Песнь Пересмешника

Я отдыхала под навесом из ветвей, наблюдая за тем, как сын Брайдена Брейса, Уайетт, играет со снегом. Он строил снежный замок, похожий на тот, который, как он говорил, часто видел во сне. Мне же это напоминало Винтерфелл, будило воспоминания о родном доме. Брайден тихо присел рядом со мной, небрежно скрестив ноги, прежде чем повернуться и посмотреть на меня. — Что-то в последнее время вы часто бываете молчаливы. — Я думала… — И о чём же? — поинтересовался Брайден, и тон его голоса был таким же спокойным и мирным, как и окружавшая нас местность. — О доме. И о том, куда вы меня везёте. Встречусь ли я ещё когда-нибудь с Петиром? — Встретитесь. Вам просто следует набраться терпения, вот и всё. — Миновала уже почти целая луна с тех пор, как вы отдали мне то письмо, а мы всё ещё в пути. — Не забывайте, что большую его часть мы проделали пешком. Если бы нам всем хватало коней, мы передвигались бы намного быстрее. Послушайте, я понимаю, что вы можете этого не замечать, но мы делаем всё, что в наших силах. — Я знаю. Простите, Брайден, просто иногда мне становится очень грустно… — Что совершенно понятно, — прервал меня он. — Видя, как вы по уши влюблены в лорда Бейлиша. Я удивлённо подняла голову, совсем не ожидая такого поворота. — Думаю, можно с уверенностью утверждать, что отец не Дейл… — Брайден… — Всё в порядке, вы не должны ничего объяснять. Некоторое время меня одолевали сомнения. И, кроме всего прочего, любой, кто станет так долго притворяться вашим отцом, будет вынужден... — Что? — Даже не знаю. Влюбиться в вас? — Вы злитесь на меня? — тихо спросила я, продолжая смотреть, как Уайетт сгребает в большие кучи весь снег вокруг себя. — Я разочарован, но на этом всё. Мне бы хотелось, чтобы вы сказали мне правду, но полагаю, что ожидал от вас слишком многого. — И что это значит? — защищаясь, спросила я. — Любой, кто проведёт столько времени с Мизинцем, неизбежно изменится в худшую сторону. Просто я почему-то думал, что вы совсем другая. — А кто вы, чтобы судить? — Послушайте… знаете что… забудьте всё, что я сказал! — Брайден поднялся и, отряхнувшись от снега, развернулся, собираясь покинуть меня. — Брайден, подождите! Я прошу прощения за то, что солгала вам. Я должна была сказать вам правду. Я действительно любила Дейла… но по-другому. — Я понимаю, — искренне ответил Брайден. Он наградил меня слабой улыбкой и побрёл прочь. Я вздохнула и вернулась к своим наблюдениям за игрой Уайетта, подмечая ловкие движения его рук при строительстве снежных стен. Интересно, Петир больше хотел бы мальчика, подумала я, или хорошенькую девочку с тёмно-рыжими волосами? Я несколько раз погладила живот, жалея, что рядом со мной нет Петира, чтобы увидеть, как он растёт. Ещё раз глубоко вздохнув, я постаралась подавить возникшие чувства, уже угрожавшие захлестнуть меня целиком. — А сад ты разбил? — задала я вопрос Уайетту, в надежде, что простой разговор отвлечёт меня от приступа тоски. — Я не люблю сады. — Серьёзно? Но всё же он тебе понадобится. Без него тебе никак не получить свежих фруктов. — Наверное, — мрачно буркнул мальчик. Похоже, ему было так же грустно, как и мне. — А можно мне устроить сад вот здесь? — спросила я и