The only hope for me is you

К заявлению о том, что он теперь живёт здесь на постоянной основе Стайлз отнёсся до безобразия спокойно, мол, другого и ожидать было нельзя. Как он выразился в сообщении — до этой парочки, несмотря на гениальное и неординарное мышление каждого в отдельности, только недавно дошло что можно обменяться номерами и спокойно переписываться и никаких заморочек с бумагой, хотя Стайлз и пытался сделать вид, что просто ждал, пока до Питера дойдёт — «Этого следовало ожидать. Миссис Хейл основательно дала понять, что ей на меня плевать, ещё тогда, когда сбагрила к тебе на целых 2(!) месяца». Про денежные выплаты Питер говорить ему не стал, главным образом потому, что Хейлу было интересно узнать, когда же до него дойдёт. И по задумчивым косым взглядом парня, было ясно, что какие-то догадки в его голове всё же зародились. Наступил ноябрь. Он пришёл в город с ещё более продолжительными дождями, невыносимой слякотью и сильными порывами ветра, что сдувал последние жалкие листики с почти полностью голых деревьев. Даже самый заядлый гуляка не хотел высовывать носа на улицу. Радовало только, что женщина из прогноза по телевизору уверяла о скором улучшении ситуации, хотя смотря в окно верилось с трудом. Питер, как метеозависимый, больше всего страдал от такой погоды, закидываясь аспирином и пластом валяясь на диване. Стайлз же присылал ему кучу ехидными сообщений, ведь «старость не радость» и «когда похороны?» в такой ситуации грех не написать. Хейл на это отвечал, что если он не перестанет печатать ему всякую херню, то похоронят их вместе, так как один умрёт от смерти на фоне головных болей и инсульта жопы, другой — вот от этого вот кухонного ножа, да, засранец, от самого большого и острого. Не то чтобы парня останавливали эти угрозы, и из-за этого он уже раза три попадал в чёрный список контактов. Питер бы так и оставил, но общаться перепиской гораздо удобнее, поэтому приходилось возвращать. В оправдание Стайлза можно сказать, что он не только играл роль раздражителя, а ещё и таскал аспирин с водичкой умирающему, чинно терпя ворчание и стоны умирающего лебедя. Было бы некрасиво отказывать человеку, который тебя содержит, в небольшой помощи, в случае с Питером, не только некрасиво, но ещё и опасно для жизни. Шутки шутками, а было классно. Не проблемы с головой у Питера, конечно, имеется ввиду их времяпровождение вместе. Стайлз давно уже так хорошо не общался с кем-либо. После аварии парень стал напоминать колючий и шипящий на всех близких комок раздражения. Он ни в коем случае не винил их в том, что в конце концов они перестали пытаться вытащить его из состояния сыча, не вылезающего из своего логова неделями. Скотт иногда писал, интересовался его самочувствием, и отвечать то Стайлз отвечал, однако сухо, разговор не шёл; В живую тем более, учитывая, что после случая с тарелкой Скотт сильно не горел желанием приходить к нему без приглашения. Ну, конечно, роль играло и то, что в реальности общение включало в себя некоторые понятные всем знающим ситуацию сложности. Самыми атмосферными и уютными в жизни под одной крышей были вечера. Питер часто сидел в гостиной и читал очередную книгу по химии, пока Стайлз мельтешил на кухне, готовя ужин. Большую часть времени они не заморачивались, заказывая пиццу или что-то из китайской кухни, но иногда порядок вещей был и таким, что вышеупомянутый вёлся на откровенные провокации что-нибудь состряпать. Питеру достаточно было кинуть парочку насмешливых фраз и вот, Стайлз тут же, как любой здравомыслящий почти-взрослый-человек, писал целую тираду о том, что готовка ужина это вообще-то его специальность, и как он вообще смеет сомневаться, после всех приёмов пищи, что между ними были! Питер только посмеивался, да подстегивал, мол, докажи на практике. Каждый понимал, что их спор лишь игра, в которой они притворяются, причём невыносимо фальшиво, детьми. Но вот незадача Стайлз и вправду пошёл в очередной раз гуглить рецепт какого-то бомбезного блюда, чтоб сосед по