Когда моё сознание заморожено

* сюжет * Лето 2011 года. Одиннадцать лет прошло спустя грандиознейшего открытия в истории человечества, - спустя открытия врат, ведущих в потусторонний мир, в мир демонов и духов. Однако жизнь идёт своим чередом, и теперь те, кого ещё недавно считали вымыслом, классическими персонажами лагерных страшилок, живут среди смертных, на тех же правах, что и они. Главными же врагами общества продолжают быть сами люди. Вот и теперь по Лондону прокатилась серия жестоких и загадочных убийств. Кто-то терроризирует мирных граждан, кто-то нарушает их покой. Детектив-сержант Рейн, догадывается, кто именно. Он годами идёт по следу этого преступника, оставляемому кровью и смертью. На него у Виктора личные счёты, но хладнокровная уверенность детектива поймать убийцу постепенно тает и перерастает в беспокойство, ведь в опасное расследование вмешивается его собственная дочь. У Шерио, единственной наследницы Рейна, тем временем существуют собственные драмы. Она цинична, отчуждённа и в поисках развлечений остановила свой выбор на сексе без обязательств, что вскоре и сводит её с неким по имени Скуало. Видящая в своём новом любовнике лишь мимолётное увлечение, девушка и не замечает, как скоро эти необременительные отношения подобно водоворонке засасывают её в мир мафии, давая возможность столкнуться лицом к лицу с объектом своего поиска и возможность открыть для себя тайну теперь уже такого дальнего прошлого, о котором она ничего не помнит. Это её шанс узнать правду... и шанс умереть.

[Молись своему Богу, открой свое сердце, Что бы ты ни делала, бойся темноты. Закрой глаза, дьявол внутри...] © 30 Seconds To Mars - Night of the Hunter _____________­______­___________

ПР­ЕДИСЛОВИЕ. Санта так и не появился. Шум, раздавшийся в банкетном зале и привлёкший её внимание, когда она думала, что отец Рождества пролезает через каминную трубу с мешком подарков наперевес, не имел ничего с ним общего. И теперь же всё внимание застывшей в дверях девочки было приковано к обезображенным трупам женщины и мужчины, с широко распахнутыми от ужаса глазами, лежащими около потрескивающего камина. Отблески огня зловеще играли на их искажённых в гримасах лицах, отражаясь в лужах крови, расплывающимися под их бездыханными телами. Никогда прежде ей не доводилось видеть мертвецов, а открывать для себя всю жестокость окружающего мира с трупов собственных родителей было тем ещё зрелищем. - Нам не говорили, что в доме будет ребёнок, - довольно искажённый английский с явным итальянским акцентом раздался неподалёку от девочки, заставив её повернуться на голос. В полумраке зала она едва различила силуэты двух незнакомых ей молодых мужчин. Одежда того, что выглядел постарше, была сплошь заляпана кровью охранников, устроивших шум, который она и услышала, а в руке второго поблескивало нечто, похожее на осколок зеркала, по нему же скатывались алые капли, в тон тиканью старинных часов разбивающиеся о пол на тысячу брызг. Первый шок от увиденного сменился банальным ужасом, заставивший её развернуться спиной к убийцам и броситься со всех ног прочь из этого зала, ощущая, как стр*х мокрой плёткой стегает по пяткам размашистыми ударами. Паника заставляла сердце биться в учащённом ритме, передвигаться на онемевших ватных ногах, то и дело падать, но подниматься и продолжать бежать. - Куда-то собралась? - другой, более мягкий голос без капли интонации прозвучал прямо над ухом, и в следующую секунду кто-то схватил её за руку, резко потянув назад и заставив с криком удариться спиной о стену. Только теперь, в лунном свете, пробирающемся через окна её собственной спальни, куда она была загнана стр*хом, она могла разглядеть лицо одного из убийц. Прекрасный, чарующий лик ангела разбавлялся жуткой, похожей на оскал гиены, улыбкой. Сердце замерло в груди, а на глаза опустилась пелена слёз. - Ради всего святого, прикончи её, и уходим, - почти с просьбой обратился к нему тот другой, заставив девочку всю сжаться от стр*ха перед болью и смертью. Тогда она, конечно, не понимала, что этот человек лишь хочет уберечь её от ненужных мучений, предлагая милосердную кончину, из-за чего испуг заставил её вцепиться в плащ поймавшего её убийцы. - Не умеешь ты общаться с детьми, Скуало, - посмеялся блондин с длинной рваной чёлкой, непроглядной ширмой закрывающей его глаза, - Видишь, ты её напугал, - после чего обратился к девочке, - Не плачь, тебе нечего бояться, мы ведь только поговорим. Ты и я, просто поговорим и всё. - Бел, - огрубел голос первого убийцы, сделавшего шаг навстречу своему напарнику, но будучи остановленный резким обращением того, похожим на шипение змеи: - Уйди! - длинноволосый мужчина, окинув девочку каким-то почти соболезнующим взглядом, молча развернулся и скрылся во мраке дома, а тот, кто остался рядом с маленькой заложницей, приложил к её щеке нож, проведя лезвием по губам и окрасив их в алый цвет, улыбнулся и произнёс: - А ты симпатичная. Ши-ши, думаю, нам стоит познакомиться поближе, - слизнув кровь с её лица, он рывком толкнул её на кровать. Услышавший вскоре позади себя истошный девичий крик и звук разрывающейся ткани, Скуало только тяжело вздохнул и, включив в одной из спален телевизор, сделал звук погромче, дабы перекрыть эти полные ужаса вопли. На экране мелькали яркие картинки из рекламы какой-то соковыжималки, а бодрая девушка пыталась внушить всё пользу очередной бездарной разработки " для вас и вашей семьи ", и лишь где-то неподалёку были слышны визг и обрывки слов: - Нет, нет, пожалуйста! Мама! Мамочка! " И всё же стоило мне её самому сразу прикончить, " - ощущая вину за то, какую боль испытает эта не в чём не повинная малышка перед смертью, подумал мечник, но при этом не сдвинулся с места, понимая, что лесть под руку Потрошителю самый глупый поступок, который он может сейчас совершить. Ведь это он самолично заботился об этом монстре с диадемой с самого его детства и знает, как тот рассвирепеет, если ему станут мешать. Наконец, крики прекратились. Решив, что с девочкой покончено, Скуало, оставив телевизор работать, вернулся в ту комнату, где он не так давно оставил её наедине с этим психопатом. Увиденное вдохновляло: забрызганные кровью стены, прикроватный столик, покрытое алыми пятнами скомканное постельное бельё, лежащая голой не шевелясь на кровати, жертва Потрошителя, чьё тело усыпано глубокими кровоточащими порезами, и Бельфегор, стоящий посреди комнаты и с оценивающей усмешкой смотрящий на всё это. - Ты её убил? - захотел уточнить боевой командир, хотя на первый взгляд ответ был весьма очевиден, но его напарник, видимо, был иного мнения: - Морально - да. Физически - почти, - и маниакальная фирменная улыбка напоследок. Будто ожидая именно этих слов, девочка дёрнулась на постели, словно в предсмертных судорогах, после чего медленно скатившись с неё на пол, ползком добралась до двери, где, опираясь на дверной проём, кое-как поднялась на ноги и, минуя убийц, хромой походкой направилась к выходу. Ноги её еле держали, и было видно, что она специально ступала крохотными шагами, дабы не причинить себе большей боли и не упасть, по ним всё ещё текли струйки девственной крови. Она уже не кричала и не плакала, - голос её охрип, и в горле теперь ощущалась жуткая резь, а слёзы высохли, оставив болезненное ощущение в покрасневших глазах. Варийцы почти с интересом наб*юдали за тем, как она идёт. Только вот Скуало поражался её тяге к жизни, а Бельфегор тихо посмеивался, швырнув несколько раз в неё ножи, из-за чего та с приглушённым вскриком упала на пол, но продолжила ползти. Обнажив свой меч, боевой командир было направился к ней, дабы избавить её от страданий, но Потрошитель его остановил, сообщив: - Не стоит, в этом нет нужды. Вокруг лес, на улице зима, особняк обесточен, из-за чего телефоны не работают, мобильная связь здесь не ловит, а ближайший дом десяти милях отсюда. Её либо волки задерут, либо умрёт от потери крови, или от холода. Уходим. У нас на сегодня есть ещё пара заданий, и мы уже не укладываемся в график. Суперби взглянул напоследок на, скатившуюся по лестнице с лёгкими вскриками, девочку, и, спрятав меч обратно, был вынужден признать правоту Бельфегора. Ночь короткая, а в Италии Занзас сидит на линии и ожидает отчёта о проделанной работе. Развернувшись, он последовал примеру Потрошителя и выпрыгнул на улицу через окно. " Весёлого Рождества, шл*ха! " - настиг её отдаляющийся мягкий и весёлый голос, утихший вместе с шагами убийц, и девочка, выползавшая на улицу, осталась наедине с тишиной, прерываемой свистом морозного ветра. Она уже не пыталась встать, а продолжала ползти по снегу, оставляя за собой полосу крови до тех пор, пока у неё от боли и холода не онемело всё тело. Тогда, перевернувшись на спину, она последний раз взглянула на устланное звёздами н*бо, и под белый чарующий свет, нечаянно появившийся в темноте ночи, закрыла глаза для того, чтобы никогда больше не проснуться... Глава первая. У большинства серийных убийц есть свой определённый почерк. Человек, совершающий столь тяжкое преступление неоднократно " на горячую голову ", естественно, будет метаться, как рыба по льду, убивая каждую свою жертву по-разному и делая кучу ошибок, оставляя сколько угодно самых разнообразных зацепок для полиции в процессе так называемой " казни ". Хладнокровный же убийца по обыкновению всё время действует по одному и тому же сценарию. Если, убивая впервые, он использовал пистолет, то и впредь будет отдавать предпочтение расправе над своими жертвами при помощи свинцовой пули, если в дебюте использовался яд, значит и далее его карьера " палача " будет строиться на отравлениях, если нож, - на резне. Перечислять можно очень и очень долго. Трудно сказать, выгодней ли убийце всё время действовать при помощи одного и того же " почерка ", или же каждый раз стоит придумывать что-то новенькое: с одной стороны, убивая постоянно по определённому сценарию, преступник тем самым совершенствует свой стиль, справляясь с каждым новом разом всё лучше и лучше, другая же сторона подобного решения состоит в том, что следователям будет легче догадаться, - за всем этим стоит один человек, проникнуться в помыслы злоумышленника и, возможно, предугадать его действия. Ясно одно: " автор ", придерживающийся единственного " способа исполнения ", чаще всего оказывается человеком с холодным рассудком и таким же сердцем. А сей экземпляр, известное дело, куда более опасен, чем тот, кто марает свои руки кровью во власти страсти. И этот почерк Виктор Рейн, детектив-сержант лондонской полиции, знал, как никто другой. Его можно было назвать почти фанатом той резни, которую постоянно оставлял сей " автор ", ведь Рейн уже не первый год был знаком с творчеством этого с*киного сына. Он коллекционировал улики, оставляемые на месте преступлений сего " творца " чуть ли не как рукописи, чёрт возьми, грё*аного Александра Сергеевича Пушкина! Причём ему всегда позволялось брать их с собой, поскольку в большинстве случаев они были бесполезны и постоянно одни и те же. Много воды утекло с тех пор, когда Виктор в последний раз сталкивался с работами этого проклятого " драматурга ", а уж в Лондоне он его и вовсе не надеялся ещё раз встретить, поэтому сегодняшний вызов, состоявшийся ещё в четыре часа утра, стоил того, чтобы поехать по нему. - Ну, что скажешь, Рейн? - голос его коллеги, детектива Хенретти был как всегда холоден и официален. Да, что не говори, а Чарльз относился как раз к тем людям, которые шуток не понимают, а потому неожиданная усмешка на губах Виктора по вкусу ему не пришлась. - А что говорит экспертиза? - задал встречный вопрос детектив-сержант, сидя на корточках перед тем, что ещё не так давно было телом красивой шестнадцатилетней девушки. Впрочем, она была лишь одной из многих, убитых этой ночью в баре, расположенного почему-то неподалёку от крематория Голдерс-Грин близко пустоши Хэмпстед-Хит. Не самое удачное место для постройки развлекательного заведения, ну да это и не важно. Главным было то, что погибло семнадцать человек. Это притом, что по статистике в Лондоне за год происходит около ста пятидесяти убийств, то есть примерно по одному убийству за несколько дней, так что происшедшее этим утром было настоящим ЧП. - Наши судмедэксперты, как всегда, не очень многословны, - уклончиво ответил Хенретти, после чего, видимо, всё же решив, что лучше сказать правду, со вздохом оповестил, - Ничего. На месте преступления найдены стандартные колюще-режущие предметы, каких полно в архивах, но на них нет отпечатков пальцев. Нет ни волосков, ни отметин от подошв, ни... - Достаточно, Чарли, - остановил словесный поток напарника Виктор, всё ещё не в силах побороть странную радостную мимику на лице, - Да, это он, это Потрошитель. Этот не оставляющий зацепок и свидетелей уб*юдок опять в Лондоне, и, уверяю тебя, на этот раз он попадётся... День начался с темноты. Сквозь абсолютную давящую тишину прорывался писклявый звон будильника. Поочередно избавившись сначала от бирушей, а затем и от маски дня сна, в которых она бы с удовольствием провела всю свою жизнь, никого не видя и никого не слыша, Шерио нашарила рукой трезвонящие часы и, отключив звонок, со вздохом уставилась в потолок. Ещё одно начало поганого дня в поганой квартире поганого города. Жизнерадостно до тошнотворности. Впрочем, день-то как раз уже прошёл - будильник показывал ровнёхонько сорок