указала на пустое место прямо за стенами. — Конечно. Я скатала в руках снежок и в дружеском молчании принялась за устройство сада. У Петира это хорошо бы получилось, думала я. Он наверняка знает, как нужно разбивать сады. Изящно и упорядоченно, как и всё, что принадлежит ему. — А у вас в Винтерфелле был сад? — спросил Уайетт, отвлекаясь от работы и внимательно глядя на меня. — Нет. Там было слишком холодно для сада под открытым небом. А вот в Долине хватало чудесных садов и даже поздней осенью там ещё росли некоторые цветы. — Я залилась густой краской, вспомнив при каких обстоятельствах мы с Петиром в последний раз посещали такой сад. Я была так одинока и несчастна в первые дни беременности, но нашла некоторое утешение в роскошных садах Долины. Деревья, кустарники, трава и цветы — все они восхищали меня, каждый по-своему привлекая моё внимание. Один цветок особенно привлёк меня — ярко-синяя степная горечавка, такая же, какую я нашла рядом с белым мраморным надгробием всего один лунный поворот назад. При виде цветка горечавки я мысленно вернулась на Персты, к тем счастливым моментам, которые подарили мне скалистые берега и бурное море той прекрасной земли. Я вновь сорвала цветок, втайне надеясь, что и сейчас здесь появится Петир, но, к моему большому разочарованию, этого не произошло. Я бесцельно крутила цветок в пальцах, любуясь, как в моих руках оживает синий вихрь. Заворожённая этим зрелищем и нахлынувшими воспоминаниями, я невольно запела старую народную песню: Мечтаю, мечтаю о изобильной стране, Прекрасных сапфировых реках и белом песке, О горных вершинах из ясного хрусталя, Где мы с тобой любовались утренним солнцем. И тут в густых зарослях ежевики за моей спиной вдруг раздался глубокий голос: Мечтаю, мечтаю о тех золотых полях, О чистых, прозрачных и ледяных ручьях, И о тумане на вересковых холмах, Где мы с тобой любовались утренним солнцем. — Петир! — воскликнула я, глядя, как он выбирается ко мне из колючих кустов. — Доброе утро, любовь моя, — ласково ответил Петир. Протянув ко мне руки, он обнял меня и крепко прижал к себе, так что ни зазора не осталось между нами. — Как здорово, что я нашёл тебя именно в саду, — весело добавил он, приподняв уголки губ в озорной улыбке. — Ты искал меня? — А когда я не ищу тебя, — вздохнул Петир и наклонился, чтобы поцеловать меня. — Я так скучаю по тебе. — Но мы же виделись сегодня утром за завтраком! — Это не совсем то и тебе это прекрасно известно, — упрекнул меня Петир. Он обхватил ладонями мои щёки и вопросительно взглянул мне в глаза. — Что такое? — Я просто подумал, как мне повезло с тобой. Что ты нашла в таком человеке, как я? — Ну, не знаю, — протянула я шутливым тоном, водя пальцами по узорам на рукаве его дублета. — Ты богат и влиятелен, и можешь как следует обо мне позаботиться. — Остроумный ответ, — усмехнулся Петир и засыпал меня поцелуями. Я должна была тогда сказать ему правду, вдруг осознала я, сидя на снегу и глядя, как Уайетт достраивает последнюю башню замка. — Как там твой сад? — небрежно спросил меня он. — Мне… мне больше не хочется разбивать сад, — ответила я напряжённым голосом и, вскочив, поспешила уйти, прежде чем мои чувства возьмут верх надо мной.

