Песнь Пересмешника

И вдруг Петир набросился на меня, толкнул к двери и принялся страстно целовать. Он задрал моё длинное платье, сминая подол, и его горячие руки прошлись по моей ноге. Петир погладил меня по внутренней стороне бедра, умело коснувшись самых чувствительных мест. Я застонала прямо ему в рот, не в силах сдерживаться дальше, и почувствовала, что Петир улыбается. Это длилось не дольше мгновения, а затем Петир прервал поцелуй. — Пекло! Я буду по этому скучать. — Так давай останемся, — тут же сказала я. — Не нужно ехать в Долину. — Хмм, — ответил Петир, вытаскивая руки из-под моего платья. Он протянул руки и положил ладони на дверь, замыкая пространство вокруг нас. Я прижалась к двери, слегка выгибая спину и давая понять, что готова к большему. Петир склонил голову набок, с трудом сдерживая самодовольную улыбку. — Санса, ты забыла, что я только что покрасил твои волосы, — лукаво сказал он. — Теперь нет пути назад. — Ты действительно так думаешь? — Я это знаю, — кратко ответил Петир. Он оттолкнулся от двери и направился к деревянному столу, возле которого лежали наши плащи. Петир забрал их и вернулся ко мне. — Нам предстоит долгая дорога. Пора отправляться, пока солнце ещё высоко. Я понимаю, что ты не хочешь ехать в Долину, но думай об этом как о неизбежном зле, которое поможет нам добиться желаемого. — А Лиза тоже неизбежное зло? — Величайшее из всех, — пробормотал Петир. Я успела заметить тьму в его глазах, когда он добавил, — но продлится оно недолго.

***

Петир предложил мне руку перед подъёмом на высокий морской утёс. Его склон был настолько крут, что снизу нельзя было рассмотреть вершину, на которой стоял замок Петира. С каждым шагом под моими ногами шуршали камни, иногда срываясь и обрушиваясь вниз настоящей лавиной. Неудивительно, что это место зовётся Адским Утёсом, подумала я, наблюдая за очередными камнями, стремительно летящими в море. Всё вокруг заволакивал утренний туман, ещё больше усложняя нам дорогу. Но Петир каким-то образом точно знал, куда нам идти. Он медленно и уверенно шагал вперёд, взбираясь по узкой тропе. Куда он меня ведёт, размышляла я, пока Петир говорил мне сильнее прижаться к скалистой стене и передвигаться осторожно, шаг за шагом. Подо мной бушевало море, волны бились о скалы и кричали птицы, летящие навстречу западному ветру. Я могла бы поклясться, что услышала в тумане голос. Какая-то женщина звала меня по имени, но голос умолк за миг до того, как стих ветер. — Ты слышал? — спросила я, слегка повернувшись, чтобы видеть точёный профиль Петира. — Что? — Этот голос, — прошептала я, боясь, что он раздастся вновь. — О! — отозвался Петир. Он замолчал на мгновение и наклонился ко мне. — Говорят, что здесь обитают призраки. Давным-давно одна женщина сбросилась с этого утёса, когда узнала, что ей изменяет муж. Есть и другие жуткие сказки о голосах в тумане, но эта нравится мне больше всего. — Поэтому этот утёс и называют Адским? — О, нет, — ответил Петир, прежде чем продолжить свой рискованный путь. — Его называют так, потому что это самое опасное место на Перстах. — А зачем ты повёл меня этим путём? — Так мы доберёмся до моей усадьбы чуть более, чем за час. Если бы мы пошли с остальными, это заняло бы целый день, — пояснил Петир. — И я не хочу, чтобы ты оставалась в компании моряков дольше, чем это необходимо. — Ты им не доверяешь? — спросила я, цепляясь за скалу и вышагивая по узкой тропе над пропастью. Петир замер, рассматривая что-то впереди, и мне тоже пришлось остановиться. Петир поднял руку и провёл пальцами по серой скале. Очевидно, он нашёл то, что искал — небольшую расщелину между скалами, отмеченную нарисованным кружком шафранового цвета. — Мне не нравится, как они смотрят на тебя, — бросил он через плечо. — Санса, я нашёл то, что искал. Ты мне доверяешь? — Конечно! — Хорошо, это как раз то, что нужно, — воскликнул Петир, ухватил