Мечтать не вредно.

      Просыпаясь под отвратительный звон будильника, иногда можно задать себе вопрос: «А нахуя я всё это делаю?».       На дисплее телефона предательски мигает «8:16», и я, тут же забыв о своих философских размышлениях, одеваюсь в первую попавшуюся одежду, не замарачиваясь о внешнем виде. Этому есть объяснение, причем, крайне логичное. Первым уроком у нас математика (Боже, за что? Как можно, только проснувшись, что-то решать?..), а учитель по этому предмету строгий, не хотелось бы опаздывать, а то одному черту на куличиках известно, что со мной будет. Сейчас я могу лишь надеяться, что сегодня у него хорошее настроение, и в моем дневнике не засияет, подобно Жениным глазам (я не зависима, я не зависима…), оценочка за опоздание.       Проделав все водные (нет, блять, воздушные) процедуры и собрав все вещи для школы (на скорости х2, естественно. Чую, что потом тетрадей не досчитаюсь), я наконец выбежала из дома и полетела получать знания и, идущие в комплекте, пиздюли за опоздание.

***

      Добралась до этой злосчастной школы с опозданием в 3 минуты. Настал мой «звездный» час. Подходя к нужному мне кабинету, вспомнила, что я так и не нашла ответ на ранее заданный самой себе вопрос. Отгоняю назойливые варианты ответов, ведь сейчас мне лучше придумать оправдание своему опозданию, а над вопросом можно подумать и потом. Может прогулять?..       Глубоко вдохнув и собравшись с силами, я всё-таки зашла внутрь. Как оказалось, учителя в классе не было, так что я выдохнула с облегчением (зря готовилась, обидно даже). Как можно скорее я проскользнула к своей парте, стоящей в конце класса. За ней удобнее всего заниматься своими делами, поэтому я и люблю сидеть там. Я не сразу заметила, что заветное место уже занято.       Тьфу ты! Ясное дело ты не заметила, ебанашка, только в ноги и смотришь, голову поднять не можешь, Господи…       — Ох! — я отшатнулась от парты, — прости, не заметила тебя тут, сейчас. — неуверенно мямлю я извенения, даже не смотря, кто позарился на мою парту, на что почти сразу получаю ответ:       — Ты в порядке? Головкой своей рыженькой ударилась чтоль? — саркастично вопрошает она, услышав неожиданную вежливость с моей стороны, пронизывая своими чертовски прекрасными глазами.       Я удивлённо поднимаю голову, чтобы всё-таки взглянуть на и так опознанного гостя, и окончательно смиряюсь с тем, что за мою парту, которая обычно пустует, сел никто иной, как Женя, про которую я настрочила пять страниц в дешевеньком блокноте и с которой я готова прекратить общение прямо здесь и сейчас. Но что-то сдерживает меня, не давая сдвинуться с места, и я просто пялюсь на неё, всё больше закипая и смущаясь, от вида ее самодовольного и крайне красивого ебала.       — Чего это ты такая вежливая сегодня? Точно не болеешь? — она в шутку хочет пощупать мне лоб, но я в панике отступаю на несколько шагов, от чего Женя разражается хохотом, — может, сегодня какой-то особый день, м? Прощёное воскресенье прошло уже, если что, — успокоившись, бросает мне одноклассник, развалившись, будто ленивый кот, — и вообще, ты на два дня опоздала со своими извинениями, хотя мне и приятно слышать твоё осознание собственной убогости, — она хмыкает.       Боже, как она меня бесит! Женя видимо, не помнит, что сегодня за день (а зачем ей помнить о том, что ровно два года назад вы впервые встретились? Соф, это ты помешанная, а не она, просыпайся и не тупи) и насколько он важен для меня. Я немного расстроилась, конечно, но она, хотя бы, не будет меня доставать ещё больше, а это просто замечательно.       Неожиданно для всего класса, наблюдавшего за моей (или уже стоит говорить «нашей»?) партой, вернулся учитель, и, ясное дело, заметил лишнего ученика: всю красную от гнева меня, а так же эту противную особь Евгению, которая успела отвернуться от меня, закончив свой монолог. Она всё ещё удовлетворённо улыбалась, будто ей получилось меня задеть. Ненавижу. К превеликому сожалению, учителю была интересна не эта тварь, а опоздавшая я, которая не смогла найти себе места и от этого топталась на месте, жутко нервничая.       — О! Кто это у нас зашёл без разрешения, а, София? — спросил меня учитель с привычным ему спокойствием. Математик на самом деле парень классный, если так подумать. Даже когда он в бешенстве, он не кричит, лишь берёт наши дневники, да рисует там красивые единицы (почерк у него бомба, реально), а после заставляет исправлять их, потому что хочет чтоб мы страдали.       Или хорошо знали математику, кто этих учителей поймет. Они как-будто пришельцы с другой планеты, честное слово. Я бы никогда добровольно не согласилась быть преподавателем. В универе еще может, но в школе… Нет, только если за пару миллионов.       — Ну ладно, раз уж ты уже зашла, садись за свободную парту. Там Женя, да? Вы с ней неплохо ладите, как я могу заметить, поэтому тебе повезло. Так же принесёшь мне дневник, чтоб я написал сообщение родителям, — неплохо ладим, ага. Ну и юмор у нашего учителя. Я без особой горечи отдала дневник. Наказания я не боялась — всё же математику я немного понимаю. После того, как я получила дневник обратно, оглянувшись вокруг себя я увидела, что свободных парт кроме моей действительно больше нет. Препод, увы, оказался прав. Выбора не было, поэтому я всё-таки уселась рядом с объектом своего воздыхания.       К счастью, урок прошёл довольно спокойно. Женя почти не отвлекала (спасибо учителю за порядок), зато мысли о ней мешали сосредоточиться хуже гула в классе… Кстати, интересный факт: мне довольно трудно сконцентрироваться при наличии шума, будь то газонокосилка или тот же вертолёт, пролетающий иногда над школой. Даже звуки, доносящиеся из телефонов одноклассников очень мешали, чем время от времени пользовалась Женя, включая видео и следя за моей реакцией.

