Служебный роман.

      Довольно часто бывает так, что ты ждешь чего-то, ждешь очень-очень долго, а когда получаешь желаемое, не знаешь что делать. Как будто все твои эмоции, чувства, слезы, все мысли были потрачены на само ожидание. И вот самые несбыточные мечты воплотились в жизнь, а ты уже и не понимаешь, хорошо это или плохо. И что будет дальше? А главное, что делать тебе?       Олег всегда знал, чего он хочет. Знал и планомерно осуществлял желаемое. Вопреки слухам и сплетням он много работал, чтобы достичь своего нынешнего положения, вырваться из нищеты. Вырваться из жизни, где все по плану, деньги расписаны на годы вперед. Покупка куртки, просто куртки обсуждалась, как законопроект в Думу! Олег мечтал покинуть квартиру, долгое время не знавшую ремонта. Парень знал, что способен на многое и жить хотел достойно. Он никогда не принадлежал к породе рублевских омег - существ изнеженных, ленивых, зачастую ограниченных. Олег считал, что если хочешь чуда, то должен создать его сам. Каждый шаг его сознательной жизни был шагом к успеху. И путь этот отнюдь не был усеян розами. Сначала был конфликт с родителями, особенно с отцом. Родители - жители провинции, учитель и военный, люди без иллюзий - просто не поняли мечты сына о подиуме, о мире красоты. Они сочли это блажью.        И в неполные восемнадцать лет Олег покинул отчий дом, чтобы покорить столицу. Белокаменная, никогда не спящая Москва встретила его холодно. В сотнях модельных агентств были тысячи и десятки тысяч таких же как он - красивых, молодых и голодных. Очень голодных, алчущих славы и успеха. Без принципов и тормозов. Готовых лечь, под кого надо. А при необходимости и уложить соперника, не задумываясь при этом, стоит ли вся эта мишура чьей-то жизни и здоровья. Когда на одном из кастингов соперники его чуть не убили за то,что занял одно из первых мест, парень осознал всю суть бытия. Законом его жизни стал закон джунглей - убивай или будешь убит, не знай сна, не знай отдыха, не прощай и не забывай ничего. И он научился видеть спиной, чуять опасность, помнить все имена и лица. А еще Олег понял, что только смазливой мордашкой к вершине не пробьешься. Вокруг много красивых лиц, белоснежных улыбок, упругих задниц, широко распахнутых глаз. Фигур и лиц, не менее притягательных, чем у него. Только мозгов не в каждой голове было столько, сколько в его.       Так он отчасти исполнил мечту родителей - переехал в Питер и поступил в Институт культуры. На память парень никогда не жаловался и легко совмещал учебу и работу модели. Обучение дало свои плоды: уверенность, эрудиция, умение грамотно выражать свои мысли, легко запоминать и красиво воспроизводить текст рекламы. Юному провинциалу открылся мир телевидения, мир рекламы.       В течение нескольких лет изящный кареглазый блондин стал одной из самых востребованных моделей. Сейчас такой уровень называют топ-моделью - реклама одежды и косметики, подиум - ему все давалось легко. То, что не могли сделать другие, Олег делал легко и непринужденно со своей чарующей и чуть насмешливой улыбкой. Он приобрел свой уникальный стиль, характерную позу в пол-оборота. Взгляд из-под чуть опущенных ресниц стал его визитной карточкой.       Но даже став одним из лучших, он не заработал себе иммунитет против чужой ненависти. Завидовать стали больше, только защитить было некому. В лихие девяностые каждый был сам за себя. Мальчик вырос, и враги его стали серьезнее. Акулы шоу бизнеса, подиумные пираньи. Он не раз доставал из туфель гвозди и битое стекло, иногда уже покрытые собственной кровью. В косметику подливали бытовую химию. В еду и напитки подсыпали слабительное и мочегонное в лошадиных дозах. Но Олег ни разу не упал, шел даже, когда за ним оставалась дорожка крови. Он не выяснял отношения открыто, предпочитая словам дело. Омега учил на наглядном примере. Он всегда безошибочно определял своего злопыхателя и безжалостно расправлялся с ним его же методами. И вскоре его перестали трогать. Боялись и уважали.       А потом он встретил Золотарева. Сумел обратить на себя внимание немолодого уже альфы, покорил его. Пробыв в статусе любовника год, сумел выйти замуж. И влюбился сам. Только вот в этом омега никогда себе не признавался. После красивой и трогательной церемонии бракосочетания начались трудовые будни, суровая правда семейной жизни: неуравновешенный пасынок, стервозная свекровь. Его никто не встретил с распростертыми объятиями, как сопливых мелодрамах. Это была холодная война, ссоры, свары, выяснения отношений. И в этой войне пленных брать было не принято. Скандалы и тычки перемежались с молчаливым презрением. Он все пережил - перетерпел, перемолчал. Нашел подход к свекрови. Только с Алеком они всегда были на ножах.       С того самого момента, как он переступил порог родительского дома омега не знал покоя. Работа над собой, вечная борьба, сначала его собственные конкуренты, а потом конкуренты мужа. Измены мужа. Они были редкими, но легче от этого не становилось. Он узнал и отцовство, его радости и заботы. Бессонные ночи над детской колыбелью, тревоги о судьбе повзрослевшего сына. Потом была борьба за власть. Кровь пасынка на его руках. Ненависть. Разочарование мужа. Одиночество. И новая борьба, борьба за семейный бизнес и за жизнь уже обоих сыновей.

