Когда моё сознание заморожено

[Яд в колодце - у меня есть подарок для тебя. Специальное место в Аду - у меня есть подарок для тебя. Идеальное место для обитания - у меня есть подарок для тебя. И думаю, они не такие милые как те, что ты дала мне, но надеюсь, что будут.] © Celldweller - Gift For You ________________­___­___________

В следующие выходные Лондон был оживлён как никогда. Парады, постовые на каждом шагу и, естественно, толпы любопытных англичан, простирались вплоть до самого дворца бракосочетания через весь город, желая хотя бы одним глазком взглянуть на принца Уильяма и его почти уже супругу Кейт. Шерио всеобщего буйства эмоций, словно вместо чьей-то свадьбы, жениться собиралась добрая часть населения " Большого дыма ", не разделяла. Она вообще не очень-то любила такой светлый и желанный для любой женщины праздник, считая его добровольной подпиской на гудящую от боли голову и на испорченные нервы. Брак кажется чем-то неимоверно прекрасным и необычным лишь в ожидании его, после же заключения обычно оказывается, что все твои ожидания были напрасны. Мало того, у неё на это воскресение было дело поважнее, чем стоять в очереди фанатиков, - требовалось поставит на ноги некстати приболевшего детектива-сержанта Рейна, который, обладая воистину пуленепробиваемым иммунитетом, неожиданно сорвал голос и теперь уныло сидел на своём излюбленном зелёном диване с шарфом вокруг шеи. Диккенс сомневалась, что это ангина, и, с учётом того, как часто ей приходилось быть прямым свидетелем ора Виктора на своих подчинённых, она ожидала нечто вроде этого, поскольку тот в последнее время из-за серии этих жутких массовых убийств подхватил очень большое и качественное шило в свою пятую точку. Вот и сегодня ей еле удалось уговорить того остаться дома, когда стало известно о нескольких зверских преступлений, пришедшихся как раз на день свадьбы английского принца. Ну, папки с документами тот, естественно, взял с собой, а потому толку от его лечения было не особо-то много. - Так, всё, хватит названивать, молоко пей, пока не остыло, - отобрав у детектива-сержанта мобильный телефон, ткнула его лицом в кружку с горячим напитком Шерио. Виктор неуверенно и брезгливо покосился на молоко, поверх которого образовалась плёнка и фыркнул: - Вот ещё, не буду я пить эту дрянь! Я уже выпил Колдрекс. - Твой Колдрекс - сплошная химия, а люди ещё много лет назад заметили, как полезно горячее молоко с мёдом. Выздороветь помогает куда быстрее, - но по лицу детектива-сержанта было заметно, что эти доводы его не слишком-то убедили, - Ладно, хорошо. В таком случае я сейчас звоню в скорую, за тобой приезжают, ставят горчичник, делают укол, прописывают диету и никакого телевизора! - под конец, увидев, как лицо того дрогнуло, а немного трясущиеся руки схватили кружку и поднесли его к губам, Шерио одарила Виктора победоносной улыбкой и заключила, - Вот видишь, хороший мальчик, - посмотрев на экран мобильного у себя в руках и не обнаружив на нём нового письма от Скуало, Диккенс, присев рядом с простуженным детективом и водрузив на колени глубокую миску с попкорном, сжалившимся тоном сообщила, - Ладно, так уж и быть. Посмотрю я вместе с тобою на это шествие. К тому времени, как Лондон отмечал свадьбу своего единственного принца, Шерио и Суперби встречались уже неделю. Вернее, нет, слово " встречались " в случае с ними имело несколько другой смысл, нежели тот, что привыкли в него вкладывать обычные парочки. Основным сюжетом каждой их встречи был секс, ну, может, минут пятнадцать-двадцать­­ ещё на то, чтобы пообщаться о том, о сём. Было видно, что мечник старается как-то развить их общение, пытаясь узнать свою любовницу поближе, выпытывая у неё больше личной информации, но Шерио решительно обрубала все эти попытки на корню. Те отношения, которые уже были между нею и этим темпераментным блондином, её вполне устраивали, и никаких новшеств она не желала. С Бельфегором она больше не виделась по той простой причине, что Скуало перестал водить её в особняк на Бишоп-авеню, ограничиваясь гостиницами. Почему так, он не сообщал, да Шерио его, в общем-то, и не спрашивала, считая: а) что это невежливо; б) что нет вообще никакой разницы, где тр*хаться, лишь бы кровать была. Со временем она постепенно стёрла из памяти то жуткое ощущение, заставившее её оцепенеть при первой встрече с Потрошителем, и старалась не возвращаться к вопросу, где же она могла его прежде встречать. Воображение дано человеку, чтобы утешить его в том, чего у него нет, а чувство юмора - чтобы утешить тем, что у него есть. И именно при помощи этих двух особенностей любой человеческой натуры, Диккенс мысленно для себя решила, что она могла прежде где-нибудь столкнуться с этим парнем, но ей не хватило ума " познакомиться поближе ". Впрочем, в конце концов, у неё ведь есть " Салли ", так что это ещё один лишний повод не подумывать о журавле в н*бе. Как и ожидалось, королевская свадьба была скучным представлением. Плакаты " Уильям и Кейт ", уже по нескольку недель висевшие на всех лондонских столбах, себя оправдали: одно только пришествие гостей со всего света от обычных актёров до Папы Римского заняло около двух часов. Появление самого жениха вконец обидело наб*юдающую по телевизору сей парад Шерио, с самым нудным видом вкушающую сырный попкорн. И где это, интересно, завелось, что принц обязан быть прекрасным? Уж не помнит Диккенс, как именно говорилось об этом в сказках, которые она наверняка некогда так же с восхищением читала в детстве, но вид сорокалетнего лысенького дядечки её не вдохновил. - Старый страшный лысак. Англии должно быть стыдно за него, - вырвалось из девушки, на что Виктор, недавно подобравшийся примерно к тому же возрасту, что и сам Уильям, попытался его оправдать: - И совсем он не старый. Мужчина в самом расцвете лет. - Кактус Алонго цветёт за несколько дней до кончины, - холодно отпарировала Шерио и загре*ла ещё одну пригорошень жареной кукурузы. Почему-то вспомнился фильм " Зачарованная ", на который её когда-то удалось затащить единственной подруге Диккенс из оконченного колледжа - Хане Матцуре. Нет, сам мюзикл у девушки вызвал головокружение, тошнотворные порывы и нескончаемое огорчение, что в конце таки состоялся хэппи-энд, однако слоган понравился: " Всё ещё ждёшь своего принца? Добро пожаловать в реальность, с*ка! " Ну, или как-то так... Диккенс ожидала увидеть и избранницу под стать страшненькую, как и сам Уильям, однако по красной дорожке под руку какого-то мистера в смокинге вышла вполне симпатичная блондинка, разве что слегка измученная ( что вполне понятно, учитывая каким тяжёлым, долго быть, был её шлейф ) и с застывшей на лице улыбкой в стиле а ля " улыбаемся и машем, парни, улыбаемся и машем ". " И когда королевскую кровь начали смешивать с кровью простолюдинов? " - угрюмо подумала девушка, - " Нет, нет для людей больше ничего святого. " Ей, конечно, как " простолюдинке ", было глубоко по*уй, но любой уважающий себя аристократ должен был бы при виде сего шествия задаться вопросом в стиле " куда подевалось старое доброе классовое неравенство? ". Собираясь уже переключить канал, девушка на мгновение замерла, увидев в толпе знакомое лицо, дающее понять, откуда ноги растут и откуда завелось считать, что принцы обязаны быть прекрасными. Из рук Диккенс постепенно выскользнула миска с попкорном, и кукуруза рассыпалась по полу, когда она поняла, что парень, который так надолго завладел её любопытством, и с которым она ощущала острое чувство державю, оказался наследным принцем итальянского королевского рода Каваллини. - Вот дура, - поражённо одними губами прошептала Шерио, медленно поднимаясь с дивана. - Что с тобой? - проявил участие Виктор, - Ты аж побледнела вся. - Дура невнимательная. У него ведь диадема на голове была, как же ты её не заметила! - вконец рассерчав на саму себя, грозно прошла в свою комнату и хлопнула дверью Шерио. Остаться, однако, надолго самой с собой и дать стыду испепелить её дотла, ей, естественно, помешал вошедший в спальню без стука детектив-сержант. Лицо его было всё так же немного озабоченно странным поведением дочери, а в руке он держал сотовый телефон Диккенс: - Тебе тут какой-то Салли пишет, - после нескольких секунд размышления, всё же прервал тщательное покачивание взад-вперёд на кровати Шерио, и, взглянув ещё раз на мобильник, усмехнулся и спросил, - Его что, действительно так зовут? - Нет вообще-то, - окинув Виктора каким-то размышляющим взглядом, приняла из его рук телефон девушка, - По-моему, его имя начинается как-то на Ску... Ску... Ску... - Скуби Ду, что ли? - очередная усмешка прокатилась по губам Рейна, - А этот парень, он в курсе, что ты его в честь своего сбежавшего кота поименовала? - но, наткнувшись на очередной взгляд дочери, он открыл для себя всю очевидность ответа, - Ну да, я так и понял. - Салли не сбежал от меня. Он пропал, - немного обиделась на слова детектива-сержанта девушка. - Пропал, ага, сейчас! - хмыкнул тот, - Ты ему всё время забывала то еды наложить, то туалет почистить. Ты поила котяру пивом, забывала и закрывала на балконе во время дождей и снегопадов. Ты его хвост постоянно в пылесос засасывала. Будь я на месте Салли, я бы тоже от тебя сбежал, - закончил тираду детектив-сержант и покинул спальню Шерио под её озлобленный взор. - У тебя дела сегодня какие-то были? - решив более мягко построить свой вопрос, спросила у Суперби девушка, когда тот принял её звонок. Элементарно наехать на него со словами " нефиг меня игнорировать, а если хочешь расстаться, то так и скажи! " ей не хватило духу, да и не любила она ссоры, стараясь по мере возможностей никому не грубить и не обижаться. - Да босс зачем-то в Лондон прикатил, - голос мечника не выражал особой радости по этому поводу, - Всем пришлось поочерёдно перед ним отчитываться. - Ну, может он просто соскучился по своим подчинённым, - пошутила Шерио, думая так ли тот орёт и ругается на " Салли ", как это делает Виктор с мелкими полицейскими и судмедэкспертами, - Так мы сегодня встретимся? - Да... возможно, - вяло ответил Скуало, - Если этому... в общем, если у меня работы не прибавиться на этот вечер. - Я вот что подумала, давай-ка в баре посидим? - проигнорировав неопределённость ответа Суперби, неожиданно бодренько предложила Шерио, на какой-то момент заставив того изумиться. Ведь это именно она всегда отнекивалась, если он её куда-то приглашал, стараясь их обычное человеческое общение сократить на нет. - Можешь кого-то из своих коллег позвать, веселее будет. Не знаю, конечно, в офисе ли вы работаете, или ещё где, но, судя по твоему голосу, порядком устаёте, - медленно подкатывала к главному Шерио, - Вот и позови этих мучеников немного отвлечься. - Позвать? Кого именно? - кажется, идея разбавить их с девушкой уединённую компанию совсем ненужными лишними рожами не очень-то пришлась по вкусу Хранителю Дождя. - Ну не знаю, - голос Диккенс, с учётом того, что она не видела сейчас Суперби, и ей не приходилось врать ему прямо в глаза, самым наиталантливейшим образом изобразил неопределённость и равнодушие, - Хоть босса своего позови... Или, можешь того блондина с такой длинной чёлкой позвать... - Кого? Бела что ли? - голос фехтовальщика враз огрубел, в нём зазвенела металлическая крошка. - Ну, хоть его, - снова изобразила пофигистичность Шерио. - Ладно, у меня сейчас дела, я тебе чуть позже позвоню, и решим этот вопрос, - пробубнил Суперби и отключился. Диккенс,­ сразу избавившись от неподъёмного груза скукоты, подбросила вверх телефон, и тот, сделав в воздухе сальто, вновь приземлился в её ладонь. А сама повеселевшая девушка, бодрым шагом подойдя к довольно объёмистому шкафу в своей комнате, окинула его озадаченным взглядом. Она, в общем-то, не отдавала себе отчёт ни о своём внезапном приободрении, ни о поведении. Мысль ещё раз увидеть Бельфегора, после того, как стало известно о его королевской принадлежности, появилась абсолютно спонтанно, и Шерио даже не понимала, зачем нужна ей эта встреча. Ну, главное, чтобы не было скучно. Ведь, по мнению самой девушки, скука - единственный грех, которому нет прощения. - В чём дело, мусор?! - Занзас определённо не был в восторге от того, что ему пришлось некоторое время ожидать боевого командира, - Раз я сказал, что хочу видеть тебя сейчас же в своём кабинете, то это стоит понимать буквально, а ни являться через пять минут! Лицо Скуало, опоздавшего именно из-за разговора с Шерио, слегка перекосило в злобной гримасе, но он прекрасно понимал, что дать себе слабину и позволить эмоциям вырваться наружу не самая удачная идея, если он этот вечер хочет провести со своей любовницей. Поэтому, плотно сжав челюсти и постаравшись расслабиться, он просто промолчал на это грубое неуважительное обращение лидера Варии. А Занзас же, специально сделав паузу, дабы дать возможность тому нарваться, только поняв, что у варийца есть причина, по которой лучше смолчать, принялся выяснить то, зачем собственно и вызвал Суперби. В процессе самого выяснения, светило мафии ещё несколько раз гаркнул, но в целом не нашёл причины, по которой можно было бы навернуть своего заместителя стаканом по голове. - Откуда эти шрамы? - в конце разбирательств, бросив на Скуало мимолётный взгляд и заметив выглядывающие из-под ворота его рубахи свежие порезы, проявил чисто надзирательский интерес Занзас, вновь уткнувшись в свои бумаги и корябая по ним острой ручкой-пером. - На задании получил, - застегнув до горла все пуговицы, недовольно пробурчал Суперби. Лидер Варии ничего не ответил, но по очередному такому же быстрому взгляду, брошенному на боевого командира, Хранитель Дождя понял, что нехрена тот ему не верит. Ну, оно и не удивительно, - врать фехтовальщик никогда не умел. Это было побочным эффектом его холерического темперамента, из-за чего Скуало всегда был прямым, как стрела, не привыкшим действовать исподтишка, или что-либо утаивать. Но здесь правда наверняка бы выставила его на посмешище, а потому " схитрить " оказалось необходимо. Эти шрамы ему оставила Шерио. Да-да, мисс Диккенс, с опаской смотрящая на его мечи и изо всех сил старающаяся аннулировать любую их ссору и его недовольство ещё на корню, прежде чем он станет разрастаться. В тёмном омуте черти водятся - самое подходящее для этой ситуации выражение. На их первом свидании, когда девушке удалось довольно быстро довести его до экстаза, она как бы