этажу не то что пальчики облизал, чтобы он их сожрал к чертям с фалангами. Как только ужин был бы готов, они спланировали совместный просмотр всех частей первого человека паука, того, который ещё с Тоби Магуайером, и Стайлз, понятное дело, находился в приподнятом состоянии духа. …Но, к сожалению, план был благополучно отложен на потом, когда он, уже почти дорезав огурец для салата, услышал противно пиликающую трель дверного звонка, которая раздалась по всей квартире. Интересно, Хейл специально выбирал такой противный, чтобы не было соблазна забить и не открыть дверь? Выглянув из дверного проема в гостиную, Стайлз лицезрел чудную картину: Хейл как читал книгу, так и читает, не обращая внимания на потуги человека за дверью привлечь к себе внимание. Вряд ли книга могла увлечь настолько, чтобы не заметить настолько раздражающего звука, способного довести до кондиции даже слепого, одними только вибрациями. Стайлз притупился и моргнул, заторможено пытаясь найти логику. Сам он дверь практически никогда не открывал, было бы глупо надеяться на него в плане такой вещи как коммуникабельность с незнакомыми людьми. Он уже собирался подойти к Питеру и встряхнуть за плечи, как из прихожей донёсся громкий щелчок и скрип, знаменовавшие об открытии двери. Стайлз испытывающе глянул на Хейла, который наконец оторвался от чтения и с какой-то насмешкой глядел на действия недоумевающего Стайлза. Шаги были тихими, еле слышимыми. Их выдавало лишь шарканье тапочек. Ага, то есть этот некто ещё и хозяйские тапочки взял. В голове у Стайлза застыла картинка с хлопающей в тарелки обезьянкой. Вообще никаких предположений, потому что у Талии не было собственного ключа от квартиры, младший Хейл бы скорее выбрал вилкой в глаз, чем доставил бы ей такое удовольствие. Незваный гость шёл медленно, — такой ли уж незваный или Питер снова хотел оставить его в дураках? — но даже так появился в гостиной меньше, чем за пару десятков секунд. Перед ними вся растрёпанная, в мокрой одежде, с потёкшей косметикой и злым на весь мир взглядом предстала женщина, которая, даже не поздоровавшись, начала скидывать промокшие вещи прямо на пол. — Сьюзан? Какими же это судьбами? — книга небрежно упала на диван. Гостья косо глянула на него и закатила глаза. — Mon сheri, прекращай дурачиться, ради бога. Никаких манер, даже даме помочь не можешь, — с раздражением упрекнула она, и аккуратно повесила свой плащ на спинку стула. Тот на это только как-то чересчур для такой персоны, как Питер Хейл, ласково улыбнулся. Вообще, было странно видеть Питера Хейла таким: заметно радостным, нежным. Это всепоглощающее обожание в его взгляде, словах, да даже в жестах, не заметил бы только идиот. Стайлз наклонил голову в бок, как бы пытаясь посмотреть на ситуацию с другого ракурса, и уже было раскрыл рот, как тут же закрыл, напоминая рыбку из аквариума. Неужели эта женщина его?.. Промелькнувшая в голове на мгновение мысль казалась чем-то из рода фантастики. Он же точно не женат, верно?.. Кинув на Питера не только непонимающий, но и оценивающий взгляд, он сделал неуверенный шаг в их сторону. Гостья либо пока что не заметила его, либо делала вид, что не заметила. Он не знал точно, но склонялся ко второму варианту, поэтому нарисовал знак вопроса в воздухе, указав на неё, и пристально посмотрел на Питера, ожидая ответа. В такие моменты он жалел, что за этот год не выучил язык жестов. С другой стороны, Питер ведь наверняка тоже его не знает, так что особого толку всё равно не было бы. Тишина, разбавляемая только шорохом спадающей одежды, делала атмосферу ещё более душащей, по крайней мере для подростка точно. Он не знал, как себя вести и что делать в такой, кхм, занимательной ситуации, поэтому просто рассеяно уселся на другой конец дивана от своего сожителя. — Фух, ну у вас, однако же, и погодка, — справедливо заметила женщина, — видимо, её звали Сьюзан, — оставшись в почти сухой майке и штанах. — Не то слово, милая, не то слово. Питер, наконец, встал и обнял её, крепко сжав руки