Песнь Пересмешника

Я нервно постукивала пальцами по оконному стеклу, наблюдая за движением солнца по небосводу. Было уже поздно. Судьбоносный час приближался, но придёт ли Петир сегодня? И хочу ли я, чтобы он пришёл? Я стиснула зубы, вспомнив то, что он сделал и сказал мне, прежде чем захлопнуть за собой дверь. “Ненавижу его!”, — подумала я, царапая стекло ногтями. Тем не менее я подошла к сундуку из эбенового дерева, чтобы приодеться к урочному часу. Я достала жемчужно-белое платье с вышитыми серебром листьями на рукавах, поясе и вдоль спины. Потом расчесала вьющиеся волосы и уложила в сложную причёску. Положив гребень на стол, я принялась небрежно водить по зубчикам пальцами, наблюдая за игрой теней на стенах моего одинокого убежища, предвещающих наступление ночи. Внезапно я услышала тихий щёлчок ключа в замке и скрип двери. В мою каюту вошёл Петир и запер за собой дверь. Он держал в руке небольшой шерстяной мешок. Поболтав им в воздухе, Петир аккуратно положил мешок на мою кровать и только тогда посмотрел на меня. Его грудь вздымалась от учащённого дыхания, а глаза жадно вглядывались в моё лицо. — Лорд Бейлиш, — холодно произнесла я. — Санса, — выдохнул Петир. — Мне очень-очень жаль. — Действительно? — Конечно. Я не должен был прикасаться к тебе. Не таким образом. — Да, вы были не должны, — твёрдо сказала я. — Я не одна из этих ваших шлюх… — Я бы никогда не подумал о тебе такое, — тихо сказал Петир. Он медленно подошёл ко мне и встал так, что его тёмный силуэт осветился золотыми лучами солнца. — Ты очень много значишь для меня. — Хотелось бы мне верить вам. — Однажды я уже просил тебя довериться мне, — странным тоном произнёс Петир. Он слегка сузил глаза и добавил, — и теперь я снова прошу тебя об этом. — Скажите, лорд Бейлиш, почему я должна довериться вам? — я почувствовала, как внутри закипает гнев. На меня нахлынули давние воспоминания. — После всего, что вы сделали. — Санса, я не хороший человек, — сказал Петир, делая ещё один шаг ко мне. Его невысокая фигура отбросила на пол долгую тень. — Но и не плохой. Некоторых людей невозможно отнести ни к тем, ни к другим. Ты поступаешь мудро, не доверяя мне. Ты мудрее, чем когда-либо был твой отец! Доверие — это слабость, которой вы, северяне, слишком сильно дорожите, как по мне. Но верность — вещь совсем иного толка. Если тебе так не хочется доверять мне, тогда я попрошу оставаться мне верной. Как дочь, которая верна своему отцу. Или как жена мужу? Ты могла бы быть верной мне? — Верность? — усмехнулась я. — Верность нельзя купить, Петир, её необходимо заслужить. — Вот теперь ты действительно похожа на своего отца! — шутливо сказал Петир. Он озорно улыбнулся и добавил, — я понял, что есть лишь две вещи, которым придают значение мужчины: женщины и золото. Мне повезло обладать и тем, и другим, и я использую их как разменные фигуры в своей игре ради достижения собственных целей. — И что же это за цели? — А об этом я тебе никогда не расскажу, — медленно проговорил Петир и его странный акцент усилился при этом как никогда. — Но в одном ты права — верность нужно заслужить. Я победно улыбнулась ему. Петиру пора было признать, что я почти так же умна, как он. Но моя улыбка быстро погасла, когда Петир добавил: — Так что ты легко поймёшь, почему я не притронусь к тебе до тех пор, пока ты сама не станешь желать меня. — Что? Я не понимаю… — Чего ты не понимаешь? — Зачем впадать в подобную крайность? — Серьёзно? — Я не против, чтобы ты прикасался ко мне, — призналась я, буквально ощущая, как мои щёки покрываются неестественно красным румянцем. — Но только не так. Не сейчас. И ты был прав, Петир, я — юная. Может, не по возрасту, но по опыту, особенно в том, что касается определённых вещей, происходящих между мужчиной и женщиной. И иногда… иногда я забываю, что ты владелец борделей. — А я забываю, что ты — девственница, — лукаво добавил Петир. — Да, но… — пробормотала я. В горле пересохло и мне казалось, что у меня в груди совсем не осталось воздуха. Петир приблизился ко мне ещё на шаг. Боги, ну почему он так смотрит на меня, подумала я. Петир совсем близко склонился ко мне. Меня охватила дрожь. — Я… — Да, милая? — Петир заманивал меня, как паук, плетущий свою паутину. Это был лишь вопрос времени, когда я должна была угодить в его мягкие серебристые сети. — Я подумала… — Да, — подхватил он. — Я подумал о том же. Я открыла было рот, чтобы дать ему остроумный ответ, но Петир тут же крепко прижался губами к моим губам. Каждый его поцелуй был пылким и жадным, как будто Петир изголодался по вкусу моих губ. — О Санса, — выдохнул он, на мгновение прекращая целовать меня. — Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь, Петир? — проговорила я, задыхаясь. Вместо ответа Петир медленно коснулся моих губ, растягивая единственный поцелуй на целую вечность. Он дразнит меня, подумала я, ощущая его руки, гладящие меня по спине и собирающие в ладони складки моего платья. Петир ускорил темп поцелуев, поощряя меня присоединиться к этой причудливой игре. Он знал, что это только вопрос времени, когда я полностью сдамся ему. Моё тело начало содрогаться от прикосновений, каждый его дюйм жаждал большего. Желание поразило меня как молния и странное безумие охватило меня, пока губы Петира продолжали целовать мои. Но если я уступлю своему желанию, смогу ли я не дать себе зайти чересчур далеко? — Пожалуйста, Петир, мне нужно больше времени! Петир отстранился и игриво облизнул губы. — У нас в распоряжении всё время этого мира, любовь моя. — Да, но… — запинаясь, снова пробормотала я. У меня кружилась голова и казалось, будто вращается вся каюта. Что он делает со мной, подумала я, ощутив, как самые сокровенные местечки моего тела заныли от странной боли. — Договоришь, когда восстановишь ход своих мыслей, — насмешливо сказал Петир. Он взял меня за руку и подвёл к кровати, на которой лежал таинственный мешок. — Я принёс тебе подарок. — Петир, — раздражённо ответила я. Знала я эту хитрую усмешку, слишком хорошо знала. Он просто подлизывался ко мне. — Нас ждёт суровая пора или как вы, северяне, любите говорить, зима близко. Я лишь надеюсь, что этот подарок сделает твоё путешествие более комфортным. Петир достал длинный зимний плащ и развернул его перед моими глазами, в надежде получить одобрение. Фасоном и покроем плащ был похож на его собственный, который Петир надел в этот холодный осенний вечер. Мне понравилось, что на моём плаще был ещё капюшон и толстый меховой воротник, который должен был послужить дополнительной защитой от холода. Петир, по-видимому, понял, как я довольна. Он обошёл меня и набросил плащ мне на плечи. — У моей дочери должно быть всё самое лучшее. Я опустила глаза, любуясь замысловатыми узорами, вышитыми на рукавах и причудливой застёжкой на груди. Плащ идеально сидел на мне, слишком идеально, как будто Петир точно знал мои размеры. Я взглянула на Петира, вскинув бровь, с немым вопросом, а Петир в качестве ответа наградил меня понимающей улыбкой и отвернулся в сторону. — И последнее, что хочу тебе вручить, — Петир не мог сдержать волнения, доставая крохотную шкатулку с чёрно-зелёной отделкой, обозначавшей цвета его дома, уже успевшего приобрести некую скандальную репутацию. — Я надеюсь, что моя дочь будет носить это с гордостью. Я сняла крышку и увидела серебряную брошь в виде пересмешника. Громко ахнув, я вытащила пересмешника из шкатулки и подняла высоко в воздух. Зажав брошь между большим и указательным пальцами, я смотрела, как она блестит в золотых лучах солнца. Глаз птицы как-то недобро сверкнул в вечернем свете. Но как же прекрасен был этот пересмешник! — Тебе нравится? — Очень! — выдохнула я. Чем дольше я разглядывала брошь, тем больше мне