Особый вечер

"Ни одна месть не сможет сравниться с забвением, ибо оно есть ни что иное, как погребение недостойного в пыли его собственного ничтожеста" Б.Грациан Саске пылал к Итачи проклятым пламенем, которое выжигало в груди целые гектары лесов, у него посттравматический синдром и вечный страх проснуться одному в холодном поту. Каждый раз инстинктивно, не совсем понимая, что происходит, он идёт на кухню за ножом, ища защиты. Какаси только аккуратно успокаивает, утирая слёзы и предлагая выпить выписанные таблетки. Тупое, как заржавевший нож "ненавижу" и окаменевший взгляд в стену. Он ненавидит Итачи и принимает эти чувства, ища пути освобождения. Ещё тяжелее смириться с тем, что его бросили, как ненужного щенка. Саске не идиот, всё понимает и знает, что если хочет быть лучшим из лучших, то стоит учиться не на своих ошибках, а на чужих. Сколько людей до него были такими же вспыльчивыми и действовали, повинуясь чувствам, которые брали верх над воспалённой головой? Много, Саске думает про Хатаке. Они оба похожи, конечно, сложно назвать их одинаковыми, но месть это явно не для Саске. Месть для человека, который ненавидит, выглядит особенно желанной и Учихе стоит сил, держать в голове то, что он обещал Какаси. Хатаке теперь вся его семья, у Саске остался лишь он и немногочисленные друзья. Саске так и не научился читать быстро, хотя книги, которые он успел переточить, пока был у платинового блондина, сложно посчитать. Учиха не просто читал, он улавливал тонкий смысл слов, много раз перечитывая непонятные моменты, если терял концентрацию. Из всего, что с ним случилось он чётко осознал, что каким бы ужасным Итачи не был, а судя по его поступкам, он откровенный козёл отпущения, сам Саске не заслуживает жизнь того, кто помимо своих страхов и проблем будет искать новые, в тщетных попытках найти брата и отомстить. Зачем? Кого он удовлетворит? И что волновало его стратегический просчёт так это то, что он будет делать, когда убьёт его? Когда твой смысл жить, чтобы убить цель, на точке её гибели, ты умираешь вместе с целью. Нет больше оправданий, жизнь превращается хуже, чем в ад, на несколько лет люди теряют себя, теряют причину вставать с кровати, а отчаянные умирают, потому что понимают, что дальше ничего не будет. Нет, Саске никогда не опустится до того, чтобы выискивать того, кто так зверски предал всякое доверие. Саске заваривает чай, ища в белых ящиках сахарницу с резиновой крышкой. Ноги после сна немного затекли, он незаметно потягивается, разминая мышцы и шипя от резкой боли в шее. Опять голову держал согнутой. Его опекун ест рисовую кашу, вяло потягивая какой-то сок из стакана. В доме тишина. Саске отсчитывает три шага до полки с чашками и берёт ту, что с рисунком котят, купленная Наруто на юбилейную дату их дружбы. Саске улыбается, вспоминая его щепетильность в тот день, что было весьма приятно: Наруто всегда был неуклюжим и не очень-то беспокоился о последствиях. Саске за это не любил его, сложно было работать с парах, делать лабораторные, которые Узумаки не то, что не помогал делать, но и списывать не соглашался, словно мог лопнуть, если раз подыграет. Кружка плавно тонет в женственных очертаниях плотной ладони, тонкие пальцы с вытянутыми короткими ногтями цепляют стекло. Ручек у этой кружки увы не осталось после того, как кошка ее уронила со стола, чудом не разбив целиком. Три шага обратно, звук щелчка, вода закипела, медленно прекращая булькать. Саске подхватывает прибор, выливая кипячёную воду в посуду. Ложка чёрного чая опускается в жидкость, позволяя некоторым маленьким листикам сразу опуститься вниз. Заварка причудливо плавает сверху, медленно оседая, выделывая разные узоры. - Саске, я на работу, не скучай, - Какаси треплет чёрные волосы, которые находятся в состоянии вечного беспорядка и незаметно закалывает чёлку, лезущую подростку в глаза заколкой с какими-то цветами. И вот почему все заколки такие нелепые и девчачьи? Осознав махинацию, Учиха фыркает и машет рукой. Хатаке хитро подмигивает и скрывается за дверью. Двенадцать шагов к двери и Саске смотрит в спину уходящему, немного покачиваясь на носках. Стоит Какаси скрыться и Саске всё же закрывает дверь на