прощупывала почву, и уже к следующему разу осмелела, притащив с собой наручники, потом плётку, дубинку, петлю... Она получала равное удовольствие, как от роли госпожи, так и от роли рабыни. И хоть было видно, что Шерио с большей радостью была бы жертвой, хищник из неё получался куда более изощрённый, чем из мечника. Ну ладно, на следующий день после их первой встречи, когда она предложила ему поиграть, он её в " оковы " заковал... Диккенс рассчитывала на потолок в комнате Суперби, который по его же заказу был достаточно низкий, и на него были прицеплены несколько " решёток ", хватаясь за которые, фехтовальщик мог качать мускулы, однако он больше не приводил её в особняк, пригласив в гостиницу. И вот ведь радость – там, на потолке оказалась довольно увесистая и крепко прицепленная к своему месту люстра. Так вот его новая подружка настояла на том, чтобы во время " ареста ", когда её руки находились за спиной, он через наручники протянул веревку и привязал её за то самое " искусственное солнце ", чуть не вывихнув ей при этом конечности, поскольку сама девушка оставалась сидеть на полу на коленях. Позу все себе представили? Поэтому после окончания пира у неё на запястьях виднелись кольца синяков, а сама Шерио не смогла элементарно держать вилку, когда Суперби настоял на посещении ресторана за углом. Хлестать плёткой, либо бить дубинкой он её уже отказался. Может, боевой командир Варии и был ханжой, либо слишком старомодным, но лупить безоружную девчонку, даже если ей это нравиться, было ниже его достоинства. Это потеха создана для психов вроде Бельфегора, но ни как не для него. Так что унизительная роль слуги на сей раз досталась ему. Можно было, конечно, отказаться, но он почему-то не смог. Эта девчонка действовала на него, как удав... Поэтому Диккенс устроила целое представление: надела сапоги с самыми длинными шпильками, которые только у себя нашла, кожаный поясок с шипами на шею, предложила своему " рабу " лечь на живот и стала использовать его в качестве беговой дорожки, возбуждаясь только сильней, когда ей всё же удавалось выбить из Скуало хоть какое-то подобие сдавленного крика. Когда дело дошло до петли, варийский мечник окончательно убедился в том, что у этой девицы не всё в порядке с головой. Впрочем, это было весьма очевидно: какая ещё нормальная девушка может кончить, пока её душат? Варийский Дождь тогда даже эрекцию потерял, боясь отвлечься и ненароком свернуть этой стонущей дурочке шею. - Ладно, на этом всё, - наконец, оповестил Занзас. Разбираться в причине увечий на теле своего заместителя ему было недосуг. Главное, чтобы это никак не отразилось на качестве его работы, а так, - хрен с ним. Получив " вольно " и вдобавок ко всему папку с документами на новую, довольно лёгкую мишень, Скуало всё ещё такой же мрачный и раздражённый вышел из кабинета босса. Господь, создавая человека, несколько переоценил свои силы. И в этом Второй император мечей убеждался каждый раз, когда какому-то неугомонному уб*юдку вроде Занзаса или Бельфегора удавалось завести его с пол оборота. - Так у нас сегодня небольшая вечеринка намечается, - нервный варийский мечник чуть до потолка не подпрыгнул от внезапно прозвучавшего голоса Потрошителя, стоявшего около двери кабинета лидера Варии и что-то с интересом вертевшего у себя в руке. " Помяни чёрта, " - с легко различимой неприязнью взглянул на Хранителя Урагана фехтовальщик. - Не понимаю, о чём ты, - буркнул Суперби, действительно не сильно-то въезжая в ситуацию. - Я тут случайно слышал твой разговор с Шерио, - Скуало, наконец, удалось различить, что именно вертит у себя в руке Бельфегор, и это ой, как ему не понравилось, - И услышал промелькнувшее в вашем диалоге своё имя. Поэтому, дабы уточнить, что именно малышке Шерио от меня понадобилось, я ей перезвонил с твоего сотового и принял её предложение присоединиться к вашей компашке. Ты ведь не против, " Салли "? Тон лица фехтовальщика по цвету сравнился с перезревшей свеклой. Рот приоткрылся в безмолвном крике негодования, но что-то подсказывало Суперби, что орать на Бельфегора уже нет никакого смысла. Естественно, он и не собирался сообщать тому, что Диккенс предложила пригласить погулять с ними кого-нибудь из Варии. Однако теперь, даже если он найдёт предлог или способ, по которому заставит Потрошителя не увязываться следом за ним, его ждёт какое-никакое объяснение перед Шерио о причине его отсутствия. И здесь ещё разок стоит упомянуть о том, что врать Суперби не умеет. В общем, мораль этой басни такова: не*ер где попало разбрасываться телефонами. Место расположения бара, в который решил повести её варийский мечник, заставило девушку переспросить его ещё раз, дабы исключить возможность того, что она ослышалась. Шерио не знала точно, хорошо ли ориентируется её любовник в Лондоне, но выбор в качестве точки развлечения цитадели Уолтемстоу ей показался не случайным. Как упоминалось раньше, Диккенс обожала в одиночестве прогуливаться по улицам " Большого дыма ", из-за чего одним из её любимых занятий было забрести чёрт знает куда, а потом попытаться найти дорогу обратно. Вот одно из таких " путешествий " как раз некогда её и завело на эту цитадель, чего было достаточно, дабы впредь туда не возвращаться. Райончик этот был по своей банальности тупо бандитским. Так что если вы решили направиться в Уолтемстоу на машине, то её лучше всего оставить ещё в начале Хоу-стрит. Идти оттуда до точки назначения далековато, зато по возвращении вы наверняка сможете найти свой автомобиль на том месте, на котором вы его оставили, возможно, даже со всеми четырьмя колёсами и не разобранным двигателем. Продвигаясь же непременно по самой улице, лучше держать при себе что-то, чем можно будет поугрожать, или, по меньшей мере, чем отбиваться, поскольку с вероятность 50 на 50 ( в зависимости от того, насколько вы удачливы, или же нет ) вам в процессе самой прогулки подставят к горлу ножик и сыграют с вами в одну забавную игру под названием " кошелёк, или жизнь ". Если вы дамочка, игра будет несколько другой: " или ноги раздвинешь, или ноги откинешь ". Так же вы будете в состоянии обнаружить местные достопримечательнос­­ти: сидящих в оборванной одежде на нижних ступеньках зданий субъектов, которые при первом взгляде напоминают бомжей, но при ближайшем рассмотрении окажутся окончательно забросившими уход за своим гниющем пристанищем зомби. Чаще всего эти местные гражданские не делают ничего другого, кроме как нагоняют на случайных прохожих жутковатый страх вперемешку с отвращением, но и они тоже, будучи не в настроении, могут пожелать вам " удачного пути ". Этой информации о цитадели Уолтемстоу Диккенс всегда хватало, дабы туда не соваться, и всё же, услышав от Скуало, что они направляются именно туда, девушка, не обладающая такой полезной чертой характера, как наглость, даже не попыталась предложить ему альтернативный вариант. Лёгкий приступ ажиотажа, похожего на то ощущение, какое испытывают любители попытать счастье в игорных автоматах, ей всё же удалось скрыть, когда Суперби появился в назначенном месте с Бельфегором. Внешний вид девушки, которая на сей раз превзошла саму себя, надев коротенькое облипающее леопардовое платье ( похоже, вечернее ) с юбкой-полусолнцем, с округлым вырезом на груди и обрамлённое по подолу и декольте чёрными кружевами, с чёрными босоножками на десятках ремешков с и чёлками в сеточку, немного расслабил угрюмое выражение лица фехтовальщика. Являться в Уолтемстоу в подобном наряде, будь Шерио в одиночку, для неё было бы равносильно самоубийству, или, по меньшей мере, на редкость мазохистской выходке, однако она надеялась, что в случае чего кто-нибудь из её сегодняшних сопровождающих сможет её защитить. К слову сказать, представая перед варийцами в своём сегодняшнем облике, её, по большей части, интересовала реакция не " Салли ", а Бельфегора. Первый уже успел изучить её тело в деталях за последнюю неделю с учётом продолжительности и изощрённости их интимных отношений, однако для второго это было пока что лишь вторым впечатлением о ней, на что Диккенс тихонечко обрадовалась, заметив проскользнувшую по его губам улыбку. - Мне к наследному принцу Италии на " вы ", или на " ты " обращаться, - уже по пути и после нескольких минут абсолютной тишины, проявила полученные этим днём из телевизора ( ну, и из интернета ) знания Шерио. Скуало, который этим вечером тщательно следовал цитате Эдвара Эррио, говорящей о том, что " умный человек от глупого отличается тем, что в нужные моменты он умеет " не понимать " ", старался делать вид, что якобы не замечает мимолётных взглядов своей подружки в сторону Потрошителя, и плотно стиснул зубы, дабы изо рта при этом обращении Диккенс к Бельфегору у него не вырвалась какая-нибудь грубость. Он, конечно, видел, с кем связался ещё на первом свидании с этой девчонкой, когда та старалась как можно быстрее опустить все вежливые банальности и поскорее запрыгнуть к нему в койку, но как только он начинал замечать, что та с интересом поглядывает на других мужчин, в Суперби нежданно-негаданно просыпался ревнивый собственник. Это не смотря на то, что обоим прекрасно была известна природа их отношений и то, что таковые долго не продержаться. - На " ты ", - всю дорогу не расставаясь с сигаретой, лукавой улыбкой ответил ей Бел, - Я вижу, ты с прошлого раза немного поднабралась информации обо мне. - В прошлый раз я просто была слишком сонной, дабы обратить внимание на твою диадему, - лихо солгала Шерио, - А почему ты в одиночку пришёл, не пригласив свою девушку? У неё что, были более важные дела? - излюбленная хитрость любых кокеток, как наиболее незаметно проведать, кто свободен, а кто занят. - Таковые у него надолго не задерживаются, - саркастично усмехнулся влезший в их разговор мечник, - Структура тела не выдерживает, - в нормальной форме и без излишней мягкости это выглядело бы так " рвутся быстро, а по кусочкам они принцу уже становятся не интересны ". Благо Шерио намёка не поняла, а Бельфегор только посмеялся, якобы сообщая первой о том, что это была просто шутка, хоть и не совсем удачная. То, как он сверкнул глазами из-под чёлки в сторону мечника, Диккенс не увидела, зато вот Скуало это почувствовал, и только обрадовался тому, что ему удалось задеть эту наглую королевскую морду. До бара, к величайшему изумлению девушки, добрались без лишних приключений. Лишь пару раз ей доводилось натыкаться на изучающие и не очень-то дружелюбные взгляды случайных подозрительных прохожих, но спектакль никто из них не заводил. Помещение, в котором оказалась Шерио, она знала лишь понаслышке, а вернее - из протокола. Некогда на месте этого бара был частный клуб, где экзорцисты проводили свои бои без правил. Покупка билетов на подобное представление запрещалось законом, ведь бой изгоняющих нечисть был довольно кровавым с учётом того, что проходил не на физическом, а на моральном уровне, заканчиваясь обычно тем, что у одного из противников через нос и уши вытекали мозги, и тот погибал в адской агонии. Скуало довольно скоро ретировался из заведения, сославшись на то, что должен выполнить кое-какое задание в пару кварталах отсюда, не терпевшее отложений, и, обещая скоро вернуться, нехотя был всё же вынужден оставить Шерио в компании Бельфегора. Первые несколько минут, что те просидели за одним столиком, не говоря ни слова, Диккенс по привычке проявляла наигранный интерес, то к своим ногтям, на которые ещё каких-то несколько часов назад был нанесён безупречный маникюр, то к обстановке бара, где, откровенно говоря, кроме музыкального автомата, не было ничего, заслуживающего хоть какого-то подобия любопытства. Потрошитель же был менее скрытен, и открыто придирчивым взглядом рассматривал девушку, мысленно отмечая её достоинства и недостатки. Первую попытку завести беседу тот предпринял только после того, как Шерио, у которой никак не получалось утолить свою жажду, заказала себе очередную порцию содовой: - Итак, уже неделя прошла. Что тебя до сих пор держит возле Скуало? - Ммм, прости, если покажусь тебе грубоватой, но ты ему кто, муж ревнивый что ли? С чего тебя это так интересует? - вопрос явно был построен не так, как нужно, но ни на что другое у Диккенс сейчас не хватило воображения. - Ши-ши-ши, не подумай ничего такого. Это всего лишь чисто научный интерес. Возле него ещё ни одна девушка так долго не продержалась, - щёлкнув перед лицом зажигалкой и дав танцующему огоньку на какое-то мгновение осветить своё лицо в полумраке, царящем в этом заведении, прикурил очередную сигарету варииц, - Не потому, что с ним что-то не так, просто его вспыльчивость порой отталкивает, ведь? - Мы не ругаемся, - изобразила неопределённость Шерио, - Вернее, если дело начинает близиться к ссоре, я сразу пытаюсь закончить её ещё до того, как она началась. Хм, это такой маленький стервозный синдром, чтобы последнее слово было за тобой. - Вот оно как, значит, - в отличие от своей собеседницы, которая со своей безупречной осанкой напоминала статую, Потрошитель вёл себя значительно раскованней, закинув свободную руку локтем на спинку стула и находясь в довольно расслабленной и непринуждённой позе, - Просто, мне не показалось, что ты из тех, кто будет терпеть возле себя скандалиста. А Скуало, он таков, это да. Ещё недавно я думал, что он из-за своей злости не будет способен завести себе постоянную подружку, и его удел - вечное скитание по шл*хам, а тут ты появилась. Вот мне и интересно, так, для общего развития, чем он тебя всё-таки зацепил? На скандалистку ты даже при всей своей, ммм, темпераментности что ли, не похожа. - Да ты тоже не ангел, знаешь ли, - проявила себя со стороны " снежной королевы " девушка, - Мне казалось, что принцы более вежливы в обществе дам. По тебе ведь не скажешь, что ты в состоянии так открыто хамить. " Есть дамы, а есть б*яди, " - ухмыльнулся Бельфегор, не афишировав, тем не менее, эту мысль публично, а сказав лишь: - Первое впечатление чаще всего ошибочно. Особенно, если делается по внешности, или по предрассудкам. Это странно, но в человеческой природе заложено так, что прежде всего мы открываем для себя мир и новых знакомых глазами, затем ушами, и только потом сердцем. - Хм, - оценив ответ принца, решила и сама расставить все точки над " i " Диккенс, - Почему я с ним вожусь, спрашиваешь? Он меня не напрягает, я - его. Он старается изобразить то, что ему нравиться