Песнь Пересмешника

Я открыла глаза и увидела, как солнечный свет льётся сквозь моё окно. Стекло затуманилось, но всё равно можно было разглядеть сияющее голубое небо и, кажется, там было ещё что-то новое. Меня отвлёк лёгкий всплеск и я перевела взгляд от окна к стоявшему на столе тазику с водой. Я увидела Петира, окунавшего руки в холодную воду и плескавшего её себе на лицо так, что она стекала по носу и подбородку. Петир намочил слегка и свои красивые волосы и с тщательной аккуратностью разгладил их. Затем он вытерся серым полотенцем и сложил его рядом с тазиком так, как будто к нему вообще никто не прикасался. Петир надевал свои золотые перстни, когда я подкралась к нему и обвила его руками, ощутив тепло, исходившее от его груди. Его дублет был расстёгнут, поэтому я почувствовала под своими пальцами неровности шрама — длинной полосы, разделявшей торс Петира. В этом рассветном часе и прикосновениях к этому шраму было что-то нереальное. — Доброе утро, любовь моя, — сказал Петир, прижимаясь ко мне. — Доброе утро, Петир, — тихо ответила я и начала целовать его в шею. Петир поддался и позволил мне пройтись губами от его затылка до самой ключицы. Я целовала Петира с таким воодушевлением, будто передо мной стоял драгоценный идол из слоновой кости и чистого золота. Я преклонялась перед ним, осыпая его тысячей поцелуев. Петир, повернувшись ко мне, немедленно раздел меня взглядом своих серо-зелёных глаз. — Ты такая красивая, — прошептал Петир, а его ловкие руки ухватили меня за талию и притянули к себе. Поцелуи Петира были горячими и неистовыми, безумными от страсти, мои ноги ослабели от них, а внизу сделалось жарко и влажно. Я обвила руками Петира за шею и с силой прижалась к его груди, прекрасно помня, что я всё ещё голая с прошлой ночи. Петир был полон желания, я чувствовала это по тому, как его руки скользили по моей спине. Он прервал поцелуй и сказал напряжённым голосом: — Хватит, а не то мне снова придётся затащить тебя в постель. — Так давай, — промурлыкала я ему на ухо. Я провела большим пальцем по острой линии его подбородка, чувствуя покалывание растущих волосков. — Что? — недоверчиво переспросил Петир. — Куда подевалась та милая невинная девушка, которую я знал когда-то? Я просто улыбнулась в ответ и легонько прихватила губами кончик его носа. Если Петиру хотелось отговорить меня, ему нужно было больше стараться, потому что я была решительно настроена заняться с ним любовью ещё хотя бы один раз до заката солнца. — Так куда же она пропала? — спросил Петир, а я взяла его за руку и потащила в постель. — Её больше нет, — честно призналась я, ложась на кровать. Просто возьми меня уже, добавила я мысленно, прикусив нижнюю губу. — Я развратил тебя, — медленно произнёс Петир с ноткой удовлетворения в голосе. Он поставил одну ногу на кровать, а второй опирался на пол. Тонко улыбнувшись, он наклонился вперёд, рассматривая мою наготу во всех подробностях. — Седьмое пекло! Ещё чуть-чуть, и у меня не будет другого выбора, кроме как переспать с тобой. Петир сузил глаза, глядя, как я накручиваю тёмно-рыжий локон на палец. — Санса, не усложняй мне жизнь. — Петир, — промурлыкала я и поднялась на колени, выгибая спину. Проведя пальцами по взлохмаченным волосам, я позволила прядям упасть мне на грудь и обольстительно лечь по бокам. А затем застенчиво улыбнулась и пристально взглянула на Петира. — Проклятие, — тихо сказал Петир и опустил взгляд на предавшего его врага. Его затвердевший член можно было рассмотреть даже сквозь бриджи и Петир растерялся ещё сильнее, поняв, что я тоже это вижу. — Петир, — пробормотала я, соблазнительно погладив простыню передо мной. — Утраченная невинность, — сам себе сказал Петир. Он вскинул голову и слегка прищурился, изучая