ключ, потому что опекун относится к таким вещам с крайней беспечностью. В деревне все знакомые, никто не проберётся в их дом, да и красть особо нечего, это при том, что у них есть ещё и калитка. Саске так всего-то спокойней, он закроет, у Хатаке всегда есть ключи, а если нет, то только они знают про некоторую особенность дверной ручки, потому что она не совсем исправна и есть определённая комбинация движений, открывающих её. В саду тихо шумит вода, разбавляя тишину в квартире. Саске хватает какую-то булочку и выходит наружу, садясь на ступеньку перед садом и отпивая бурую от заварки жидкость. В голове вдруг проскакивают яркие воспоминания, заставляя Саске зажмуриться. Вот он сидит на коленях своего старшего брата и тот держит книгу с рисунком разноцветной птицы. Он читает Саске рассказ про великана, который не захотел пускать детей в свой сад и на некоторых моментах у Учихи замирает сердце, а Итачи невыносимо долго тянет с продолжением. Великан так и останется один? Он стукнет того ребёнка, который пробрался в его сад? Саске смотрит на Итачи так, словно спросил у него где сердце, а брат объяснил ему как правильно резать жабу. Совершенно безумно, готовый в любой момент то заплакать, то разразиться эмоциональным смехом, говорящим больше, чем любые слова. Потом какие-то очередные не самые приятные воспоминания, от которых Саске хотелось бы избавиться. Он в испуге бежит босыми ступнями по ледяным доскам, царапая ноги о неровности, позади него Итачи, а спереди безжизненная улица. Не стоит долго ждать, как брат оказывается впереди и говорит что-то. Саске не слышит, он плачет, давясь слезами, он так невыносимо сильно боится монстра перед ним, так ноет в груди от осознания своей бесполезности, что как бы парадоксально не было, но Саске хочется обнять его, даже если Итачи решит его убить. Он не против, потому что потерял абсолютно всё и всех, ему несомненно хочется жить, но он уже не знает, чего хочет сам. Он напуган, мысли не связываются во что-то более менее адекватное. Слишком быстро, Саске просто не успевает, привычный ему мир рушится,  уходит сквозь пальцы песком. Собрать его, склеить все мелкие части нереально, он так растерян, что ему хочется убежать и сесть в углу, пытаясь принять тот факт, что его брат на самом деле убил их клан, чтобы испытать свои умения. Саске отпускает поздно, он весь дрожит, пока не осознаёт, что сидит на ступеньке перед небольшим прудиком, что в руках у него теплый чай, разлившийся на шорты и сам он весь в слезах, сердце бешено колотится. В ушах до сих пор звенят крики людей, но Саске считает про себя  и пытается успокоиться. Выходит криво, приступ случился, он немного раздражён из-за плохого сна и подумывает о том, чтобы в скором времени снова сходить к психологу и обговорить его проблему. Саске вздыхает и привстаёт, упираясь ладонями в колени. Деревья шумят, о чём-то перекликаясь, птицы смолкли, в траве ползёт гусеница, а на бортике пруда сидит ворона, странно рассматривая дрожащие руки мальчика. Он не может контролировать их дрожь хоть и старается изо всех сил унять последствия воспоминаний. Что-то проскальзывает в голове медленно и неясно. Ворона. Обычно они не летают около его дома: здесь постоянно ходят кошки и замечают особенно крупных птиц, а ещё вороны такая редкость вблизи этого тихого уединённого дома, нет поблизости и мусорок, которые бы их привлекли. Саске не двигается резко и присаживается обратно, отрывая кусочек булочки и кидает птице. Та ещё немного наблюдает за парнем и потом хватает еду, но улетать не спешит. Её словно не жажда наживы вовсе сюда привела. Она что-то пытается понять? Учиха презрительно поднимает уголок губы и хмурится. За ним кто-то следит? Если это опять Сакура со своими притязаниями на звание его возлюбленной, то он будет не против кинуть в эту ворону и камень. Учиха грустно вздыхает и смотрит в смоляные глаза, которые изучают его больше положенного. Саске ничего не может с собой поделать и с этой птицей тоже. Он уходит, закрывая дверцу и забирая с собой кружку. За полупрозрачной шторкой слышится еле уловимый взмах мощного крыла и хлопки. Ворона, как он и ожидал, куда-то улетает. Саске сидит в горячей воде, отмыв свои