со мной говорить, я - то, что мне нравиться его слушать. По большому счёту, единственное, что нас обобщает, - это тяга к постоянному сексуальному партнёру, с которым не обязательно заходить дальше физического контакта. Такой ответ подойдёт для научного интереса? - Более чем, - не переставая улыбаться, подтвердил варииц, - Впрочем, я именно так себе это и представлял. - Потанцуешь со мной? - ещё раз взглянув на одиноко стоящий музыкальный аппарат и сонных, как мухи, нескольких клиентов бара, предложила Шерио. - Давай так, - хитро скривил губы Потрошитель, - Ты начни, а я присоединюсь, если твой танец мне понравиться. - В таком случае монетку дай, - поднявшись со своего места и взглянув с не прикрываемой игривостью сверху-вниз на варийца, попросила Диккенс, а когда Бельфегор, щёлкнул металлическими двадцатью пенсами, так, что те подлетели в воздухе и приземлились на стол, накрыла их рукой и, подобрав, направилась к музыкальному аппарату. Несколько клиентов бара проводили явно не вписывающуюся своим внешним видом в окружающую обстановку девицу, а вскоре, когда та выбрала в качестве танцевальной песни композицию Gift for you от Celldweller, взгляды абсолютно всей аудитории этого заведения были обращены в её сторону. В качестве выбора мелодии Шерио не прогадала, медленная и соблазнительная, - она полностью соответствовала каждому её движению. Блики настенных свеч заманчиво играли на её теле, когда она ловко в такт музыки покачивала бёдрами, по-змеиному извиваясь и томно прикасаясь самой к себе, изображая этим танцем искусственный экстаз и на какое-то время перенося всех, кто находился сейчас в этом помещении, в элитный стриптиз-бар. Так что ни какой не секрет, что её стали почти тут же освистывать. Однако это был один из тех редких моментов, когда для девушки нужны были впечатления и восхищение не всех мужчин, которых могли бы воодушевить её движения, а одного определённого. Бельфегор же, в отличие от всех суетливых глазеющих на неё, будто впервые в жизни увидели женщину, клиентов бара, молча наб*юдал за её движениями с едва различимыми эмоциями на лице. Дал понять Шерио, что её танец ему понравился он только тогда, когда прошла уже добрая половина трека, и девушка, решившая, что она столкнулась с редким явлением того, когда её извивания не возбуждали в парне непристойные фантазии, просто отдалась музыке и собственным ощущениям, полностью отключившись от реальности. Поэтому она даже на какой-то миг растерялась, когда почувствовала, как его руки сзади обвивают её талию и тут же начинают скользить по телу таким же медленным томным темпом, в котором она двигается. Симбиоз получился мистический, словно одни две половинки единого целого. Он опознавал и пристраивался к её движениям ещё раньше того, как она начинала действовать; так и наоборот: ей удавалось следовать его желаниями до того, как он дал бы ей об этом знать. Неудивительно, что от таких чувственных движений, температура тела девушки постепенно стала разгораться вместе со страстью. Так что Шерио, со временем перейдя черту, начала элементарно тереться об него, то медленно опускаясь ниже до уровня касания затылком его ремня на штанах, то резко поднимаясь и, оборачиваясь, обвивала своей ножкой его чуть ниже бёдер, как если бы они танцевали танго, и изгибаясь назад, откидывая голову на спину. Однако всему есть конец, вот и трек к разочарованию Диккенс подошёл к своему логическому завершению. Неуклюже улыбнувшись Потрошителю, она вместе с ним прошествовала обратно на своё место, а клиенты бара постепенно потеряли интерес, как к этой девице, так и к её партнёру. Почувствовав, как в глотке расположилась целая пустыня Сахара, девушка, стараясь не торопиться, опустошила добрую половину своего напитка и, приняв исходную позицию для сидения, в которой она находилась до танца, сообщила: - Мне понравилось, как ты двигаешься. Уж прости, не сдержалась и проверила на тебе свою теорию. - Какую теорию? - полюбопытствовал Бельфегор, всё ещё обхаживая её таинственной улыбкой. - Относительно танцев, - бесхитростно ответила девушка, - Я часто непроизвольно кокетничаю, должно быть, это в моей натуре. Ну а так же люблю изучать мужчин посредством будничного случая. - Ши-ши, будничного случая? - Да, к примеру, при помощи танца, - вполне серьёзно ответила Диккенс, - Это вполне обычный, или будничный случай. Но по мне, человек, зажатый, или скромный в танце, будет таким же и в постели. А у тебя... у тебя, как я погляжу, с этим проблем нет. - Ши-ши, ты права, - окончательно развеселился Потрошитель. - В чём конкретно? - почему-то немного испугавшись его реакции и думая, что она, наверное, зашла слишком далеко, неуверенно спросила Шерио. - Непроизвольное кокетничество, похоже, и впрямь в твоей натуре, - согласился с нею Бельфегор, на что девушка, видимо посчитавшая, что пора закругляться с этой темой, довольно резко спросила, нарушив тем самым собственное кредо: - Могу поинтересоваться, где вы с Салли работаете? Просто он мне ничего не говорил, а сама я как-то спросить не решалась... Интересна природа ваших занятий. - Работа, значит, - с кривоватой усмешкой провёл ладонью совсем близко к пылающему огоньку настольной свечи Бельфегор, - Скажем так: мы делаем плохие вещи, но делаем их хорошо, из-за чего качество нашей работы весьма известно в определённых кругах. Шерио глубоко кивнула. Одно ей стало понятно точно: говорить напрямую о своей профессии принц не хотел. Намёк он дал, а ей же только оставалось дофантазировать. Нелегальный бизнес вроде торговли антиквариатом? Может, распространение дорогой порнографии с малолетками, или наркодилерство? Вариантов было масса. Но почему-то при этом самом обилии всевозможных преступных занятий, мысль о заказных убийствах Диккенс не посетила. Принёсший ей очередной напиток бармен так внезапно возник со своим подносом, что Шерио подпрыгнула на стуле и задела сумочку, которую повесила на спинку сидения. Та упала на пол, раскрылась, и все её вещи разлетелись по полу так, словно он был сделан изо льда. Пистолет отлетел к ногам Потрошителя. Однако тот, прежде чем подобрать оружие, задержал на какой-то миг свой взгляд на больно знакомом сотовом. Может, это и было совпадение, но почему-то он был уверен, что прежде видел уже именно эту модель именно с этим рисунком на дисплее. И как раз во время проведения довольно деликатной операции... Не подав не малейшего знака Шерио для беспокойства, он, как ни в чём ни бывало, подобрал пистолет под немного нервный взгляд девушки, заметившей это, пока она сгре*ала обратно в сумочку все свои побрякушки, и с интересом принялся его рассматривать, на самом деле думая только об одном: " А ни продырявить бы ей прямо сейчас голову при помощи этой игрушки? " Он тщательно избавляется от узоров на подушечках пальцев, а потому, когда кто-то обнаружит её мёртвое тело, дело классифицируют, как суицид, ведь на пистолете как раз и имеются её отпечатки. Клиентов в баре не так уж и много, и ни за одним из них не замечается харизмы преступника, так что он покончит со всеми здесь за полминуты. В конечном итоге, единственный недочёт из подобной ситуации вытекает в том, что его будет ожидать не самый приятный разговор с боевым командиром, ну да это не беда. И всё же Потрошитель почему-то не направил дуло пистолета на девушку и не спустил курок... - Glock 17, - с пониманием улыбнулся Бельфегор, - Хорошее оружие. Лёгкое и прочное. Даже предохранителя нет, - вытащил и сразу можешь стрелять. Типичное оружие для самообороны. Хотя так же высоко цениться в армии и полиции: девятимиллиметровые­­ пули, находящиеся в магазине, позволяют наносить приличные, но не смертельные ранения. Слышал, - стреляет даже под водой. Качество сомнительное, учитывая, что траектория полёта пули ограничивается всего несколькими метрами, но под дождём, к примеру, проявляет чудеса техники: в то время как у некоторых пистолетов нахождение воды в стволе выведет их из строя, этот стойко примет подобный удар. Остаётся только спросить: у тебя есть разрешение носить с собой это оружие? - Нет, вообще-то, - нехотя призналась Шерио, немного обескураженная такими познаниями своего нового знакомого в огнестрельных оружиях, и, подобрав, наконец, все свои вещи, села обратно на место. - Не страшно. У тех, кто хорошо обращается с оружием, как и у тех, кто хорошо водит машину, никогда нет ни разрешения на использование первого, ни прав для использования второго, - ободряюще улыбнулся ей Бельфегор. - Эй, ты, цыпа, - подошёл к столу изрядно подвыпивший парень в окружении нескольких своих дружков, обратившись к Шерио, - Вставай, погуляем. - Вот ещё, - усмехнулась в ответ Шерио, взглянув в надежде на Бела, который обе руки ( и ту, что владела оружием ), держал низко, фактически под столом, из-за чего ненужные кавалеры не посчитали нужным остерегаться его. - А х*ли ты тогда так вырядилась, с*чка? - абсолютно игнорируя молчаливого Хранителя Урагана, продолжал грубо подкатывать к Диккенс парень, - Хватит вы*бываться, поднимайся. - Не думаю, что она оценит подобное обращение, - наконец, подал голос Бельфегор, обратив этим внимание всей шайки на себя. - Заткнись, - велел ему всё тот же пьяница, - Ты вообще кто такой? - Некто недовольный, - коротко ответил Потрошитель и, решив продегустировать оружие, достал его на всеобщее обозрение и прострелил глотку этому несостоявшемуся Ромео. Единственным звуком, раздавшимся после выстрела, после того, как весь бар погрузился во внезапное затишье, был вскрик Шерио. Нет, Бел, однако, никого не убил, - он намеренно не задел тр*хею этого пьяного прид*рка. Кровь хлестала из его раны потоками, как бы перепуганный парень не старался её зажать. Тем не менее, дышать он продолжал, хоть у него и разъезжались в разные стороны ноги. Он упал бы точно, но его дружки его подхватили, и вся компания в темпе вальса направилась к выходу, бросив напоследок в сторону обидчика пару остреньких выражений, но уже явно без боевого пыла. Выражение лица девушки лишь первые несколько секунд выражало крайнее изумление, пока шайка приставучих прид*рков не скрылась за входом в бар. Дальше она обернулась в сторону Потрошителя и, осторожно приняв из его рук протянутое рукояткой вперёд оружие, с благодарностью на него посмотрела, не в силах выразить её в устном виде, - уж слишком велико всё так же было её удивление. Хотя для Хранителя Урагана это было плёвым делом. Он убил бы того хама, если бы не хотел не раскрывать перед Диккенс все карты. - Вы двое, - на выход! - объявил подошедший к столику бармен, абы как весьма непрофессионально державший, тем не менее, неплохую винтовку в руках. - Ну вот, ещё один, - радостно произнёс Потрошитель, который как раз был не прочь немного встрепенуться. Однако это не потребовалась. Резко поднявшаяся с места Шерио, мастерски выхватившая из рук бармена его ружьё, уже куда увереннее, чем тот, направила на него дуло ствола и в приказном тоне рявкнула: - Лежать! Перепуганный­ мужик с поднятыми руками опустился на пол, и его же действиям последовали все прочие клиенты бара. Бельфегор почти с уважением взглянул на Шерио: - Неплохо. Где научилась? - В России, - обнадёживающе ответила ему девушка, передав ружьё в руки варийского Урагана. - Для тебя тяжеловато, должно быть, - взвесив винтовку в руках, заметил варииц, после чего усмехнулся и добавив, - А вот для меня как раз, - резко развернув оружие стволом к верху, " безопасной " стороной с приличной силой заехал, стоящему на коленях, бармену в челюсть, так что куда-то в сторону отлетело несколько его зубов, после чего приложил в живот, заставив того согнуться и прервать свой болезненный вой, ну и для профилактики ещё разочек, правда уже ногой заехал ему по лицу, чуть не сломав ему шею и уж точно сломав ко всему приданному нос. Шерио же, лишь время от времени содрогающаяся при подобной жестокости и про себя отметившая, что её новый знакомый получил от этого явное удовольствие, говорить начала только после того, как жертва принца от стр*ха и элементарной боли лишилась сознания, и варииц ещё раз пнул его размякшее тело. - Копам это не понравится, - как между прочем произнесла девушка, многозначительно взглянув в сторону выхода, в котором как раз во время её взгляда нарисовался Скуало. - Я смотрю, вам тут весело, - оглядев забавную обстановку с лежащими ниц клиентами бара и полом, покрытым пятнами крови, выявил боевой командир, как показалось Шерио, злобно зыркнувший в сторону Бельфегора. - Вообще-то не очень, - кинув поверх бессознательного бармена несколько бумажных купюр и таким образом расплатившись с ним за напитки, сообщил Потрошитель, - Может, сходим куда-нибудь в другое место? - Как погуляла? - Виктор, не отрываясь от архивных бумаг, встретил дочь чисто вежливым вопросом. - Не спрашивай, - со вздохом опустилась рядом с ним на диван Шерио и водрузила на стол свою многострадальную сумочку. Диккенс вообще-то терпеть не могла сумки, и это был единственный предмет её гардероба, находящийся в штучном экземпляре. Она куда с большим удовольствием носила бы всё время рюкзаки, да только те, к сожалению, чаще всего не сочетались ни с одеждой, ни уж тем более с обувью, что носила девушка. - Я что тебе говорила о постельном режиме? - обратив внимание, что её наставления были откровенно проигнорированы, голосом замученного детского воспитателя спросила Диккенс, - Так ты ещё неделю дома просидишь. - Нет у меня этой недели, - буркнул Виктор, вороша кипу бумаг, - Как ты не понимаешь, Шерио, пока такие вот как я отдыхают и сидят дома, такие, как этот неуловимый уб*юдок уже подыскивают себе следующую жертву. Я ни о чём другом кроме следствия и думать не могу. Да, с этим было трудно спорить. Но Диккенс всё же позволила себе заметку: - И сколько уже длиться это следствие? Пять, шесть, может семь лет? А, Виктор? Мне понятны твои чувства, но, изводя себя лишний раз, ты ничего этим не добьёшься... - Не понимаю, - тем временем, не слушая девушку, разговаривал сам с собой детектив-сержант, - Ни одного отпечатка. Ни одного, мать его! - Ну, по-моему, это же элементарно, - пожала плечами Шерио, - Перчатки... - Нет, этот перчатки не носит, - задумчиво протянул Виктор. - Откуда ты знаешь? Ты уже встречался с ним лицом к лицу? - безэмоционально усмехнулась девушка. - Нет, не встречался. Но я... я просто знаю. Это трудно объяснить, - пробормотал Рейн. - Ну, в таком случае остаётся