казалось, что она всегда принадлежала мне. Такая же завораживающая, как и Петир, думала я, поглаживая пальцем эту волшебную брошь. — Она очень красивая. — Ты правда так думаешь? — Да, — в доказательство искренности своих слов я преодолела последнее неловкое расстояние между нами, так что мы почти прижались друг к другу. Потемнело, так как я заслонила последние лучики света, пробивавшиеся сквозь окошко моей каюты. Стало тяжело дышать, в воздухе повисло напряжение, словно в ожидании неминуемой гибели —настал миг, способный изменить наши судьбы. — Мне очень нравится. — Санса, — хрипло сказал Петир, — у меня есть для тебя ещё один подарок, но ты должна позволить взять тебя за руку. Окажешь мне такую честь? — Разумеется. Петир взял меня за руку и, к моему удивлению, переплёл наши пальцы. Необычайно интимный жест, вызвавший прилив крови к моей голове. Петир мягко притянул меня к себе, закрывая от последних лучей света и повёл во тьму каюты, к самой двери. — Накинь капюшон. Я не могу рисковать, чтобы кто-нибудь узнал твои знаменитые тёмно-рыжие волосы, — пошутил Петир. И легко поцеловав меня в щёку, он вывел меня за дверь. Порыв холодного воздуха ударил мне в лицо в тот миг, когда я вышла на открытую палубу. Я прислонилась к Петиру, а ветер с завистью трепал мой толстый зимний плащ. Мы медленно подошли к краю палубы и, держась за поручни, принялись любоваться открытым морем. — Как красиво, — выдохнула я, очарованная видом пурпурного неба и ярким оранжевым солнцем, тающим в прозрачной воде. — Я так и знал, что тебе понравится, — прошептал Петир, опираясь спиной об ограждение палубы. Он раскинул руки и его длинные рукава развевались на ветру как крылья огромной чёрной птицы. Я неосознанно погладила серебряную брошь, приколотую у моей шеи. — Ты знаешь, как пересмешники выбирают себе пару? — Как любая другая птица, — улыбнулась я. — Нет, — серьёзным тоном возразил Петир. — Днём они поют различные песни, подражая всем птицам вокруг. Но все эти песни всего лишь подделки, только для того, чтобы приманить остальных поближе. Но едва солнце скрывается за горизонтом, а на ночном небе появляются первые звёзды, пересмешник начинает петь собственную песню, дивную, почти чарующую мелодию. Так странно… — Что именно? — Только тогда прилетает его настоящая подруга, — ответил Петир. Он опустил веки и склонил голову. Я смотрела, как ветер ерошит его чёрные волосы с серебряными висками под цвет бледных лунных лучей. Петир выглядел таким красивым под полыхающим на закате небом. — Я хочу услышать твою песню, — я шагнула к Петиру и медленно заключила его в свои крепкие объятья. Запустив пальцы в его тёмные волосы, я прижалась щекой к его щеке. — Хочу услышать, как ты поёшь. — Тебе может не понравиться, — сказал Петир мне прямо в ухо. — Нет, ты ошибаешься, — уверенно ответила я. — Как ты можешь быть настолько уверенной? — Потому что… потому что я люблю тебя, — выдохнула я. Петир опустил руки и высвободился из моих объятий. Поджав губы, он наклонил голову, глядя, как свет луны падает на моё лицо. Я заметила, что взгляд Петира смягчался по мере того, как он смотрел на меня. Но затем Петир закрыл свои серо-зелёные глаза, отрезая возможность понять его эмоции. Он спросил напряжённым голосом: — Это правда? Я подошла к Петиру и поцеловала его в эти губы, которые уже научилась любить. Они растаяли на моих губах, точь-в-точь как солнце только что растаяло в ночном небе. Мы всё делаем правильно, подумала я, обнимая Петира замёрзшими руками и притягивая его ближе. — Да, правда, — призналась я, целуя острый изгиб его уха. Я услышала короткий вздох Петира и затем он прошептал: “О Санса”, оставляя на моей шее нежные поцелуи. Его голос стал высоким, исполненным восторга. Петир повторил: “О, моя милая, милая Санса”. Он провёл по моим волосам дрожащими пальцами, распутывая косы и давая им