на её талии. Она прелестно улыбнулась, в ответ с такой же силой сжимая его, так, что на мгновение Стайлзу показалось, будто сейчас она закинет свои жилистые ножки на его бёдра. Но, как говорится, когда кажется — креститься надо, и парень облегчённо вздохнул, когда ничего подобного этому не произошло. Он бы никогда не признал, но внутри что-то щёлкнуло, выпуская из миниатюрной клетки такого же миниатюрного чёртика, который раздражённо возмущался и злобно рычал: «Отойди от него, окаянная, отойди, рядом же кухня, а там остро-колющие и режущие предметы, не хочется же тебе умирать красивой и молодой, ну, в конце то концов!». Справедливо заметить, ревновать было к месту, женщина была действительно красивой: из-за плохо освещённой гостиной он плохо разглядел цвет глаз, но их разрез и форма определённо приковывали к ним внимание, черты лица приятные, гармонирующие друг с другом; смуглянка, с чёрными кудрявыми волосами. Её можно было назвать роковой, той, что могла бы по собственному желанию разбить сотни мужских и женских сердец. Даже голос её, хоть и нестандартный для прекрасного пола, низкий, с хрипотцой отзывался в груди странным чарующим эхом. Несмотря на то, что Стилински откровенно ревновал Питера к ней, в отдельности, сама она не вызывала каких-либо отрицательных эмоций. Он закусил губу, почувствовав себя здесь действительно лишним. Кто же эта загадочная Шехерезада, прискакавшая в их скромную обитель ближе к вечеру, да ещё и с собственными ключами и тапочками в прихожей? И сказать нечего. Вариантов всего несколько, и все они один другого страшнее. Казалось, что прошла вечность, прежде чем они отлипли друг от друга, мило шушукаясь о чём-то своём. Вдруг, темноволосая уставилась на него пронзительным взглядом, заметив присутствие третьего лица, из-за чего по спине парня пробежали мурашки. По её мимике нельзя было сказать, о чём она думает или что испытывает в этот момент, но всё равно стало крайне неприятно. — Питер, кто этот шкет? Твой нагулянный в буйные шестнадцать лет сын, или что? — тон был откровенно ироничным, в котором читалась неприкрытая насмешка. В её образ вполне вписывалась такая манерная речь, казалось, что другого от этой Сюзанны нельзя было и ожидать. — Господи, не говори таких страшных вещей, он на меня ни капли не похож, — подмигнув, с довольным видом опроверг версию Хейл, махнув рукой куда-то в сторону парня. — Это мой сожитель, можно сказать, родственник. Присматриваю за ним вот, упражняюсь в профессии няньки, — Стайлз бы ещё поспорил кто из них для кого нянька, и на эту реплику показушно закатил глаза, — он, кстати говоря, немой, поэтому не обижай лишний раз. Помни, инвалидов не бьют, дорогая. — Их добивают, — бескомпромиссно добавила она, после чего все трое молча уставились друг на друга. Стайлз нервно и беззвучно засмеялся, а Сьюзан ухмыльнулась. Что-то подсказывало ему, что они с ней точно поладят. Было непонятно, как получилось, что через час они уже втроём распивали коллекционное вино из запасов Хейла. То ли звёзды так сошлись, то ли Венера была в Юпитере в купе с Сатурном, но они со Стайлзом определённо нашли общий язык и, с удовольствием обменявшись номерами, начали в переписке стебаться над своим общим дружком. Чуть раньше выяснилось, что Питер приходится Сьюзан близким другом детства, юности и «глубокой зрелости», как выразилась сама женщина. Вино заходило на ура, особенно третья бутылочка сухого Шато-Фонрок-или-как-там-это-хуё-моё-называется. Гостиная потихоньку начинала кружиться, в сообщениях появлялось всё больше опечаток, а тяготевшие Стайлза загоны начали потихоньку смещаться пьяным раскрепощением. Если подумать, то в последний раз он пил ещё года полтора назад, и то не слишком много, Скотт как прилежный спортсмен не слишком горел желанием поддерживать пьяные страдашки своего друга по Лидии Мартин. После аварии его так вообще посадили на антидепрессанты, об алкоголе и думать было нельзя, хотя и хотелось нажраться в хламину. Сейчас он уже вылез с них, собственноручно