Children of the sorrowful World

В лёгких закручивается огненный вихрь. Я задыхаюсь, не поспевая за всеми. Люди поспешно открывают главные ворота, а за них выскакивают вооружённые Рик и Дерил. Как в замедленной съемке я вижу, что ходячий в капюшоне поднимает руки вверх. На его указательном пальце, на спусковой скобе, болтается пистолет, отливая тёмным отполированным блеском. Он живой! Живой, живой, живой! В следующую секунду мужчины валят его на землю, ткнув лицом в колючий снег. «Мертвец» хрипло хохочет. Что-то сумасшедшее слышится в этом смехе. Его хохот больше похож на булькающий собачий лай, изредка прерываемый одним единственным словом «Спасен!» Дерил, которому надоело слушать нового гостя, бьёт того прикладом арбалета по голове. Гость мгновенно отключается. Заметив недоумение на лицах присутствующих, вызванное его поступком, арбалетчик тут же находит, что сказать: - Да задрал он! - Затаскивайте его, - командует воинственная женщина с кожей цвета тёмного шоколада и, выбежав за забор, начинает крошить грозной катаной неуклюже выставляющих скрюченные руки ходячих, медленно, но верно приближающихся к открытой пасти ворот. Даже в такой пасмурный день отблески холодной стали её оружия заставляют жмуриться, как от солнечных зайчиков. Два раза мужчинам повторять не нужно. Схватив «мертвеца» за плечи, Рик и Дерил волочат бренную тушку гостя на защищённую от ходячих территорию. На мёрзлой земле остается тёмный след от содранного тонкого снега. - Мишонн! – Рик окрикивает воительницу с длинными дредами, которая увлеклась уничтожением мертвецов. Та резко оборачивает голову на звук и спешит за рыжие от ржавчины ворота, с усилием закрывая их. На помощь ей тут же приходит сын Рика Карл – тот мальчик, что так нерадушно встретил меня и до сих пор бросал в мою сторону презрительные взгляды с примесью злобы и недоверия. Я наконец могу перевести дыхание. Здесь собралась почти вся группа, не считая стариков, которым тяжело быстро передвигаться, и маленьких детей. В лёгкой одежде они обнимают руками свои плечи, стараясь сохранить тепло. Собравшиеся плотным кольцом окружают лежащего без чувств мужчину. Странный он, слишком ухоженный и холёный для нынешнего времени. Тёмная, гладко выбритая кожа головы блестит сильнее отполированного шара для боулинга. Диксон и Граймс так небрежно бросили гостя на землю, что сейчас он лежит, неестественно распластав руки и ноги, словно невидимый кукловод случайно разжал пальцы и выпустил тонкие нити. - Долго он ещё будет в отключке? – косится на незнакомца Саша, явно борясь с желанием пощёлкать пальцами перед его лицом. Рик пожимает плечами, а Дерил, сложив руки на груди, выплевывает: - Пусть только попробует дернуться, я… Закончить фразу он не успевает, так как Рик с плохо скрываемым раздражением окидывает взглядом присутствующих людей и задает вопрос: - Кто сейчас дежурил на вышке? Я замечаю, как Мэгги робко втягивает голову в плечи, точно ожидая от Рика хорошую оплеуху. - Я… - Как? Объясни мне, как можно было не заметить чужака и позволить ему приблизится к нашей территории? – Лидер группы, подойдя к девушке, ищет на её лице тень сожаления. Если бы я жила с этими людьми первый день, то решила бы, что Мэгги сейчас горько заплачет. Но теперь я знаю, что она настоящий боец, для которого слёзы – признак слабости. Поэтому девушка лишь кусает губы и, опустив глаза, тихо бормочет: - Я виновата. - Я был с ней. Значит, виноват и я. - Гленн выходит вперёд, заслоняя собой девушку и вызывающе глядя на Рика. - Даже можно не спрашивать, чем вы там таким важным занимались, - говорит проницательный Дерил, чем заставляет эту парочку краснеть. По кучкующейся группе проходит тихий одобрительный смешок, я же больно закусываю зубами щёку, стараясь не улыбнуться. Рик устало отмахивается, мол, что с вас, парочки, можно взять?! - Что сделано, то сделано, - приходит к заключению Граймс, а Гленн по-хозяйски прижимает к себе напуганную невесту. Я рада вздохнуть с облегчением, назревающий конфликт исчерпан… Перевожу внимание на всё ещё лежащего без сознания незнакомца. Вечно он так лежать не будет, поэтому необходимо действовать. - Что будете с этим делать? - Носком сапога