минут пятого. Даже заведя звонок за двадцать минут до нужного времени, Диккенс умудрялась их проспать, и бедные часы прозвонили безо всяких результатов где-то с полчаса, прежде чем их отчаянный визг наконец-то подействовал. Глубоко вздохнув и пытаясь таким образом избавиться от наросшего за ночь возбуждения, заставившего всё тело гореть как при лихорадке, девушка взглянула на будильник и её, как и обычно, посетила одна и та же мысли: " Опять проспала ". Соседняя комната, смещённая с кухней, как и обычно, встретила её разобранным диваном с помятыми простынями и журнальным столиком, на котором были понаставлены чашки с недопитым кофе и лежали несколько фантиков от чизбургеров Макдональдс. Судя по всему, Виктор ушёл ещё на рассвете. Чему искренне можно было позавидовать у этого человека, так это его безмерной любви к своей работе, из-за которой он мог не заметить и конца света. Хотя нет, заметил бы, когда понял, что прекратились преступления. Вздохнув и поправив упавшую на лицо прядь волос, Шерио поставила чайник, а сама направилась в ванную. Широкое зеркало в ванной комнате отобразило всю ту же сонную шатенку с не слишком большими, или маленькими глазами цвета горького шоколада, высоким лбом, самой заурядной формой губ и немного проблематичной кожей с намёками на прошлогодний загар, уже почти сошедший теперь, на которой осталось пару шрамиков ещё с переходного возраста. Далее, с учётом того, что спать Диккенс любила в одних только трусиках, можно было рассмотреть довольно аппетитную девичью фигурку с грудью третьего размера вполне красивой формы, лёгкие очертания проступающих острых бёдер, стройную, но не плоскую, как доску, талию со слегка округлым животиком, симпатичные ножки и попку-ягодку. Её нельзя было назвать поразительно красивой, но эти формы определённо нравились представителям так званого сильного пола, к которому сама же девушка проявляла самый обычный спортивный интерес, проще говоря - ни какой другой, кроме секса. А последнее было для неё нечто вроде хобби, похожее на коллекционирование марок. Шерио, к примеру, прекрасно знала, что если девушка после первого же свидания ложиться к кому бы то ни было в койку - её смело можно назвать шл*хой, если же парню удастся проделать то же самое - то он красавчик и герой. С другой же стороны, если какая-либо девица умеет манипулировать юношей, и даже после полугода отношений они ни разу не переспали, то она молодец, а он, в свою очередь, л*х. Тот же самый принцип и с подарками. Получить наличку после интимных отношений - проституция, попасть на телевидение, или быть продвинутой по работе - бизнес, получить в качестве презента от плюшевого мишки до автомобиля - благородство, равносильное завтраку в постель, и только получить цветы - уже серьёзный шаг и знак начала продолжительных отношений. Так что, анализируя собственное сексуальное поведение, она уже перестала обращать внимание на то, что в колледже получила звание заслуженной шалавы. Не самое худшее, между прочим, прозвище, если знать, как её ещё называли за спиной, уже не щадя словесный запас. Однако сейчас было лето. Последний учебный год в колледже был за плечами, и Диккенс предстояло поступление в полицейскую академию. Помниться, Виктор, никогда не склонный к сентиментальностям,­­ когда-то растрогался почти до слёз, узнав, что его премилая дочурка решила пойти по стопам папочки-детектива. И теперь за несколько месяцев до открытия для себя высшего образования Шерио была вынуждена посещать дополнительные и совершенно не нужные ей лекции, которые преподавали как раз в той самой академии, куда она попадёт по истечению августа месяца. Путь к полицейской академии можно было проделать двумя способами: пройти один квартал и выйти к метро, откуда сделать несколько остановок и оказался прямо на месте, или же пересечь большее расстояние, пробираясь по Актон-лейн, вдоль Темзы, на котором расположено несколько ресторанчиков, где подают абсолютно отвратительный кофе, и откуда открывается угрюмый вид запущенного участка Гранд-Юнион и построенную там же, пыхтящую фабрику. Шерио, будучи неисправимым романтиком, всегда выбирала только второй вариант. Надо сказать, вид заросшего грязью старика Лондона, тщетно пытающегося сохранить остатки своего былого великолепия и достоинства, вызывал у неё почти умиление. Ну да, городом мечты он кажется только туристам на их первый и не очень-то внимательный взгляд. А так - муравейник муравейником. Та же самая чумазая Москва, чётко делившаяся на престижные и заброшенные районы. В то время как преподаватель вбивал информацию в пустозвонные головы своих студентов, Шерио, сидя на стуле с самой завидной осанкой, будто у неё в спине находилась линейка, и с кокетливо закинутой ногой на ногу, раскладывала прямо на учебнике перед собой очередную фигурку из домино. Свои игрушки она чередовала в строгом порядке: в понедельник слушала mp3, чисто из уважения делая вид, будто её интересует то, над чем надрывается профессор Цимпанелли, некогда проживающий в Италии в той самой семье Цимпанелли, чьи потомки из поколения в поколение становились известными циркачами, и которого по недоразумению занесло в Лондон преподавать неблагодарным студентам парапсихологию и иерархию Ада ( сравнительно новые обязательные предметы любых спецшкол ); во вторник приходит время читать книги ( естественно, не предназначенные для образования ); среда отходит на раскладывание карточных домиков; четверг - время домино. Спрашивается, зачем вообще посещать дополнительные платные уроки летом, если ты не получаешь от них никакой новой информации? Диккенс и не знала точного ответа на этот вопрос. Наверное, она, как и обычно, ходила на эти лекции просто ради того, чтобы не осесть дома и не одичать за несколько месяцев абсолютно безделья. Она ради этого даже с несколькими ребятами в городе скинтовалась, хотя и так называемая " дружба " с ними для неё ничего не значила, а общение с которыми было похоже на " не хочу, а надо ". - Мисс Диккенс, - Шерио понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что склонившийся над нею профессор вот уже целую минуту смотрит на неё прямо в упор, призывая к вниманию, - Да слушаете ли вы меня? - Конечно, профессор, - поспешила с ответом девушка. - Хорошо, в таком случае, думаю, вы сможете назвать мне три вида вервольфов в порядке от самого опасного до наиболее с позволения сказать безвредного, - одарил своего будущего студента не менее доброй улыбкой, чем у тыквы в День всех святых несостоявшийся циркач, который в своём зелёном пиджачке сейчас с большим сходством напоминал фисташковый десерт, нежели профессора парапсихологии. Дикк­енс тяжело вздохнула и поднялась с места для ответа. Не так уж давно всё было гораздо проще, и всего каких-то лет одиннадцать назад люди считали мир духов одной из тех страшилок, которыми маленькие шаловливые дети в лагерях пугают друг дружку перед сном. Однако на пороге двадцать первого столетия случилось нечто совсем невообразимое, - " врата между миром людей и миром демонов внезапно распахнулись настежь ", - кажется, именно так было написано в аннотации Майка Кэри, первого писателя, составившего детективные романы с участием нечисти постороннего мира не как раздела мистики, а как вполне нормальных граждан Англии, живущих наряду с обычными смертными. Впрочем, если верить медиумам, экзорцистам, шаманам и людям всех остальных профессий, которые до недавнего времени считались глупцами, либо помешанными, мёртвые всегда были между нами, просто до некоторого времени не заявляли о себе так открыто. Что же именно послужило тому, что они нарушили собственный кодекс секретности и перестали вести себя сдержанно, дабы не разрушать тот мир сладкой лжи, в которой жили все те, кто ещё имел пульс под кожей, так до сих пор и остаётся неизвестным. Некоторые уверяют, что произошёл некий скачок, заставивший воскреснуть и тех, кто этого вовсе не собирался делать, другие считают, что это как-то связано с человеческой природой, побуждающей нас на всё большие и большие преступления, разрушающей наши так званые ауры. А третьи ( наиболее забавные, по мнению Шерио ) ударяются в религию, говоря, что на то воля божья и что это есть предзнаменование конца света. Когда поток в города привидений, демонов, оборотней и прочих десятков порождений так званой " тьмы " только начался, многие предрассудочные личности посчитали это началом конца, предзнаменованием грядущего Армагеддона. Впрочем, не стоит осуждать их предвзятость, ведь люди нашего времени во многих аспектах стали уже настолько искушёнными, что им просто не о чем поговорить друг с другом, нет тех потаённых неизведанных ощущений, которыми хотелось бы с кем-то поделиться, ведь запретных плодов в нашем мире почти не осталось... Так что к трём главным вариантам по поводу наступления конца света, которыми являются природная катастрофа, третья мировая и роботы прибавилась ещё и четвёртая - духи. И, в целом, каждая из них достойна внимания. Ледники тают, а климат меняется - хорошо известный факт, а потому нашу планету ожидают либо огненные шары с солнца, либо гигантские цунами, которые снесут всё вокруг. Что касается второго, и здесь всё предельно ясно, - мы просто захлебнёмся в собственной крови. В третье уже менее вериться, но и оно весомо: Бог убил динозавров и создал человека, человек убил Бога и создал роботов, следовательно, последние прикончат нас и создадут нечто ещё более совершенное. Но вот последний вариант целиком устранялся в религию и здесь вопрос уже стоит ребром, " вы верите в Бога, или же нет? ", а потому кромсать эту тему можно будет до бесконечности. Кстати говоря, именно церковь стала основным ополчением против нечисти, живущей теперь фактически на одних правах с людьми, идя при этом против буквы закона. А с двухтысячного года многое и многое изменилось не только в политике, куда добавились такие понятия, как " билль о правах мёртвых ", обеспечение их правовой поддержкой и прочего пафоса, нацеленного на то, дабы те, кто ещё не готов перейти в мир лучший, были под так называемой защитой закона. Так что это был воистину золотой век для юристов, политиков и, естественно, изгоняющих нечисть, поскольку все представители данных профессий как никогда требовались спросом. Экзорцисты и священники, чья работа ещё не так давно высмеивалась обществом, сейчас сколачивали не малые деньги на своих спиритических услугах и помогали полиции с раскрытием преступности, которая, не смотря на изменение будничной жизни, ничуть не уменьшилась, или не прибавилась в росте. Да, мир, каковым его знали ещё в конце прошлого столетия, изменился, но не так уж сильно, как все предполагали: жизнь продолжается, просто к преступлениям человеческим прибавились преступления паранормальные. И теперь вот будущим служителям закона предстояло помимо таких вполне обычных наук, как право человека, криминология, криминалистика и прочих изучать права мёртвых, парапсихологию, иерархию Ада и тому подобное. - Ну что ж, три вида вервольфов говорите, - пробормотала Шерио, задумчиво приподняв взгляд в потолок и пытаясь припомнить таковые, - Эмм... дайте подумать... Так, если начать от самых опасных, то первые определённо будут демоны. - Правильно, - кивнул в знак согласия Цимпанелли, - И почему же, мисс Диккенс? - При подобной трансформации у вервольфа начисто теряется контроль над своими потаёнными желаниями, а таковые, в большинстве своём, имеют один и тот же характер, а именно - жажда разрушения, - неуверенным голосом объяснила девушка, - Далее идут волки, или оборотни. Как правило, трансформация в этот тип вервольфа возможна не только у человека, но и у большинства животных при вселении в них духа лугару. Здесь так же почти невозможно противостоять натуре хищника, но именно это самое " почти " и не даёт быть волкам самым опасным типом вервольфов. Ну и последний, наименее безвредный, - линкантропы. При этом превращении сознание человека меняется лишь частично, почти полностью позволяя себя контролировать, - выговорившись, Шерио взглянула на профессора в ожидании вынесения приговора. - Прекрасно, мисс Диккенс, - наконец, объявил Цимпанелли, - Если бы вы ещё были внимательны на моих лекциях, - цены бы вам не было. С чувством выполненного долга Шерио опустилась обратно на своё место и подумала: " Тебе бы тоже, если б нашёл себе подружку и перестал др*чить. " К тому времени, как подготовительные лекции окончились, пошёл уже восьмой час вечера. " Большой дым ", как неофициально называли свою столицу англичане за Великий смог 1952 года, после которого появилось стереотипное представление о том, что это " город туманов " ( хотя, на самом деле, туман был характерен для Лондона лишь во время индустриализации, из-за чрезмерного количества фабрик, вырабатывающих этот самый дым ) уже накрылся мраком, а в воздухе повисла лёгкая вечерняя прохлада. Вечера Шерио проводила по большей части тремя способами: либо прогуливалась по улицам с наушниками в ушах, время от времени заходя в какой-нибудь бар, или на дискотеку, либо проводила его в компании очередного несерьёзного кавалера, либо дома зачитывалась книгами и смотрела различные телепрограммы по компьютеру, игнорируя при этом сам телевизор. Впрочем, одно другого никогда не исключало. Можно было сначала пойти подёргаться в толпе незнакомых людей под безвкусную музыку, найти паренька, согласного на