меня. После краткого размышления он добавил, — теперь ты женщина, Санса, можно считать, опытная женщина. — Да и винить в этом я должна тебя. — И это только начало, — интригующим тоном заявил Петир. На его губах вдруг возникла проказливая улыбка, отчего на лице проявились незаметные до того морщинки и маленькие ямочки на щеках. Петир погладил свою острую бородку, размышляя вслух: — Ты понятия не имеешь, что я хочу сделать с тобой, Санса. Даже не представляешь, какие ощущения я хочу вызвать в тебе. Он не договорил, усмехаясь при виде того, как я сдвинула ноги и сильно прикусила губу, слушая, как он дразнит меня. Петир наклонился ко мне и медленно облизнул губы. У меня ещё сильнее заныло между ног. — Но увы, сейчас не самое подходящее время для таких вещей. Петир подошёл к столу, чтобы забрать тяжёлый зимний плащ, а затем вернулся ко мне и с нежным поцелуем накинул его мне на плечи. — Идём, я хочу тебе кое-что показать, — шепнул Петир мне на ухо. Он подвёл меня к окну, запотевшему от утренней росы, и вытер его одним движением руки. Указав на кристально-чистое теперь стекло, Петир велел мне взглянуть туда. Моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к яркому свету, но когда это наконец произошло, я увидела не только привычную морскую гладь, но и берег: зелёные холмы и большие белые скалы. Наверху морские птицы ныряли со скал в бирюзовую воду, а сотни других серебристых птиц грациозно порхали по рассветному небу. Это был действительно великолепный вид, учитывая, что вот уже много дней я не видела ничего, кроме моря. — Мы доплыли до Перстов, — спокойно сказал Петир. — Но от дома нас отделяет ещё несколько дней пути. — Твоего дома? — Да, — несколько мрачно подтвердил он. — Ты не счастлив вернуться домой? — Я не был там более десяти лет. С тех пор многое изменилось. — К лучшему? — спросила я, переплетая наши пальцы. — К лучшему, — согласился Петир. Он ласково сжал мою руку в подтверждение своих слов. — Хотелось бы мне, чтобы нам не нужно было ехать в Долину, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы мы просто уплыли далеко-далеко и никогда не возвращались. — А куда бы мы уплыли? — Не знаю. Разве это имеет значение? — Нет, милая, — мягко ответил Петир. Он отвернулся от окна и посмотрел на меня. — Но ты же знаешь, что так нельзя. — Мы действительно должны ехать в Долину? — нервно переспросила я. — И ты должен жениться на моей тёте Лизе? Лицо Петира застыло. Счастливый момент, которым мы наслаждались вместе, внезапно оборвался при одном упоминании имени моей тёти. Теперь между нами встал призрак Лизы Аррен: болезненный и бледный, однако намеревающийся уничтожить нас обоих. Её прозрачным рукам, должно быть, сопутствовала удача, потому что Петир ослабил хватку и позволил моей руке повиснуть в воздухе. — Разумеется, я должен жениться на ней, — неловко подтвердил Петир. — Петир, пожалуйста, — взмолилась я и протянула руку, желая коснуться Петира хотя бы кончиками пальцев. — Должен быть какой-нибудь выход. — Нет никакого выхода, — с горечью ответил Петир. Он отдёрнул руку и сцепил пальцы, напомнив мне того невысокого человека, которого я встречала при дворе. Он превращается в Мизинца, подумала я, глядя, как Петир застёгивает дублет и тщательно разглаживает на себе ткань. Петир продолжил: — Я женюсь на твоей тёте Лизе и, со временем, когда у меня будет достаточно влияния в Долине, мы вернём Винтерфелл и он будет твоим. — Но я не хочу Винтерфелл! — раздражённо сказала я. — Я хочу тебя. — Санса, я… — Петир замолчал, казалось, охваченный внутренней борьбой. Он топнул ногой, будто желая уничтожить все мучившие его мысли и воспоминания. — Петир, пожалуйста! — воскликнула я. — Если ты любишь меня… если я действительно что-то значу для тебя, не поступай