я дотягиваюсь до раскрытой ладони мужчины, больше напоминающей огромного поверженного паука. Все оборачиваются на мой голос, большинство из группы слышат его впервые и, видимо жутко удивляются, что я вообще могу разговаривать. Я шмыгаю носом и прибавляю: - Он скоро очнётся. - Эмма права, - откликается Рик, вспомнив о незваном госте. – Пусть посидит пока где-нибудь. У нас есть свободные камеры в отапливаемых жилых блоках? Я подмечаю, что люди отрицательно качают головой, в нерешительности переминаясь с ноги на ногу и не подавая голоса. В повисшей тишине слышится, как своей жизнью живет лес за металлическим забором. Невольно вслушиваюсь перекличку невидимых птиц и шелест ветра в голых кронах деревьев. - Что ж… - скребя подбородок, задумчиво откликается бывший помощник шерифа, – придётся нам выселить Эмму и запереть в кладовке нашего гостя до выяснения всех обстоятельств. Мишонн, ты ведь одна живешь в камере, так? – Самурайка с катаной хмуро кивает, подтверждая его слова. – Не против, если мы подселим Эмму к тебе? - Ладно. - у Мишонн нет иного выбора, поэтому ей приходится согласиться с тем, что у неё теперь появится соседка. - Вот и отлично. Дерил, взяли. - Рик и арбалетчик подхватывают незнакомца под плечи и медленно начинают тащить в сторону тюрьмы. – Эмма, собери все свои вещи, пожалуйста. Я киваю ему в ответ, хотя диким желанием переселяться и не горю, и быстрыми шагами направляюсь к блоку С, переходя практически на бег. - Я тебе помогу. - Меня догоняет Саша и тянет за рукав куртки вперёд. – Скорее! Ничего не поделаешь, и, чтобы успеть за проворной девушкой, мне приходится ускориться. Собрав все мои скромные пожитки, раскиданные по кладовке, которая стала для меня уже родной, мы проходим вглубь жилого блока. На двух этажах, соединяемых дребезжащей лестницей, расположены обжитые камеры, которые некогда были пристанищем заключённых. Сейчас же в них ищут защиты вполне мирные люди. Тяжёлые решётчатые двери на входах сняты с петель и заменены более дружелюбными занавесками и простынями, за которыми прячутся маленькие частные жизни обитателей. Пахнет пылью и детской присыпкой. На втором этаже через перила переброшено тюремное серое одеяло; мелкие вещички, столь необходимые в повседневном быту, расставлены на рассохшемся деревянном стуле. Здесь намного теплее, чем в моей каморке, и это не может не радовать. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, и я замечаю, как из-за занавески на ближайшей камере высовывается бледное личико Бэт. Девушка приветливо улыбается нам и, указывая кивком на мирно спящую на её руках Джудит, подносит указательный палец к губам: - Тшшш! – шёпотом говорит блондинка. – Малышка только уснула. Я одними губами беззвучно здороваюсь с Бэт и на цыпочках прохожу мимо неё, стараясь производить как можно меньше шума. Наконец Саша останавливается около одной из камер и пропускает меня внутрь. Я оглядываю донельзя аскетичную камеру, в которой живет воинственная Мишонн. Слишком неуютно здесь, если бы я не знала, что у меня есть соседка, я бы решила, что здесь никто никогда не жил – слишком разительно отличается эта камера от других, больше похожих на небольшие жилые комнаты. Даже вход ничем не занавешен. Я замечаю лишь две вещи, которые доказывают, что я буду жить не с роботом, а живым человеком: разноцветная статуэтка кошки, выгнувшей спину, и томик рассказов Фицджеральда, лежащий на прикроватной тумбочке. Интересно, разрешит ли Мишонн мне его почитать? - Ну, вот мы и пришли. Мишонн спит на втором ярусе, поэтому нижний достается тебе. Добро пожаловать. - Шумно выдохнув, Саша бросает мои вещи на тюремную шконку. Я следую её примеру, а вслед за пожитками я и сама неуверенно присаживаюсь на свою новую кровать. - А есть хоть какая-то вероятность, что к утру мне не сделают харакири? – доверительно спрашиваю я у Саши. Девушка расплывается в довольной улыбке: - Есть. И весьма большая. Мишонн хорошая, пусть и не разговорчивая. С этими словами Саша ретируется из камеры, оставляя меня в недоумении и полном одиночестве. Наш гость приходит в себя через пару часов. После недолгого разговора его с Риком выясняется, что незнакомец, имя которого Боб Стуки, в