секс без обязательств, каких, увы, подавляющее большинство, после чего тр*хнуть его и, вернувшись домой, приняться за чтение, к примеру, Гарри Поттера. " Ну, значит так и поступим, " - решила для себя Шерио и, сделав несколько звонков по телефону, направившись в ближайший клуб. Переодеваться для танцев она никогда не считала нужным, поскольку в её гардеробе и без того не было ни одной интеллигентной одёжки, - все сплошь облипающие тело как презерватив кофточки и маячки с глубокими декольте, набедренные потрёпанные джинсы, мини-юбочки и ни одной пары обуви на низкой подошве. Виктор телефон как и обычно не брал, а потому, пригласив в клуб несколько знакомых, чтобы разбавить давящую толпу узнаваемыми физиономиями, Шерио приступила к своему любимому хобби, а именно выбиранию " суженого " кого посмазливее. Таковой довольно скоро нашёлся, и девушку несколько не смущало, что он был кровососом. Вначале,­ как и всегда, пришлось пообщаться немного для приличия, затем потанцевать, изображая вертикальные образы горизонтальных желаний, и, наконец, вампир позволил себе первый намёк: - Шумно здесь как-то. Не хочешь продолжить наше знакомство в более интимной обстановке? - Предлагаешь пойти к тебе? - ультрафиолетовые лучи диско заманчиво играли на её теле. - Беру это как за один из вариантов, - оголил свои красивые белоснежные клыки вампир. - Ну, надеюсь, ты не причастен к той уверованной в сатану вампирической секте, у которой при обыске нашли в холодильнике различные части тела пропавших девушек? - красноречиво вздёрнула вверх брови Шерио, давая тем самым понять, что она не прочь побыть чьей-нибудь жертвой, правда уже в несколько более изощрённой игре, чем обычное кровопускание. - Хм, надейся, - подыграл ей её новый знакомый и, взяв за руку, повёл сквозь толпу к выходу. В целом, это оказался довольно забавный кровосос, оказавшийся из рода мули, и всю дорогу он старался веселить Диккенс забавными историями, случавшимися в прошедшие годы с его племенем, когда существование вампиров ещё подвергалось большому сомнению. Девушка же, по большей части поддерживающая со всеми беседу лишь из вежливости и особо не любившая трепать языком, здесь позволила себе просто молча его выслушивать, иногда кивая в знак согласия и строя мимику изумления, когда этого от неё требовала ситуация. Честно признаться, что хоть рассказы её нового знакомого довольно интересны, но ей всё так же глубоко по*уй, она, конечно, не могла. Она - леди, как-никак, а по-настоящему воспитанная девушка лишь изредка позволяет себе в обществе кого бы то ни было перейти границу. Иными словами, Шерио пыталась выдержать этикет, - довольно забавную лживую штуку, в которой, даже если ты думаешь " чтоб ты сдох ", то всё ровно улыбаешься и с почтением произносишь " здравствуйте ". - Что это? Кровь? - попыталась пошутить Диккенс, когда уже непременно в самих апартаментах вампира ей преподнесли хрустальный фужер с тёмно-красным, почти бардовым напитком. - Просто, если разочарую, - всего лишь вино, - оскалив клыки, довольно очаровательно улыбнулся вампир, оперевшись о свой рабочий стол в гостиной, - Кстати, у тебя весьма своеобразное чувство юмора. - Знаю, - это было единым ответом Шерио на комплименты любого рода, - Подобный юмор принято называть чёрным. Хотя, тогда всё это вполне логично, ведь чёрный - мой любимый цвет. - Что ж, я учту это, - отпил из своего фужера вампир. - А у тебя интересная квартирка, - обвела взглядом местность девушка, - Нет, в отсутствии вкуса тебя не упрекнёшь, скорее даже наоборот. Но если я не ошибаюсь, это ведь далеко не антикварная мебель, хоть и дорогая. Странно, что в тебе нет тяги к своему времени. Я не сильно в этом разбираюсь, но судя по бледности и холодности твоей кожи, а так же по цвету глаз, ты никак уроженец девятнадцатого века, верно? - Действительно. Ты очень наб*юдательна. Откуда такие познания? - почти польстился её новый знакомый. - Я учусь в полицейской академии, на факультете паранормальной криминалистки. Естественно, я должна разбираться в орудиях убийства. А вампиры, как ни крути, всё же хищники по натуре, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Впрочем, прости, мне не стоило этого говорить. - Тебе не стоит извиняться. К тому же ты права, многие представители моего так называемого " племени " не смыслят свою жизнь без убийства. Я, каюсь, тоже грешен, но отнюдь не фанатик смерти. А что касается обстановки этой квартиры, то я предпочитаю современность своему времени. - Хм, итак..., - решив, что пора уже закруглять с болтовнёй, поставив фужер на столик и осмелев, медленно подошла к вампиру Шерио, - Ты привёл меня к себе, угостил весьма неплохим вином... Что дальше? Мне угостить тебя взамен своей кровью, или же составить тебе компанию в твоём " дубовом укрытии "? Одиноко, небось, подолгу коротать время самому в тёмном замкнутом пространстве, куда не проникают звуки города..., - руки её скользнули по бокам юноши ( хотя, не такого уж юноши, если не брать в расчёт внешность ), скрестились за его спиной, а Диккенс позволила себе коснуться губами его губ, сделав первое томное движение и сразу почувствовав, как ей захотелось большего. Вот только на этом всё и закончилось, поскольку вампир может и не слишком рьяно, но всё же отстранился от неё, разомкнув объятья и отойдя на шаг в сторону. - В чём дело? - в голосе девушки, бывшем ещё совсем недавно таким сладострастным и кокетливом, промелькнули язвительные нотки. - Не сегодня, ладно? - чего-чего, а уж этого она не ожидала. - Хм, так, постой..., - сделав жест рукой, усмехнулась Шерио, пытаясь избавиться от лёгкого помешательства, ставшего, видимо, ударом небольшого количества спиртного в голову, - Ты не хочешь со мной спать? Интересный ты, однако, кадр! Заигрываешь с девкой, приводишь её к себе ночью домой, спаиваешь... и не тр*хаешь? Слушай, а ты действительно не собираешься меня убивать? - Конечно, нет, - увидев во взгляде Диккенс впервые каплю запоздалого недоверия, быстро решил убедить её в обратном вампир, - Хотя, должен признать, ты очень смелая. С лёгкостью пошла к незнакомому парню со всеми задатками, как ты выразилась, " хищника ", никого не предупредив... Думаю, такая смелость заслуживает поощрения, если использовать её в правильном направлении. - Так что ты от меня хочешь? - настроение стремительно падало вниз. - Знаешь, меня всегда восхищала женская логика. Эта привычка вечно обвинять всех мужчин в сладострастии и при этом удивляться, если после таких небольших знаков внимания, как стаканчик спиртного и приглашения к себе домой, вас никто не тащит в койку. Скажем так: ты мне просто понравилась. - И поэтому ты не стараешься меня под себя уложить?..., - ситуация начинала приобретать комические нотки. - Желание познакомиться не всегда подразумевает под себя интимные отношения. Так и наоборот, - секс вовсе не повод для знакомства. На этом оно обычно заканчивается. Я бы не ходил вокруг да около, если б сразу приметил тебя для постельного общения. Так что повторюсь: ты мне понравилась, и пока что я просто хочу познакомиться. Узнать тебя поближе. Идёт? - Нет, - резко отрезала Диккенс и, развернувшись, направилась к выходу. - Почему? - ринулся за ней её новый знакомый. - Как ты правильно заметил, секс не повод для знакомства, - ответила ему уже у порога Шерио, застёгивая молнию сапог, - Но ты не хочешь со мной спать, а ни для чего другого парень мне не нужен. Спасибо за вино, - подошла к двери, и уже возле неё остановившись, нашарила в сумочке лист бумаги, и, написав на нём номер своего телефона, протянула вампиру, - Хотя, вот что. Будет скучно в своём гробике, звони. Решим эту проблему, - игриво подмигнула и скрылась в полумраке этажа. " Дура, дура, дура, дура, дура! " - злилась на себя за несдержанное поведение на обратном пути Шерио. На Лондон уже окончательно опустилась тьма, и улицы немного опустели. Наверное, девяносто девять процентов из ста девушек ни за что не решились бы шататься в одиночестве по тёмным улицам мегаполиса, где на любом углу может поджидать какой-нибудь псих с ножовкой, или чёрт знает, кто ещё. Однако Диккенс всегда склонялась к тому одному проценту, держа при себе все виды защиты от заговоренной веточки мирта для восставших после смерти во плоти, а проще говоря, - для зомби, вызывающей при соприкосновении у них жуткую боль, до презерватива для тех, кто жив, понравился и на маньяка не похож. Ноги сами собой занесли её в самое излюбленное место Лондона - в Будда-бар. Довольно престижное заведение, где собираются те же люди, что при выборе отеля предпочитают " Плазу ", или хотя бы " Хилтон " с удивительной расслабляющей атмосферой, напитками и закусками на любой вкус, чудесной необычайной музыкой и замечательным рестораном этажом ниже. Посещение Будда-бара испокон веков для Шерио было похоже на посещение спа-салона с тем лишь различием, что он оставлял более приятные ощущения после себя и, естественно, стоил больших денег. - Не сегодня, Шери, - остановил её у входа горилообразный охранник. К слову сказать, все её знакомые называли Диккенс именно Шери, что в переводе с искажённого французского " ma cherie " означало " моя дорогая ", - вполне заслуженное звание за её достижения в амурных делах. - Что случилось, Макс? - так же сократив имя охранника с " Максимилан ", уже порядком обозлённая, что весь вечер катиться коту под хвост, неконтролируемо слегка повысила на него голос Диккенс. - Бар арендован на сегодняшний вечер какой-то блатной организацией. Мне не положено никого впускать, без обид, - видимо, будучи и сам не в восторге от этого, произнёс Максим. - Арендован? Что за глупости? - усмехнулась девушка, - Его никогда прежде не арендовывали, - но охранник в ответ лишь пожал плечами, - Ну Макс, блин, сегодня такой поганый день выдался. Я только пропущу одну порцию мартини и сразу на выход. Ну пожалуйста, меня никто и не заметит, обещаю, - сложенные в молитвенном жесте ладони и глазки как у кота из Шрека умаслили такого на вид неприступного бугая, и тот, смиловавшись, открыл вход с наставлением: - Но только по быстрому, а то мне от начальства влетит. - Ладно, - обнадёжила его девушка и по спускающимися вниз ступеньками, находящимся в кровавом полумраке из-за специального освещения, войдя в бар, с ходу направилась к стойке, минуя серьёзных дядек в дорогих костюмах, что-то упорно втирающих друг другу, стараясь вести себя как можно скромнее, хотя виляющую походку было ой, как сложно скрыть. Совсем близко бара она столкнулась с кем-то плечом, но обернувшись, лишь заметила чьё-то лицо, мелькнувшее в алых лучах освещения и силуэт, скрывшийся во мраке. - Ой, Шери, а ты здесь что делаешь? Присмотрела себе кого-то? - спросил потрёпанный блондин с проколотым ухом, смешивающий коктейль, когда она к нему подошла. Каждый раз, смотря на него, девушка изнывала от несправедливости того, что его уже сцапали и окольцевали, причём не менее симпатичный парень. - Нет, Бади, я просто зашла немного выпить, - неспешно ответила Диккенс, оглядев меню напитков и указав на сухой мартини. - А, ты всегда так говоришь, - махнул на неё рукой бармен и принялся разливать господина Марти. Трель мобильника из сумки заставила Шерио отвлечься. Не так давно, прошлой зимой Виктор настоял на покупке радиотелефона, черпывающего связь прямо от спутника, дабы всегда быть с дочерью на связи. Вот и сейчас, как и ожидалось, он решил снова достать её " из-под земли ". В самом баре было немного шумновато из-за музыки, так что Диккенс, оставив на некоторое время свой напиток на барной стойке, зашла в дамскую комнату. Но не успела она принять звонок, как снаружи раздались выстрелы, следом за которыми последовали крики, звук бьющегося стекла, и музыка резко оборвалась посередине убойного трека. От внезапности девушка выронила из рук телефон и, быстро сообразив, достала из сумки пистолет, который, к слову сказать, ей был запрещён до получения удостоверения работника полиции, быстро забежала в одну из кабинок и, прикрыв дверцу, оставив лишь маленькую щель, забралась с ногами на ободок унитаза. Выстрелы и звуки борьбы снаружи раздавались ещё ровно минуту, после чего всё внезапно стихло, и в баре повисла мёртвая тишина. Хотя нет, не всё, кое-что было слышно, а именно звуки чьих-то шагов. Подобный ужас Шерио в последний раз испытывала разве что когда ожидала результатов экзаменов, хотя и те, испытанные ею нервы, были ничем по сравнению с этими. Правая рука, сжимающая пистолет, дрожала, из-за чего и дуло " запрещённого орудия " металось в воздухе, то резко опускаясь сантиметров на пять ниже, то взмывая вверх. Левой ладонью она опиралась о стенку кабинки, дабы удержаться на каблуках, которые так и норовили соскользнуть с " предмета икс " любой уборной. В горле всё пересохло, и Шерио, пытаясь не дышать, осторожно выглянула в щель. Дверь в дамскую комнату резко открылась, ударившись о стенку, заставив тем самым девушку чуть не упасть от внезапности и отстраниться вглубь кабинки, держа оружие наготове. Звук шагов раздался совсем близко, и некто остановился буквально в метре от неё, видимо, заметив валяющийся на полу сотовый. Диккенс, прикинув траекторию полёта пули, уже была готова в любой момент спустить курок, поняв, что убийца догадался о её присутствии, но то ли это было случайность, то ли невидимый ангел-хранитель её сберёг, однако из глубин бара послышался какой-то