так. Петир порывисто обхватил моё лицо руками и страстно поцеловал меня, как будто им завладело безумие. Он скинул мой плащ и его руки прошлись по каждому дюйму моей кожи. Я прижалась к Петиру, говоря этим, что хочу его — хочу его всего. Но Петир вдруг прервал наш поцелуй и сказал напряжённым голосом: — Санса, я люблю тебя больше, чем ты себе можешь представить. Но ты должна доверять мне. — Петир, я доверяю… — Тогда позволь мне жениться на твоей тёте. — Не могу… — Ты должна! — Нет! — Санса, — простонал Петир. Он вновь поцеловал меня, прижавшись ко мне лицом, заставляя открыть рот, чтобы проникнуть туда языком. Петир терзал меня поцелуями и ласкал языком. И я уже сдалась, позволив его языку творить со мной что угодно, но что-то дрогнуло во мне и заметалось, как беспокойный дух. — Петир, я не могу, — горько сказала я. Высвободившись из его объятий, я отступила на несколько шагов. Руки Петира повисли в воздухе, на его щеках алел румянец, а глаза горели огнём. Он сделал шаг вперёд, но я оттолкнула его. — Нет! Больше никогда не прикасайся ко мне. Теперь ты, считай, женат. Ты сам так сказал! — Санса, пожалуйста, постарайся понять, — нервно сказал Петир. — Ты должна понять, что это единственный выход. Я не могу дать тебе то, о чём ты просишь, но… — …тогда я тоже не могу, — перебила его я. — Не рассчитывай, что я ещё хоть раз лягу с тобой в постель, Петир! Я решительно подхватила валявшийся на полу плащ и набросила его на себя. Никогда ему больше не видеть моей наготы, думала я, яростно заворачиваясь в плотную ткань. Я достигла своей цели, так как Петир тут же вспыхнул и так выкрикнул моё имя, что кровь застыла у меня в жилах. Петир шагнул вперёд, намереваясь нарушить границу между нами, но тут над нашими головами раздалось зловещее бренчание струн. Мою комнату наполнили звуки лютни, подобно колокольному звону знаменуя конец всему. Петир собрался ответить мне, но всё, что он хотел сказать, потонуло в пении барда, вынесшего нам неизбежный приговор. Красивый голос, доносившийся из каюты сверху, пел: Надёжно укрытая ото всех Под палубой корабля, Красотка с глазами небесного цвета Давно ожидает меня. И так хороша эта дева, На свете всего мне милей, Но ночью и днём она под замком, О, как же мне встретиться с ней! А как-то тайком я прокрался К заветной запертой двери, Но сразу охране попался, Прогнали меня эти звери. И так хороша эта дева, На свете всего мне милей, Но ночью и днём она под замком, О, как же мне встретиться с ней! В каюту к красавице рыжей Однажды вошёл знатный лорд, И только наутро он вышел, Был счастлив безмерно и горд. Досталась прекрасная леди Лишь лорду тому одному, Так пусть же красавица эта Погибелью станет ему! И так хороша эта дева, На свете всего мне милей, Но ночью и днём она под замком, О, как же мне встретиться с ней! Песня резко оборвалась и в моей каюте воцарилась напряжённая тишина. Я отвернулась, чтобы укрыться от пытливых глаз Петира и обдумать только что услышанную песню. Знают ли моряки, чем мы занимались прошлой ночью, и если да, то чем это грозит нам с Петиром? Я ещё плотнее закуталась в плащ, словно пытаясь отгородиться от возникших неприятностей. Если тётя Лиза узнает об этом, она захочет увидеть мою голову на пике, подумала я. Мне мало что было известно о своей тёте, но слухи о её прихотях и странном поведении ходили по всей Королевской Гавани. Многие даже сочувствовали Петиру, но если кому и заключать брак с этой сумасшедшей, то именно мастеру над монетой. Я глубоко вздохнула, желая, чтобы всё это поскорей закончилось, а ещё лучше, чтобы нам не нужно было ехать в Долину. Стараясь успокоиться, я лихорадочно потёрла руки и спросила высоким голосом: — Они знают? — Не знаю, — прорычал Петир. — Но собираюсь выяснить это.