белые шорты и расслабляясь в ванне. Пар укутывает комнатку, стекло на стене сразу запотевает, а тело покрывается лёгкой испариной. Чувствуется запах духов Какаси, которые стоят на полочке, прибитой рядом с зеркалом, от самой ванны пахнет каким-то шампунем или Саске кажется? Он прикрывает веки, сползая чуть вниз и позволяя воде согреть плечи. Дрожь почти отступила. Что он мог сделать, если та ворона на самом деле следила? Да и зачем? Кому нужен такой, как он? Жалкий, раздавленный и живущий с не самым популярным учителем в деревне парень, который выполняет задания слишком редко, чтобы засветиться где-нибудь в другой деревне и нахватать много противников. Наруто точно не умеет использовать птиц, не в его это стиле, остаётся только Сакура, но та обычно говорит всё напрямую, без таких странных приколов. Саске хмурится. Он намыливает мочалку и мягко водит по спине, загибая руки. Знает, что стоит чуть перетереть и потом весь день кожа на лопатках будет неприятно тянуть, напоминая о том, что чрезмерная сухость приводит к таким последствиям. Он ведёт до самого живота и потом окунает мочалку в воду, смывая мыло, делая воду мутной. Он ощущает себя точно так же. Страшно не знать, что будет дальше, но точно же что-то нехорошее. Кому понадобилось следить? Саске вздыхает. Он может же и не подозревать неприятеля, всё может разворачиваться у него за спиной. Стоит кому-то нагрубить и тебе это век могут не забыть, а если слишком часто блистаешь своим лицом, то зависть творит такие чудеса с людьми, что просто ядом плеваться хочется. Есть тысяча и одна причина, чтобы следить и Саске хочется понадеяться, что Какаси придёт вовремя. Он обессиленно падает на плоский жёсткий диван, который выглядит очень минималистично, но зато он широкий и сделанный без всяких рисунков и узоров, какое загляденье. Саске тыкает на колонку рядом, настраивая подходящую песню. Хочется полежать, потому что мышцы не слушаются, а в голове расстилается безмерная пустота, давящая всё больше. Спать не хочется, ещё не время да и если во сне ему опять приснится что-нибудь плохое, то совсем некому будет привести его в чувство. Он вставляет диск с рисунком женщины, по памяти зная, что это что-то достаточно старое, но Саске нравится. Учихе вообще нравится всё высокое и тихое, мелодичное и возвышенное. Он улыбается: накрывают воспоминания о том, как кто-то пустил слух, что Саске нравятся девочки с длинными волосами. Господи, знал бы сам Саске, кто ему нравится. Он не настолько любит представлять конкретные образы, сколько чувствовать. Какая разница на те волосы, если ты не можешь заинтересовать? Если ты совершенно скучен и не знаешь абсолютно ничего про объект своих обожаний? Они постоянно говорят, но Саске больше любит, когда сам может хоть чуть-чуть сказать, ощущая свою важность. Диск скрипит, когда аппарат его заедает и лишь спустя две секунды начинается плавное вступление. Вокруг всё замирает и Саске закрывает глаза, обнимая свои колени и подтягивая их ближе к груди. Не так важно даже то, о чём она поёт. Саске не знает этот язык, какой-то грубоватый и резкий, имеющий углы и от того привлекательный, но он чувствует, словно видит каждое движение певицы. Её взмахи руками, улыбку на губах, как те смыкаются, образуя звуки. Он удивляется самому себе, потому что и её представляет с длинными волосами тёмного оттенка. Лицо замылилось от неожиданного стука или потому, что Саске слишком поздно подумал про него. Щелчок происходит, когда Саске поднимается, выгибая спину и разминая ноги. Стук кажется мимолётным, на который даже идти не надо, потому что абсолютно точно опять играются дети, идущие после уроков. Но у Саске непонятное предчувствие, которое змеёй сковывает тело. Учиха ощущает себя любопытным ребёнком, которому сказали, что нельзя идти на чердак, потому что там пыльно. Хоть раз Саске верил в это? Половицы мягко подрагивают под босыми ступнями, у Саске слегка закасалась майка, открывая живот.  