Эскизы о двух фольклористах

      Стук.       Какой надоедливый стук.       Живой мотор сжимается и разрывается в сердце Миядеры. Последние месяцы она не вылезает из палаты.       Как же болит это сердце.       — Как же ты мне надоел, мучительный орган, — она кладёт руку на грудь, — слабый, вечно больной, кровоточащий.       Внутри будто закипает кровь.       Ей надоело это одиночество.       Со врачами особо не потолкуешь.       Брат уже совсем осточертел. Разве он мог понять, насколько она одинока? Нет. В нём не колотился этот кусок мышечных тканей, окутанный кучей тончайших, будто паутина, нервов и сосудов. Ему не понять.       Усталые глаза смотрят на дрожащие руки.       Шрамы. От капельниц, от уколов, от порезов.       Изрезанные пальцы.       Чёртовы руки.       Всё дрожат, паршивые, предательски дрожат, как будто она этими же руками минуту назад придушила человека.       Миядера чуть ли не плачет: слёзы застыли в золотых глазах.       Отбой.       Вокруг погашены лампы, но ей не темно.       Вокруг неё мечутся странные блики: что-то в темноте будто тянет к ней руки.       Нет, это не одна пара рук.       Их много.       Десятки пар аккуратных, хрупких, женских ручек тянутся из пола к её койке.       — Ч-что это?..       Перед её глазами вырастает силуэт: длинные, чёрные волосы, мужская школьная форма из прочной зелёной ткани. Она узнаёт эту форму — это её дрожащие руки сшили её, стежок за стежком, лоскуток за лоскутком.       Перебинтованные руки тянутся к лицу.       Миядера смотрит в глаза: из кошачье-змеиных жёлтых глаз течёт кровь.       В голове всё коченеет.       В груди сердце сходит с ума.       — Уймись! Уймись, уймись же ты! — Миядера бешено стучит в грудную клетку. Летят слюни, летят слёзы из закрытых от ужаса глаз. — Это неправда! Неправда, неправда!       Сердце её подводит из-за этого сна постоянно.       Она с ужасом вспоминает каждую ночь этот взгляд и эти руки.       Её Киё не вернётся.       Она проклинает себя.       О, если бы она могла остановить непутёвого брата от участия! Если бы она знала, что там убивают по-настоящему!..       Миядера тяжело дышит, вытирая ладонью холодный пот со лба. Болезненный взгляд смотрит на грудь.       — Если бы ты прорвалось наружу…       Сердце замедляет свой бешеный темп. Миядера ложится на койку.       — Разрушив рёбра и кожу…       Сердце перестаёт стучать в висках и груди. Миядера закрывает глаза.       — Это был бы хороший конец всему…       Сердце стучит всё тише.       Слёзы.       Рука тянется к брату.       — Это был бы… хороший…       Она уснула.