уменьшив дозу, а через время бросив. Вообще, идея реально плохая — делать это всё без врача, но без побочек от таблеток жилось хоть более-менее сносно. Как говорится, дебил, он и в Африке дебил, так что особо не парило. Что так, что так, морально всё равно хуево было. Легко было сейчас, сидя в компании людей, которые старше от него на лет восемь точно, распивая вино, и слушая чёрный юмор на тему инвалидов и немоты. На трезвую он может и обиделся бы, а так даже поддерживал, по-дурацки улыбаясь и хихикая без единого звука. — Ой, мальчики, верите — нет, как же я заколебалась с этой работой. — Взвыла она, уже порядком набуханая. От грации и образа неприступной дамы осталось только название, хотя, ей-богу, Стайлзу она в таком состоянии нравилась гараздо больше. Сидя в позе лотоса, Сьюзан подперла кулаком подбородок.— Эти все дипломаты и бизнесмены такие тупые, знали б вы… У Питера и Сьюзан пропищали телефоны. Удобства ради была создана отдельная беседа со Стайлзом, чтобы не морочить голову с записками. Как лягушка, только не квакает, 01:23 «А кем ты рабопоатаешь?» — Она у меня элитный переводчик французского языка, да, mon cheri? — с гордостью ответил Питер, похлопав её по плечу. Она посмотрела на них мутным взглядом, икнула, и сделала странный вывод: — Ебитесь. — Кто? — непонимающе уточнил мужчина, а Стайлз поперхнулся вином. — Вы. Она кивнула сама себе, оглядевшись вокруг, после чего повалилась на диван и засопела, используя ляхи парня как подушку. Хейл же не выдержал этой сатиричной картины и заржал в голос. Стайлз только неловко усмехнулся, пытаясь переложить голову Сьюзан на диван. — Ну, что? Ещё по бокальчику? — Питер игриво подмигнул, взлохматив его короткий ёжик рукой. Тот с готовностью кивнул, двигая свой бокал поближе. Как лягушка, только не квакает, 01:27 «Она клёвая» Прочитав, сообщение, Питер криво улыбнулся. — Выпьем же за это, — больше утверждая, чем предлагая, говорит Питер, залпом опрокидывая свой бокал сразу после этого. Стайлз честно пытается следовать его примеру, но в один момент что-то идёт не так, и у него складывается впечатление, будто это вино сейчас польётся из ноздрей, дав пищу для шуток на ближайшую вечность, поэтому он неаккуратно ставит бокал обратно на журнальный столик, забавно морщась. Возможно, наблюдающий за этим Питер сегодня перепил, раз это, кажется ему милым. Возможно, ещё один стакан был лишним. Возможно, приезд кудряшки Сью на что-то очень сильно повлиял. Возможно, но это всё уже и не важно, он просто не отдаёт отчёт своим действиям, честное скаутское. Потому что его ладонь чудесным образом оказывается на затылке Стайлза, а его губы сминают его нижнюю губу, чувствуя на них прохладный вкус остатков алкоголя. От неожиданности, Стилински распахнул свои огромные глаза, смотря на полузакрытые веки Хейла. Где-то внутри логика и горький опыт говорят, что это всё бессмысленно, потому что наутро Питер сделает вид, что ничего не было. Он в очередной раз пройдёт мимо него, сидящего где-то на кухне или в гостиной, отпустив очередную колкость, притворившись, что ничего не помнит, с деловитым видом «я — не я, и хата не моя». Внутри всё яростно бурлит от подобных мыслей, и от раздражения наворачиваются злые слёзы. Его чисто по человечески это всё уже заебало. Им просто пользуются, как и всегда. Все переживания, ранее забытые, вылезают с новой, ужасающей силой. Оторвавшись от таких мягких, и желанных ранее губ, он ощутимо толкает Питера в грудь, одновременно весомо ударяя его кулаком по челюсти. Отвергнутый Хейл с искренним удивлением глядит на то, как злой Стайлз встаёт и уходит куда-то в направлении кухни. — Эй! Что с тобой не так, придурошный? — как самая настоящая оскорблённая невинность кричит он ему вслед, возмущённо разводя руки. Буквально через несколько минут, телефон пищит, оповещая о новом сообщении. Как лягушка, только не квакает, 01:38 «Пошёл нахуй, уебан» Под перепиской значится красная линия, оповещающая о том, что отправка сообщений ограничена собеседником.