За закрытой дверью

Бэлла Кузнецова постоянно задерживается в ванной дольше других девчонок. Складывать одежду совсем не в её характере, поэтому форма сиротливой лавандовой кучкой валяется где-то под раковиной. Нежность воды была надёжней всего, что знала Бэлла. Она рассеянно лежит в горячей воде, вытягивая длинные белые ноги — благо, в этой ванной можно разместить трех таких «толстяков», как Кузнецова. В пальцах зажата сигарета, и Бэллу радует то, что в этой ванной отличная вытяжка, уносившая дым за считанные минуты, так что можно было курить не только всякие тик-токерские айкосы и hqd-шки, но и вполне нормальные сигареты, которые убьют тебя гораздо быстрее. Она искренне пытается бросить курить и так же искренне в этом деле сосёт, так что ей только остаётся не палиться перед преподами. Светловолосая делает затяжку, и запах сигаретного дыма причудливо смешивается со сладким запахом жемчужно-белой, душистой пены, которая облачками-айсбергами качается на воде, искрящимся кружевом прикрывает небольшую, аккуратную грудь девушки, а золотистые волосы свисают намокшими, тяжёлыми прядями, обрамляя округлый контур лица. Бэлла небрежно откинула их набок, стряхивая пепел на бортик ванны. Кузнецова делает ещё одну затяжку, стараясь выпустить колечки, но у неё получается только бесформенное облако дыма. Блондинка беспокойно скачет с одной мысли на другую и никак не может сосредоточиться на чем-то одном, хотя в ванной она всегда могла успокоиться и подумать, вверяя себя горячей воде, дарящей ощущение чистоты, безмятежность и расслабление. И если все дороги ведут в Рим, то все мысли просто сводятся к одному человеку — Костье Купер. Костья. Полный бред. Бэлла раздражённо закрывает глаза и, зажимая нос, погружается под воду. Вода над её головой смыкается, а через пару секунд девушка выныривает, отфыркиваясь. И опять делает затяжку, радуясь, что по инерции не погрузила и вторую руку в воду. Но все равно. Если Бэлла обычно думала о каких-то других делах, например, какие будут задания дальше, или о том, чем она займётся после проекта, или просто витала в облаках под музыку из простенького плеера, то теперь голова была забита только Купер. Образом татуированной девушки, её подруги, одного из самых светлых людей, каких она знала. Бэлла докуривает и тушит окурок в пепельнице, что стояла тут же, на бортике. Она представляет, как пальцы Костьи касаются её плеч, нежно поглаживают шею. Только представив это, она тяжело сглатывает накопившуюся во рту вязкую слюну, отдающую горечью мыла. Наяву плечи тут же покрываются мурашками, хоть вода и была горячей. Бэлла, сомкнув ресницы, продолжает фантазировать, проводя своими собственными пальцами по шее, ключицам и верхней части упругих грудей. Она касается языком креста на шее Каспер, пробуя на вкус кожу и дурея от её запаха. Обводит старательно и нежно каждый лепесток роз, немного всасывая светлую кожу. Старается запомнить, ведь таких случаев — один на миллион. Кузнецова чувствует, как кружится её голова. Только от фантазий о её запахе. Она чувствует себя Парфюмером, разве что убивать Костью совсем не хочется.* Она представляет, как зеленоглазая изгибается под ней, выстанывая, шепча и крича только её имя. И её имя очень идет устам Костьи. Бэлла опускает руку под воду, обводя кончиками пальцев ореолы груди, скручивая нежные соски, и пальчики на ногах поджимаются от удовольствия. Пока лёгкого, но это только пока. Пена мягко щекочет шею и ключицы Кузнецовой, и она, закусив губу, ведёт пальцы ниже, проходясь ими по косточке грудины, подтянутому животу. Под упругой кожей она чувствует напряжённые мышцы пресса, обводит сморщенной подушечкой пальца пупок. Ладонь проходится по лобку, касается промежности и на контрасте с тем, как горит внутри, вода кажется холодной. Бэлла вздрагивает от собственного прикосновения, но тут же подаётся навстречу руке, которая тут же обводит самые чувствительные точки, заставляя вздрагивать и выгибаться её тело. Вторая рука закрывается в мокрые волосы, чуть оттягивая. Восхитительное «хорошо» прошивает блондинку. Особенно, если представить на месте своей руки её забитую кисть. Низ живота наполняет сладкая тяжесть, и с пересохших губ слетает первый стон — тихий, девичий, но все равно чуть хрипловатый. Костья грубо ставит её на колени, вплетает татуированные пальцы в спутанные волосы, властно сжимая светлые пряди, и заставляет ублажать её языком. Кузнецова послушно обводит языком влажные складки истекающей плоти, опаляя жарким дыханием. Воздуха не хватает, но она не прекращает. Греза настолько реальная, что Бэлла почти чувствует этот вкус на языке - вкус возбуждения Костьи. Она слышит, как татуированная стонет, прижимая её лицо ближе к своему лону, пачкая лицо секретом. Блондинка старается на совесть, но больше ей нравится смотреть на лицо Костьи — один вид её, непристойно-растрепанной, заставляет желать ещё сильнее, хотеть только Купер. Обычно насмешливое выражение лица сменяется затуманенными похотью глазами, закушенной тонкой губой, страдальчески-мучительным изломом бровей и пятнами лихорадочного румянца. Она жадно улавливает стоны Каспер, разбивающиеся о её лицо, и они дико заводят