Our War

Когда Феликс выходил из кабинета военкома, колени то и дело норовили предательски подогнуться, а глаза щипало от старательно сдерживаемых слёз, и организм явно строил против него козни, склоняя к тому, чтоб бухнуться прямо посреди коридора и разрыдаться на глазах у целой очереди нервничающих мужчин, ещё не знающих, что их ожидает. Но он нашёл в себе силы дойти до администрации, где его уже ожидали. Патриция напряжённо глядела на него, почти серая от нервов, но он не смог и слова вымолвить на её вопросительный взгляд — лишь протянул дрожащей рукой военные билет. Лицо девушки всего за несколько мгновений сменило несколько эмоций: недоумение, сожаление, надежда, снова недоумение, но, помешкав, она наконец протянула руку и забрала примятую и чуть влажную от его потных ладоней бумагу, быстро пробегаясь глазами по строчкам. И по мере прочтения с её лица стекало напряжение, а глаза влажнели непролитыми хрустальными слезами. — Боже, Феликс, ты не… — резко замолкнув, девушка кинулась ему на шею, неожиданно крепко стискивая в объятиях, утыкаясь носом в курчавый светлый волос. Один Бог знает, как в тишине спальни она молилась, чтобы эти светлые, кудрявые волосы, несмотря ни на что пахнущие мёдом и солнцем, не попали под безжалостные зубья машинки для стрижки. И Феликс тонко всхлипнул ей в шею, ощущая, как нежные девичьи пальцы перебирают волосы, слыша точно такие же всхлипы. И когда они через некоторое время отстранились чтоб посмотреть друг другу в глаза, то тихо рассмеялись: счастливо и с облегчением, не пытаясь утереть с глаз слёзы. — Вечером скажу Райли, — шёпотом поделился Феликс, невольно розовея в щеках, и ничего Трисс не было видеть приятнее, чем то, как к лицу Картера возвращается цвет. — Но прежде схожу к Кейт. — Я с тобой, — отреагировала девушка, но под потяжелевшим взглядом Картера снова стушевались. — Ах. Опасно, так ведь? — Это гетто, Трисс. Оно не бывает безопасным, — мотнул головой Феликс, опуская глаза. Но Трисс не дала ему отвернуться, легонько коснувшись щеки и заставляя снова заглянуть ей в лицо — в мягкую, грустную улыбку и тёплые оливковые глаза. — Всё в порядке. Пожалуйста, передавай ей привет. Сегодня счастливый день, Феликс. Не давай мелочам омрачить его. Ободряющие слова Трисс достигли цели: лицо Феликса посветлело, и в уголках губ снова поселилась усталая улыбка. Блеклая тень его жизнелюбивого оскала, но хоть что-то. На потускневшего от нервного перенапряжения и страха Феликса невозможно было смотреть без слёз. Но когда он улыбался, хоть так, ещё теплилась в груди надежда, что жизнь всё ещё может вернуться в прежнее русло, заиграв беспечными красками их юности и ярко осветив её, как полуденное солнце освещает день. Ещё была надежда.