посторонний шум. Резко сдвинувшись с места, некто быстрым шагом покинул девушку, и довольно скоро она услышала чей-то крик, жуткий сочный звук, когда со всей силы втыкаешь в мясо окорочка какой-то режущий предмет, после чего послышался низкий гортанный звук умирающего, и опять наступила тишина. Убийца, на некоторое время ещё задержавшись в помещении непонятно для чего, поднявшись по ступеням, хлопнул дверью. Как полагала девушка, Максимилан уже покоился с миром. Выждав ещё несколько минут, она осторожно ступила на пол и, выглянув вначале из своего убежища, постепенно вышла из кабинки, подобрав с пола телефон. Медленным, изучающим шагом, будто она идёт по минному полю, девушка вышла из дамской комнаты и едва успела закрыть рот рукой, чтобы не закричать от увиденного. Шерио всегда просто обожала особо кровавые фильмы ужасов вроде Хостела, Пилы, Техасской резни бензопилой, Полуночного экспресса или Вскрытия, но ни один из них не шёл в сравнение с этим. Разбросанные, будто порубленные мечом, кусочки плоти повсюду, у большинства трупов все внутренние органы оказались выпотрошены, и теперь Диккенс даже при не слишком ярком алом освещении, в миг ставшим зловещим, могла рассмотреть во всех подробностях кишки, лёгкие, печень, почки и прочие достопримечательнос­­ти любого человека. Содранная кожа, краснеющая в расстёгнутой рубашке одного из бизнесменов, и через тонкий слой мяса просвечивающиеся очертания белейших рёбер окончательно убедили Шерио в том, что если она не сейчас же опустошит свою порцию мартини, то её либо вырвет, либо она лишиться сознания, а что скорее всего, - и то, и другое. Набрав номер Виктора и с десятого гудка услышав недовольное: - Ты почему бросаешь трубку? - девушка надрывающимся голосом сообщила: - Братскую могилу увидеть желаешь? Если да, то приезжай в Будда-бар... Операти­вная группа была на месте через пять минут, будто в ожидании именно этого вызова всё время кружила по округе. Вокруг входа, ещё совсем недавно бывшего одним из самых преуспевающих баров Лондона, провели жёлтую, всегда бесившую Шерио, ленту, отрезав тем самым всяким любознательным личностям проход на место преступления. Диккенс, естественно, тут же оказали медицинскую помощь, хотя она была жива, здорова, и разве что ощущала лёгкое головокружение и подташнивание. Виктор добился того, чтобы у неё не брали официальные показания в отделении окружной полиции с протоколом, свидетелем " допроса " и прочей необходимости в подобных случаях, наверняка продержавшей бы её там до самого утра. Да она, впрочем, и ничего особо интересного не знала. Зашла взять себе коктейльчик, когда в баре ошивались какие-то серьёзные дяденьки, которые и в обычные рабочие дни частенько посещают Будда-бар, отошла принять звонок, услышала выстрелы, спряталась, чудом осталась жива. Лица убийцы не видела, описать не сможет. Естественно, про то, что носила с собой пистолет и собиралась в случае чего продырявить ему башку, докладывать не стала. Впрочем, как теперь уже спустя некоторое время поняла Диккенс, ей не хватило бы смелости убить человека. Ранить - возможно, но ни как не застрелить. Некоторые агенты полиции десятилетиями работают, ни разу не спустив курок, не говоря уже об убийстве пусть даже преступника, и девушка глубоко внутри втайне надеялась, что и она присоединиться к этим " некоторым ". - В какое место вам запихнуть сникерс, чтоб вы не тормозили?! - прогремел совсем рядом бас детектива-сержанта Рейна. Молоденькие копы, видимо только что вышедшие впервые на работу и ещё не знакомые со стилем общения своего начальника, перепугались и удивились. Это было видно по их вытянувшимся лицам. Шерио же, сидящая в задней части рафика скорой помощи ( хотя здесь предпочтительней было сразу вызвать труповозку ) и свесившая вниз ноги, смотря себе на колени, улыбнулась. Да, таки холерический темперамент в Викторе обнаружить было легко. Он свободно говорил матом, орал и кидался на сотрудников с кулаками, при этом игнорируя предупреждения начальства и штрафы за несдержанное поведение. Что же касается девушки, ей это даже было по вкусу. По крайней мере, с таким " прокачанным " родителем она не стеснялась затрагивать самые разнообразные темы для разговора. Да, англичане чаще всего по исторической природе своей флегматики, но корни рода Рейн в своё время были пущены и в России, а потому характер Виктора был вполне объясним. К слову сказать, Шерио довольно часто ездила с ним в Москву к его далёким родственникам и сама поднабралась немного от так званого " Третьего Рима ". - Экзорциста привели? - уже более спокойно осведомился Рейн у своего напарника. - Да, - Чарльз сморщил свой пористый нос, - Но, по-моему, Виктор, это не самая удачная идея. К тому же он и сам сказал, что для того, чтобы дух появился, нужно время. А тут все свеженькие... - Пусть он лучше дело делает, а не языком попусту мелет! - рявкнул тот, порядком уже изнеможённый и рассерженный за сегодняшний рабочий день, - А уж мы сами решим, что да как. Хенретти кивнул и куда-то пропал. Вернулся он обратно уже несколько минут спустя, видя за собой какого-то щупленького мальчишку с лицом зрелого мужчины. Шерио с интересом наб*юдала сцену вызывания духов. Вообще-то каждый изгоняющий нечисть использует для установления контакта с потусторонним миром собственное приспособление: кто-то играет на музыкальном инструменте, будь то вистл, гармошка, или балалайка, кто-то тасует колоду карт, кто-то читает стихотворения, отбивает чечётку, щёлкает пальцами, рисует с закрытыми глазами, да мало ли! Экзорцист, приведённый Чарльзом, вытащил из кармана шинели потрёпанный чёрный томик, в котором Диккенс довольно быстро узнала Библию, раскрыл наугад страницу и начал читать. Прошло некоторое время, а толку не было никакого. После пяти минут ожидания Виктор не выдержал и вставил в бормотание экзорциста: - Ну и? Нам ещё долго так стоять? - Здесь никого нет, - захлопнув книгу, неожиданно почти храбрым голосом ответил незадачливый мужчинка, - Если бы духи присутствовали, то я почувствовал бы их с самого начала. Но здесь только вы, господа. Возможно, они ещё не осознали собственную смерть и ушли отсюда, но коли так, то непременно вернуться. Все возвращаются туда, где их убили. Однако никто не уходил. Их просто не было здесь, вот и всё. - Что за бред? - рассерчал Рейн, - Послушайте, вы сами вызвались быть гражданским консультантом, ибо никто насильно вас сюда не тянул. А за утаивание улик и за то, что вы мешаете следствию, вас можно арестовать. - Конечно, я знаю, но прежде чем арестовывать, попробуйте сначала доказать, что у меня вообще имеются эти улики, - услышав ответ экзорциста, Шерио еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха. " Бойкий, однако, " - подумалось проникшейся к нему уважением девушке. - Я лишь могу сказать, что до меня здесь уже был кто-то, кому духи обязаны своим исчезновением, - тем временем добавил изгоняющий нечисть, - Не скажу, что его аура похожа на ауры моих коллег, но, возможно, он подмастерье колдуна, и сильного, надо сказать, - словно отзываясь на его слова, из глубины бара донеслись голоса: - Детектив-сержант, вам стоит это увидеть! Поскольку в обращение не прозвучала ни фамилия Рейна, ни Хентретти, на зов направились оба. Диккенс, так же проявив любопытство, прошмыгнула за ними и вскоре остановилась за спинами двух полицейских, рассматривающих нарисованную кровью на стене свастику в перевёрнутой пентаграмме. Шерио нахмурилась и почувствовала, как по спине пробежался непонятно откуда взявшийся холодок. Экзорцист же, подошедший чуть позже при едином взгляде на сию красоту, кивнул и голосом убеждённого профессора произнёс: - Ну вот, что и требовалось доказать. - Считаете, это было нападение поклонников Гитлера? - с насмешкой взглянул на изгоняющего нечисть Виктор. - При чём тут нацизм? - не остался в долгу тот, посмотрев на детектива-сержанта,­­ как на последнего идиота, - " Солнечное колесо " использовалось ещё задолго до Гитлера и числиться среди одних из самых мощных сатанических символов. Что уж говорить о перевёрнутой пентаграмме, символизирующей самого сатану. Рейн нахмурился и, оставив оперативную группу разбираться с новой уликой, подошёл к девушке и протянул ей несколько денежных банкнот со словами: - Бери такси и езжай домой. - Я могу чем-то помочь? - спросила Шерио, принимая деньги. - Нет, не лезь в это, - пресёк на корню любопытство девушки детектив-сержант, - И вот ещё, завтра поговорим о том, чтобы отправить тебя на лето в Россию. Ты и так сегодня рисковала своей жизнью. - Виктор, я тебя умоляю, ты говоришь так, будто на меня ведут охоту, - закатила глаза Диккенс, но, поймав свирепый взгляд отца, молча развернулась и направилась к выходу. Уже на улице на сидении открытой полицейской машины она обнаружила разложенные по специальным пакетикам дивные ножи, заляпанные кровью. Незаметно обведя глазами округу и убедившись, что все сейчас слишком заняты, дабы обращать на неё внимание, она, не понимая, что собственно двигало ей в ту минуту, схватила один из кинжалов, запихнула его в сумочку и быстро ретировалась с места преступления. Домой она, однако, не отправилась. Всю ночь прошаталась по городу, полагая, что прохладный ночной воздух сможет привести её в порядок, понимая, что элементарно не сможет сегодня уснуть и размышляя по поводу происшедшего. В квартиру детектива-сержанта она вернулась уже когда солнце озарило улицы Лондона, догадываясь, что тот наверняка уснул где-нибудь у себя в офисе на кипе архивных бумаг. Придя домой и беглым взглядом обозрев весь тарарам, состоящий из неубранной постели, крошек на ковре и рядов чашек вперемешку с продуктами на журнальном столике возле дивана, девушка подошла к календарю в своей комнате и отметила фломастером, что до субботы остался один день. Всего лишь один день... Взгляд вновь прошёлся по мусорной свалке в соседней комнате. Нет, не " всего лишь ", а целый день! Её отец, впрочем, как и большинство холостяков, не имел ничего общего с чистотой и аккуратностью. Хотя тут, наверное, следовало отдать ему должное: он всю неделю мусорит, зато в субботу всенепременно хватается за тряпку, губку, пылесос и принимается за уборку, чтобы с воскресенья всё началось сначала. В этом он со своей дочуркой был как Инь-Янь, поскольку Шерио умудрялась сохранить в своей комнате относительный порядок на протяжении нескольких недель, вследствие чего и убиралась она у себя с периодичностью раз в месяц. Вздохнув и заколов свои локоны крабом для волос, она включила радиоприёмник и, найдя радиостанцию " Смерть-FM ", принялась хозяйничать в покоях детектив-сержанта. - Доброе утро, Лондон, - слишком уж бодро и весело для " говорящей газеты " с подобным оптимистичным названием вещал чуть хрипловатый мужской голос, - Мы рады, что вы слушаете Смерть-FM, и сегодня у нас на повестке дня: - Акт о переопределении законодательного статуса сверхъестественных сил возвращается к вопросу об обеспечении восставших во плоти правовой поддержкой; - побег мага тёмных сил Диего Гесперс, обвинённого в убийстве пяти человек, из клиники Бродмур ( прим. автора: психиатрическая лечебница строгого режима для лиц, признанных виновными, но невменяемыми ); - махинации на рынке крови, вследствие которых были задержаны по подозрению в эксплуатации доноров два вампира; - а так же мясорубка, прошедшая этой ночью в Будда-баре на Беклер-стрит... - Уже и туда пробрались, журналюги проклятые! - девушка несколько возмущённо с грохотом поставила стопку тарелок в раковину. После чего она, успокоившись и отпив глоток уже остывшего кофе, взглянула на свой телефон и, быстро набрав хорошо знакомый номер, как только её оппонент принял звонок, спросила: - Уделишь мне немного своего драгоценного времени? Мне нужна твоя консультация. - И тебя с добрым утром, Шер-Шер, - прозвучал из мобильника голос, всегда заставляющий тело девушки откликаться на него как если бы это были руки, которые её ласкали, - Я полагаю, твой визит будет как-то связан с тем, что сейчас говорили в новостях? - Правильно полагаешь, - кивнула, словно этот кивок кто-то может увидеть, девушка, и, чтобы хоть как-то отрезвить некстати появившееся возбуждение, до боли впилась ногтями в собственное бедро. - Хорошо, тогда жду, - сообщил мужской голос, и из мобильника стали раздаваться короткие гудки. " Сначала понадобиться холодный душ, " - решила про себя Диккенс и, на ходу избавившись от одежды, направилась в ванну. Консультант по холодным оружиям, заставляющий одним своим голосом и запахом трепетать низ живота девушки, являлся её давним знакомым - Ксением. Он инкуб, или демон сладострастия - один из первых, кто поселился в мире людей, пожелавший по непонятной причине себя очеловечить. Полное его имя было Ксенофонт, но для Шерио оно являлось чересчур архаическим, впрочем, наверное, как и для большинства современных людей, и девушка считала его воистину одним из самых прекрасных посланников Ада. К смертным он явился в облике молодого мужчины с бездонными и тёмными, как ночное озеро, глазами, взирающими на всех каким-то игривым диковатым взглядом, с твёрдой, как мрамор и белой, как снег, кожей и с черными, будто шёлковыми густыми и слегка потрёпанными голосами. Фигура его... обычно на сравнение и описание телосложения Ксения Диккенс уже не хватало, поскольку к тому времени у неё происходил непроизвольный оргазм. Впрочем, на