тот же вариант, что был действителен в фильме " Семь ", - равнодушно бросила девушка, и, тут же замерев, одновременно с детективом взглянули друг другу в глаза. На какой-то момент в квартире воцарилась абсолютная тишина, прерываемая лишь невзрачным бормотанием, сделанного на самую малую громкость, телевизора. - То есть, ты хочешь сказать..., - одними губами проговорил Виктор, всё ещё не отрываясь взглядом от дочери, на что та в ответ кивнула и выдала нечто вроде: - Угу. - Но это..., - начал детектив-сержант, однако был перебит Шерио: - Нет. В конце концов, ты ведь сам всегда о нём говорил, как о гениальном убийце. Так что это не очень смахивает на бред. Рейн ничего не ответил, - он лишь порывисто схватил с журнального столика свой мобильник и, набрав номер так быстро, насколько смог, пока слышал мерные гудки в телефоне, нервно постукивал пальцами по столу. Когда же звонок, наконец, приняли, девушка, сидевшая совсем близко детектива, смогла расслышать сухой тон голоса его напарника Чарльза: - Хенретти слушает. - Чарльз, появились кое-какие мысли по поводу того убийцы, - срыву и безо всяких банальных приветствий, выдал Виктор, взглянув ещё разок на свою дочь, - Это пока не подтверждённый факт, а лишь догадки по поводу отсутствия отпечатков, но, в общем... Чарльз, он обрезает кожу на подушечках пальцев. По обрывкам следующих слов, что смогла расслышать Шерио, ей показалось, что Хенретти этой идеей взбодрился, поэтому Виктор, встав с дивана, пошёл к прихожей, поскольку уже явно не был в состоянии сидеть на одном месте. Вдохновение так и искрилось из него. Появилась новая зацепка, а, следовательно, и мелкий, но какой-никакой шанс, что его " кумир " единожды всё же сглупил и обрезал кожу на пальцах одним из собственных же ножей. В таком случае, возможно, при повторном и более тщательном рассмотрении всех тех экземпляров стилетов, лежащих в местных полицейских архивах, удастся обнаружить кое-что интересное. В это, конечно, едва верилось, но надежда, как говориться, умирает последней. Пока Рейн находился в прихожей, Шерио, ориентируясь на его голос, быстренько пересела на его место и немного просмотрела отчёты экспертизы. Разобрать она успела не так уж много. Ну, к примеру, то, что их убийца правша, - у нескольких его жертв горло было перерезано слева направо, доказывающее эту теорию. Далее, в последних нескольких убийствах, когда тот впервые ударился в так званую религию, он начал забирать себе сувениры, - каждый раз определённые человеческие органы. Ну а с учётом того, что потрошительство произошло и в ту ночь в Будда-баре, и Диккенс прекрасно знала, что, во-первых, там было довольно темновато, так, что во мраке многое не разглядишь, ну и, во-вторых, с учётом того, как мало времени убийца там находился и при вычитании из общей суммы несколько минут на рисование настенных рисунков, сработал он весьма быстро и не менее оперативно. Следовательно, объект имеет медицинское образование, возможно даже в миру является хирургом, поскольку его познания в анатомии заслуживают похвалы. Ну да это, наверняка, не новость и, с учётом того, как долго уже занимается его делом Виктор, сей факт, был давно известен. Ко всему прочему, как додумала про себя Диккенс, он ещё и не беден, - нож, который она всё ещё держала, припрятав у себя в комнате, работа филигранная, к тому же опять-таки высокий компонент чистейшего серебра... Кстати, о самом происхождении стилета. За прошедшую неделю Шерио посетила столько оружейных баронов и ювелиров, сколько смогла. Результат, как и полагалось, оказался не велик. Многие из них нахваливали предоставленное им к рассмотрению оружие, но никто подобного заказа не принимал. Так что, откровенно говоря, вся последняя неделя вылетела в трубу. Виктор вернулся почти радостный. Даже мельчайшая новая зацепка в, казалось бы, гиблом деле, просветила его лицо, и он, наверняка, уже не чувствовал себя таким больным, как ещё минут пять назад. Шерио тоже была искренне за него рада, но ей требовалось прояснить ещё один момент: - Отец, у меня к тебе есть один вопрос, - определённо ощущая себя в не в своей тарелке и сидя, как на поминках, спросила Шерио. Виктор поднял на неё внимательный взгляд. Телячьи нежности никогда не были чем-то обыденном в его семье. Наоборот, порой у сторонних наб*юдателей при виде отношений детектива-сержанта и Шерио складывалось превратное мнение о том, что тех связывают не родственные узы, а, скажем, общий бизнес. Некоторым подобная чёрствость между отцом и дочерью может показаться ненормальной, но вот ни Рейн, ни его наследница так не считали. Оба прекрасно знали, что нуждаются и всем сердцем любят друг друга, хотя любовь эта не так очевидна и хорошо различима на первый взгляд, и этих знаний им в большинстве случаев было достаточно. Семейным же поцелуям, дружеским объятиям и тёплым словам отходило отдельное время, - праздники, к примеру. Таковым же непроницаемым было и общение между ними. Шерио всегда называла Виктора только по имени. Уменьшительно-ласка­­тельные выражения вроде " папочка ", " папулёчик " и " папусик ", Рейн, наверное, не слышал от неё ни разу после окончания ею младшей школы. Теперь, если она и указывала на их родственную связь, то обращение её было коротко и торжественно, а именно - " отец ". Но и то, и другое использовалось только в особенных, серьёзных случаях. Вот почему подобное обращение привлекло внимание детектива-сержанта.­­ - В чём дело? - в голосе Рейна прозвучало не скрытое беспокойство. - Если будущий служитель закона видит, как гражданский стреляет в кого-то, он обязан на него доложить? - стараясь избегать прямого зрительного контакта с глазами Виктора, спросила Шерио. - Ну, разумеется, - смягчив тон своего голоса, ответил тот, - Ведь в том и кроется профессия работника полиции, чтобы искоренять преступность на корню при малейшем её проявлении, без компромиссов, как говориться. - Ясно, - Диккенс сделалась мрачнее тучи и, поднявшись, медленно прошествовала к себе в спальню, где позволила накрыть себя волной опоздавшего раскаяния. Может, для Бельфегора и было чем-то незначимым то, что произошло сегодня вечером с учётом того, как хладнокровно спустил он курок, но вот Шерио теперь определённо всю ночь будет гнести то, что она не просто ничего не предприняла, увидев это, но и сама участвовала в подобном варварском хулиганстве. Да, конечно, большинство людей, наверное, в этой ситуации не будут придавать сделанному излишнего драматизма, особенно, если им это понравилось, однако с Диккенс всё было несколько сложнее. Ну, во-первых, она будущий коп, а копы людей не молотят почём напрасно, а защищают, во-вторых, насколько Шерио себя помнила, она всегда старалась избегать подобных неприятностей, ну и, в-третьих, что, наверное, самое страшное, - ей это понравилось. Понравилось держать на прицеле безоружного, чувствовать власть над ним, понравилось отхаркивание бармена кровью, когда он заработал очередной удар от варийского Урагана, понравился адреналин от совершения нечто неправильного. Когда-то, ещё несколько лет назад, по предложению своего друга по переписке, она попробовала насладиться болью, выбрав для её свершения почему-то как раз именно сексуальный процесс. Сначала она не почувствовала ничего, то же самое отсутствие ожидаемого удовольствия принесли попытки номер два и три, но уже в третий раз при помощи воображения и большей тщательности действий она начала чувствовать... До сих пор физическому насилию отводилось место лишь в сексе, но сегодня эти несколько хулиганских выходок, и вдруг такой ажиотаж... " Не бери в голову, просто успокойся, ты перенервничала, вот и всё, только перенервничала, " - не желая принять довольно грязную и не менее непростую правду, попыталась способом самовнушения избавить себя от ненужных мыслей Диккенс. Это подействовало. Ещё сам Оскар Уайльд много лет назад заметил, что " в истины верят не потому, что они разумны, а потому, что их часто повторяют ". Вот и Шерио способом двадцатиминутного самовнушения, в конце концов, приняла ту правду, которая ей нравилась больше, а именно, что произошедшее сегодня в том баре не более чем заблуждение и секундное помешательство рассудка. На этом вопрос и тема для размышлений были закрыты. Набрав номер телефона Скуало, девушка долгое время слушала нудные гудки, и уже когда решила отключить звонок, наконец, услышала недовольное: - Что? Обращение с нею варийского мечника имело всегда две крайности: он либо вёл себя с ней по-хамски, либо внезапно начинал проявлять чудеса джентльменства и понимания. Первое случалось чаще. И после сегодняшнего вечера Шерио впервые не обиделась на грубость его тона. Она и сама осознавала свою вину, заключающуюся в том, что большую часть так званой гулянки после того, как они покинули тот бар, она общалась с Бельфегором. Скуало же, идя то с её стороны с угрюмым выражением лица, то плетясь позади них всё с тех же видом, преследовал их как на редкость молчаливый призрак, не привлекающий своей прозрачной бескрасочной особой никакого внимания. А Шерио же просто ничего не могла с собой поделать: её любовник и этот принц были чем-то вроде инь-янь. Первый такой немного нудноватый, чёрствый, чересчур серьёзный и раздражительный, а второй же, наоборот, душа компании. Диккенс и впрямь не могла вспомнить, когда кто-то ещё мог так подолгу заставлять её смеяться... - Я насчёт завтрашнего дня. Завтра встретиться, наверное, не получиться, у меня кое-какие дела... - Вот и отлично, я тоже буду занят, - буркнул Суперби. - Ты действительно на меня не обижаешься? - не обладая особо мстительным характером, всё же проявила участие девушка, - Просто у меня будет девичник и, ну, я не думаю, что тебе он понравиться. - Нет, не надо передо мной объясняться. Удачной тебе посиделки. Пока, - быстро выговорившись, отключился Хранитель Дождя. - Да, и тебе того же, - слыша короткие гудки, пробормотала Шерио, присаживаясь на кровать. - Кстати, - как всегда не считая нужным стучать, вошёл в её комнату Виктор, - У нас послезавтра поход на кладбище намечен, ты не забыла? - Нет, нет, конечно, - со вздохом забралась на кровать с ногами девушка, - Но я не хочу туда идти. Ведь я их даже не помню... - Это всё же родные тебе люди, Шерио, а потому туда надо будет пойти, - мягко, насколько позволял его басистый голос, произнёс Рейн и с этими словами он удалился из её спальни, тихонько прикрыв за собой дверь. " С*ка, с*ка, с*ка, с*ка! " - Скуало всё никак не удавалось угомонить горящую алым пламенем внутри него злобу, - " С*ка! " Суперби бесился вот так уже на протяжении почти получаса. Нет, он, конечно, уже привык к тому, что фактически не в состоянии совладать со своим гневом, как тот же самый Занзас, которого, если и разозлишь, то ярость его так быстро не закончиться. Но тут, он, наверное, превзошёл даже самого себя. Хранитель Дождя заводился даже от одного голоса этой девчонки, хотя она всегда и была максимально мила и обходительна с ним. Просто когда он думал о том, что она так же дружелюбно общается со всеми, в том числе и с этим уб*юдком Бельфегором, в том, что в нём для неё нет ничего особенно, его аж внутри всего перекручивало. Кто бы мог подумать, что какой-то там низкосортной девчонке удастся вызывать у него такие эмоции. Это был как раз из тех самых случаев, когда можно было позавидовать Хранителю Урагана, у которого существует всего один роман на целую жизнь - это безграничная страсть и любовь к самому себе. Так, стоп. Страсть? Ладно, ещё. Но любовь?! " Куда это тебя занесло? " - обратился к самому себе Суперби, хватаясь ладонью за лицо. Нет, определённо, надо со всем этим завязывать... - Таким озадаченным тебя редко увидишь, Скуало, - мечник отреагировал на голос Потрошителя, как акула на запах крови. Ладони его тут же сжались в кулаках, а губы от злости превратились в бледную нитку на лице. Кого-кого, а уж этого паразита ему сейчас хотелось видеть меньше всего. - Я же сказал тебе, - не вмешивайся, - сквозь зубы проговорил Хранитель Дождя, готовый вот-вот схватиться за меч. И плевать, что ему потом за это влетит от Занзаса! - Я и не вмешивался, - равнодушно пожал плечами варийский гений, прошедший без разрешения в спальню мечника и остановившийся около стола, на котором стоял стакан виски, - Она меня сама на свидание чуть не пригласила. Да, ши-ши, быстрая у тебя подружка, " Салли "... Ши-ши-ши. - Вот что, - заткнись и убирайся отсюда к чёрту! - рявкнув, указал на дверь Суперби. - Так ты что, ревнуешь? - вконец развеселился Потрошитель, а на очередной рёв " вот ещё, не вижу смысла её к кому бы то ни было ревновать ", он хитро улыбнулся и мягко его поправил, - Да нет, Скуало, я не о ней говорил, а о себе. Мечник подавился своими следующими словами. Всю его раздражённость сняло, как рукой, и он просто изумлённо уставился на Бельфегора. Хранителю Дождя, как никому другому было известно, насколько сильно Бел любит издеваться над варийцами, как главному объекту доброй части этих самых издёвок, но такое случилось впервые. - Что ты на меня уставился, как на призрак отца Гамлета? - ехидно ухмыльнулся варийский Ураган, - Или хочешь сказать, что никогда обо мне не думал? В таком случае, если ты не знал, сообщаю, что я наиболее чувствителен ко всем проявлениям человеческих эмоций из целой Варии. Ну-ка, посмотри на меня, Скуало, - довольный тем, что поражённый мечник начал отводить взгляд, ещё раз призвал его к вниманию Бельфегор, - Ши-ши, посмотри на меня, - улыбка его при этом изумлённом взгляде Суперби, постепенно стала заговорщицкой, - Он становиться мокрым... - Чего? - Хранителю Дождя захотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться в том, что это не сон. - Стол, - вполне внятно ответил Бельфегор, опустив взгляд на, вспотевший от холодного напитка и ото льда, стакан, вокруг которого едва-едва наметилась маленькая лужица, - С каких это пор ты начал пить? - изящным движением руки подобрал он его и, сделав глоток виски, отставил обратно, оттолкнувшись от стола и подойдя к, элементарно о*уевшему от подобного поведения Потрошителя, Суперби, после чего немного приподнялся на носочках, дабы достать лица того, и, остановившись в нескольких миллиметрах от его правого уха, довольным голосом прошептал, - Ши-ши-ши, купился, извращенец чёртов? Хранитель Дождя отдёрнулся от него, как обожжённый, а у шеи принца тут же оказалось лезвие его меча. Бельфегор лишь