***

Я стояла на вершине скалистого утёса, глядя на бескрайние берега, и ветер ласково играл моими тёмно-рыжими прядями. Меня привёл сюда долгий путь, но я была уверена, что по плану Петира он должен был скоро завершиться. На востоке едва занимался рассвет. Бледно-лиловая полоса протянулась вдоль безоблачного небосклона и самый краешек утреннего солнца уже возник на горизонте. У меня захватывало дух при виде этой красоты, которую дополняли три великолепных корабля, пришвартованных в бухте. Я не сомневалась, что один из них как раз предназначался для меня. — Санса, идём! — воскликнул Уайетт, хватая меня за руку и ведя за собой по каменистой тропинке. Мальчишка весело смеялся и его смех звучал в унисон с радостной песней жаворонка высоко в небе. Мы ступили на деревянный причал, смешавшись с другими пассажирами, ожидающими погрузки на борт корабля. Уайетт теперь подпрыгивал от нетерпения, а с палубы до нас доносилось пение моряков. — Погодите-ка, вы оба! Вам же понадобятся деньги, чтобы заплатить за проезд, не так ли? — хитро прищурился Освелл, а затем вытащил два наполненных монетами мешочка и бросил по одному каждому из нас. — Мы почти у цели. Я улыбнулась и посмотрела на море, отметив как резко оно изменилось по сравнению с тем, каким было всего несколько мгновений назад. Теперь море стало таким же серо-зелёным, как глаза Петира; таким спокойным и безмятежным, что у меня сердце заныло от этого вида. Небо уже приобрело красноватый оттенок, бледно-лиловая полоса растаяла без следа. Яркие солнечные лучи, как неугасимый маяк надежды, озарили собой весь мир вокруг. — Ты плачешь, моя дорогая? — спросил меня Освелл, когда на моё лицо лёг золотистый отсвет. — Нет, просто я вдруг почувствовала себя такой счастливой. — Да, я тоже, — кивнул Освелл. Он легко хлопнул меня по спине, пристально следя за людьми вокруг нас и давая понять, что теперь можно безопасно подняться на борт. Мы выстроились в очередь и молча ждали, наблюдая, как пассажиры один за другим не спеша поднимаются на корабль. Мне вдруг вспомнился тот момент, когда Петир встретил меня на своём корабле; меня окутал мятный аромат, когда наши лица оказались на близком расстоянии друг от друга. Именно тогда я и влюбилась в Петира? Или всё развивалось постепенно? Или же всё случилось внезапно, в ту ночь, когда мы впервые занялись любовью? Как бы то ни было, это не имело значения, наша любовь оказалась бездонной, как морские глубины, постоянной, как солнце, ежеутренне восходящее на небе — неизменно возвращаясь, всегда с надеждой на завтрашний день. И я тоже была полна надежды, когда вложила кошель с монетами в ладонь одного из моряков, поднявшись на борт корабля. Рассеянно прислушиваясь к голосам людей вокруг, я последовала за провожающим меня человеком в свою каюту. — Леди Санса, — обратился ко мне незнакомый мужчина, заступая мне дорогу. У него была смуглая кожа и весь его облик выдавал в нём чужеземца, а по его одежде и отличительным знакам можно было смело предположить, что передо мной капитан корабля. — Да? Капитан улыбнулся мне и резкие черты его обветрившегося лица вдруг стали мягче. — Следуйте за мной. Шедший рядом Брайден шагнул вперёд и напоследок обнял меня. — Прежде всего думайте о ребёнке, хорошо? — наставительно произнёс он, поцеловав меня в щёку. Уайетт обхватил меня за ноги, не желая никуда отпускать. Освелл рассмеялся и тоже обнял меня, а я ощутила лёгкую грусть, когда он разомкнул свои объятия. — За тобой тут присмотрят лучше, чем я когда-либо делал это, — сказал Освелл, заметив вспыхнувший румянец на моих ранее бледных щеках. — Я рад за вас обоих. Капитан кивнул в знак благодарности, когда я выразила готовность идти за ним. — Вам предоставят более роскошную и уютную каюту, чем вашим спутникам. Но не переживайте, я прослежу, чтобы и о них позаботились должным