***

— О, вы только поглядите, кто наконец явился, — весело сказала я. Петир только что вошёл в мою каюту и сейчас запирал за собой дверь на ключ. — Четыре дня! Четыре проклятых дня, Петир, с тех пор, как мы виделись в последний раз. — Санса, пожалуйста, позволь мне объяснить. — Сделай милость! Хотела бы я знать, почему ты проводишь со мной ночь, а затем сутками избегаешь меня, словно я одна из твоих шлюх. — Санса, — простонал Петир. — Мы ведь уже обсудили это. — В самом деле? — Я знаю, что ты достаточно сообразительна, чтобы суметь вспомнить тот наш разговор, — сказал Петир. Он прикусил губу и окинул меня похотливым взглядом. — Кажется, это было той самой ночью, когда мы занимались любовью. — Ты просто несносный, Петир! — ответила я и швырнула в него подушкой. Петир поймал её, забросил себе на плечо и так подошёл ко мне. Отдав мне подушку, он шутливо сказал: — Кажется, тогда ты ещё призналась мне в любви. Мои щёки вспыхнули под его чувственным взглядом. Я прижала подушку к груди Петира, как бы воздвигая преграду между нами, и сказала предупреждающим тоном: — Я не в настроении, Петир. — Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — сказал Петир. Он слегка склонил голову набок и приподнял одну бровь. Интересно, когда мы успели научиться разговаривать при помощи одних только взглядов. Но я с наслаждением сузила глаза в ответ. — Именно то, что говорю, — сердито сказала я и слегка ударила Петира в грудь подушкой. — Ты уже всё равно что женат. Мы не можем сделать это снова. — Это? — переспросил Петир. Он обнял подушку и ловко поймал меня за руки. — Ты знаешь, что я имею в виду. — Разве? — хитро сказал он, склонив голову набок. — Но тогда ты будешь счастлива узнать, что в мои планы не входит прикасаться к тебе какое-то время. Мы приплыли к моему дому. — Я знаю. Слышала радостные крики моряков сегодня утром. Мы уже причалили? — Причалим через час, — ответил Петир. Схватив подушку и отбросив её в угол, он сократил расстояние между нами и произнёс, — с того момента, как мы покинем эту каюту, ты должна стать моей дочерью, Алейной Стоун. Сделаешь это ради меня? — А у меня есть выбор? — Нет, — вздохнул Петир. Уголок его рта дёрнулся, как будто Петир собирался улыбнуться, но сдержался в последний момент. — Нет, если хочешь сохранить на плечах свою прелестную головку. — Что ж, вот и ответ. Петир одобрительно кивнул и подошёл к стоящему на столе тазику, наполненному водой. Достав из рукава небольшой флакон, Петир вылил его тёмное содержимое в воду. Прозрачная вода мгновенно стала угольно-чёрной. Глядя на меня, Петир снял один за другим свои золотые перстни, а затем потрогал воду пальцем, вызвав рябь на её тёмной поверхности. Петир покрутил пальцем, пока не удовлетворился увиденным, а затем вытащил руку и стряхнул капли воды, прежде чем вытереться моим серым полотенцем. — Это Ночная Тень, — холодно сказал Петир. — Её используют мои шлюхи, чтобы приобрести более притягательный вид. — А что это? — Краска, которая придаёт волосам цвет воронова крыла, — тихо ответил Петир. — Похожий на цвет моих волос. — О, — с тревогой ответила я, понимая, что подразумевает Петир. — Давай поскорее покончим с этим к нашему обоюдному удовольствию, — сквозь зубы пробормотал Петир. — Ты даже не представляешь, как я обожаю этот оттенок. — О, не сомневаюсь, — дразняще произнесла я, подходя к столу. Петир наклонил мою голову к тазику. Я ахнула, когда моя макушка коснулась ледяной поверхности и вздрогнула, когда Петир плеснул водой мне на волосы. Петир помассировал кожу моей головы, чтобы Ночная Тень как следует окрасила мои рыжие локоны. Спустя какое-то время Петир поднял мою голову и ловко вытер насухо мои волосы. — Теперь ты выглядишь по-новому, — вздохнул он. — Лучше? — обеспокоенно спросила я. — Темнее, — просто ответил Петир. Он подобрал полотенце и повесил его сушиться. Затем с неудовольствием посмотрел на свои испачканные руки. Ночная Тень оставила тёмные полосы на его кистях и запястьях. — Всегда заботься о чистоте своих рук, — подчеркнул Петир, отмывая пальцы. — Ты учишь меня плохому, знаешь ли, — сказала я, играя прядями своих волос. — Ты ведь теперь бастард. Рождённая в грехе, — ответил Петир. Продолжая отмывать руки, он сказал, — Переоденься в дорожное платье и не забудь о той паре крепкой обуви, которую я купил тебе. Нам ещё предстоит долгий путь до моего дома. Я сняла свою ночную рубашку прямо перед ним и сказала: — Не похоже, что тебя радует возвращение домой. — Ещё как радует, — вздохнул Петир. — Ведь теперь я ещё на шаг ближе к Долине.