ещё раз посмеялся над выражением лица своего боевого командира и похлопал его плоской стороной кинжала по промежностям: - Я бы не стал так горячиться. Мне ведь не хочется разочаровать шл*шку Шерио тем, что ты больше не сможешь удовлетворять её потребности по собственной глупости. Вспомнив, что разобраться с этим паскудником он сможет и позже, а вот восстановить своё мужское достоинство навряд ли, Суперби с превеликой неохотой всё же перестал угрожать Белу своим оружием и лишь попытался испепелить того взглядом. Когда-нибудь, когда у этой мр*зи не будет под рукой его излюбленных ножей, он до него доберётся, и тогда расправа будет жестокой. - Кстати, я так и не сказал, зачем пришёл, - как ни в чём не бывало, отойдя от Скуало, который всё ещё был под впечатлением этой куда более мастерской, чем все предыдущие его издёвки, наигранно вспомнил Бельфегор, - Ах да, я тебе принёс кое-что, - с этими словами он, вытащив из-за пазухи какую-то тонкую папочку, со шлепком кинул её на стол варийца, - Почитаешь на досуге. Здесь кое-какая информация о твоей подружке. Ты вот, ну, просто предположим, не задумывался над тем, что она может копом оказаться? Будь Суперби сейчас не так зол, его лицо наверняка бы вытянулось от изумления. - Ай-яй-яй, мой командир, какой плохой пример вы подаёте младшим по званию, - в голосе Потрошителя сквозил неприкрытый сарказм, а сам он расплылся в улыбке, как у голодного крокодила, - Вот если бы кто-то, ну, опять предположим, кто-то свыше, кто-то вроде Занзаса, узнал бы, что ты нарушаешь варийский кодекс, якшаясь с полицейскими... О, лучше нам этого даже не представлять... - Врой! Ты что это, шантажировать меня собрался?! Да мне куда проще тебя прямо здесь прикончить! - терпение Суперби определённо трескалось по швам. - Не горячись, - почти дружелюбно улыбнулся ему Бельфегор, - Наверное, мы вернёмся к этому разговору чуть позже... Ши-ши, какой ты скучный, Скуало, - почти разочарованно произнёс варийский Ураган и, развернувшись, неспешным шагом покинул спальню Второго императора мечей, мурлыкая себе под нос, - Скучный... Очень скучный... Скучный-скучный Скуало... Подождав, пока силуэт того скроется за поворотом, Суперби, наконец, дал волю эмоциям и с каким-то непонятным выкриком разрубил мечом свой собственный стол напополам. Хрусть! - это разбился злосчастный стакан с виски. Утро началось многообещающе. Причём все эти обещания были связаны с тем, что день выйдет на редкость хреновым, поскольку с самого же момента открытия и протирания глаз, настроение девушки обозначилось где-то на уровне комнатного плинтуса, смешивая в себе одинаковую долю раздражительности и депрессивности, как во время ПМС. В общем, и жить не хочется, и застрелиться лень. Если бы у неё был индикатор, отвечающий за все её потребности, то графа " уют " непременно было бы тупо красной. Белый цвет. Каждый раз, просыпаясь, Шерио видит белые стены и потолок, как в психушке. Звуки шагов и разговоров прохожих, отчётливо слышные на первом этаже, раздражают нервную систему не меньше, чем истинного француза американский кофе. Кладовая, находящаяся в её комнате, мигает выбитой дверью. Изначально та сорвалась только с верхних петель, когда Диккенс, озлобившись на то, что проклятый кусок дерева слишком большой для дверного проёма, двинула по нему ногой. Однако вскоре, благодаря стараниям детектива-сержанта,­­ попробовавшего поставить её в исходное положение, то, что некогда было дверью, теперь же напоминало конструктор Лего с его неутомимым лозунгом " попробуй, с*ка, собрать ". Сразу за дверным проёмом приветливо подмигивает декоративный орнамент из газет, талантливо прикрывающий собой побитое зеркало. Дурацкое растение. Девушку эта коряга, стоявшая в бреши между рабочим столом и шкафчиком для побрякушек злит точно так же, как валяющиеся на полу два красных ковра парка юрского периода. Впрочем, вероятно, убрав их, общий вид станет ещё хуже. Да и кто знает, возможно, всё это лишь ей кажется таким неуютным, но факт остаётся фактом: хочется взять топор и перерубить тут всё к чёртовой матери! Ещё перед тем, как подрумянился бекон на сковороде, заманчиво пахнув и хоть немного рассеивая своим запахом мрачность этого утра, в прохожей раздался стук. Звонок в этой квартире никогда не работал, а потому Виктору пришлось прицепить ключи к своему удостоверению детектива, поскольку он постоянно умудрялся их забывать дома, а по возвращении долгое время безрезультатно барабанил в дверь, будоража тем самым своим соседей, так как Шерио имела привычку часами слушать музыку на полную громкость, не расставаясь с наушниками даже в ванной. Как следствие, он её трижды выламывал, потому как доораться и достучаться до Диккенс во время её поклонению хип-хопу, року, или любому другому, непонятному для Виктора, жанру, было гиблым делом. За открытой дверью оказалась Матцура, - единственная гостья Шерио, приглашённая на так званый " девичник ", которая, увидев ту, находящуюся всё ещё в одном нижнем белье, оповестила, что по идеи это она уже опоздала на " вечеринку ". Хотя подобное мероприятие являлось не более чем банальным просмотром фильма с чем-то к закуске и под милую девичью болтовню, склоняющуюся, в конце концов, к одной и той же теме, а именно - " все мужики - козлы ". Особенно популярно подобное обсуждение стало около двух месяцев назад, когда Хана, довольно безобидная по своей натуре, даже наивная девушка, перебравшаяся в Лондон из Японии со своей семьёй, когда ещё ползала на четвереньках, и теперь являющаяся наследницей небольшой сети мелких магазинчиков, уличила в измене своего единственного парня, которого до сей поры считала принцем на белом коне. Случившееся с нею лишний раз доказало, что таковые в природе не водиться. Вернее, нет, водятся, только вот Шерио они не интересны, - уж больно сильно от этих " принцев " " лошадьми " воняет. - Ну, как говорят психологи, при очередном разочаровании в представителях сильного пола женщинам рекомендуется к просмотру любой из фильмов про Терминатора, в котором снимался Шварцнегер, - заявила Шерио, доставая из своей видеотеки диск с коллекционным изданием, как называют его в России, " Чугунной морды ". Причём на упаковке название фильма, как и краткое описание каждого из них, было на немецком, что напоминало ей о том, как, взяв когда-то у Макси-пухлого этот диск, девушка так и не потрудилась его ему вернуть. " Маски-пухлый " - кличка, данная ею одному её немецкому знакомому, владелицу сети стр*ховых компаний, главный штаб которых находиться непременно в самом Берлине, за весьма крупное телосложение. В действительности же господин Штайн, имя которого было слишком труднопроизносимо для девушки, познакомился с Шерио в одном из отелей Хилтона, куда ту занесло во время очередной прогулки по городу в поисках приключений на свою довольно-таки симпатичную задницу, где она и остановилась в одном ресторанчике, мельком придирчиво рассматривая всех посетителей мужского пола. Потом официант принёс ей бутылочку самого дорого вина, что имелось у них в заведении, и сказал, что это подарок ей вон от того презентабельного джентльмена в конце зала. Так и познакомились. До постели не дошло, но вовсе не потому, что Штайн не устраивал Диккенс внешне и годился ей в отцы, а потому как он действительно ей понравился, как человек. Интересный собеседник, душевный собутыльник, а с такими кадрами Шерио предпочитала оставаться в менее " близких ", зато более продолжительных приятельских отношениях. - Почему это? - тяжело вздохнув, осведомилась всегда такая весёлая и жизнерадостная Матцура. - Посмотришь и понимаешь, что все мужики - роботы, - словоохотливо пояснила Шерио, вставляя диск в дисковод, - Правда, по мне, так уж предпочтительнее выглядит нечто с оборотнями вроде " Американского оборотня в Париже ", или " Человека-волка ", формулируя это уже более понятными для женщин словами, мол " посмотришь и понимаешь, что все мужики - кобели ". - В этот раз ты, может, и права, - неуверенно ответила Хана, прижимая ноги к груди и обнимая их руками, - Как он мог! - Ну, а они просто встречались, или ещё и спали вместе? - после недолгих раздумий всё же решила уточнить Шерио, лихо работая мышкой и наставляя на аудио английский язык. - Откуда я знаю?! - неожиданно сорвалась и начала лить слёзы та, после чего, сделав глубокий вдох и кое-как успокоив " рыдательные порывы ", процедила сквозь зубы, - Да, наверняка. Девка та, шалава размалёванная, - Диккенс аж со стула чуть не навернулась, впервые услышав за всё знакомство с будущей стюардессой первое дельное матное слово, - Да ещё одевалась так вызывающе... Ну, прям как... как ты. Прости, конечно, но никакое другое сравнение в голову не приходит, - всхлип и, наконец, итог, - Да, наверняка спали. Шерио вздохнула на весьма дружелюбное сравнение со стороны подруги, но не обиделась. В конце концов, она уже привыкла, да и в какой-то степени сие " наречение " было заслуженно. Со временем Диккенс даже нашла в этом свои плюсы, выдвинув собственную теорию об отношениях мужчин и женщин, которые теперь при помощи разрыва Ханы с её принцем грё*анным, на одну йоту укрепилось. Конечно то, что приятель Матцуры поступил вполне нормально с учётом того, что после двух лет так называемой " любви ", та ему так ни разу и не дала, твёрдо решив остаться девственницей до свадьбы, Шерио ей не сказала, прекрасно понимая, что разорвать приятельство способно даже не вовремя слетевшее с языка слово. Хана-то, конечно, полагала, что как только станет совершеннолетней, тот позовёт её замуж, но сейчас отнюдь не средневековье и, как кто-то уже выразился, " покупать машину, ни разу на ней не покатавшись - несусветная глупость ". Вот потом и решай, чего хочешь: любви, которая вне зависимости от того, сколько продлиться, окончиться разбитым сердцем и жуткой депрессией ( у подружки будущего детектива та длиться уже два месяца ), или короткой страстью, которая окончиться с обоюдным удовлетворением и безболезненным расставанием. И Диккенс для себя избрала второй путь, решив раздвигать перед представителями сильного пола ноги, но при этом никогда не открывать им сердца, чтоб не запали в душу, - то есть использовать в качестве бесплатного приложения к живому вибратору. - Пиццу будешь? - прервавшись от обливания своего экс-парня грязью, предложила Матцура, раскрыв перед Шерио, принесённую с собой, картонную упаковку. Та, уже не помнившая, когда в последний раз вкушала чудо из чудес итальянской кухни, хищно взглянула на предложенное угощение, после чего перевела взгляд на собственный живот и, невзрачно проведя по нему рукой, собрав всю силу воли в кулак, сообщила: - Нет, спасибо. - Ой, да брось, от одного кусочка ты не пополнеешь. Да к тому же с учётом того, что исключила всякую выпечку из своего дневного рациона, - искушала её Матцура. - Не все, Хана, могут, как ты, или же вот как Виктор, к примеру, есть, что хотят, когда захотят и в каких хотят количествах, и при этом оставаться стройными. Существуют люди и моего типа: откусил кусочек и тут же распух, как медвежонок Винни, - явно сожалея по этому поводу, объяснила Диккенс, после чего ещё со вздохом добавила, - Вот у Салли, к примеру, талия, что надо. Мне, по идеи, похудеть бы ещё, наверное, стоит... - Боже праведный, оказывается, у тебя могут быть комплексы, - наигранно изумилась Хана, после чего, спохватившись, спросила, - А кто такой Салли? Твой очередной кавалер? Ну и что он из себя представляет? - Ну, он... как это, - принялась запинаться Диккенс, - Ну он сильный, и красивый, и... и сильный... - Ага, понятно, - усмехнувшись и на мгновение, отведя от Шерио взгляд, пробормотала Хана, - Крот подпольный. - Что ты сказала? - резко осеклась Диккенс. - Подпольный крот, - недоуменно повторила Матцура, - Это когда кто-то слеп. - Подпольный, ну точно же! - неожиданно воскликнула Шерио, - Вот я дура! Станет какой оружейный барон напоказ выставлять то, что делает заказные оружия для убийц! Ну и дура, совсем не там копала! Дура, дура, дура, дура! - Может, всё-таки объяснишь, в чём дело? - вставила вопрос в неразборчивое бормотание девушки Хана, но та уже, не обращая на неё внимание, схватилась за телефон и начала туда-сюда пересекать комнату, хаотично размышляя: - Так, кто у меня из знакомых якшается с подпольными торговцами запрещённых товаров? Альберт? Нет, тот только по дури мастер. Дюк? Тоже не то, этот транквилизаторы таскает. Ну, давай, думай же... думай... Точно! Эд! Эдмунд Нортон! - и на радостях выпорхнула из спальни. Эдмунд Нортон, занимавший некогда пост федерального судьи Лондона, за время своей судебной практики прослыл настоящим маньяком у власти. Правда, если в будничной жизни некто получает неимоверное удовольствие от убийств, маниакально удовлетворяет свою жажду крови, и, к примеру, забивает насмерть только брюнеток в красных пальто, Нортон фактически кончал, приговаривая очередного преступника к заключению. И приговор его чаще всего был суровым: от пятнадцати лет до пожизненного. Правда, не стоит считать его фанатиком. Да, Эдмунд испытывал маниакальное наслаждение от своей работы, но приговоры его всегда были справедливы. Этого судью нельзя было не подкупить, не запугать. Наверное, именно по абсолютному нежеланию идти на контакт с преступниками и мафией и по строптивости характера, карьера его не продолжалась так уж долго. Несколько раз на Нортона совершалось покушение. Несколько раз он чудом оставался в живых. Но удача - дама капризная. Вот и к судье она всё-таки постепенно обернулась задницей. Бог, как говориться, любит троицу, и пуля, предназначенная Нортону в третий раз, наконец-то достигла своей цели. Однако не стоит недооценивать его бараньего упрямства, и выражение " я вас из могилы достану " наиболее точно описывает то, что случилось после смерти судьи. Не он первый и не он последний нашёл способ, как вернуться в свою тленную оболочку. К тому же, учитывая новое постановление законов, после того, как врата между мирами живых и мёртвых распахнулись настежь, финансы и недвижимость, накопленные человеком при жизни, даже в случае того, что он не составил завещания, ещё десять лет находятся в замороженном состоянии, прежде чем отойти государству. На тот случай, если этот самый человек вернётся к " жизни ". И Нортон оказался живучий, как микроб. Став воскресшим во плоти, он не просто оборудовал на, заработанные при жизни, деньги