то он и из семейства инкубов, у которых любимым занятием, как и у их сестёр с*ккубов, является возбуждать до степени плавления мозгов под моцареллу, а затем высасывать душу через любое отверстие тела. Природа этих демонов выражалась во всём от их внешнего вида до аромата, давая вначале ощутить жаркий и прогорклый, а следом за ним уже ряд других, более нежных и таких приторно-сладких, головокружащих запахов, что половые органы тут же приходят в состояние боевой готовности. У мужчин, как правило, кровь из головы резко устремляется в промежности, что становиться результатом сильной и болезненной эрекции, снижая способность трезво мыслить фактически на нет. Нечто не менее мощное испытывают и женщины. Вот и в этот раз, только переступив порог особняка демона ( сделать огромное состояние в минимальные сроки, по мнению девушки, совсем не сложно, если у всех при виде тебя от желания коленки подкашиваются ), она почти тут же почувствовала томление в груди и то, как ей становиться тесно в трусиках, плотно сдавливающих эрогенную зону, хотя сам Ксений ей ещё даже не показался, и она лишь могла уловить нотки его голоса, исходящие из ближайшего зала. - Доброе утро, мисс Диккенс, - как всегда с улыбкой встретил её местный дворецкий, - Господин сейчас принимает гостей из Германии. Хотите пока что-нибудь выпить? - Воды, - судорожно вздохнув и ощущая, как грудь от возбуждения выпирает из синтетической ткани платья, попросила гостья инкуба. - Понимаю, день сегодня выдался душный, - кивнул дворецкий с воистину профессиональной сдержанностью видя себя так, будто не чувствовал того же самого жуткого возбуждения. Шерио многозначительно кивнула и направилась в гостиную, где её консультант сейчас тратил время на каких-то извращенцев, наверняка, уже испробовавших все позы для сидения и старательно скрывая свою животную страсть. - Die von den jungen Malern ausgestellten Bilder waren interessant, - вещал один уже немного седой, но довольно статный немец, когда Диккенс без стука вторглась в зал. Все присутствующие обратили к ней свои взоры. - Здравствуйте, - неуклюже улыбнулась девушка, для которой немецкий был по своей понятности сродни древнегреческому. - Bleiben, wir wollen daruber noch einmal sprechen, - обратился к своим гостям собственно хозяин особняка и, поднявшись с глубокого кожаного кресла, вышел следом за Шерио в прихожую. Диккенс же, в последней раз оглядев сию делегацию, заметила, как все они взмокли и, как она представительная дамочка с собранными в кулёк волосами на затылке с силой сжимала ноги. - Ты как всегда нетерпелива, - последовав примеру той немки, недоучка-детектив прислонилась спиной к входной двери, стараясь держать дистанцию между нею и инкубом, и нервно скрестила нижние конечности. Чем ближе стоишь возле Ксенофонта, тем меньше твои шансы логически мыслить, поскольку всё сознание заполняется лишь одним страстным желанием, где нет места разуму. Хотя желая заняться сексом с демоном вроде Ксения, лучше бы сначала подумать о том, что душа твоя от этого сгорит так же быстро, как бенгальский огонёк, хоть и искрясь радостью жизни напоследок. Оставалось только удивляться, как после многих встреч со столь идеальным во всех смыслах существом, как этот инкуб, Диккенс ещё не потеряла интерес к смертным мужчинам. Ведь достаточно один раз увидеть этого секс-демона, один раз почувствовать его запах, услышать голос, и любой человек, неважно какой половой принадлежности элементарно слепнет ко всем остальным людям, поскольку смотреть на кого-либо ещё кроме Ксения кажется уже бессмысленно и не вызывает никаких эмоций, как если бы ты после долгих лет питания на помойке отведал воистину бесподобный деликатес. - Я тебе кое-что принесла, - желая как можно быстрее выпорхнуть на улицу, вдохнуть свежего воздуха и избавиться от уже становившейся похожей на наваждение мысли о сексе, заранее вытащив из сумочки пакет со стилетом, протянула его демону Шерио, - При помощи нескольких подобных экземпляров вчера вырезали всех клиентов Будда-бара, коих при общем подсчёте найденных частей тел оказалось около двадцати пяти. - Интересно, - просиял инкуб, который как ни старался скрыть свою адскую сущность, та всё время пролезала наружу. При соприкосновении, когда он перенял пакетик из рук Диккенс, по коже той прошёл почти электрический разряд, отдавшийся в груди, внизу живота и заставивший сердце учащённо забиться, отдаваясь гулом в ушах. Поэтому она довольно быстро отдёрнула руку, будто обожглась. - Это больше напоминает ювелирную работу, - взяв нож голыми руками ( демоны вроде инкубов не обладают ни узорами на пальцах, ни вообще какими-либо линиями на руках, щиколотках, шее, внешней стороне пальцев, где те сгибаются и прочих частях тела ) и, разглядывая его без особого интереса, заметил Ксений, - По крайней мере, серебро, входящее в его состав превышает норму. Хотя, видимо, отливали его действительно для того, чтобы именно колоть и резать, причём вовсе не индейку к праздничному столу. Заточено бесподобно, при любом неверном движении пальцы отрежет, как лазером. Тонкость и остроту объясняет двояковогнутое лезвие. Хотя, я бы не назвал это мудрым решением, - при подобной степени остроты нож быстро затупляется, даже вполне может сломаться при не аккуратном использовании. Порог начисто отсутствует, и лезвие постепенно переходит в довольно тонкую рукоятку, что не очень удобно. Однако с учётом того, что это не просто клинок, а стилет, то есть метательное оружие, оно, может и кстати, - дальше посыпались абсолютно непонятные для Шерио термины, так что суть монолога инкуба для неё на некоторое время потерялась, - По всей видимости, заказная и ручная работа, - последнее можно видеть, если поднести лезвие к свету, - на нём присутствуют неравномерные отметены. Хотя должен признать, полировка отменная... - И ты знаешь, где могли изготовить нечто подобное? - с надеждой взглянула на своего знакомого Шерио. - Хочешь, чтобы я тебе поочерёдно назвал всех оружейных баронов и ювелиров, делающих заказные холодные оружия? - почти снисходительно рассмеялся Ксенофонт, - Я, может, многое чего повидал, но я вовсе не всезнающий. - Ладно, спасибо и на этом, - с плохо скрываемым разочарованием в голосе, произнесла девушка, принимая холодное оружие обратно, - Пробью по полицейской базе данных всех лондонских оружейных и ювелирных изготовителей. Шанс отыскать нужного не велик, но попытка не пытка. Может, один из заказов был сделан здесь с учётом того, как много этот убийца выбрасывает такие вот ножики. Не мог же он через границу оружие тоннами перевозить. - А Виктор знает, что ты улику у него стащила? - по взгляду девушки стала понятно, что нет. - У него этих штук сотни, ведь он годами гоняется за хозяином этого стилета... причём не понятно, почему именно этот убийца заслужил от него такого внимания, - поймав под конец себя на неожиданной мысли, нахмурилась Диккенс. С детективом-сержанто­­м инкуб, к слову сказать, был знаком не понаслышке. Ведь это именно Рейн долгое время препятствовал тому, когда Ксенофонт подал ходатайство на английское гражданство. Виктор вообще сам по себе тихонечко недолюбливал всех этих посланников Ада, и на то имел весьма вескую причину. А Шерио, то ли поддавшись тогда чарам демона, то ли просто по доброте душевной всё же выбила ему гражданство, немного при этом самой нарушив закон, за что тот был ей благодарен. Так и познакомились. Помниться, однажды именно благодаря своему внезапному порыву у неё таки появилась возможность переспать с Ксением. Это произошло спустя несколько месяцев, после её небольшого проказа с налоговыми бумагами. - И что я тебе за это должен? - помниться, тогда спросил её новый знакомый. - Ну, как минимум, позволить сесть себе на шею, - отшутилась девушка. - И как максимум, - на член, - добавил демон. Помниться, тогда от подобного заявления Диккенс поперхнулась своим истинно английским чаем с молоком в лучших традициях романтических комедий, но, не заметив во взгляде своего собеседника и намёка на юмор, неверующе спросила: - И ты не проглотишь между делом мою никчёмную душонку? - Я, конечно, прежде никогда не ограничивался чисто человеческими радостями секса, но, так уж и быть, постараюсь не потерять самообладание. В худшем случае я её немного покалечу, и тебе придётся залечивать душевные раны у какого-нибудь психотерапевта. А вас бы остановил перед достижением самого желаемого вообразимого удовольствия, до которого оставалось только пару шагов сделать, предупредительный знак " осторожно, строительные работы: в яму попадёшь, - ногу подвернёшь "? И всё же Диккенс в тот день хватило силы воли отвергнуть столь щедрое и столь желанное предложение. Ведь она прекрасно осознавала, что, дав один раз слабину, влюбиться в демона до потери пульса и не сможет больше поддерживать их более-менее дружеские отношения. И с тех пор не прошло не одной их встречи, когда она не пожалела бы о сделанном решении... " Дура, дура, дура, дура, дура! " - казнила Шерио теперь себя, ощущая, как трусики уже промокли насквозь, и вожделение потекло по промежностям, - " Всё, сматывайся отсюда, " - твёрдо решила Диккенс, считая себя, несмотря на то, что это было вполне нормальной реакцией тела на инкуба, самой последней прожжённой шл*шкой, как никто другой получающей удовольствие от своей профессии. - Один вопрос, - раздался ей в спину голос демона, - Зачем ты его преследуешь? - Он уничтожил моё самоё любимое место отдыха во всём Лондоне, и я сомневаюсь, что его теперь заново отстроят. Он чисто по-человечески меня обидел, - пробормотала девушка, чуть ли не бегом покинув особняк Ксенофонта. - А, ну месть - святое дело. Исповедуйся после её совершения на всякий случай, - с улыбкой проводил еле перебирающую ноги смертную инкуб и захлопнул за нею дверь. - Всенепременно, - жадно хватанув свежего воздуха, пообещала Шерио, внезапно вспомнив, что лучший способ избавиться от соблазна - это поддастся ему и, решив, что расследование подождёт, а вот она ждать не может, пошла на свою любимую охоту за приключениями... Скуало смотрел на быстро удаляющуюся из его покоев очаровательную задницу, которую он подыскивал почти две чёртовы недели среди довольно пресных англичанок, и в нём всё сильнее загоралась ярость к этому улыбчивому уб*юдку, стоящему рядом. Вот не может ведь паскудник не подложить свинью! Занзас, видать, встав этим утром в Италии не с той, решил переслать факс с новым заданием для Хранителя Дождя через руки Потрошителя тупо нарочно, дабы не только для него одного этот день начался с желания кого-нибудь прибить. Что ж, если действительно такова была его задумка, то она ему удалась. Бельфегор в силу поганого характера, естественно, выбрал наилучшее время для того, чтобы передать Скуало его задание. И это " наилучшее " пришлось именно на тот час, когда он тр*хал очаровательную англичанку, причём гибкую, как хлыст, понимая, что ещё совсем чуть осталось ему до оргазма. До оргазма, которого он не испытывал уже в течение целого месяца. И тут появляется этот... эта мелкопакостная скотина, в наглую вламываясь в его комнату именно во время момента икс, и ломает ему весь кайф. Результат: перепуганная до смерти вальсом ножей девка, не считая нужным даже подобрать с пола свою одежду, визжа от ужаса, голой вылетает из спальни Суперби, а после чего и на улицу, а он с всё ещё стоящим... вынужден лицезреть довольную морду этого усмехающегося уб*юдка! Вот правду всё-таки говорят, что самый искренний смех - злорадный. - Врой! Какого...?! - наконец, обернувшись в сторону Потрошителя, возопил варийский мечник. - Занзас считает, что работа не терпит отложений, - нахальненько так улыбнулся тот, помахивая перед собой папкой с документами, - Если что-то не нравиться, к нему и предъявляй свои претензии. Суперби стал весь пунцовым, чуть не задохнувшись от ярости. Одно только останавливало его от того, чтобы убрать эту улыбку с лица принца. А именно, что это провокация. Всем в Варии прекрасно известно, что Бельфегор мастерский провокатор. У этого психа с утра уже ломка по крови началась, с одним лишь различием, что захотелось соперника подостойнее, который, вместо того, чтобы кричать о помощи, постарается заставить кричать его. Ну а что дальше будет известно, - он обязательно нажалуется Занзасу, и тот, только узнав о том, что некто нарушил его запрет о драках между варийцами, первым рейсом прилетит в Лондон именно ради того, чтобы самолично е*ануть одним из своих стаканов боевого командира по голове. То, что принц нарочно его спровоцировал, уже не будет иметь никакого значения. Как говориться " мне пое*ать, как у тебя шапка завязана ". Ну уж нет, - решил про себя Скуало, стараясь справиться со своим гневом, он этой мр*зи с тиарой такого удовольствия не доставит. Сделав один глубокий вдох и подойдя к Белу, он вместо того, чтобы хорошенько и с удовольствием треснуть его по улыбающейся физиономии, вырвал из рук задание и победоносно взглянул на явно разочаровавшегося провокатора. - Кстати, она была так себе, - поняв, что светомузыки не будет, ухмыльнулся Потрошитель, - Спорю на свою зарплату в трёхкратном размере, что никого получше за один сегодняшний день ты не найдёшь. Вот, ещё одно излюбленное занятие Его Высочества. Споры. Скуало прекрасно знал, что деньги ничто для Бельфегора. Он единственный, кто пришёл в Варию добровольно. Остальных вынудили более