И волосы в общем-то мокрые, как у брошенного в лужу кота, а взгляд блестящий, испуганный. Глаза слезятся от усталости. Он самозабвенно полагается лишь на свои ощущения, теряя голову ещё в комнате. В двери нет глазка, который Саске постоянно просил приделать, но Какаси каждый раз твердил, что проблема в нетерпении мальчика. Учиха выдыхает. В ушах шумит, сердце скачет, зрение резко обострилось. Увидеть на пороге его, немного печального, с глубокими тёмными морщинами на щеках самой отличительной особенностью во всём клане, с идеальными тонкими бровями и задумчивым видом стало неожиданностью. Они оба молчат, не зная, что сказать. Итачи пытается улыбнуться, протягивает руку Саске, который не может сопоставить в голове одно с другим. Что вообще происходит? Он мотает головой и только поджимает губы на этот жест. Напряжённая ситуация. Ничто не мешает Саске захлопнуть дверь, потому что в его сердце и разум Итачи точно не попадёт так легко, как за этот кусок дерева. - Я - Итачи запинается и прокашливается. Только сейчас Саске замечает, что тот одет очень просто, а ещё его брат, относящийся к рангу преступников стоит тут с ним. Является ли Саске тоже им? - Пришёл сказать, что всё не так, как ты  это видел и знал. У меня были причины, о них знает хокаге и я могу объяснить, Саске. Собственное имя так знакомо хрипит, тянет сладкими нотами в чужом рту. Учиха не дослушивает, он захлопывает несчастную дверь. Пульс явно учащён, и из-за этого вены болезненно сжимаются в голове, давя. Саске не готов, не так резко, слишком прямолинейно. Он ищет подвох. Может, Итачи решил убить его? С другой стороны, он наверняка не такой идиот, чтобы делать это таким образом, приходя прямо на порог и унижаясь. Что же тогда? Вспомнил о существовании родственника и решил, что можно так прийти, сказать, что всё хорошо? Саске еле держится, осознавая бессмысленность своей злости, зная, что она идёт на пользу не ему, играет за другую команду.  Он теряется, видя на полу какой-то свёрток. Учиха наклоняется к паркету, на котором лежит смятый лист бумаги. "Жду рядом с твоим любимым кафе, в девять. Ты же до сих пор любишь данго, Саске?". Почерк такой витиеватый, слегка небрежный, что Саске вспоминает, как находил такие же записи везде в комнате у Итачи. Весь стол усыпан тонкими буквами, над столом листы с пометками, в урне лежат черновики, исписанные от линейки до линейки. Руки пробирает дрожь. Итачи следил за ним? Как долго? Саске переворачивает лист и охает, прикусывая свой указательный палец, который взволнованно крутился возле губ. Сзади прицеплены скрепкой два фото, на одном он ест данго, где-то неделю назад вместе с Наруто, а на другом его фото в лесу, когда он впервые выполнял задание Какаси. На шее колокольчик. Это пугает Саске, он надкусывает палец, который начинает адски болеть. Откуда? Когда он успел? Саске ничего не знает про Итачи, а тот следил за ним ни год и ни два. Эта разница, как пропасть, но зачем? Он хочет,  чтобы Саске был заинтересован в том, чтобы тоже узнать о нём? У Итачи прекрасно выходит, но Учиха младший что ли совсем наивный? Никуда он не пойдёт. Саске кидает в рюкзак неначатую пачку сигарет, ощущая, что рядом с братом выкурит все, забрасывает брикет жевачек, аккуратно складывает записку в маленький кармашек. В животе пусто и Саске периодически подташнивает, ноги не слушаются. Он укладывает волосы, взъерошивая их, пару раз проверяет нет ли ничего между зубов, нервно обнюхивает свою рубашку. Становится невозможно, а желание переборщить шепчет на ухо сладкие сказки. Учихе хочется вылить весь одеколон в шкафу на себя, потому что ему кажется, что он безмерно неприятный. На часах поджимает время, а Какаси вроде, пока ничего не заподозрил. Саске сказал, что пойдёт спать. В стакане с соком у Хатаке ровно одна таблетка снотворного. Он пристально разглядывает фото Итачи и что-то горячее течёт по щеке, быстро охлаждаясь. У Итачи это мягкое невыразительное лицо, нежный взгляд и сам он домашний, весёлый, особенный. Саске улыбается, потому что смотря на Итачи, нельзя не улыбаться, инстинктивно подражая, желая понравиться. Саске не сможет простить прошлое. Он сейчас собирается убежать к Итачи и это значит лишь то, что Саске он не безразличен и ради этого стоит попытаться ещё раз. Это сложнее, чем казалось прежде, но никто не говорил, что будет легко. С Итачи легко не было никогда, постыдные чувства накрывают Саске, он не может не прийти.