специальный дом-морозильник, находясь в котором он максимально мог отдалить гниение тканей собственного мёртвого тела, мало того, он стал первым живым мертвецом, взявшимся за расследование собственной смерти. И вы бы удивились, до чего он дошёл: Эдмунд поймал за хвост киллера, убившего его, а так же заказчика, добился сурового приговора обоих от верховного суда, составил завещание на тот день, когда он окончательно " износит " своё тело и отправиться в мир иной, по которому всё его далеко не маленькое состояние отойдёт в фонд одной полицейской академии, а сам стал писать книги по судебным разбирательствам. Ну а поскольку при жизни он был хорошим другом отца Шерио, и даже временами натаскивал девушку по науке, то и после его смерти связи они не потеряли и продолжали общаться. Эдмунда редко кто стал навещать после того, как он покинул пост судьи. Семью он так и не успел завести, с ещё большим рвением, чем тот же Виктор, отдаваясь работе и построению новых ступенек на карьерной лестнице, а потому визиту Диккенс он был нескончаемо рад. Даже вышел из своего убежища, откуда не вылизал месяцами, для того, чтобы купить кекса и чаю. То, что зомби питаются человеческой плотью - не более чем страшная сказка. Кого-кого, а уж воскресшего во плоти бояться не стоит. Единственное, что чаще всего может испугать в живом мертвеце, так это его внешний вид, если он не следит за телом, ломая кости и сгнивая под знойным солнцем. Навредить же " хладнокровный " способен лишь при помощи подручных средств, поскольку далеко не каждый зомби полезет в драку с голыми руками, рискуя получить перелом, или случайный вывих, который не заживёт. Что же касается классики фильмов ужасов с поеданием человеческой плоти, то это не более чем чья-то больная фантазия. Воскресшие во плоти в пище не нуждаются, ровно как в жидкости, или в возду*е. Мало того, еда и напитки им вредят, поскольку все жизненно важные органы не работают, кровь постепенно либо совсем высыхает, либо превращается в желе, да и гормоны вместе со вкусовыми рецепторами, дофамином, адреналином и тестостероном остаются лишь в виде воспоминаний о прошедшей жизни. Даже изнасилование, и то в следствии становиться невозможным. Так что, в общих чертах, особого вредительства от живых покойников ждать не приходиться, и бояться стоит куда лучше тех, в чьих жилах всё ещё теплиться жизнь. Движимая понятиями вежливости ( которые, кстати, совсем не распространялись на оставленную в одиночестве дома гостью ), Шерио, уже оказавшись на месте, всё же взяла предложенный ей кекс и, после небольшой милой беседы о том, о сём, перешла к делу: - Виктор говорил вам, что Потрошитель вернулся в Лондон? - Виктор, - усмехнулся Нортон, - Да об этих жутких убийствах твердят на каждом углу. Люди в ужасе, откровенно говоря. Именно поэтому свадьба Уильяма и Кейт состоялась вчера в такое страшное для лондонцев время, хотя стоило бы её переложить, - для того, чтобы подбодрить нас. Только около недели прошло с первого нападения этого психопата, а предрассудков-то уже сколько появилось! Ну, ты ведь слышала о побеге бедолаги Диего Гесперс? - взглянул на девушку Эдмунд, на что та кивнула и сказала: - Да, я слышала об этом в радиопередаче на прошлой неделе. А что, он как-то связан с этими убийствами? - Общество, по крайней мере, решило, что да, - ответил зомби, - Но как по мне, так он слишком безумен для подобного безупречного преступления, которое не оставило полицейском ни единой дельной улики. Нет, Гесперс к этому не имеет никакого значения. Он сейчас наверняка прячется где-то у канавы, и мир кажется ему, извини за дурацкий каламбур, сплошной мистикой. - В таком случае мне, наверное, стоит держать Виктора подальше от фотоаппаратов журналистов, ведь он, официально, один из главных следователей этого дела. Ещё взбеситься, если начнут его доставать... Ну, вы ведь знаете, как оно бывает, - потупилась в тарелку девушка. - Да, я помню, в прошлый раз, когда он на бедного журналиста кинулся, его чуть от должности не отстранили. Журналистика - это, бесспорно, организованное злословие, но она вовсе не стоит подобных приступов ярости. Я тогда, дёргая за все нитки, препятствовал тому, чтобы Рейна наказали по закону. Весёлое было время, - новая усмешка при воспоминаниях из прошедшей жизни озарила лицо Нортона. Вообще, его внешний вид всегда вызывал у девушки уважение. Эдмунд тщательно надушивался, дабы перебить омерзительный запах гниения, пользовался автозагаром, чтобы его кожа не выглядела такой бледной, в общем, старался делать всё от него возможное с целью как можно сильнее походить на обычного смертного. - Помню, когда я тогда рассерчала на него, он в своё оправдание сказал " просто этот прид*рок так мне хамил, будто у него в кармане находилась запасная челюсть ", - робко улыбнулась Шерио и тут же рассмеялась на пару с Нортоном, после чего довольно резковато попросила, - Мне нужен список подпольных оружейных баронов. Улыбка сползла с лица судьи. Она уступила место хмурости. - Зачем тебе это? - и как прикажите отвечать на подобный вопрос? " Хочу автограф у бандюг взять? " - Ну, как бы это... для общего развития, - неопределённо ответила девушка, поглядывая в сторону ( пристального взгляда судьи не выдержит ни один смертный ). - Я бы должен сообщить Виктору о твоей самодеятельности, - сверкнул глазами из-за очков-половинок Нортон, после чего, увидев перепуганный взгляд Шерио, неожиданно одобряюще улыбнулся и добавил, - Но не сообщу, - поднялся из-за стола и, взяв в ближайшей тумбе листок бумаги и ручку, начал быстро что-то на ней писать, приговаривая, - Не могу сказать, что твоё поведение заслуживает похвалы, но и осуждать не стану, - после чего протянул небольшой список всех подпольных лондонских оружейных баронов и, щёлкнув ручкой, сказал, - Главное будь осторожной и не строй из себя героя. Не привлекай внимания и, если только заподозришь что-то неладное, быстро уходи оттуда. Для ребят вроде этих - человеческая жизнь всего лишь математический расчёт, ибо единственная её ценность для них измеряется в денежных купюрах. - Благодарю, сер, - приняв вожделенный список, ясно произнесла Шерио и стала собираться. - В следующий раз заходи с Виктором. Давненько он тут уже не появлялся, - напоследок попросил Эдмунд, и девушка, сделав безнадёжное обещание, покинула бывшего судью в самом обманчиво бодром расположении духа. Традиция с девичником, действенная на протяжении вот уже почти двух лет, впервые была нарушена без веской на то причины ( под " вескими " причинами прежде являлись лишь отъезды в Россию, куда-нибудь на отдых, и температура тела, подходящая для жарки на лбу яичницы ). " Наверняка, обидеться, " - подумалось девушке, когда она позвонила Хане сообщить на том, что может её не ждать, однако никакого стыда, или разочарования по этому поводу не чувствовала. Уж слишком велико было воодушевление грядущими походами по подпольным оружейным баронам. Что же опять-таки касается Матцуры, то лично, по мнению Шерио, приходя к кому бы то ни было в гости, человек тратит время хозяев, а не своё. Так что, избавившись от последних остатков мыслей по поводу того, что она испортила своей гостьи этот день, и тихо притом радуясь, что впервые за последние два месяца ей не придётся быть для своей так званой подруги носовым платком и врать о том, как она презирает весь род мужской, Диккенс, сделав каждому из оружейных баронов по предупредительному звонку и представившись выгодным клиентом, пошла по списку. К концу дня ( который по представлениям Шерио равносилен началу ночи ) ей удалось обойти лишь троих. Мало, конечно, но, с учётом того, что все они разместились по разным частям города, и девушке то и дело приходилось по нескольку часов потратить только на поездки в трамвае и метро, не говоря уже про дополнительное время, когда она сбивала каблуки, шатаясь непременно на своих двоих, это было простительно. Ко всему прочему все бароны хорошо скрывали свои лавочки, так что, даже находясь, допустим, на названной улице, приходилось ещё некоторое время убивать на поиски. Поэтому Диккенс лишний раз убедилась в том, что если она когда-нибудь станет детективом, то, прежде всего, обязана будет обзавестись машиной, ведь ноги её постепенно окончательно превратились в макаронины, которые она передвигала лишь колоссальным усилием мысли. Ещё трое оружейных баронов из списка заявили, что имеют дело лишь с проверенными клиентами и побросали трубки, двое не брали телефоны, а ещё один заявил, что он сейчас находиться за Лондоном и назначил ей встречу аж на следующей неделе. Что же касается тех, до кого Диккенс удалось добраться, то допытывание с пристрастием у них информации ничего ей не принесло. Вот, в конечном итоге, в списке остался всего один человек, которому она не звонила. Богдан Маккоф. Когда он принял звонок девушки и вопросил своим тоном, при котором Шерио вспомнился серьёзный праведный священник, хлестающий своих учеников длинной прочной линейкой, что ей надо, она поделилась с ним всё той же сказкой, что и с остальными баронами, а в ответ услышала приглашение для переговоров в некий заброшенный офис на Крейвен-парк-роуд. Шерио понятия не имела, кому принадлежало то здание во время своей непродолжительной работоспособности, но не выражала никакого удивления по поводу того, что его прикрыли. Харлсден в каком-то смысле напоминает ей цитадель Уолтемстоу: такой же бандитский райончик, не слишком подходящий для частной практики, где тебя могут и ограбить, и побить. По крайней мере, второе чаще всего происходит в исполнении торговцев кокаином, которые не терпят как прямых, так и случайных взглядов на свои особы. Конечно, не самой разумной мыслью было усталой, как самая последняя собака, идти знакомиться с человеком, продающим свои товары преступникам, террористам и убийцам, но Диккенс решила закончить это дело именно сегодня. Оружейного барона легко было узнать по внешности ещё и до официального представления. Он выглядел как раз именно так, как и положено выглядеть людям его круга: здоровенный, бритоголовый и обвешенный золотыми цепями, - он за пару секунд мог бы сложить пусть даже из не очень хрупкой Шерио оригами. Именно поэтому, встретив Богдана располагающей к плавной беседе улыбкой, Диккенс лишний раз обрадовалась тому, что у её пистолета отсутствует предохранитель, а сама она довольно неплохой стрелок. Оставалось надеяться, что против Маккофа, в случае чего, этого будет достаточно. Услышав новый рассказ девушки, уже более правдивый, но всё же с небольшими враками, в котором она назвалась одним из ассистентов ведущих следователей дела Потрошителя, помахав перед оружейным бароном корочками сотрудника полиции, которые купила за сущие копейки в подземном переходе, и, быстро спрятав обратно в сумочку, дабы Богдан не успел их как следует рассмотреть, перешла к делу. Вкратце обрисовала ему ситуацию с тем, что, возможно, по одному из его клиентов, сохнет пожизненное заключение. А так же и то, что в случае утаивания информации от сотрудника полиции, у него, начиная с завтрашнего дня и на ближайшие несколько лет, будет счастливый брак с тюремной камерой, уповая на незнание Богданом уголовного кодекса и слегка его омрачив, попросила Маккофа о содействии правоохранительным органам Шерио. " Смелый поступок, " - сказал бы Виктор, - " Смелый, но глупый. " Тем не менее, показалось, что Маккоф пошёл на контакт. - Показывай, - приказал он, на что Диккенс, проигнорировав тон, в котором он обратился к недоучке-полицаю, вытащила из сумочки стилет и протянула его в гигантские лапищи оружейного барона: - Ну как, в памяти что-нибудь всплывает? В маленьких, глубоко посаженных глазах огромного, как трёхстворчатый шкаф, Богдана неожиданно проскользнула эмоция, чем-то поразительно схожая с испугом, и ответ для Шерио тут же стал очевидным: - Вижу, что да. Будьте добры, поделитесь подробностями. Чистосердечное признание облегчает вину, - голосом этакого типичного замученного службой копа продекламировала Диккенс, мысленно про себя добавив: " ...и увеличивает срок. " - Нет, это не моя работа. Впервые вижу, - вернув оружие девушке, всё же сумел сдержать лицо Маккоф. - Что ж, очень жаль, - сохраняя хладнокровность на лице, положила кинжал обратно Шерио, пробормотав как между прочим, - Тогда ждите официальной повестки в суд, ну, или на допрос. Последнее, на мой взгляд, ещё хуже. Часов шесть, а то и больше в четырёх стенах помещения с ободранной краской, свирепым детективом-сержанто­­м и его помощником, железный стул, стол прикручены к полу, а повторные объяснения всё одной и той же истории с бесконечными одинаковыми вопросами за один подобный сеанс сделают из вас попугайчика какаду... Ну, как говориться, хозяин - барин, - и, театрально достав мобильник, якобы набрала номер и завела, - Алло, будьте добры, позовите приехавшего сегодня в Лондон для помощи расследованию дела Потрошителя полковника Михайловича, пожалуйста. Да, жду... Пётр Михалыч? Да, молчит. Кого вызывать? Сектор икс? Смилуйтесь, Пётр Михалыч, они в этом здании камень на камне не оставят..., - тут требовался пристальный взгляд на барона, дабы окончательно его запугать, но когда Шерио обернулась в его сторону, то только и видела, как тот сверкает пятками. - Чёрт! - вылетело изо рта самое нелюбимое слово детектива-сержанта Рейна, из-за которого они с Диккенс часто ругались, когда она произносила его в присутствии Виктора, телефон отправился обратно в сумочку, в руке теперь оказался пистолет, и девушка ринулась за бароном с криками, - А ну стой! Но Маккоф оказался бегуном куда лучшим, чем Шерио, особенно, когда последняя, уже еле от усталости перебирающая ногами, да ещё находящаяся на таких высоких каблуках, что у истинного почитателя боязни высоты при взгляде на неё, наверняка, закружилась бы голова. Богдан обернулся в сторону преследующей его девушки лишь пару раз, дабы выпустить в неё несколько пуль из пистолета, который на всякий пожарный случай припрятал около лестницы, неподалёку от пункта назначения встречи, из-за чего та, по большей части перепуганная звуками стрельбы, чем тем фактом, что стреляют в неё, вскрикивая, пригибалась и закрывала голову руками. Выстрелить в ответ она так и не решилась. Ко всему прочему Маккоф даже не считал нужным как следует в неё прицелиться, разбрасываясь пулями, как конфетами в Хэллоуин. По идеи, Шерио совсем было не обязательно