***

      Не прошло и пары минут после звонка, и вот я уже в местной «курилке» (туалет на втором этаже, на который школа благополучно забила), вот Тёма — местный главарь (хотя для меня просто дурашка), — протягивает мне желтую пачку «Faraon». Не уверена что могу нормально описать их: они приятно пахнут и стоят немного. Вот пожалуй и всё, я что могу сказать. Я в сигаретах не разбираюсь, честно. В первый мой приход сюда я попросила чего-то попроще, и Тёма посоветовал мне эти, вот их и курю. Тратить деньги на это та ещё суматоха, надоедает вечно просить их у родителей, да и подозрительно это. Но момент, когда после трудного дня ты затягиваешься, с каждым затягом всё больше и больше отравляя свой организм, момент, когда всё уже не так важно, проблемы не такие уж и невыполнимые и в принципе всё гораздо проще и легче. Конечно, может я и преувеличиваю, и это только самовнушение, что сигареты как-то помогают, но, так или иначе, даже если это так, пока я верю в это, я не против. Вдыхая очередную дозу никотина, я отдаю деньги за пачку Тёмке.

***

      В целом, после той перемены больше ничего интересного не было. Женя от меня отсела (кабинет математики был обделён в партах, потому там места и не было, а остальные кабинеты не такие ущербные) и больше особо не мешала. На следующем уроке был тест по русскому: надеюсь я написала нормально. Не то чтобы я старалась, но и двойку получать не особо хочется.       После того как прозвенел звонок с последнего урока, я засобиралась домой. Мда уж, в дневнике я особо не напишу ничего, какой тухлый день был, однако. Беру свой шоппер, выхожу из кабинета, иду по коридору к лестнице, по дороге размышляя, чем бы заняться вечером.       Вдруг из ниоткуда появляется Женя, и, схватив меня за плечи, начинает куда-то тащить:       — Сука! — я вздрагиваю и пытаюсь вырваться, — какого черта? — томбой лишь усмехается, обнажая зубы. Она крепко держит меня за плечи и тащит к выходу. По ее лицу видно, что она в замешательстве. Будто хочет что-то сказать, но пока не уверена, что стоит. Женя делает вид, что все по плану и мы идём дальше.       — Слушай, может отпустишь, мне, знаешь ли, больно? — я наконец стряхиваю её руки и неожиданно для себя замечаю, что шли мы вовсе не к выходу, а к «курилке». Женя, бесцеремонно запрыгнув на подоконник, закуривает свой красный «Winston» и смотрит на меня: густые брови сужены к переносице, хмурится зачем-то (я ж ничего вроде не сделала?) и смотрит на меня своими ядовитыми глазами, я б сказала даже, пожирает. Отвожу глаза: ну не могу в, что она собирается в любви признаться. Я встрепенулась, пытаясь отогнать такие суждения, но они только больше начали атаковать мой мозг. Женя, как будто прознав о чем я думаю, заёрзала на подоконнике и наконец начала говорить, отвлекая меня от борьбы с собственной фантазией.       — В общем, — слова очень тяжело даются ей. Мои губы норовят расползтись в улыбке, но я старательно сдерживаюсь: наблюдать за такой неуверенной Женей очень даже забавно. Делает затяжку, продолжает.       — В пятницу будет тусовка, день рождения у Вероники. Выпивка, там, музыка…       Без понятия кто такая Вероника. Я бросаю вопросительный взгляд на девушку напротив.       — Господи. — Женя закатывает глаза, а потом снова затягивается, — ты даже её не знаешь? — я мотаю головой и она цокает языком, — короче, популярная девка, тупая правда, что пиздец, но отчим богатый, владеет сетью магазинов одежды. В принципе с ней только из-за отчима и общаются… блять! — Женя дернулась, нервно потирася лоб. Бросает окурок на пол, зажигает новую сигарету. Боже, я и не представляю, почему она так нервничает? Может расстроилась, что я не смогу прийти потому, что я — ботанша? И она, бедная, не сможет надо мной издеваться на глазах чуть ли не всей школы? Женя отвела взгляд и теперь рассматривает пол, покрытый побитой плиткой (интересно, сколько десятилетий прошло с того момента, как её положили?).       — Дура, не отвлекай меня! — я бросаю на нее обвинительный взгялд. И чем же я тебе мешаю? — ладно, что мы ходим вокруг да около, — она отпустила сигарету, оставив ее дымиться во рту, и, схватившись обеими руками за подоконник, резко наклонилась ко мне. Настала моя очередь нервничать: расстояние между нашими лицами было сантиметров 5, ну, может семь. Я почуствовала себя очень странно, мне будто стало плохо: коленки подкасились, голова закружилась, а, сердце! Сердце забилось невыносимо громко, наровя проломить ребра и выпрыгнуть на холодную плитку, чтобы разполстизь на ней грязным багровым пятном. «Лишь бы она не узнала» — пронеслось в моей голове.       — Пойдёшь со мной? — почти шепчет она. Я судорожно бегаю глазами по лицу Жени, в надежде запомнить каждую деталь и потом лелеять в своей памяти. Она жутко красивая, но такая противная и грубая… Почему людям вообще нравятся всякие сволочи? Это же пиздец как странно… Хотя эти глаза… Любой бы в них влюбился.       Окна в «курилке» залеплены то ли обоями, то ли просто всякими старыми газетами — правительство школы не планировало чинить этот туалет. Тут очень тускло, и трудно разглядеть хоть что-то, но сигарета освещает ее круглое, с небольшими щечками, лицо, желтовато-оранжевым светом. А а когда она улыбается то видны ямочки, такие милые, как у ребёнка. Удивительно, как у такого отвратительного человека может быть такая притягательная внешность?.. А этот шрам на левой щеке — выглядит очень больно. Кажется, Женя получила его в одной из потасовок: у пацана оказался нож, а в момент, когда она отвлеклась, он воспользовался шансом и оставил ей этот глубокий шрам. Интересно, он служит напоминанием жене, что с этими ребятами связываться не стоит? А глаза!.. Уголки чуть опущены вниз, из-за этого Женя кажется печальнее чем на самом деле. Ресницы у нее такие густые, что аж не вериться, что такие бывают. Был случай, как она случайно подожгла их, к счастью, обошлось. Из-за освещения глаза у неё отдают желтизной, и в этот раз смотрит она на меня с ничем иным, как с теплотой. Этот момент мне ой как надолго запомнится.       Женя чуть отодвинулась и принялась щёлкать пальцами у меня перед лицом:       — И-и? Чего ты зависла? Пойдёшь или нет? — видать, я слишком долго пялилась, даже оправдываться не буду. Хотя, любой бы залип.       — Слушай, это конечно мило, что ты выбрала меня в качестве компаньона на этой вечеринке, но мне вся эта тема не интересна, понимаешь? — перестаю пялиться на неё и пытаюсь собраться. Женя снова хватает меня за плечо и притягивает к себе, чтоб я точно не свалила. Ей явно не понравилась моя реакция, 1:0 в мою пользу. В ее глазах я вижу непонимание и плохо скрываемое раздражение, — а что ты ожидала? Ты думала, что после всех твоих издёвок, всего что ты сделала, я просто возьму и с радостью соглашусь пойти с тобой на тусовку популярной девушки, которой точно не понравится, что на ее тусу явится заучка? Ты наивнее, чем я думала.       