меня за талию и поднял вверх. — Поставь ноги сюда — вот на тот валун. Да! Теперь взбирайся наверх, пока не почувствуешь траву под ногами, хотя в данном случае, скорее, грязь. Вперёд! А я за тобой. Я сделала, как мне было велено. Перебирая ногами по рыхлому гравию, вскоре я ощутила под ними мягкий травянистый дёрн. Ещё какое-то время я карабкалась вверх, пока не наткнулась на провал, полный грязи. — Петир? — Всё порядке, милая, самое худшее уже позади, — ответил он бодрым тоном. Взяв меня за руку, Петир повёл меня вперёд. Его ладонь была тёплой и мне было хорошо от этого. Некоторое время мы брели по заболоченным полям, хлюпая сапогами по глубоким грязным лужам и иногда оскальзываясь на мокрой траве. К моему большому облегчению, туман начал рассеиваться, но вскоре с неба закапал мелкий дождик. От воды мои длинные чёрные волосы заблестели в бледном утреннем свете. Петир несколько раз удивлённо оглядывался, как будто с трудом узнавая меня. И немудрено. Я была вся в чёрном с головы до пят и только макушку венчала корона из водяных брызг. Один раз Петир остановился, чтобы заправить волосы мне за ухо и поцеловать в раскрасневшуюся щёку. — Ты такая красивая, — прошептал он, переплёл наши пальцы и повёл меня дальше по зелёным, покрытым мхом, полям. Ветер продувал нас насквозь. Казалось, мы бесцельно бродим, перепрыгивая через узкие кристально-чистые ручейки и топча высокие стебли травы. Петир остановился у большого валуна, чтобы почистить сапоги, а затем посоветовал мне сделать то же самое. — Отсюда уже будет легче, — сказал он. В подтверждение своих слов он указал на длинный пологий холм и древние, заросшие мхом, каменные ворота на нём, отлично видные издалека. Внезапно тишину нарушил пронзительный крик птиц, пролетевших над нашей головой к замку Петира. Они звучали почти в унисон со слабым рокотом моря, неумолчно шумевшим у каменистой береговой линии Перстов, в этом безлюдном покинутом крае, принадлежавшем Петиру. Я заметила, как помрачнел Петир, открывая железные створки, за которыми лежал массивный порог. Казалось, Петир боялся вида свого давно забытого дома: тёмно-серой башни, зловеще возвышавшейся над нами. Вокруг стояла необычная тишина, только издалека доносилось блеяние пасущихся овец. Заглянув в конюшню на заднем дворе, я спросила: — А где все? — Наверное, умерли, — пошутил Петир. Он обнял меня и прижал к себе. — Тебе не нравится тишина? — Совсем непохоже на Винтерфелл. — Так и есть, — честно признал Петир. — Я из маленького Дома, помнишь? Всё, что ты видишь вокруг — моё весьма скромное начало. Мальчик без имени, земель и титулов — и только взгляни на меня теперь! Лорд Харренхола, Перстов, а вскоре и Долины. Я — самый богатый человек в Вестеросе, разумеется, не считая лорда Тайвина. А ещё у меня есть твоя любовь, твой разум и твоё тело, — Петир замолчал и нежно поцеловал мне руку. — Чего ещё желать мужчине? — Ну, разве ты не везунчик? — поддразнила его я. — Я не верю в везение, — спокойно ответил Петир. — Я верю в то, что каждый должен проложить свой собственный путь в этом мире. Но, как ты скоро узнаешь, для некоторых этот путь сложнее, чем для других. — Что ты имеешь в виду? — Всю твою жизнь к тебе относились определённым образом, потому что ты была дочерью Неда и Кейтилин Старков. Ты была благословлена великим именем и могущественным Домом, но теперь тебе придётся узнать, что значит быть бастардом. Я прошу у тебя прощения за всю ту боль, которую тебе предстоит вынести из-за меня. — Что ты имеешь в виду? — повторила я дрогнувшим голосом. — Скоро узнаешь, — тихо ответил Петир. Он быстро поднялся по каменным ступеням и остановился перед входной дверью, держа в руке посеребрённый ключ. Петир вставил его в ржавый замок и провернул с такой силой, что можно было сломать эту проклятую вещь. — Добро пожаловать в мой дом, Алейна, — сказал мне Петир и шагнул в темноту.