уважительные причины, но у наследного теперь принца Италии выбор был всегда. И в Варию он пошёл лишь из жажды убивать, утолять свои садистские потребности без ущерба для репутации. Так что здесь он мог бы поспорить и на миллион долларов, коли они бы были у него сейчас наличкой. Спор для принца не жажда денег, а азарт в первую очередь. - Тогда готовься перевести их на мой счёт, - фехтовальщик вовсе не планировал соглашаться, это просто вырвалось у него изо рта. - Ши-ши-ши, - нет, когда-нибудь он точно испортит личико этому вечно улыбающемуся психопату... С наступлением дня лондонские улицы наполнились толпами футбольных фанатов. Особое их скопление было на сей раз на двадцать пятой магистрали - Ад для всех автолюбителей, где можно было просидеть часами, обливаясь потом, и проезжать по пять сантиметров каждый раз, когда маленькая стрелка часов сделает очередной полный круг. Шерио любила толпу. Может это и выглядело парадоксально, но почему-то находясь именно в давке людей, она могла в полной мере насладиться одиночеством. Мало того, Диккенс обожала быть в центре внимания, в чём сказывалась вся насыщенность её нарциссической натуры. Порой она специально выряжалась, как принцесса Диана и с важным видом прогуливалась по улицам лишь ради пожирающих взглядов мужчин и свистов дешёвого восхищения. По той же причине она почти никогда не надевала бюстгальтеры, давая ткани одежды плотно облепить её грудь, и приходила в восторг от того, когда при эрекции могла различить, как её соски превращались в бугорки. Да что там таить, даже в сексе она возбуждалась не столько от тела партнёра, сколько от своего собственного, в состоянии, к примеру, после того же самого душа долгое время на пролёт разглядывать себя в зеркале. - Эй, ты! С двумя хвостиками! Игнорирующая без разбора все подряд обращения к ней на улице, Шерио резко замерла на месте от нахальности незнакомца. Ну оно и понятно почему, - до сей поры её окликали " милашка ", " детка ", " красавица ", " киска ", " крошка ", на худой конец " девушка ", а тут такое! - Да, ты! - подтвердил незнакомец, и вконец обескураженная подобной грубостью Шерио машинально обернулась на голос. Рявкнувшим ей вслед " поклонником " оказался блондин с длинными, идеально прямыми, будто выглаженными утюгом, волосами и свинцово-серыми, несколько невзрачными и сочетающими в себе одинаковую порцию вздорности и суровости, глазами. Капризные изгиб губ, резковатые черты лица с хорошо очерченными скулами и подбородком, как из рекламы геля для бритья, плюс ко всему легко различимые литые мышцы под тесной футболкой, которые в общей сумме образовывали довольно красивого молодого мужчину, застали девушку врасплох не меньше, чем его наглость: - Пойдём, пройдёмся, - больше похоже на приказ, нежели на предложение. - С какой стати я должна куда-то с тобой идти? - вернув способность говорить, возмущённо спросила Шерио, окинув незнакомца оценивающим взглядом и автоматически исключив для себя возможность того, что он коп. Придирчиво ухоженные ногти на пальцах рук, ровный карибский загар, платиновые Rolex из их последней коллекции и запах престижного, по всей видимости, либо заказного, либо эксклюзивного одеколона, - всё это явно не критерии лондонского работника правоохранительных органов. Разве что хмурое решительное выражение лица... - Не проблема, - не сдавался незнакомец, - Не хочешь никуда идти, можем прямо здесь выпить. Кофе к примеру. - Кофе у меня и дома в избытке, - решила относительно вежливо, но конкретно побрить упрямца Шерио. Да, он был симпатичен и, по-видимому, не беден, но: а) у неё сейчас нет настроения на новые знакомства, и ей просто хотелось пройтись по городу, поразмышлять о дальнейшем плане действий её дилетантского расследования; б) она терпеть не может, когда к ней кто-то обращается в грубом приказном тоне; и в) можно называть это как угодно, но было в этом парне что-то отталкивающее. - Значит, выпьешь то, чего у тебя нет! - уже откровенно злобно заявил нахал. Диккенс в очередной раз проглотила язык. Она многое что видела, но чтобы так напирали! " Может, полицию позвать? " - мелькнула в голове мысль, и взгляд быстро скользнул по двум постовым, стоящим на противоположной стороне улицы. Впрочем, сия перспектива довольно быстро отошла на второй план, и девушка решила всё же разобраться с приставучим парнем своими силами ( в случае чего его можно будет просто треснуть излюбленным дамским способом ). - Да кто ты вообще такой?! - постепенно начала растрачивать терпение будущая сотрудница полиции, - И с какой радости я должна выпивать с каким-то незнакомым муд... - Скуало, - перебил её парень, прежде чем Диккенс успела бы договорить весьма точное описание того, каким он для неё сейчас выглядит, - Меня зовут Скуало. - Шерио, - на автомате представилась девушка. - Вот теперь мы знакомы и можем выпить, - нет, прокуратура по нему определённо сохнет, с таким упрямством он бы мигом сделал себе там карьеру. - Пфф, в таком случае я предпочитаю коктейль из белого йогурта, молока и клубничного сиропа, - со вздохом побеждёно пробормотала Диккенс. Вот он верный подход к девушкам: тонна упрямства, ведро наглости, б*юдце нахальства и щепотка занудства, - и любая представительница прекрасного пола тут же понимает, что с таким кадром уж лучше тр*хнуться, чем объяснять, почему не хочется. Суперби с людьми говорить никогда не умел. Нет, речью, как таковой, он, конечно, обладал и даже мог дать фору самому лидеру элитного отряда независимых убийц в знании японского языка, поскольку годами обучался мастерству фехтования непременно в стране восходящего солнца. Нет, дело было в другом. В самой способности вести светскую беседу, в обычном человеческом общении. В этом смысле он всегда был ещё более отмороженный, чем вечно угрюмый и молчаливый лидер Варии. К тому же, учитывая его холерический темперамент и фактически абсолютную неспособность себя контролировать ( разве что в бою ), любая беседа, если уж и имело место таковой состояться, в конечном итоге, в лучшем случае, переходила в ссору, оставляя у оппонента Скуало весьма негативное и предвзятое мнение о варийском Хранителе Дождя. Что уж и говорить об общении с представительницами­­ прекрасного пола. В отличие от Бельфегора, который при помощи природного обаяния и сладкоголосой речи мог кому угодно мог запудрить мозги и договорить до койки, здесь у Скуало была напряжёнка. Заставить девушку " полюбить ушами " у него получалось так же ловко, как у параноика сделать операцию на сердце пилочкой для ногтей. Здесь уж Второму императору мечей приходилось полагаться в первую очередь на свою внешность. Что не говори, а в составлении благоприятного впечатления на какую-нибудь девицу, лучшего помощника, чем атлетическое телосложение, у фехтовальщика не было. Женщины же, в большинстве своём, что касается представления о настоящей мужской красоте, очень предсказуемы. А потому загорелый блондин спортивного телосложения с сильными руками и накаченным торсом, с талией, которой позавидует любая модель, с белоснежной, пусть и редкой улыбкой, а так же с довольно высоким ростом, выглядит для них как идеальный мужчина, не иначе. Вот дальше обычно становиться сложнее, потому как девушкам хоть чаще всего и наплевать на проблемы своего избранного и им хочется как можно больше рассказать о себе, рано, или поздно наступает момент, когда потребуется открыть рот и сказать что-нибудь даже если не соблазнительное и приятное, то хотя бы относительно умное, или способное поддержать беседу. На этом моменте Суперби-то как раз и зависает, после чего его прорывает, и он начинает болтать о совершенно непонятных вещах, вываливая на голову собеседницы уйму ненужной информации об искусстве фехтования, принципах, на которых отбирается лучшее холодное оружие, моторах машин и т.п. Немало его подружек не выдерживало подобной контратаки, и вежливо, но конкретно отсылало своего кавалера подальше. Та же, меньшая часть, что молча выслушивала эту болтовню, приходила в восторг, видя в Скуало не просто довольно симпатичного, да что там, - знойного красавчика, но и мужественного, пусть и несколько грубого парня, и воспринимала его как этакого рыцаря Лонселота с лёгким расстройством психики. Диккенс ни к одной из данных этих групп не относилась. Варийский мечник не вызывал у неё ни восхищения, ни раздражения. Скорее он вгонял её в тоску. А потому всё то время, что Скуало пытался втереть ей принцип наиболее удачного положения для атаки, она, то поглядывая на него, то на свои ногти, молча потягивала свой любимый йогуртовый коктейль и изредка делала вид, что внимательно его слушает, кивая и вставляя в монолог Суперби слова наподобие " да ", " конечно ", " именно так ", " да ты что! " и тому подобное. Зачем она, собственно, его терпит, Шерио не понимала. Возможно, она надеялась, что он когда-нибудь заткнётся и перейдёт к делу, пригласив " на чай ". Только вот собеседник её почему-то явно немного нервничал и старался растянуть этап ознакомления как можно дольше. Параллельно Диккенс отвечала на смс-ки своего друга по переписке. Причём это, должно быть, был один в своём роде случай, когда выражение " друг " не было нисколечко преувеличено. Это был единственный человек, общение с которым ей доставляло действительно удовольствие и единственный представитель мужского пола, с кем она была честна, напрямую и не хитря, сообщая, что думает. До него в жизни Шерио не было никого, кого она бы слушала больше, чем музыку. Впрочем, никто не давал стопроцентных гарантий, что общалась она именно с парнем, ведь с перепиской всегда можно попасть впросак. А Диккенс со своим другом раз и навсегда пришли к не оглашённому договору, что никто из них не называет о себе точных личных данных, то есть ни имени, ни фамилии, ни места проживания, работы и прочих. Но, тем не менее, ей казалось, что она знала этого человека вдоль и поперёк, а он в свою очередь, - её. Они познакомились лет пять назад, когда она, отсылая письмо в Россию, ошиблась адресом и то попало в его почтовый ящик. В состоянии просто избавиться от него, он, однако, вернул его Шерио с небольшой запиской, на что она ответила благодарностью, и вследствие чего завязалось общение. Возможно, именно по той причине, что она боялась, увидев его, потерять их дружеские отношения, Диккенс так ни разу и не решилась договориться о встрече, или хотя бы о снятии с лица " масок ". А пару недель назад он сообщил, что босс отправил его в командировку в Лондон, и теперь девушка делилась с ним буквально всеми своими ощущениями, стоя около Темзы, прогуливаясь рядом с Биг-Беном, смотря на закат и вдыхая запах рассвета, именно после встречи с которым ложилась спать. Между тем её терзали мысли о том, а вдруг она его видела среди этой толпы, но не смогла узнать? Вдруг, он за некоторое время до её прихода в это кафе, сидел как раз на этом самом стуле и думал о ней же? Да, определённо, это был единственный парень, которого она воспринимала как личность, как близкого человека, а ни просто как кусок мяса, или очередного жалкого человечишку. Кстати о куске мяса... - Ты меня слушаешь? - прервавшись на одышку и заметив, что его новая знакомая смотрит куда-то вдаль, непонятно о чём думая, спросил Суперби. - Да. Конечно, - вспомнив о том, где и с кем она сейчас, в реальности, перевела взгляд на блондина Шерио, - Ты, кажется, говорил что-то о единоборствах? - Да, что-то определённое о единоборствах, - не высказывая особой радости, подтвердил Хранитель Дождя, после чего задал первый вопрос со времён того, когда они заказывали напитки, - А какую борьбу, или спорт ты предпочитаешь? - Секс, - не страдая застенчивостью, просто и срыву ответила Диккенс, с удовольствием наб*юдая за тем, как её собеседника, наконец, немного переменило в лице, очевидно вместе с мыслями в голове, - Кстати, ты не представляешь, как я действительно люблю оружия. Правда, не холодные, а... огнестрельные. Вид Armalite AR-10 со стволом длинною в 508 миллиметров и с темпом стрельбы в 700 выстрелов за минуту доводит меня до..., - похотливый взгляд, проведение рукой от шеи вдоль груди к животу и последнее слово на выдохе, напоминающим стон, - Исступления. Всё, сработало. Неугомонного блондина переколбасило конкретно. Единоборства, оружия и машины идут на*ер, им уступает более здравая мысль: - Чаю? Кстати, у меня имеется целая коллекция снайперских винтовок... То есть, нет, конечно, я оружие дома не держу, они как бы это... Ну, не рабочие. Не то, чтобы игрушечные, просто... - Ох, а я, знаешь ли, уже и не надеялась, что ты предложишь мне горло промочить, - поняв, что её нового знакомого опять понесло по кочкам, театрально облизнула якобы пересохшие губы Шерио. - Эээ, счёт, пожалуйста, - с явным акцентом обратился Скуало к прошмыгнувшей мимо них официанточке... Бишо­п-авеню, куда привезло такси Шерио и её нового знакомого, представлял собой весьма приличный, даже элитный район. Соответствовали ему и его жители, - богатые и успешные люди, чаще всего миллионеры, политики и прочие почётные персоны. Влиться в подобное общество крайне непростая задача, ибо в нём недостаточно быть обычным золотым ребёнком, получившим многонулевое состояние от бабушки, - владелицы нефтяной компании. Прежде всего нужно иметь собственное процветающее дело, быть зарекомендовавшим себя в чём-то человеком, или хотя бы иметь звучное имя. В любом