её. Пальцы девушки нежно скользят по разгоряченной коже, благодаря воде, двигаясь все быстрее и быстрее. Кузнецова не останавливается, но немного тормозит себя, стараясь не кончать так быстро, и тяжело дышит. Слишком рано, нужно больше. Неудовлетворение отдаётся небольшим жжением внизу живота, но хотелось кончить вместе с Костьей, хотя так бывает только в плохих фильмах. И — черт побери! — как иногда хотелось, чтобы все было, как в плохой мелодраме — чтобы все жили долго и счастливо, плодитесь и не размножайтесь, денег нет, но вы держитесь, и все в таком духе. Все тело будто охвачено огнем, и вода уже не кажется такой горячей. Она разводит ноги сильнее, ставя изящные ступни на бортики, и вода тут же касается разгоряченных складок половых губ, нежно лаская и подкидывая на чашу возбуждения ещё больше веса. И Бэлла едва не захлебывается стоном, вовремя закусив ребро ладони — все же она не одна. Боль ни капельки не отрезвляет, а ещё больше заводит распаленную девушку, заставляя её широко разомкнуть веки от прошивающего её острого наслаждения. Блондинка снова закрывает поддернутые поволокой глаза, возвращаясь в свою фантазию. Она проникает языком во влагалище Костьи, старательно слизывая тягучую смазку, стараясь достать глубже, большим пальцем руки касаясь головки клитора. Может, слишком грубо, но Костью от этого подбрасывает, а голова запрокидывается. Кузнецова чувствует пульсацию стенок кончиком языка. Костья дышит глубоко и часто, сильнее сжимая светлые волосы и несдержанно стонет: — Бэлла, быстрее! Ахххм... И подталкивает голову блондинки поближе, стараясь, видимо, стереть её лицо о себя. Бэлла старается проникнуть языком глубже, чувствуя, как его рефлекторно сжимают тугие мышцы. Слезы наслаждения стекают по лицу Костьи, капая с подбородка на макушку светловолосой. Чисто технически, Кузнецова, конечно, трахала Купер, но все-таки, по факту, ей нужно было признать, что Костья сама себя трахала ею, Бэллой. И как её крыло от подобного обращения. Чуть грубовато, но так желанно. Тонкие пальчики Кузнецовой плавно входят в лоно старшей, и Бэлла судорожно выдыхает, немного отстраняясь, заглядывая в милое личико татуированной. Щеки Костьи не краснеют, она только отводит взгляд, но младшая, чуть привставая, касается горячего бархата щеки; проводя подушечкой большого пальца по крестику под правым глазом и стирая мокрую дорожку, мягко поворачивает её голову к себе, и эта сладкая невинность в зеленых глазах сводит Бэллу с ума. А-ля, у-лю, гони гусей. Контакт потерян, попробуйте связаться позже. Тук-тук, кто там? — Я осторожно, не бойся, — тихо говорит Бэлла, от волнения её голос становится выше. — Я никогда не причиню тебе боли, моя девочка, — неглубоко введённые пальцы прокручиваются внутри, и Купер гортанно стонет, облокачиваясь на стену, а тонкие бедра дрожат, как, впрочем, и все её тело. Жар и упругая теснота податливо охватывают пальцы Бэллы, мышцы влагалища беспорядочно сокращаются, а смазка татуированной стекает по пальцам к запястью, и Кузнецова приникает губами к клитору, ощущая, как этот бугорок классно чувствуется под её языком, продлевая оргазм Костьи. — Бэллааааа-а-ах, бляяяять! Каспер кончает с её именем на губах, становясь восхитительно узкой, подрагивая от каждого прикосновения языка светловолосой. Бэлла тихонько подвывает, стараясь быть тише, и вводит в себя два пальца, полностью отпуская контроль и задыхаясь от собственной чувствительности. Рука Кузнецовой буквально втрахивает её в керамическое дно ванны, создавая шторм на глади воды и заставляя сильнее качаться островки пены с почти полностью полопавшимися пузырьками. Одна ступня соскальзывает с бортика, и её погружение под воду сопровождается шумным плеском. Уже почти теряя сознание от кайфа, Бэлла слышит, сквозь шум крови в ушах, лёгкий стук в дверь и недовольный голос настоящей Костьи: — Мелкая, ты там утонула? Ванная, вообще-то, всем нужна! Жалобно изломав светлые брови, Бэлла, крупно дрожа всем телом, чувствует, как голос Купер, такой прекрасный, помножает её оргазм на экстаз. Осознание, что Каспер за дверью и может её услышать, заставило блондинку закусить нижнюю губу изо всей силы, чтобы не застонать. Кузнецовой казалось, будто она кончала вечность. Перенапряженное тело, резко расслабившись, отказывалось её слушаться, но ощущалось лёгким, как перышко, а в голове было поразительно пусто. Медленно приходя в себя, Бэлла ощущает, как пульс отдаётся в кончиках пальцев. Постепенно удаётся поднять одну руку, вытаскивая её из спутанных волос. Успевшая остыть вода приятно охлаждает тело девушки, все ещё ловящее отголоски чистейшего, концентрированного удовольствия. — Бэлла, блять! Выходи, кому говорю! Не одна ты помыться хочешь! Настойчивый стук в дверь и любимый, слегка картавый голос Костьи возвращают светловолосую в суровую реальность. Это школа Леди, и тут одна ванная. – Бэлл, не выйдешь – мы с Кас снимем дверь, – голос Насти, вызванной Купер в качестве группы поддержки, окончательно развеивает сладкий крем грез в светлой голове. – Да блять, отъебетесь вы или нет?! Сейчас выйду! – Бэлла вздыхает и, с трудом сгибая ногу,  нажимает пяткой на заглушку, удерживающую воду.