образом, — заверил он меня и в его речи звучал сильный акцент. — Рада это слышать. А куда идёт этот корабль? — По пути мы зайдём в несколько портов. Мы проследуем вдоль всего северного побережья, а затем поплывём в сторону Браавоса. Этот корабль часто перевозит важных персон и поэтому здесь всё устроено с предельным удобством. Капитан провёл меня по узкой деревянной лестнице в тёмный коридор, куда не достигали солнечные лучи. Остановившись у широкой двери, он произнёс: — Я могу только надеяться, что эта каюта отвечает всем вашим запросам. Я вставила ключ в позолоченный замок и услышала знакомый щелчок, пробудивший воспоминания о давних временах. Толкнув дверь, я вошла и остановилась на пороге, ослеплённая солнечным светом, льющимся из открытого окна каюты. Поток золотого света не давал мне ничего рассмотреть, пока меня не заслонил от него некий тёмный силуэт. — Санса, — произнёс Петир, делая шаг мне навстречу. Я постаралась не расплакаться, когда солнце целиком осветило его. — Петир, — взволнованно ответила я, протягивая руки, чтобы коснуться его. — Ты такая красивая, — сказал Петир, глядя, как под ярким солнечным светом мои волосы приобретают огненно-красный оттенок, а большой живот предстаёт во всей красе. Петир сделал ещё один шаг вперёд, тоже протягивая ко мне руки. — Санса, я... — его голос сорвался из-за наплыва переполнявших его чувств. — Пожалуйста, прости меня. — Ты прощён, — чётко произнесла я, а затем подбежала к Петиру и заключила в свои объятья. А потом он взял моё лицо в ладони и страстно поцеловал меня. Наши поцелуи были долгими и глубокими, ведь каждый из нас изголодался по вкусу друг друга. — Ты плачешь, любовь моя? — спросил Петир, осторожно вытирая с моих глаз несколько слезинок. — Я так скучала по тебе, Петир. — И я скучал по тебе, — ответил он, целуя меня в лоб. — Больше, чем ты можешь себе представить. Я вцепилась в его дублет и, притянув Петира к себе, снова начала целовать. — Санса, а ты заперла дверь? — хрипло спросил Петир, расплываясь в шаловливой улыбке. — Запри её за меня, — в приказном тоне ответила я. — А я пока избавлюсь от этого пыльного дорожного платья. Я хочу, чтобы ты как следует рассмотрел меня, Петир, ничего не упустив. В глазах Петира блеснуло нетерпение. — О, об этом я не подумал, — воскликнул Петир и бросился бегом к двери. И не успела я ещё снять с себя платье, как он уже вернулся и его проворные руки разорвали мой наряд по швам. — Я куплю тебе новое, — утешил меня Петир, швыряя обрывки платья на пол. Петир резко вздохнул, увидев мой живот, и опустился передо мной на колени, чтобы поцеловать его. — Моя милая Санса… — Наш ребёнок уже очень скоро появится на свет, — сказала я, запуская пальцы ему в волосы. — Я тут подумал… — Петир умолк и взглянул на меня. — Что ты думаешь насчёт того, чтобы наш ребёнок вырос на Перстах? Это спокойное уединённое место и никто не узнает, что мы с тобой состоим в браке, пока для этого не придёт время. И Персты достаточно близко к Долине, чтобы я мог не вызывать ни у кого подозрений, когда мне понадобится отлучиться. Как ты считаешь… Я прервала Петира, заставив его подняться с колен, и осыпала нежными поцелуями. Петир подхватил меня на руки и одарил долгим, полным любви, взглядом. — Ты делаешь меня таким счастливым, — с большим чувством сказал Петир. — Я не заслуживаю тебя. — Нет, заслуживаешь! Ты заслуживаешь и меня, и нашего ребёнка. Люди может и воспринимают тебя иначе, но я вижу того человека, который скрывается под маской, и я очень сильно люблю его. Петир опустил меня на землю и его серо-зелёные глаза засияли ярко как никогда. Он обнял и крепко прижал меня к себе. — Я никогда не отпущу тебя, — выдохнул Петир и скрепил свою клятву поцелуем. Наверно, боги наконец услышали мои молитвы, ведь Петир вернулся ко мне, чтобы остаться со мной навсегда.