случае, обитателям Бишоп-авеню жаловаться друг на друга не приходиться и, даже если у тебя дома проводиться концерт некой дэт-метал группы, никто тебя не осудит за грохот и шум, поскольку и у тебя, и у твоих соседей одни только лужайки и сады не менее чем по двести квадратных метров, и вас друг от друга разделяет как минимум деньков два пешей прогулки. Наверное, впервые спустя часов три их знакомства девушка проявила настоящий интерес к Суперби, гадая, кто он такой, раз может позволить себе проживание на Бишоп-авеню. Но спросить его об этом она, тем не менее, не решилась, во-первых, из чистого соб*юдения так званых " приличий ", во-вторых, из элементарного стр*ха о том, что он опять разговориться. В самом трёхэтажном особняке, возле которого вскоре остановилось такси, пока Скуало и его чересчур бойкая знакомая пробирались к спальне фехтовальщика, то и дело делая перерыв то около перил лестницы, то около какого-нибудь журнального столика, или стенки, лаская друг друга и не в состоянии решить, кому их них отходит роль властелина, а кому податливой слуги, девушке несколько раз взглядом удалось наткнуться на каких-то странных людей, одетых примерно в одну и ту же форму. Впрочем, она не придавала им особого значения, поскольку по мере того, как уверенней и жёстче становились движения, наконец, заткнувшегося блондина, она от возбуждения теряла последние остатки разума и уже была не в состоянии трезво смотреть на ситуацию, или обстановку того места, в котором очутилась. Мебельный­ гарнитур в комнате мечника, если Шерио хорошо помнила, кажись, назывался " Людовик 16-ый ". Выглядящая богато по отдельности мебель, вместе смотрелась на редкость стр*холюдно, из-за чего девушку всегда интересовало, как бы отреагировал покойный король, увидев, что именно назвали в его честь. Особенно забавно эта обстановка смотрелась с учётом того, что потолок в комнате почему-то был значительно ниже, чем в остальных помещениях особняка, а на нём были прикреплены поручни, чем-то напоминающие тюремную решётку. " Мальчик следит за фигурой, " - с располагающей улыбкой подумала Диккенс, в очередной раз, отстранившись от Суперби, когда почувствовала характерный " щёлк ", - звук, оповещающий о том, что мечник закрыл дверь на ключ. - Точно не хочешь чаю? - на сей раз Шерио не выдержала и рассмеялась, расстегнув несколько пуговиц на платье на спине, как только далеко доставали её руки и, стянув синтетическую тряпку через голову, нагревшую её тело до точки кипения крови в венах, наобум откинула её куда-то в сторону, представ перед варийцем в трусиках, по своей миниатюрности напоминающих лишь крошечный треугольничек ткани, держащийся на нескольких нитках, чулках из соответственного материала, что и платье и ботфортах с подвёрнутым верхом в стиле " а ля кот в сапогах ". - Салли, сделай мне маленькое одолжение, - замолкни, наконец, - получая чисто эстетический кайф от взгляда мечника, позволила себе маленькую грубость Шерио. - Скуало, - машинально поправил её фехтовальщик, не в силах даже как следует разозлиться на фривольность этой низкосортной девчонки. - Однофигственно, - оборвала его Диккенс и, не долго думая, словно пантера прыгнула на блондина, отчего тот, на автомате подхватив её, немного не устоял на ногах и хорошенько ударился затылком о стенку. Плотно обхватив его ногами за бёдра и чувствуя себя вполне уверенно в сильных руках варийца, она, сначала игриво прикусив его нижнюю губу, тут же углубила поцелуй, как только тот приоткрыл их, чтобы ответить. Впрочем, именно поцелуем это можно было назвать с натяжкой, поскольку главная роль в нём отводилась банальному вылизыванию полости рта друг друга и игривому посасыванию и покусыванию языков. Долго в качестве шеста Суперби, однако, не пробыл, а, отстранившись от стенки и всё ещё обхаживая бойкую девчонку предварительными ласками, кое-как отцепив её от себя около кровати, почти грубо скинул её на постель, тут же опустившись около неё на колени и быстро избавляясь от ставшей тесной одежды. Впрочем, сам он снял только футболку, - от штанов же его избавила Шерио, ловким движением руки выудив ремень и, обхватив им варийца вокруг шеи, притянула его к себе, с тихим смехом медленно облизнув его щёку и, перейдя к уху, провела по его ушной раковине своим горячим язычком, заставив того содрогнуться крупной дрожью. Последней отлетевшей куда-то в сторону вещью были трусики Диккенс, которая приподняв вверх ноги, позволила легко с неё снять этот незначительный кусочек материи, после чего тут же раздвинула их и, немного изогнувшись, поскольку Суперби всё ещё находился на коленях, позволила ему направить в неё рукой свою возбуждённую плоть. Как и ожидалось, тот не стал мелочиться, а сразу наставив неравномерный сбивчивый темп, принялся страстно двигаться в ней, каждый раз входя до упора и слыша в ответ восторженные тяжёлые вздохи девушки, когда он хаотично бился головкой члена о шейку её матки. Шерио не отвечала лишь первые несколько минут, просто наслаждаясь процессом и лишь изредка изгибаясь ему навстречу, но весьма скоро она начала проявлять участие и, подхватив ритм своего любовника, активно ему отвечала, рисуя в голове развратные картинки с каждым новым хлопком тела об тело. Особое удовольствие она получала от того, когда Скуало, грубо обхватывая её бёдра, заставлял действовать её ещё резче и позволять ему ожесточённо насаживать себя на него. Тот же в свою очередь возбуждался до головокружения, когда она сама начинала ласкать свою грудь и бока, перебираясь с жалобного стона на пронзительное взвизгивание и аханье, извиваясь перед ним как змея. Комната постепенно наполнялась духотой от перенасыщенного запаха похоти и пота. Несколько прядей Хранителя Дождя, казалось бы, намертво приклеились к его спине. Жалобно и развратно поскрипывала кровать, не привыкшая к подобному штурму. Сердца обоих стучали до боли в грудной клетке, разливаясь по телу благоговейным трепетом. Шерио же вскоре потерявшая интерес к банальному нарциссизму, запустила между ног пальчики правой руки и игриво принялась поглаживать и без того возбуждённую до предела плоть блондина, чувствуя, как при её движениях на его члене проступают все подкожные переплетения жил, явно добиваясь, чтобы он от страстного желания пробил её насквозь. Изловчись, она поднялась, не давая Скуало покинуть её лоно, и уже оказалась владыкой над ним, одарив хозяйским поцелуем и начав двигаться самой, предотвращая все его попытки проявить участие. Ей просто надоело быть подстилкой, и теперь роль покорной шл*шки отводилась Хранителю Дождя, о чём Диккенс не упустила возможности сообщить ему на ухо вместе со всеми прочими пошлостями, что приходили ей на ум. Радовало, что сознание Суперби, впрочем, как и её собственное, в преддверие оргазма было заморожено и не могло толком ни на что реагировать, поэтому на хамство в свою сторону от боевого командира Варии не последовал вполне ожидаемый ответ с физическим насилием ( не считая того, что оба довольно целеустремлённо старались затр*хать друг друга до смерти ). Всё то заканчивалось, то начиналось по новой. Оба постепенно потеряли счёт времени, ориентируясь лишь по солнечному свету за окном, который, постепенно погружаясь за горизонт, обдал обоих на прощание яркими алыми лучами, точь в точь как Скуало, когда Шерио, поняв по дрожи его плоти у себя внутри, что тот вот-вот кончит, в последний момент слезла с него, и весь удар спермы пришёлся ей на живот. И лишь когда очередная поза увенчалась уже не столь острым, но более продолжительным оргазмом, заставив девушку, на сей раз снова находившуюся снизу, выгнуть ноги вверх, оба усталые и взмокшие, не договариваясь, решили, что на сегодня хватит. Только вот мечнику на постель опуститься Диккенс не разрешила, упёршись ему в грудь подошвой сапога с довольно острым каблуком, которые всё ещё были на ней вместе с чулками и голосом директора благотворительного фонда оповестила: - Ну а теперь можешь нести свой чай. Так что в конечном итоге случайное знакомство, приведшее к обоюдному удовлетворению, закончилось милой беседой за чашечкой цейлонского чая, причём на сей раз им даже удалось найти общие темы для обсуждения, поскольку после жаркого грязного секса оба сделались добрее друг к другу: Скуало утратил свою нервную застенчивость, а Шерио перестала хитрить, честно сообщая, если разговор, заведённый варийцем, ей не по нраву. В общем, расстались оба часикам к девяти вечера, когда у Диккенс, не спавшей уже вторые сутки, начали слипаться от усталости глаза, на тёплой, почти приятельской нотке, обменявшись номерами телефонов. И вот уже когда на сотовый девушки пришло уведомление о приезде такси, а мечник куда-то ретировался на некоторое время, она, не став дожидаться его и решив уйти по-английски, слишком внезапно выскочив из комнаты Суперби, неожиданно на кого-то налетела. Бранное слово, готовое было вылететь от внезапности из её рта, застряло где-то на полпути в глотке, превратившись чуть ли не в кость, когда она, очухавшись, взглянула на того, с кем столкнулась. Стрелка часов, висящих в коридоре над проходом, будто застыла, застыл и весь мир. Потускнел свет настенных ламп, опустело всё помещение. Даже сердце замерло в ожидании чего-то, похожее на то, когда девушка ещё в подростковом возрасте в двенадцатом часу ночи со свечой и выведенными символами на зеркале, пыталась вызвать Пиковую даму, знаемую леди из мира нечисти, затаив дыхание и подпрыгивая от любого малейшего шороха. Да, это определённо было похоже на нереализованный детский страх. Но откуда ему было взяться? И откуда появилось это ощущение, что ей прежде уже доводилось где-то встречаться с тем, кого она только что увидела в первый раз. На лице Бельфегора заиграла лукавая блуждающая улыбка. Чаще всего лица своих жертв Потрошителем забывались в рекордные сроки, иногда даже меньше, чем за час после убийства. Для него они были нечто вроде ненужного мусора как остатки цветов, плодов, листьев и кожуры от растений, которые тысячами погибали во имя одной эссенции эфирного масла, кои производились прежде в мастерских парфюмеров. И то, что перед заполучением этой благоуханной души, её крохотной толики, коей для Хранителя Урагана являлось небольшой каплей удовлетворения, предстоит убийство, нисколечко его не смущало ( если он вообще отдавал себе об этом отчёт ). Впрочем, то, что будет происходить до остановки чьего-то сердца, тоже было ему интересно, но здесь принцип был скорее как в сексе, - сам процесс, несомненно, важен, но ведь он не считается полноценным без заключительного, самого мощного аккорда, вспыхивающего как яркий оглушительный взрыв бомбы. Лишь ради этого одного момента полнейшего удовлетворения, который, как и оргазм, наступает в конце хорошей игры с криками, стонами, кровью и широко распахнутыми глазами жертв, ради последнего удара их сердец, доводившего Потрошителя до исступления, они и умирали. А после смерти его марионетки у Бельфегора наступала эйфория, - чувство полнейшего опустошения наперевес с одновременными печалью, радостью и равнодушием, чувство, похожее на священный трепет. И заполучив это непередаваемое ощущение, Потрошителю становилось уже абсолютно всё ровно, ценою чьей боли он его достиг, и кто ему его подарил. Именно поэтому столь велико было его удивление, когда он узнал в стоящей перед ним девушке Шерио. Маленькую малышку Диккенс, считавшуюся давно умершей, и которая когда-то так тщетно, так отчаянно и одновременно яростно плакала и боролась за свою жизнь в его руках, заставляя обостряться все его чувства и разрываться его сердце на части от наслаждения. - Buonasera, - мягким, но всё же жутковатым голосом по-итальянски поздоровался он с той, которую уже давно мысленно похоронил. Шерио напряглась. Не потому, что она не знала и единого словечка на итальянском языке, просто ей стало не по себе. Не выражал и более весёлого настроя вернувшийся Скуало, заметив, как пристально смотрит на этого психа Диккенс, и какой улыбкой ей на это отвечает Потрошитель. Суперби достаточно хорошо изучил мимику последнего, чтобы, только увидев, в какой манере кривит губы Бельфегор, сразу понять, что на уме у этого ненормального. Улыбка же, сейчас играющая на лице варийского гения была красноречивее любых слов, - он что-то задумал. - Машина приехала, - довольно грубым тоном оповестил фехтовальщик, заставив девушку вновь осознать существующую реальность и услышать, как защёлкали настенные часы. - Да, спасибо, Салли, - пространственно поблагодарила мечника Диккенс. - Ши-ши, Салли? - тут же отреагировал Бельфегор. - Вообще-то Скуало, - уже с лёгким привкусом раздражения в голосе, в очередной раз поправил девушку Суперби. - Ага, да, ну конечно, - кивнула Шерио и тут же спросила, - Салли, ты меня до машины не проводишь? Решив, что если он ещё хотя бы несколько секунд будет выслушивать этот тихий шипящий смех принца, то непременно обнажит свой меч собственно для тех целей, для которых он и отливался, Хранитель Дождя, так же грубо схватив девушку за ладонь, быстрым шагом повёл её к лестнице, ведущей на первый этаж. Диккенс же, в последний раз обернувшаяся в сторону провожающего её всё той же лукавой улыбкой Потрошителя, не подобрав никаких других слов, просто выпалила: - Прошу прощения, - и скрылась за углом. Проигранный спор никак не подействовал на вечно довольную мимику Потрошителя. Напротив, когда Скуало, проводив