***

— А! Вот и он! — раздался голос из темноты. Грубоватая манера и незнакомое произношение, хотя я могла поклясться, что уже слышала такое раньше — от Петира. — Наконец-то вернулся, ага? Что ж, это просто замечательно! Как раз к обеду. — Я тоже рад тебя видеть, Фрейс, — ответил Петир. Его звучный голос эхом разнёсся по залу. — Ну, разве не шикарный у тебя вид? Леди, должно быть, так и крутятся вокруг тебя. — Нет, теперь с моей холостяцкой жизнью покончено. — Ну, старику-то ты можешь сказать правду. Здесь нечего стыдиться. По мере того, как я проходила дальше, мои глаза начинали приспосабливаться к тусклому освещению. Пыльная лампа висела на стене коридора. Я завернула за угол и разглядела красивый затылок Петира и тёмную фигуру в дальнем правом углу. — Ах ты, хитрый проныра! — сказала тёмная фигура. — Привёз домой такую красотку. Я встала рядом с Петиром и взяла его за руку, чтобы ненавязчиво дать понять, как мне неуютно здесь. Из угла к нам вышел, прихрамывая, странно выглядящий старик и уставился на меня с пугающим выражением глаз. Он молча стоял передо мной и смотрел своими большими чёрными глазами. Миновало несколько ударов сердца, прежде чем широкая улыбка расплылась по его морщинистому лицу. — Немного молода для тебя, не так ли? — неожиданно заключил он. — Она — моя дочь, Фрейс, — холодно ответил Петир. — Да? Твоя дочь? Везучий мерзавец! — Фрейс, пожалуйста, следи за своим языком, — надменно произнёс Петир. Он хорошо играет свою роль, подумала я. — Твоя дочь достаточно взрослая, чтобы слышать такие слова! Ты только посмотри на неё, Петир, взрослая женщина. А ты затыкаешь старику рот, — проворчал Фрейс. Он бодро заковылял вокруг меня, не обращая внимания на недовольный взгляд Петира. — Меня зовут Фрейс! Очень приятно познакомиться с тобой. Чтобы ты знала, я служил твоему отцу ещё тогда, когда он мочил пелёнки. И он всегда попадал в неприятности, просто чудо, что он до сих пор цел. Надеюсь, ты совсем не такая. — О, нет, — поколебавшись, ответила я. — Ты слишком хороша для любых бед. Настоящее небесное создание, вот что я тебе скажу. — Фрейс, — протянул Петир. — Мы с дочерью проделали долгий путь. Не могли бы мы хотя бы снять мокрые плащи, прежде чем ты продолжишь засыпать нас своими замечаниями. — Я никого не засыпаю замечаниями! — Фрейс поднял свою трость и грозно нацелил её на Петира. — И в твоём письме ничего не говорилось о том, что ты привезёшь домой свою дочь! Даже не оказал любезность старику и не уведомил о том, что обзавёлся семьёй. — Ты это серьёзно, Фрейс? — недоверчиво спросил Петир. Они, должно быть, хорошо знают друг друга, подумала я. Петир никогда бы не позволил никому разговаривать с собой в подобном тоне. — Ты знаешь, как мы с Мардж переживали за тебя! — продолжал Фрейс. — Думали, что когда тебя не станет, этот Дом прекратит своё существование, так как ты не потрудился произвести на свет наследника. Но, пекло, оказывается, у тебя есть дочь! — У меня есть дочь, — процедил Петир. — Это всё? — Ты не появлялся здесь десять лет! Я не видел тебя со дня похорон твоего отца, да упокоят Семеро его душу! Да, прошло очень много времени с тех пор, как я видел тебя в последний раз, Петир. Так что я собираюсь говорить с тобой и твоей прелестной дочуркой, пока смогу держаться на ногах. — Хорошо, но сначала мы с Алейной сменим мокрую одежду, — насмешливо сказал Петир, копируя произношение Фрейса до мельчайших деталей. Он действительно пересмешник, подумала