***

Сидя в машине рядом с вновь обретенным супругом, Олег вспоминал свою жизнь день за днем, год за годом. Ему никогда не свойственна была тяга к рефлексии, самокопанию, излишним сомнениям. Времени на эту психологическую чушь не было! А теперь захлестнуло. Он готовился к этому моменту, ждал его. Подготовлял. И вот мечты стали реальностью, весь спектакль по его сценарию был сыгран, а он потерял привычную уверенность. Дорога домой казалась омеге невыносимо длинной. Хотелось уже приехать поскорее и... И что? Дальше-то что будет? Что он, Олег Золотарев, будет делать? Ведь он теперь снова Золотарев! Странно и смешно. И так чертовски радостно!       Квартира встретила их темнотой и какой-то щемящей пустотой, словно бы в ней воплотилась вся горечь и боль Николая. Казалось, что все здесь: стены, мебель, картины - кричало, выло от одиночества. Молило о радости человеческого присутствия, теплоте объятия. Тишина была чуткой, ожидающей. И ждала она звука любимых, таких привычных, так нестерпимо нужных шагов. Эта опустевшая квартира хотела, чтобы ее наполнили человеческие голоса, смех. Шорох одежды. Запах любимого. В этом осиротевшем доме ждали одного человека - Олега. Его попеременно любили и ненавидели, звали и проклинали. И вот он пришел. Вернулся.       Олег слышал эти мольбы, видел слезы. Омега обессиленно прижался к стене и прикрыл глаза. Он никогда не верил в "истинность", но те эмоции, которые его переполняли никак иначе не смог бы объяснить. Ему казалось, что он увидел и прочувствовал каждый день, прожитый здесь альфой. Это было больно и как-то радостно одновременно. Он не верил больше в возможность счастья для себя. И он ошибся. Ошибся, пожалуй, первый раз в жизни. И это было приятно до дрожи в ногах, до звездочек перед глазами, до шума в ушах. Это не была просто радость, не было только счастье. это была сама жизнь, его жизнь. и его любовь. - Мне тебя не хватало. Так не хватало, что мне казалось, будто остался один на этой проклятой планете,- Николай обнял мужа со спины, зарылся носом в волосы. Втянул любимый запах. - И мне... - Омега помолчал, собираясь с мыслями. - Знаешь, я ведь много раз тебе говорил, что люблю тебя. - Ты мне это часто говорил, - альфа улыбнулся. - Почему же я себе об этом не говорил? - Не мог, наверное. Ты ведь особенный, уникальный. Один в своем роде. Душа альфы в теле омеги, - альфа крепче прижал мужа к себе, - не убегай больше от меня. Я без тебя не могу. Думал, что смогу. Думал, что сильный, а сильным у нас всегда был ты. - Нет, я слабый. Сильным я был с тобой и для тебя.       Николай развернул омегу к себе и тут же растворился в его карих омутах. Перед глазами все поплыло, как двадцать лет назад. Золотарев подхватил мужа на руки и понес в спальню,сжимая до боли, срывая на ходу одежду.       Олег как-то мимоходом подумал, что спать им сегодня не придется. Больше времени на размышления у него не было. Страсть поглотила их. Оба так изголодались друг по другу, что не обращали внимания на боль, синяки и ссадины. Омега цеплялся за плечи мужа, царапал его спину. Он не сдерживал своих стонов, кричал. Его голос сливался с рыком его альфы. И когда Николай вошел в него от нетерпения резко, омега, принимая мужа, ощутил эту боль, сменившуюся наслаждением. Ощутил как жизнь. Они несколько раз меняли позы, но не могли насытиться. Альфа покрывал шею и грудь омеги поцелуями-укусами, тут же зализывая пострадавшее место. Он жестко проходился по ребрам, сжимал бедра, упругие ягодицы, вырывая новые стоны и всхлипы. Наконец, доведя мужа до полубессознательного состояния, Николай повязал его и, жестко впившись я в нежную шею, обновил свою метку.