пригибаться и прятаться от выстрелов, поскольку патроны Богдана попадали во все предметы этого заброшенного офиса, кроме того, в которого должны были попасть. И вот под таким непрекращающимся бездарным обстрелом, Диккенс сопроводила оружейного барона до его машины этажом ниже и, лишь услышав звук её двигателя, наконец, смогла стать в боевую стойку и выстрелить. У неё была возможность попасть не только по колесу, но и по самому водителю, но Шерио так и не смогла спустить курок, и, в конечном итоге, была вынуждена лишь проводить того взглядом до ближайшего поворота. Кенсал-гри­н было вторым из самых знаменитых лондонских кладбищ, которых в таких бесславных листовках по прибытии в Лондон советуют навестить приезжим и туристам. Нет, что греха таить, Хайгейтское кладбище и впрямь место прекрасное, - земля обитаванная для всех почитателей готизма и викторианской эпохи. Большинство здешних могил можно просто ставить в музей, а за вход смело брать деньги с посетителей, как если бы это была экскурсия по некому старинному замку. Пасторальная атмосфера успокоит издёрганную душу, какого угодно, уставшего от нерв повседневности, человека. Любой же поэт, прочувствовав тёмный романтизм этого места, тут же схватиться за ручку и начнёт творить. Но Шерио каждый год приходилось навещать именно Кенсал-грин. Тоже не менее известное английское кладбище, похожее, правда, скорее, на большущий парк с множеством самых разнообразных цветов, погружённых в полумрак аллей и узких тропинок. Весьма неплохое место, если вам охота отдохнуть от повседневной суеты и надоедающих столпотворений людей, рассматривая поросшие плющем и мхом надгробия, каменные кресты, надгробные плиты и памятники. Можно наткнуться здесь и на каменные статуи, а так же памятники в римском и египетском стилях. Но Шерио каждый год бывала здесь не из-за желания прогуливаться сквозь благоговейную тишину этого умиротворяющего места, а ради бесцельного наб*юдения по нескольку минут могил Милены и Себастьяна Диккенс. " Возлюбленные отец и мать. Скорбим по вашему уходу, " - гласила надпись на могильных надгробиях. Смотря на эти несколько предложений, девушке никогда не удавалось скрыть циничной усмешки на своём лице. Возлюбленные? Скорбим? А так ли это? По крайней мере, смотря на могилы этих людей, Шерио не чувствовала ничего, кроме желания как можно быстрее отсюда уйти. - Что они здесь делают? - ложа как раз букеты цветов возле надгробий своих родителей, девушка подняла глаза на Виктора и проследила за его взглядом, - Даже здесь от этих бандюг спокойствия нет. Шерио, взглянувшая на похоронное шествие, проходящее неподалеку от них с Рейном, заметила, как стая мужчин, каждый из которых каким-то мистическим образом походил один на другого, несла гроб позади священника, явно готовясь к последнему отпеванию ближнего своего. - Виктор, с чего ты взял, что это какая-то банда? - почти стыдясь за детектива-сержанта,­­ поднялась с корточек Диккенс. - Думаю, что за более чем двадцатилетнюю практику, Шерио, я уж как-то научился " братков " опознавать, - буркнул Виктор и принялся далее с преувеличенным интересом рассматривать местные могилы, пытаясь прочитать надписи на надгробиях, обросшие мхом. Но с девушки уже было достаточно строить из себя убитым горем ребёнка, а потому она, обойдя стороной статую, загораживающую ей обзор происходящих похорон, ещё раз взглянула на тех людей неподалёку. Было в них что-то ей знакомое. И при ближайшем рассмотрении вспомнилось, что именно. Она определённо видела кого-то похожего, когда однажды побывала в особняке Скуало на Бишоп-авеню. Собственно, сам Суперби тоже присутствовал при этом шествии, - Шерио распознала его по длинным необычайной красоты волосам. Даже Бельфегор был здесь, - его диадема сверкала в лучах вышедшего солнца так же ярко, как вершина египетских пирамид. Хранитель Дождя свою подружку не заметил, он был слишком увлечён беседой с каким-то странным, довольно грозным на вид высоким брюнетом с немного взъерошенными волосами, каменно-надменным выражением лица, на котором виднелись несколько шрамов. Среди всеобщего шествия он смотрелся, как " глава семьи ", не иначе. А вот Бельфегор её заметил. Впрочем, это и не было особенно удивительным, ведь принц только и делал, что вертел головой туда-сюда, рассматривая местные достопримечательнос­­ти и явно изнывая от тоски. Присутствие на кладбище Шерио явно несколько его развеселило, по крайней мере, лицо его перестало выглядеть таким сонным. - Что ты здесь делаешь? - пропустив банальное приветствие, спросил у неё Потрошитель, отлучившись от всеобщей оравы варийцев. - Вообще-то я..., - начала было Шерио, но осеклась, заметив близко стоящего Рейна, смотрящего на Бела каким-то подозрительным взглядом, и решила вначале друг другу их представить, - Знакомься, Бельфегор, это мой отец - Виктор Рейн. Виктор, наследного итальянского принца, думаю, ты узнал. - Добрый день, сер, - руководствуясь лишь пометкой " содержать показательное следование этикету ", с несвойственной ему вежливостью, поздоровался Хранитель Урагана со своим личным следователем, протянув ему руку для пожатия и тем самым якобы пародируя знаменитый уайтхольский фарс ( прим. автора: уайтхольский фарс - жанр спектаклей, отличившихся вульгарным комизмом, которые ставились в театре Уайтхолл " с 1950-х годов ). Это было бы весьма забавно, если бы Виктор сейчас пожал руку убийце, за котором безуспешно гоняется столько лет, но Рейн, в силу не очень дружелюбного характера и, будучи далёким по притворству от льстеца Потрошителя, взглянул на него, после чего перевёл взгляд на похоронное шествие позади и, усмехнувшись, спросил: - День добрый, говоришь? Ой ли? - развернулся и ушёл. - Ах, прости его, пожалуйста, он не отличается особой вежливостью, - как только Виктор отошёл, вся чуть не покрылась испариной за поведение отца Шерио. - Ничего, ты в этом не виновата. К тому же у меня к подобному отношению уже выработался иммунитет. Думаю, мой босс и Виктор поладили бы, - с воистину ангельским терпением произнёс варийский Ураган, который при любом другом раскладе, не находись здесь Шерио, с превеликим удовольствием убил бы Рейна за подобное к себе отношение, - Так что ты здесь делаешь? Пришла кого-то навестить? - Видишь ли, у моих родителей сегодня годовщина свадьбы..., - неуверенно объяснила девушка, а, увидев непонимание на лице Потрошителя, попыталась выстроить пояснение по-другому, - Всё дело в том, что Виктор не мой родной отец. Насколько мне известно, он присутствовал при разбирательстве причины смерти моих настоящих родителей, и ему надлежало передать меня в детский дом... Я его называю отцом, потому что родного папу не помню. Да это, впрочем, и не важно, ведь, в конце концов, родители это не те люди, которые произвели тебя на свет, а те, которые воспитали. - Ммм, а что случилось с твоей настоящей семьёй? - Я точно не знаю... Мне было лет тринадцать, когда они умерли. Виктор говорил, что все мы одной зимой попали в аварию. Тогда, кажется, была жуткая гололедица. Мы ехали в город как раз в Рождество ( в то время наш дом находился где-то неподалёку от Лондона, в пригороде, скорее всего ), наверное, хотели отпраздновать его ни в тёплой домашней обстановке, а в каком-нибудь ресторанчике... Так вот погода была ужасная, тормоза неважные, машину занесло на повороте... Родители погибли, а меня доставили в госпиталь в тяжёлом состоянии с травмой головы, которая вследствие дала осложнение на мозг, и случилась потеря памяти. Ну а потом... потом, с учётом того, что других родственников у меня не было, ни прямых, ни косых, Виктор, которому я чем-то напомнила его покойную дочь, поступил не по закону, и сразу оформил права над опекой на себя. Вот и всё. Вот и вся история. - Печально, - не высказывая особой горечи ни в голосе, ни в мимике, произнёс Бельфегор, но Шерио, казалось бы, этого не заметила: - Скорее жутко, ведь я не чувствую по этому поводу грусти. И хоть Виктор говорил, что родители меня любили, а я - их, я на самом деле ни ощущаю ничего по поводу гибели этих людей, ничего... Она на какое-то мгновение замолчала, устремив свой пустой взгляд куда-то в сторону, явно над чем-то размышляя, и чуть позже добавила: - Хотя... Иногда что-то проскальзывает... Что-то похожее на маленькие вспышки, отзывы в глубине души. Что-то похожее на ощущение державю. На сей раз Хранитель Урагана действительно не сдержал улыбки, ведь эта тема разговора доставляла ему чисто эстетичное удовольствие, как если бы некто из его умерших жертв делились с ним своими воспоминаниями о боли и печали, что им пришлось пережить. Давали ему ощутить собственные заслуги перед вечным мраком, поселившимся в них вместе со смертью. Как же ему нравилось это ощущение... - Жаль, что мне не довелось встретить тебя до этой аварии, - решив играть до конца, тихонько издевался над девушкой варииц, - Ты, наверняка, была необычным ребёнком, судя по тому, что я сейчас вижу. - Ты ошибаешься, - неожиданно кривовато улыбнулась Диккенс, не сговариваясь, начав прогуливаться с принцем по узким тропам кладбища, - Что, по-твоему, может быть интересного в девочке, только-только забросившей куклы и познавшей свои первые месячные? Когда я очнулась после той аварии и ровным счётом ничего о себе не знала, Виктор передал мне мой дневник, который я, оказывается, вела. Врачи, наверное, пытались таким образом вызвать во мне воспоминания, но ничего не вышло. Я лишь познакомилась с некой наивной девочкой, которая горячо любила свою матушку и очень переживала, видя её в слезах. Той Шерио нравился белый шоколад, сказки, игрушки и платья, которые были в моде ещё до Второй мировой войны. Она знала наизусть все диснеевские мультики, как и многие дети, боялась темноты, верила в чудеса и в Санту. Ах да, - с улыбкой взглянула на Бельфегора Диккенс, - Ещё она надеялась когда-нибудь заполучить принца на белом коне. Поразительно, что выросло из такой нежной девочки. Она - моя полная противоположность. Даже и не знаю, плохо ли это, или хорошо... Я не такая мечтательница и фантазёрка, как та, что погибла в то Рождество в автокатастрофе, дав жизнь мне, а потому не могу представить, как бы оно было, не случись тех ужасных событий... - Ну, жизнь назад не отмотаешь, - потешался над ней Потрошитель. - Что верно, то верно, - явно не замечая его издевательских подколок, согласилась девушка, - Да если бы и можно было, вряд ли я бы захотела что-то изменить. Жизнь, та, которая теперь есть у меня, в целом, меня устраивает, и я не очень стремлюсь её изменить, - вздохнув, и решив отвести всеобщее внимание от своей особы, решила изменить тему разговора Шерио, - Ну а у тебя что произошло? Кого ты и твои, ммм, коллеги хороните? - Одного из нас, - коротко ответил Бельфегор, и по тону его голоса Диккенс уже не решилась поинтересоваться, почему же его не сопровождают в последний путь семья, то есть родные ему люди. Хотя ответ, казалось бы, был очевиден. " Наверное, это ужасно, когда ты так одинок, " - подумалось девушке. - Шерио, - Диккенс обернулась на сдержанный тон, из которого, как фарш из мясорубки, пробивались нотки раздражения и недовольства, и встретилась взглядом со Скуало, оказавшемуся позади неё и Бела. - Здравствуй, Салли, - поздоровалась с ним та, но, заметив быстрый яростный взгляд в сторону принца и его, сжавшиеся в кулаки, руки, подойдя к нему, вроде бы обеспокоенным тоном спросила, - Всё в порядке? - Что-то ты какой-то нервный, - ехидненько так обратился к нему Бельфегор, дабы сильнее обозлить варийского мечника, подойдя к нему и якобы случайно задев ножку Шерио рукой, - Не в настроении? - А вот это тебя, чёрт побери, не касается! - гаркнул тот, отмахнувшись от ладони Шерио, которая в знак примирения хотела опустить её на его плечо, и подошёл почти впритык к Потрошителю, взглядом разъярённого демона Они вглядываясь в глаза варийского гения, плотно прикрытых чёлкой. - Меня касается всё, что побрал чёрт, - растянув губы в очаровательной улыбке, холодно отпарировал Бельфегор, - Следи за словами, будь так добр. Ну всё, это было последней каплей для Суперби. Благо, находящаяся рядом с ними Шерио, до прибытия к месту намечающейся драки остальных офицеров Варии, успела некоторое время попридержать обоих. Страшно представить, что здесь произошло, если бы варийцы проигнорировали присутствие между ними Диккенс и, " отодвинув " её немножко в сторону, приступили бы собственно к тому, к чему у них шло уже почти всю прошедшую неделю. От Кенсал-грин, наверняка, остались бы руины, а для Виктора это было бы тем ещё подарочком, оголи Скуало свой меч и вытащи Бельфегор на всеобщее обозрение свои стилеты. Так что в конечном итоге не состоявшиеся разборки были щедро сдобрены показательным выступлением " там, где раки зимуют " в исполнении лидера Варии. Давненько, наверное, местное английское кладбище не слышало подобных оров, и не было так взбудоражено. А что касается детектива-сержанта,­­ так у того появилось весьма точное представление о тех кадрах, с которыми якшается его дочурка, так что и Шерио в завершение этой случайной встречи ждали весёленькие " финальные титры " от Виктора. - Ну и друзей ты себе выбираешь! - неистовствовал всю дорогу домой Рейн, оставляя Диккенс лишь возможность послушно выслушивать его лекции, поскольку возразить ей ровным счётом было нечего. Ну не может же она сказать: " Хэй, папаня, релакс, я с ними не дружу, просто тот, для кого я исполняю роль покорной б*яди, не в восторге от того, что я собираюсь сей номер исполнить ещё и для его коллеги по работе. " Ну да, что греха таить, Шерио уже признала для себя, что положила глаз на принца ещё сразу после их первой встречи. Чётче стал выглядеть сей факт после того вечера в баре. Она испытывала к нему почти такое же мощное сексуальное влечение, как и к Ксенофонту, и это ещё притом, что Бельфегор, насколько она поняла, к роду инкубов не относился. Да, определённо, в графе её личных интимных достижений не хватало какого-нибудь принца. Только вот так быстро запрыгнуть к нему в койку Шерио не собиралась, вспомнив про один достоверный факт, что половина удовольствия кроется в ожидании. Конечно, ещё был " Салли ", но подобная мелочь вряд ли могла её остановить. К тому же она постепенно теряла к нему интерес. Нет, Скуало ей действительно нравился, но только как любовник. Хотя, не смотря на весь его холерический темперамент, в постели ему огонька