Our War

Кейт, вопреки своей привычке везде опаздывать, уже ходила из стороны в сторону, как дикая кошка беспокойно ходит из угла в угол своей клетки, в то время как Феликс только-только подходил к воротам, разделяющим два района. И когда она наконец увидела фигурку, укутанную в серо-буро малиновую тряпку, скрывающую светлое сукно кожи и шелк волос, непозволительный для этих районов, она накинулась на него с той же дикой прытью. Едва Мерфи нетерпеливо отмахнула тряпку и обхватила ладонями лицо, как, прочитав на нём всё, что ей нужно, радостно взвизгнула: — Тебя не взяли! Тебя не взяли, сукин ты сын! — залезая руками под пародию на капюшон, Кейт с нажимом растрепала ему волосы, что счастливо хихикающего Картера аж согнуло. От неприкрытой радости Кейт у него с сердца сгрузился камень размером с дом, и самому снова захотелось смеяться, настолько заразительной была её улыбка. А Кейт и не думала униматься: сначала она стиснула его рёбра, в который раз убеждая, что женщин учат выдавливать душу объятиями, а затем неверяще стала его ощупывать за бока, будто всё ещё сомневалась, что Картер настоящий, из плоти и крови, и хорошие новости ей не чудятся. — Если б я верила в бога — поблагодарила бы его за то, что ты такой хиляк. Чёрт возьми. Хакс знает? — Ещё нет. Трисс знает. Она передавала привет. — Моя ж она принцесса. Ей тоже, и, о, передай спасибо за выпечку, — расплылась в умиленной улыбке Кейт, и тут же возмутилась, резко хлопнув Феликса по плечам. — А какого ж хуя Хакс ещё не… — воровато оглянувшись, Кейт запнулась на секунду и, понизив голос, продолжила: -…не подпирает тобой стены, выражая свою безграничную радость? Он что, каждый день узнаёт, что его возлюбленного не забрасывают в военную мясорубку? — Он на работе, — улыбнулся Картер, и у Кейт под рёбрами заныло от того, КАК он улыбался. Словно его согревает одно только воспоминание о Хаксе, и… Феликс его обожал. Обожал всем своим нежным сердечком, это было так очевидно, что у Мерфи мурашки бежали по спине, и она никак не могла определиться, сочувствует или завидует такой пылкой влюбленности. — Но обещал сегодня вернуться пораньше. — Тогда ты уже должен быть дома и готовиться его встретить, детка, — усмехнулась Кейт, лукаво щурясь и добавляя многообещающим шёпотом: — И под «готовиться» я имею в виду… — Бога ради, Кейт! — вспыхнул от шеи до кончиков ушей Картер, а Мерфи, не удержавшись, рассмеялась, снова заключая Картера в объятия. На этот раз — куда дольших. Несколько секунд Кейт просто грела себе душу исходящим от Картера теплом и запахом, непривычно-сладким и… чистым, наверное. Вот этого не могли скрыть никакие тряпки, какими бы неприглядными они ни были. Помешкав, Кейт ответила, притеревшись к щеке Картера, как кошка, и точно так же мурлыча: — Нет уж, только ради тебя, сладкий. Но на твоём месте я бы подумала над этим заранее. Чтоб, как говорится, время не терять. — Ты ужасна, — пожаловался Картер, заламывая брови, но в то же время тая в уголках губ мягкую, почти счастливую улыбку. — За это ты меня и любишь, котёночек. У Картера не нашлось достойных возражений на этот счёт. Он, в общем-то, и не захотел возражать.