Диккенс к машине, вернулся в особняк и нашёл его в столовой, тот с самым эйфорическим выражением лица помешивал ложкой сахар в кружке с чаем. Не было ни раздражительности, которую он по идеи должен был бы проявить к присутствию рядом Суперби, ни разочарования, ни попыток обратить ситуацию в свою пользу. Ведь что касается последнего, то всем варийцам знаком был тот факт, что проигрывать Бельфегор не умел, и даже оказавшись в меньшинстве, нашёл бы способ хотя бы устно утереть противнику нос. Мечника это спокойствие на его лице даже разозлило. - Завтра проверь кредит на своём банковском счету. К полудню сумма, которую мы оговорили, уже будет приплюсована к нему, - даже не обернувшись в сторону фехтовальщика, абсолютно равнодушным тоном сообщил Бельфегор. - Не понимаю твоей радости, - не выдержав, поделился своими мыслями Суперби, - Ты словно валерьянки объелся. Или это побочный эффект твоей шизофрении? - Это побочный эффект краткости вашей памяти, мой командир, - с насмешкой обратился к Хранителю Дождя Потрошитель, вконец введя своим странным поведением его в ступор. Вернее нет, поведение его было-то как раз нормальным, как у любого адекватного человека, честно выполняющего условия спора, но в этом-то и была вся странность, поскольку адекватность не была отличительной чертой принца. - Это что, как-то связано с Шерио? - постепенно начало доходить до Хранителя Дождя, - Я видел, как вы друг на друга пялились. Ты её знаешь? - последний вопрос по интонации звучал, как утверждение. - Ты тоже, - весело кивнул Потрошитель, облокотившись о кухонную тумбочку и отпив глоток чая, - В прошлый раз, когда у Варии была серия заданий в Лондоне, мы все неплохо повеселились на Рождество. Скуало нахмурился, но прежде чем выкрикнуть свой фирменный клич, подкреплённый возгласом " что за бред?! ", запнулся, и глаза его красноречиво распахнулись в изумлении. Бельфегору реакция его боевого командира понравилась, - это было видно по чуть изменившемуся тону его улыбки. Мысль - это оргазм мозга. Те, кто способен его испытать - получают истинное наслаждение, остальным приходится имитировать. И Потрошитель был искренне рад за Суперби, которому прикидываться не приходилось. - Б*ядь, - на выдохе поражённо произнёс мечник. - Как грубо, - наигранно осуждающим голосом укорил его Бел, после чего равнодушно добавил, - Нормальная девочка... - Да не об этом я! - вспыхнул на пустом месте Суперби, - Она же вроде как мертва! - По-моему, ты не так давно на личной шкуре убедился в обратном. По крайней мере, на зомби она не похожа, - продолжал потешаться над ним Бельфегор. - И что дальше? Её, наверное, следует убрать, - начал хаотично размышлять над явно не обыденной ситуацией варииц. - Зачем же? - пожал плечами Бел, - Она ничего не помнит. Это же слепому видно. Помни она твою морду, тебя бы уже затаскали по судам. Ну, это всего один из вариантов... - То есть ты предлагаешь всё пустить на самотёк, - почти саркастически произнёс Хранитель Дождя. - Нет, я этого не говорил, - не согласился с ним Потрошитель, - Но мне будет забавно посмотреть на то, что будет, если оставить всё, как есть. Она ведь тебе нравиться, да? Ну, по вкусу, скажем так. Вот и продолжай ею дальше пользоваться. А ещё лучше предоставь это дело в мои руки. Я найду ей применение, - улыбка на лице Потрошителя сменилась азартной, говорящей о том, как тот воодушевился этой идеей, - Ши-ши, да, это будет весело. На лице Суперби возобновилась примерно та же мимика, которая была на нём чёрт знает сколько лет назад, когда он понимал, что случиться, оставь он перепуганную девочку наедине с этим психопатом. Хранитель Дождя получал удовольствие от боёв, но он вовсе не был садистом. И позволить Шерио пережить ещё раз нечто похожее на тот ужас из её детства он просто не мог. Это было странно, но Скуало почему-то чувствовал себя ответственным за то, если с ней снова случиться что-то соответственное. А зная ко всему прочему, что у Бельфегора двумя его любимыми игрушками являются собственное сознание и чужие чувства, он лишь сильнее укрепился в решении не допускать этого психа к чудом выжившей девчонке. Что же касается самого принца, то одной из его главных игр ещё со времён детской поры было замучить кого-то до полусмерти, а потом наб*юдать за дальнейшими действиями этого несчастного. Начинал играть в нечто подобное он ещё при жизни Расиэля. Фактически это было единственное занятие, в котором принцы Каваллини не старались опустить друг друга, а просто оба наслаждались игрой. Вначале они практиковались на стрекозах, которым отрывали крылья и помещали в банку с водой, делая ставки, какая из них быстрее утонет. Со временем их подопечными стала всякая мелкая скотина вроде цыплят, щенят, котят и прочих безобидных зверушек, что не в силах за себя постоять. Но как только Бельфегор попал в Варию, новыми игрушками для него уже стали живые люди. Вот и сейчас он чувствовал игорный ажиотаж: Шерио его стрекоза, которая даже с оторванными крыльями продолжает жить. Вывод прост: стоит постепенно крохотный кусочек за кусочком лишать её тела, доводя до помешательства и агонии. - Ладно, оставим всё, как есть, - в конечном итоге решил фехтовальщик, заметив, насколько воодушевлённым стал оскал на лице принца, после чего ещё для подстр*ховки предупредил его, - И не суйся не в своё дело. - Ну конечно, - чересчур покладисто протянул тот, взяв с собой кружку чая и, проходя мимо Скуало, кинул ему, - Только ты так уж сильно ею не увлекайся. Помни, что эта с*чка всему у меня научилась, - Суперби яростно развернулся в сторону Потрошителя, но того уже и след простыл. " Помнишь " Пилу "? Секрет был не в том, чтобы просто покалечить людей, отбирая сильных от мира сего для жизни, а слабых - для смерти, а в том, чтобы люди научились ценить своё существование, пусть даже потеряв руку, ногу, или кого-то из близких. Я вот о чём подумала, - может мне ослепнуть? Может, погрузившись во тьму, я научусь наслаждаться воспоминаниями о солнечном свете, об улыбке отца, или о красивом торте, который для меня испекла одна из моих так званых подруг на прошлое день рождение?... Как ты думаешь, это возможно? " Из-за приоткрытых сверху евро-окон была отчётливо слышна барабанная дробь дождя, и, лёжа на своей кровати, расположенной прямо впритык к широкому подоконнику, среди усыпавших постель писем, Диккенс меланхолично написала смс и отправила её своему другу по переписке. Придя сегодня домой в девятом часу вечера и, естественно, не обнаружив в квартире детектива-сержанта,­­ Шерио не легла спать, как планировала, а почему-то решила почитать послания, написанные рукой того, кого она никогда не видела. Их было несколько десятков, может даже сотня, и все заставляли девушку ощущать себя в безопасности. Да, она слаба. Одиночество - это качество сильного человека, слабые всегда жмутся в толпе. И именно поэтому она чувствовала себя куда увереннее среди вороха тщательно бережёных писем, перечитывая тексты, написанные неразборчивым, но, тем не менее, красивым почерком и будто ощущая присутствие того, кто их ей присылал. Ответ пришёл минут через десять-пятнадцать, когда девушку уже постепенно стала накрывать дрёма: " Ты чем-то расстроена? Обычно глубокие мысли посещают тебя именно во время депрессии. " Ответ Диккенс был отослан ему куда быстрее: " Нет, просто как-то это всё... Я вчера с вампиром одним познакомилась. Хороший кровосос, даже придраться не к чему... Хотел узнать меня получше, построить более-менее серьёзные отношения, а его отшила. Сегодня ещё с одним познакомилась. Он, бедняга, так тщетно пытался произвести на меня впечатление, хотя бы немного познакомиться перед тем, как перейти к главному ( ну, для меня, к главному ), а я даже имени его не запомнила. Забавно, да? " " Ты всего лишь слишком ветреная и трусливая, " - гласила пришедшая смс, - " Это вполне нормальное явление. А хочешь совет? Он не касается твоих любовных похождений, а именно того, что ты мне пишешь о том, как тебе плохо. Никогда не говори людям о своих проблемах. 80% ими не интересуются, остальные 20% рады, что они у тебя есть. " " Да уж, умеешь ты поддержать, " - на губах девушки проступила первая неуверенная улыбка, - " Я так понимаю, ты относишься к последним двадцати процентам? " " Именно. Проблемы, как и боль, лишнее доказательство того, что ты ещё жив. А раз ты ещё жив, у тебя всегда есть шанс исправить проблемы, всегда есть шанс стать чуточку счастливей, и не забивать мне на ночь глядя голову своими ничтожными переживаниями. " " Как зловеще, " - тихий смех Шерио разнёсся по её спальне, - " Знаешь, пойду-ка я избавлю свою адресную книжку от номера твоего телефона. " " Тоже мысль, " - пришёл ответ. Рассмеявшись и отложив телефон на рабочий стол, Шерио, сладко потянувшись, поднялась с кровати и оглядела десятки писем, заваливших её постель. Желание тупо сдохнуть сняло, как рукой. " Вот с*кин сын, умеет ведь поднять настроение, " - протерев глаза, подумала девушка, после чего бережно сложила обратно все его послания в коробку и, поставив в шкаф, решила, что пора закругляться с этим и без того затянувшимся днём. По привычке оставляя за собой цепочку различной одежды, к ванной Диккенс уже подобралась абсолютно голой, но, остановившись у двери, сделала несколько шагов в сторону, в прихожую, и уставилась на своё отражение в огромнейшее зеркало, занявшее добрую часть стенки. " Плохая примета, " - сказал бы Виктор, будь он здесь, который перед сном даже экран телевизора, стоящего перед его диваном, полотенцем накрывал. Но Шерио, почти любящая холод стр*ха, окатывающего своим ледяным дыханием её кожу, желала во всех этих суевериях убедиться на собственной шкуре. В квартире плавно что-то изменилось. Свет потускнел, а температура упала на несколько градусов ниже. Всё словно хотело подчеркнуть то, что единственным живым человеком в этом помещении является сама Шерио. - Меня ждёшь? - шепот, раздавшийся прямо у неё над ухом, заставил девушку нервно вздохнуть, почувствовать, как беспокойно затрепетало сердце в её груди. Едва различимые конторы рук в зеркальном отражении мягким объятьем поползли у неё из-за спины, обвиваясь вокруг груди и талии. Чувство полнейшего стр*ха пополам с почти священным трепетом разлилось по её телу, когда на шею ей пришёлся поцелуй чьих-то невыносимо нежных губ. Как раз на родинку чуть ниже ушной раковины, будто это ангел целовал уже поставленные ей при рождении собственными губами отметины. Следом же вся комната резко погрузилась во мрак, и руки, ставшие внезапно оковами на её теле, утащили девушку вниз следом за собой прямо через пол, ставший тёмно-бордовой кипящей массой. Проснулась Диккенс в старинном помещении, похожем на заброшенную церковь. Потрескивающиеся стены освещались вздорным красноватым бликом свечей, верёвки, обвитые на её запястьях и пропитавшиеся кровью, поскрипывали на коже при малейшем движении, отдаваясь жуткой болью, а голым телом девушка ощущала холодный б*тонный пол. Рядом с нею был возведён большой перевёрнутый крест, а саму Шерио окружал круг расставленных свеч, каждая из которых стаяла на определённом месте в круге эмблемы Бафомета. Собственно, сама Диккенс находилась внутри неё, лёжа на, начерченной чем-то острым, пентаграмме с головой сатанического козла. - Marmarauoth marmarachtha marmarachthaa amarda maribeoth, - произнесённые нараспев слова на древнегреческом и хоровой ответ последователей этого оратора окончательно убедили девушку в том, что она присутствует при каком-то ритуале. - Phokensepseu earektathou misonkraich, - в завершающем аккомпанементе повысил тон удивительно знакомый голос, - Uesemmeigadon Satana! Uesemmeigadon Lucifer! Uesemmeigadon Belial! Uesemmeigadon Leviafan! Пение резко прекратилось, и прямо из пола вырвались десятки обожжённых обескожанных и обгорелых рук, принявшихся супротив воли и крикам девушки ласкать её тело. Где-то наверху образовалось нечто, напоминающее чёрный дым, но только в нём хорошо просматривались разветвление жил и капилляров. Оно направилось от потолка к Шерио, заставляя ту всё отчаяние кричать и вырываться и, вот уже почти касаясь её, ощущением, похожим на огненный адский ветер стало проникать в неё через низ живота, когда кровавые руки насильно раздвинули её ноги... На этом всё и оборвалось. Сквозь тьму нового дня Диккенс слышала надрывающийся пищащий будильник. Поочерёдно избавившись сначала от бирушей, а затем и от маски для сна, она, перевернувшись на спину и нашарив рукой часы, отключила их и уставилась в поток. Тело её всё ещё горело, а голову посетила всё та же мысль: " Опять проспала. " " Как пережила вчерашнее полнолуние? " - не отвеченая смс-ка, пришедшая где-то с час назад, уже поджидала на экране телефона. " Ужасающе... для оборотня... который нечаянно пролез не в то окно и получил кесарево при помощи серебреного кола для своей мохнатой задницы, " - не поднимаясь с постели, отписалась девушка и попыталась вспомнить хоть что-то из того, что ей сегодня снилось, но тщетно, а затем на скорую руку настрочила ещё одно послание, - " А ты как? " " Весело, " - где-то на заброшенной фабрике, смотря на лицо с оторванной челюстью ещё совсем недавно так очаровательно улыбающейся дочери нефтяного магната, лежащей теперь в окружении остывших трупов своих охранников, пуская в без того душный воздух клубки дыма тяжёлых сигарет, ответил он, - Очень весело. Ши-ши.