не хватало... Он, конечно, страстный, но чего-то ему не доставало... Отбросив все свои размышления, и почему-то ощутив жуткую усталость, Диккенс, по возвращении домой, не переодеваясь, прямо в одежде плюхнулась на кровать и заснула, едва её голова коснулась подушки. Здесь было неимоверно холодно. Разлепляя глаза, на ресницах которых застыл иней и, пуская пар из посиневших, как воды в Тихом океане, губ, девушка вся сжалась, лёжа на кровати, покрывшейся ровной скатертью снега. Снежинки, кружась в воздухе, как облачённые во всё белое балерины, мягким покрывалом укрывали её, онемевшее от холода, тело. Взгляд, скользнувший по потолку, наткнулся лишь на бездонную недосягаемую чёрную массу, из которой сыпался снег. Каждый предмет в комнате заледенел. Рука, что держала стилет, не могла его отцепить, позволяя холоду железа пробраться до самых костей и полностью обездвижить ладонь. Когда же ей всё-таки удалось от него избавиться, та сторона постели, на которой находился кинжал, стала ритмично покрываться расползающимися каплями крови. " Я что, порезалась? " - вяло с усилием подумала Диккенс, медленно развернув руку внутренней стороной к себе. Пореза не было, но от самих пальцев широкой полосой, тянувшейся к запястью, была кровоточащая ссадина. Металл оказался таким холодным, что рука девушки к нему прилипла, поэтому ей так сразу и не удалось от него оторваться. " Боже, как холодно, " - подтянув ноги под себя, подумала Шерио. - Так теплее? - горячие, как сплав только что вышедшей из огня стали, руки обвили её голое тело, словно лаская, поднимаясь то вверх, то вниз, оставляя после себя полосу теплоты, - Кровь очень греет, не правда ли? Взглянув вниз, она заметила, что те места, где касались её такие знакомые руки, покрылись кровавыми разводами, согревшими её кожу. Она не знала, чья эта кровь, но не могла от неё отказаться, понимая, что замёрзнет без неё. - Этого мало. Подари мне ещё, - инстинкт самосохранения победил, и голос, находящийся позади неё, неистово рассмеялся. Снег, покрывающий кровать, исчез, образовав собой наполненный бурлящей кровью бассейн, и десятки рук, обхватившие её тело, затащили её прямо на дно этого адского пристанища, на другой стороне которого её уже поджидал обряд с распеванием оды покровителю подземному, свечами и выцарапанной на полу эмблемой Бафомета... Открыв глаза, Шерио поймала яркие лучи солнца. Слишком яркие, даже с учётом того, что на её окне всегда висели шторы, никогда не отодвигающиеся в сторону, дабы дать полный обзор происходящего на улице. Почувствовав резь в глазах от этих лучей, Диккенс моргнула несколько раз и, взяв с, впритык стоящего к кровати рабочего стола, будильник, с изумлением для себя поняла, что сейчас идёт девятый час утра. Решив поспать вчера пару часиков, она проспала весь день и всю ночь, и теперь впервые за долгое время проснулась раньше того, как маленькая стрелка часов перешла бы за час дня. Воспоминания о сне остались лишь в качестве, накрывающего тело ровными тёплыми волнами, возбуждения. Дышать казалось куда удобнее через рот, из-за чего губы немного побледнели и обветрились, а всё сознание требовало продолжения банкета. Можно было бы, конечно, разобраться с этим собственными силами. Ко всему прочему Шерио давно поняла, что лучшим любовником для себя является она сама, поскольку только ей известно, как и с какой силой должны быть прикосновения, что в рекордные сроки доведут её до экстаза. Но, к сожалению, после таких ласк, какими бы горячими и изощрёнными они ни были, остаётся чувство неудовлетворённости­­. А потому... - Салли? - Диккенс искренне обрадовалась, что Скуало принял её звонок, поскольку, после вчерашнего, как ей казалось, он не захочет с ней больше не то, что встречаться, а даже говорить откажется. И, тем не менее, тот проявил чудеса всепрощения. Хотя, по мнению Шерио, дело было в другом. А именно в том, что у её любовника сработал инстинкт почтовой марки: чем больше плюешь, тем лучше клеятся. " Ах, хорошо всё-таки знать мужскую психологию, " - с чувством некого подобия эйфории, словно после вкусного и сытного обеда, подумала Диккенс. Нет, она вовсе не была стервозной. Именно этого иммунитета, который, казалось бы, должен был выработаться у неё самостоятельно при довольно красивой ( каковой, по крайней мере, считали её мужчины ) внешности, что в народе и зовут стервозностью, у неё не было. Разве что немного циничности, помогающей проще смотреть на мир... - Меня зовут Скуало! С к у а л о! - всё же накричал на неё мечник, - Неужели это так сложно запомнить?! - однако девушка на него, к собственному удивлению, нисколечко не обиделась ( видимо, помешал большой выброс гормонов в кровь ): - Тише, не тратить на такую мелочь свои богатые голосовые связки, - просюсюкала с ним, как в своё время со своим любимым котёночком, Шерио, - Кстати, у тебя есть минутка? Вот что, скажи, где ты сейчас находишься, я приду к тебе, кое-что с тобой сделаю и, даю гарантию, уже в первые несколько минут этого процесса тебе станет абсолютно всё ровно, как тебе называют. Окей? В трубке раздался ор, по своей невыносимости схожий с ультразвуком, заставивший девушку даже на какое-то время отстраниться от мобильника. Казалось, Второй император мечей захлё*ывается в собственном яростном крике. А непроницаемость Шерио лишь сильнее его бесила. - Да что ж ты за с*ка такая?! - смогла разобраться в его оре Диккенс. - Хм, ну, какая есть, - весело ответила та, у которой, благодаря всё ещё не спадающему возбуждению, казалось бы, совсем отключились все негативные эмоции, - Ну так что, я иду? - Иди на*уй! - послышалась из мобильника, на что Шерио рассмеялась и заявила: - Я как раз и собиралась, но для этого мне нужно знать твоё месторасположение. В­ телефоне раздались какие-то пронзительные шум и грохот, после чего связь прервалась. - Какой злобненький, - почти с умилением подумала девушка и, поднявшись, наконец, с постели, пошла одеваться. Отпущенное на ответ ею время для Суперби составляло ровно полчаса. Как раз столько ей нужно на то, чтобы привести себя в порядок. Дальше, если ответа не будет, она просто звонит кому-нибудь из своих бывших, всегда с радостью готовых вспомнить былое, и забывает о крикуне " Салли ". Шерио от этого ничего не теряет, в отличие от него. Разве что связь с Бельфегором... Смс-к­а пришла минут через десять. Наносившая как раз в это время макияж, Диккенс отложила пудреницу и, взяв телефон, увидела ответ от Скуало. В нём не было ничего, кроме адреса особняка на Бишоп-авеню. - Приятно знать, что ты отходчивый, - уже встретившись со всё ещё дёрганым мечником, но который, опустошив целый пузырёк валерьянки и запив её стаканом виски, всё же стал значительно спокойнее, сообщила ему Шерио, примирительно чмокнув того в щёку. - Кстати, у меня для тебя подарок, - сделавшись приторно-сладкой, сказала девушка, когда они уже забаррикадировались­­ в комнате фехтовальщика, и вытащила на свет из сумочки нечто, похожее на собачий ошейник, - Я придумала новую игру. Буду тебя выгуливать, Салли. У варийского Хранителя Дождя задёргался левый глаз, скулы свело от рвущегося на поверхность боевого клича и целой поэмы отборного мата. Если Шерио и в обычные дни вела себя предельно мило, ставя блоки лишь тогда, когда он пытался залезть ей в душу, то сегодня она превзошла саму себя, сияя аки серафим. Только нимба над головой не хватало, ей Богу! И это бесило Скуало почти до потери самоконтроля. То, что она к нему относилась, как к чему-то несуразно глупому, или как к чужому, проявляя лишь формальную вежливость. Когда он только с ней знакомился, ему казалось, что он просто " помотросит и бросит ". Но игрушкой, походу, в этих с позволения сказать отношениях, оказался он, а ни она. - Однако видок у тебя, - улыбнулась всё ещё молчавшему Суперби Шерио, как бы невзначай толкнув его на кровать и, когда тот послушно " упал " на неё, забралась поверх него и, не считая нужным тратить время на расстёгивание пуговиц, просто с небольшим усилием порвала их на рубашке варийского Дождя и медленными поцелуями, которые лишь лишний раз доказывали то, что это аванс за ту боль, которая последует после, начала опускать по губам, подбородку и шеи через грудь и живот к пряжке ремня. Желанную идиллию, которую уже более часа ждала Диккенс, специально действуя мягче, дабы оттянуть момент удовольствия, когда она начнёт с силой сжимать на его теле зубы, кусая чуть ли не до крови и восхищаясь его сдержанными криками, прервал упорный стук в комнату мечника. Вернее, сперва некто пытался просто ворваться, а после чего, поняв, что дверь заперта, начал, явно войдя во вкус, тарабанить по ней, то костяшками пальцев, то даже кулаком. - Мой командир, сер, Занзас-сама срочно требует вас в свой кабинет, - теперь ясно было, почему некто не побоялся с таким рвением потревожить Скуало. Его, конечно, боялись, как огня, но вот лидера Варии боялись, как атомной бомбы, что было, согласитесь, куда страшнее. - Он не может вам ответить, так как находиться вне зоны действия сети, и очень занят, - уперевшись рукой в грудь мечника, когда тот попытался встать, и с превеликим упорством уложив его в исходную позицию, ответила Диккенс. - Дол*анный босс, - процедил сквозь зубы уже вошедший во вкус действиями своей любовницы Суперби и, с лёгкостью пересадив Шерио с себя на кровать, поднялся и, даже не извинившись перед ней, ушёл на зов местного короля джунглей. Диккенс, конечно, обиделась, но ненадолго. А потому села в театральную позу на тот случай, если сюда захочет вломиться кто-то ещё. Под " кем-то ещё " она, конечно, подразумевала определённо варийца, но почему-то сомневалась, что тот находился в особняке. Так как по её же собственному мнению, он бы не упустил возможности с ней встретиться, зная, что она пришла на свидание к Скуало. Что же касается самого Суперби, то тот вернулся довольно скоро и не с очень весёлыми известиями. " Появилось кое-какое неотложное дело, " - в качестве объяснения произнёс он, одеваясь. Сказать, что Шерио это не понравилось, значит, ничего не сказать. Первая мысль, появившаяся у неё в голове, была связана с тем, чтобы рассказать ему о том, кто он на самом деле, тем вконец испортив его отношение к себе, а затем прямо здесь среди его коллег найти ему замену, что для неё не будет особо сложным заданием, поскольку как бы его младшие по званию не страшились, все они в первую очередь мужчины, и в этом же доме с ним переспать. Но всё же здравый разум победил, а отсутствие любви к разборкам и скандалам его подкрепило, поэтому Диккенс, отказавшись от показательных выступлений и сухо попрощавшись с " Салли ", ушла, решив прогуляться по городу и приобрести парочку новых изданий. День выдался настолько элементарно жарким, что его остаток хотелось провести, попивая холодную содовую, лежа на кровати под блаженным ветерком от вентилятора и зачитываясь какой-нибудь книгой с необременительным сюжетом. Решив, собственно, так и поступить, и купив по дороге домой бутылку самой банальной сладкой газировки, которая в России, кажется, зовётся Буратино, ну а в Лондоне имеет название Sprite, Шерио, полная предвкушения, быстро разувшись в прихожей, прошла в кухню и, лишь налив себе стаканчик освежающего напитка, обратила внимание на конверт, лежащий на барной стойке. Поверх него находилась написанная на скорую руку записка от Виктора: " Адресовано тебе, но адрес отсылателя не указан. " Отставив в сторону стакан, который она уже поднесла к губам, но так и не сделала глотка, Диккенс на радостях схватила конверт. Да, это было странно, что отсутствовал обратный адрес, но, в прочем, никто кроме её друга по переписке письма ей не шлёт, так что сия мелочь была вовсе не обязательна. Ко всему прочему Шерио и её вдохновитель пересылали друг другу послания зигзаговидным образом, - то есть через третье лицо, что в случае с девушкой являлось почтой колледжа, которой она пользовалась, не смотря на то, что учение её уже закончилось, а в случае с ним, как догадывалась Диккенс - почта той корпорации, на которую он работает. В результате даже адреса своего " собеседника " никто не знал. А потому девушка немного удивилась, что письмо пришло прямо на домашнюю почту, ведь прежде ей приходилось ходить в колледж, дабы его забрать... Порывисто­ оторвав запечатанный клапан, Шерио тут же вскрикнула и уронила конверт на пол. На пальце её образовался довольно глубокий кровоточащий порез. Резкая боль вызвала слёзы, но девушка, быстро стряхнув их с глаз, присела на пол и, уже осторожно развернув остатки письма, на белых листьях которого теперь образовалась алая клякса, вытащила из конверта окровавленное и, по всей видимости, довольно острое лезвие. Дёрни она за клапан чуть сильнее - осталась бы без верхнего сустава большого пальца. В конверте обнаружился не большой и, по-видимому, не дешёвый лист бумаги. Внутри обнаружилось всего несколько предложений, да и те девушке удалось едва разобрать из-за того, что кровь залила чернила: " Порезалась? Скорее всего, - да. Интересно было бы посмотреть на твою реакцию. Острая боль ведь заставила тебя всплакнуть, как я надеюсь? Если да, значит то, что я с тобой сделаю, если ты не прекратишь меня разыскивать, тебе мало понравиться. Так что лучше заканчивай со своим дилетантским расследованием и перебинтуй пальчик, а то я буду волноваться. С наилучшими пожеланиями, Потрошитель. " К письму прилагалась фотография, сделанная на сплошь белом фоне. На самом же фото был изображён Богдан Маккоф, по крайней мере, меньшая его часть, - голова, причём с вбитым в череп носом, вырезанными щеками и глазами, болтающимися где-то на уровне губ, на окровавленных зрительных нервах, начинающихся из пустующих глазниц. Шерио, наверное, ещё минут пять просидела вот так на коленях, держа в руках письмо убийцы и давая возможность пропитаться ему своей кровью из почему-то всё ещё кровоточащей ранки. Эмоции, что одолевали её в то время, не поддавались описанию. Причём связаны они были не с тем, что некто, лишь при ней одной за каких-то ничтожных нескольких минут раскромсавший в клочья около двадцати пяти вооружённых людей, вышел с ней на прямой контакт и чёрным по белому недвусмысленно ей угрожал. Не относилось это и ни к весьма впечатляющему фото оружейного барона. Нет, переживания, испытываемые девушкой, были несколько иного рода. И главное из них крылось в том, что она хорошо знала этот почерк...