я, восхищённо глядя на Петира. — О, боги! Приятно снова слышать нормальную речь вместо этого ужасного южного выговора. Ладно, давайте сюда ваши плащи. Не волнуйтесь, я хорошо позабочусь о них, — воскликнул Фрейс. Когда я протянула ему свой плащ, он игриво подмигнул мне. — Алейна, да? Так звали мать Петира. Полагаю, он сказал тебе об этом. — Сказал, — тихо ответила я, зная, что для Петира это болезненная тема. — Он так и не пришёл в себя после смерти своей матери, — шепнул мне Фрейс. — Бедняга… они были так близки, знаешь ли. Вечно цеплялся за её колени. Её забрал холод. Зимой башню продувает насквозь. Лучше одевайся потеплее или тебя постигнет та же участь. Старик ласково похлопал меня по руке и ушёл со своей добычей. Я бессознательно взяла Петира за руку и с тревогой заглянула ему в лицо. — Ты в порядке? — Всё хорошо, — ответил Петир напряжённым голосом. Он намеренно избегал моего взгляда, уставясь на грязную шкуру под ногами. Я решила оставить его в покое. Он явно не хотел говорить об этом. — Идём, Алейна, — пробормотал Петир. Он слегка потянул меня за руку и повёл наверх, к спальням, по скрипучей деревянной лестнице. Остановившись перед самой первой дверью, Петир достал ещё одну связку ключей. — Пока что тебе придётся довольствоваться моей комнатой. Твоя ещё не готова. Снимай мокрую одежду, а я скоро вернусь. Тебе нужно переодеться во что-нибудь сухое и тёплое. Петир ушёл, не сказав больше ни слова. Я распахнула скрипучую дверь и вошла в его комнату, которая неожиданно оказалась очень скромной и своим видом резко отличалась от тщательно продуманной обстановки каюты Петира. Все цвета здесь были приглушёнными: жёлто-коричневые стены, пыльно-серые занавески и такие же простыни на кровати. Едва ли эта комната подходила для Петира, ему нужно было нечто более изящное и великолепное. Я прошла в центр комнаты и начала раздеваться, чувствуя, как по коже бегут мурашки с каждым снятым слоем одежды. Снаружи выл ветер, заставляя содрогаться толстые оконные стёкла. К счастью, стук в дверь отвлёк меня от мрачных мыслей. В комнату вошёл довольный Петир, сосредоточив всё своё внимание на моём полуобнажённом теле. Я покраснела под его сладострастным взглядом, заметив, как потемнели его глаза, рассматривающие мою бледную кожу, всё ещё блестевшую от дождя. — Боюсь, это всё, что я смог найти, — сказал Петир, протягивая мне тёмно-сливовое платье с глубоким вырезом. — У вас с Мардж разные размеры, а твой багаж прибудет не раньше завтрашнего утра. Когда я протянула руки, чтобы забрать платье, Петир случайно коснулся моих ледяных пальцев. — Ты совсем замёрзла, — сказал он, взял мои руки в свои и медленно растёр мои кисти, отчего по рукам разлилось тепло. Как же мне не хватает этих ощущений, подумала я, глядя в серо-зелёные глаза Петира. — Подожди, — тихо произнесла я и высвободила руку, чтобы провести по острой линии его подбородка, а затем по изгибу уха и наконец добраться до влажных вьющихся волос. Запустив пальцы в его густые волосы, я наклонила его голову к себе. Петир смотрел на меня, в ожидании неизбежного соприкосновения наших губ. Мы были уже в считанных дюймах друг от друга, но за миг до нашего поцелуя внезапно раздался тяжёлый стук в дверь, так что мы оба вздрогнули. А заперта ли вообще дверь, подумала я, глядя как бледнеет Петир. Скрип дверной ручки подсказал мне, что нет, не заперта. “Седьмое пекло”, — пронеслось у меня в голове, когда дверь начала открываться.