона было прекрасно видно. Он переминался с ноги на ногу, стоя у кромки пруда. Руки растерянно теребили пульт управления, полуметровая антенна которого загибалась вниз и чуть дрожала. Русые кудри трепал невесомый ветерок, глаза смотрели с болью и нежностью. Глаза Евы наполнились слезами, нос покраснел - smn ей не врал! Разбирается в театре, много путешествует, знает английский, что там ещё... Том неуверенно сделал пару шагов к женщине, и она, очнувшись, тоже пошла к мужчине. Позади вновь заиграла музыка, слышался громкий недовольный голос Виктории Артуровны, лучше всех знавшей, что принесёт счастье её сыну, - но Еве было всё равно. Пять лет она слушала эту самовлюблённую стерву, стремившуюся любой ценой сохранить власть над сыном, поддакивала ей - хватит. Мобильный телефон завибрировал в сумочке, но Ева обратила на него не больше внимания, чем в прошлый раз. Руки Тома крепко обняли Еву Инберг и прижали к груди - разница в росте, несмотря на шпильки, была существенная, и носом женщина едва утыкалась мужчине в плечо. - I would never think that's you... - почти прошептала она. - Блин... - грамматически конструкция явно была неверна, и женщина попробовала начать ещё раз. - If I ever think... - опять что-то не то... - Никогда бы не подумала, что это ты! - наконец нашла нужные слова Ева. -Аналогично, - тихо, на безупречном английском, ответил Том. Бархатно-тёплый голос успокаивал, заставляя забыть о том, как smn ушёл, стирая каждый бесцветный день без него... - Засранец... - узнала свою фразу Ева, даже не пытаясь говорить по-английски. Длинные, нежные пальцы Хиддлстона коснулись пылавшей щеки любимой, откинули с лица фату. - С распущенными тебе лучше, - улыбаясь, заметил мужчина, и начал ловко выдёргивать из светлого пучка шпильки и невидимки. Это было болезненно, но Ева ничего не чувствовала. Наконец фата упала на траву, одним концом спускаясь в воду, где уже мок подол шлейфа, и блестящие волосы рассыпались по плечам. Том наклонился и медленно поцеловал Еву. Коснулся верхней губы, размазывая брусничную помаду, слегка посасывал нежную кожу, до крови разодранную за последние дни, и чуть отклонился, давая женщине выбор. Выбор был сделан не тогда, когда она увидела исполнение детской мечты - чтобы ради неё сшили алые паруса, не тогда, когда она узнала, что собеседник - Том, известный актёр и просто очень приятный мужчина. Выбор был предопределён - ночью, когда рассказ Хиддлстона о драматургии захватил Еву целиком, так, что она не замечала, как колет пальцы дрожащая иголка, не чувствовала усталости в онемевших пальцах - лишь счастье от разговора. Она выбирала не между Пашей и Томом - а между собой, чувствительной и любящей, рядом с smn'ом и равнодушной и невозмутимой рядом с женихом. Между штилем и бурей эмоций, между расчётом и чувствами. И она сделала правильный выбор. Ева сглотнула, приподнялась на цыпочки и прильнула губами к губам Тома. Ощутила тепло и спокойствие, которыми лучился любимый, и расслабилась. Время застыло, измеряясь перебранными локонами под пальцами, солнечными искорками в прозрачно-голубых глазах и щелчками затворов где-то вдалеке. - Как это было? - спросила Ева, опускаясь с цыпочек и переводя дыхание. Впервые за утро она заметила, как ласково солнечные лучи гладят её обнажённую спину, как тепло согревают руки и как горячо касаются губ. - Как ты вообще меня нашёл? Да что ты знал обо мне? - Я знал, что хочу найти тебя, - не колеблясь ни секунды, ответил Том. - Остальное вытекало из этого факта. Конечно, Еве не обязательно было знать, как он ночами перебирал досье всех девушек, родившихся тридцатого октября и побывавших в Англии. Как нашивал алый шёлк на белые паруса детской игрушки. Как перекраивал весь график премьер ради этой встречи. Когда-нибудь он ей это расскажет, и они вместе посмеются над тем, как Том, увидев среди досье фото Евы, отверг кандидатуру блондинки немедленно, и как Бенедикт уговаривал друга просмотреть список по второму, третьему разу, когда среди девушек не оказалось ни одной, подходившей под описание Леди. И как он связался с Надеждой, сестрой Евы, через твиттер, чтобы и подтвердить соответствие информации о Леди и Еве, и узнать, где можно встретиться с последней. - Куда пойдём? - спросил Том, с любовью изучая женщину. Он словно видел её в первый раз - и не мог отвести взгляда от светлых локонов и нежных черт лица. - Ну, не так-то много мест, куда я могу пойти в свадебном платье с мокрым шлейфом, - вздёрнув бровь, ответила Ева. - А на вечер бронь на клуб я не отменяла, - хитро улыбнулась она. -Под "Here comes the sun"? - улыбнулся в ответ мужчина. - "L'amour n'est rien" - тотчас ответила Ева, прыснув от счастливых воспоминаний. Первые слова... - "Любовь слепа"? - продолжая улыбаться, перевёл с французского Том. - Символично.