Женя слегка смутилась: я была права во всём. Но не смотря на это, отступать она явно не планировала. Менее уверенно, но уже пугающе она продолжила:       — Смотри, София, — она очень редко зовёт меня по имени, и от этого мне ещё страшнее, — нам обоим это нужно. Всё будет очень даже хорошо: я смогу прийти к Веронике и хорошо провести время, а ты получишь шанс улучшить свою репутацию, может даже найти знакомых среди всех тех уродов, — Женя снова сократила расстояние между нами, только теперь уже до пары сантиметров. Я держусь еле-еле: не думаю, что смогу простоять и не упасть от нервов за то время, пока она будет говорить. В чём-то она может и была права, но так просто соглашаться на это я не хочу.       — Ну, так? Идёшь? — ей уже не терпится услышать мой ответ.       — М-м, а где гарантии, что всё будет хорошо, что ты и все твои дружки не будут, не смотря на всё желание, доёбываться ко мне? — пожалуйста, просто отвали от меня и всё, видно же, что я не хочу иметь с тобой ничего общего, разве не так? Видимо, для Жени это не так очевидно, так что ответ был совсем не таким, как я ожидала.       — Соф, я уже позаботился о том, чтоб тебя не трогали, всё будет нормально, — держит меня за плечи: почему ей так важно убедить меня пойти? — это будет особый вечер, и мне нужно, чтобы ты пришла.       Я уже не могу стоять нормально — вся дрожу, — поэтому убираю её руки с плеч, и отхожу на безопасное для меня расстояние, переберая пальцами и взвешивая все «за» и «против».       — Ладно, хорошо, прийду я, Господи, — не выдержав взгляда зеленых глаз, бормочу я. Женя расслабляется и расплывается в довольной улыбке, я медленно подхожу к двери, продолжая говорить, — напишешь мне подробности в инсте.       — До встречи, — последнее, что я от неё услышала, выходя. Я ускорила шаг и как можно скорее пошла домой — слишком долго я была с ней в одной комнате. Ощущение такое, словно мы сидели там несколько часов, хотя на деле прошло минут десять. Уже пятый час, а солнце и не думает садиться: зима и вправду закончилась, до сих пор не верится. Футбольное поле (хотя скорее это просто поле с воротами, которое никак не огорожено), полно одуванчиков, гуляют дети и собачники, а я прусь домой делать уроки. Печальненько, но ничего не поделаешь.       Наконец, я добралась до подъезда и поползла домой, на четвёртый, блять, этаж. Вот иду я и думаю: «А нахуя я согласилась?» (Это вообще самый частый вопрос, который я задаю сама себе «Нахуя?». А самый частый ответ — «А хули нет-то».), очевидно же, что для меня это ничем хорошим не кончится. Ну да, я хотела, чтоб она отстала от меня, но? Ладно, сто процентов этим бы и все и кончилось: в чем, в чем, а в убеждениях Женя мастер.       — Привет, дорогая! Как в школе? — слышу я голос мамы, заходя в квартирую. Она, не отвлекаясь от своего варева, задаёт самый «неожиданный» вопрос. Я раззуваюсь и иду к себе в комнату.       — Всё хорошо, я ела в школе, — я зашла в комнату и закрыла дверь: я уже давно объяснила маме, что делаю это для того чтоб не отвлекаться, пока готовлюсь к экзаменам, которые будут уже в следующем году, поэтому она больше не лезет ко мне без повода.

***

      Сейчас где-то пол десятого, уроки я все уже сделала и наконец могу улечься на кровать. В дневнике ничего не писала — напишу завтра (это был пиздец, а не день, убейте меня). Интересно, зачем она меня позвала? Что будет на этой вечеринке? Что она вообще задумала? Всё будет плохо, очень плохо будет, но я уже не могу не прийти. Но вообще есть шанс завести новых знакомых, да и наверняка Женя уже всем разболтала. Устала безумно, но этот момент мне не даёт покоя: что ей от меня нужно? Размышляя об этом, я и заснула, так и не успев продумать все возможные варианты исхода событий.