струиться по моей спине. Вместе с волосами Петир освобождал и меня, заставляя хотеть его так сильно, что невозможно выразить словами. Прикосновения к моей шее, грубое посасывание кожи, мягкое касание зубов, ногти, впивающиеся в кожу головы — всё это разжигало огонь у меня внутри. Мои руки дрожали от желания и дыхание убыстрялось самым невероятным образом. “О Петир!”, — стонала я, пока его губы ласкали мои ключицы, а пальцы усердно трудились, расстёгивая мой плащ. Сгорая от желания, я с силой потёрлась о Петира, ощущая, как с каждым движением разгорается жар между моих ног. Желание вспыхнуло, как неугасимый огонь, когда Петир покусывал мою холодную кожу. — Петир, пожалуйста, — простонала я. — Трогай меня так, как только захочешь. — Санса, ты же знаешь, я не могу… — Пожалуйста, не спорь. Хоть раз в жизни сделай так, как тебе говорят! — рявкнула я в ответ. Жар между ног всё нарастал, пока Петир блуждал губами под моими ключицами. Петир застенчиво улыбнулся мне, глядя на моё перекошенное лицо. — О, моё милое дитя, ты ещё ничего не видела в этой жизни. — Так покажи мне! — ощутив задор, я схватила Петира за запястья и потянула его ладони по своим бокам, пока они не достигли моих бёдер. Я больше не боялась того, что могло последовать дальше. — Я и пальцем не прикасаюсь к своим шлюхам, — ни с того ни с сего заявил Петир. — Это просто вложение денег… И никакого удовольствия. — Мне сейчас всё равно. — Да, но ты сказала, что я обращался с тобой, как с одной из моих шлюх… — Петир, я просто злилась на тебя! — перебила я, желая, чтобы он оставил эту тему и просто поцеловал меня. — Я знаю. В конце концов, у тебя было полное право на это. Если я когда-нибудь снова заставлю тебя чувствовать себя неуютно, скажи мне и я прекращу. Сделаешь это ради меня, хорошо? — Да, обещаю. Вот-вот грозил разразиться грандиозный шторм. Набежали тёмные тучи, скрыв от нашего взора полумесяц, в снастях скорбно завыл ветер. Не предупреждение ли это нам, подумала я, а мстительный ветер налетел снова, чуть не сбив нас с ног. — Санса, — прокричал мне в ухо Петир, пытаясь заглушить низкий рёв стихии. — Ты хоть представляешь, насколько ты мне небезразлична? — Достаточно, чтобы выкрасть меня у Ланнистеров, — отшутилась я. Петир тихо усмехнулся в ответ. Слегка отстранившись, чтобы иметь возможность видеть моё лицо, он произнёс: — Ты очень много значишь для меня. Больше, чем ты можешь себе представить. Я усмехнулась. — Знаешь, а большинство людей в таких случаях просто говорят: “Я люблю тебя”. — Я не такой, как большинство людей. — Да, ты — пересмешник, — сказала я. Умолкнув на мгновение, я вгляделась в эти тёмные серо-зелёные глаза, отражавшие грозовое небо. — Но ты — мой пересмешник. Петир неожиданно подхватил меня на руки и я вскрикнула, когда он понёс меня по деревянной палубе. Он спустился по ступеням, оглядываясь, не заметил ли кто-нибудь нас, а затем направился вдоль тесного коридора. И только когда мы оказались перед дверью моей каюты, Петир устало опустил меня на пол. — Ты уже слишком старый для подобных подвигов, — насмешливо сказала я, обратив внимание на его учащённое дыхание. — Я вдвое старше тебя, — отметил Петир. Я услышала, что его произношение опять немного изменилось, стало грубее, почти как северное наречие, но обильно приправленное какими-то новыми тонами. — Всё в порядке, Петир, мне нравятся мужчины постарше. — В самом деле? — спросил он. На его лице заиграла озорная улыбка. Достав золотой ключ, Петир вставил его в замок моей каюты. — Я слышала, что они более опытные. По крайней мере, так сказала Маргери. — А она разбирается в этом, — лукаво сказал Петир. — Сколько раз она прокрадывалась в мои бордели. Я раскрыла рот от удивления, что заставило Петира тихонько усмехнуться. Деревянная дверь распахнулась и одним резким безжалостным рывком Петир втащил меня в тёмную комнату.