прошлом был военным врачом. После появления заразы путешествовал по штату с небольшой группой выживших из Национальной гвардии, брошенной на передовую войны с мертвецами. Как известно, век большинства групп выживших короток и длится до первой встречи с крупным стадом ходячих. Это случилось и с людьми Стуки. Как Боб выжил, история умалчивает. Рик не вдается в подробности, пересказывая за ужином всё, что поведал ему военный врач. А я, медленно пережёвывая макароны, не вслушиваюсь. И как он нашёл тюрьму – тоже неизвестно. Всё, что удалось узнать, это то, что его машина сломалась в нескольких милях отсюда… И кстати, я совсем не удивляюсь, когда слышу от Рика, что, скорее всего, Боб останется с нами. Неудивительно, он оставил даже бесполезную для группы Эмму Уотсон, а уж Стуки помощник шерифа просто так не отпустит. Сегодня люди, с такой важной профессией как врач, стали на вес золота. Свою соседку я вижу уже под вечер, когда после ужина она возвращается в камеру и, не сказав ни слова мне, залазит на второй ярус, положив рядом с собой на матрас катану. Этот жест кажется мне безумно странным, но я галантно молчу. Мало ли, теперь у всех свои тараканы в голове… Спустя несколько дней осады Карен, я наконец добиваюсь своего и получаю из её рук тяжёлые шторы с замысловатыми лиловыми цветами. Я начинаю очеловечивать своё новое жилище. На все мои попытки Мишонн лишь презрительно фыркает и не оказывает мне никакой помощи. Впрочем, со всем я справляюсь сама. Последующие дни я с головой ухожу в работу. Окружающие меня не узнают, лишь широко распахивают от удивления глаза, когда видят, как я хватаюсь за любое дело: ношу воду, кормлю животных, навязываюсь с Кэрол стирать белье, прибираюсь на кухне и мою посуду, сижу с детьми. Словом, загружаю себя так, чтобы не было ни единой свободной минуты. Ведь я знаю, что, как только остановлюсь хоть на мгновение, на голову мне тут же черным бурлящим водопадом обрушатся непрошеные мысли, а я этого сейчас боюсь больше всего. - Никогда бы не подумал, что стану истопником, - подмигивает мне Тайриз, сидя на шаткой табуретке в углу прокопчённой бойлерной, когда я подтаскиваю к топящемуся котлу тяжёлые сырые поленья. - Как и большинство не знали, кем им придётся стать теперь. - Я пожимаю плечами и отвечаю мужчине улыбкой. - Да… Я бы ещё поговорила с Тайризом, уж очень приятным человеком он оказался, но меня ждут взятые под моё шефство голодные животные, похлебку для которых нужно забрать с кухни. Поэтому я выхожу из дымного помещения и полной грудью вдыхаю свежий воздух. Быстро расправляюсь с делами в спортзале, в котором теперь выстроены деревянные перегородки, разделяющие загоны для домашних животных: коз, кур, лошадей, нескольких поросят и пары овец. Уже во дворе, в тени от нависшего стеклянного перехода между корпусами я замечаю, что свиньи запачкали своими грязными пятачками мои штаны, и, наклонившись, начинаю усердно оттирать неприглядные пятна. - Эй, ты! – раздается высокий голос Мэгги. Кроме меня во дворе нет ни души, поэтому я сразу поняла, кому предназначается брошенная реплика. Неуверенно поднимаю голову и оглядываюсь по сторонам в поисках обладательницы голоса. - Да-да, я к тебе обращаюсь, - презрительно фыркает в мой адрес невеста Гленна, облачённая черный костюм, скорее всего, тюремного охранника с крепким поясом и множеством карманов для мелочей. В руках она держит тёмный шлем с прозрачным, откинутым забралом и огромных размеров пластиковый противоударный щит. Скрипя зубами от злости на хамоватую Мэгги, стараюсь изобразить на лице улыбку чуть приветливее, чем заслуживает эта девушка: - Ты что-то хотела? - Да. Нам нужна твоя помощь. – Брюнетка делает пригласительный жест рукой, а я замечаю ещё троих, облачающихся в куртки охранников. Лица их кажутся мне расплывчатыми, что неудивительно: я мало на кого обращаю внимание во время посиделок за столом на общей кухне. Ни с кем из этих людей я не перекидывалась даже парой фраз. Пока я робкими неуверенными шажками подхожу к Мэгги, то успеваю внимательнее рассмотреть новых для меня персонажей. Плотный мужчина лет пятидесяти с маленькими поросячьими глазками и лысиной, которую он пытается спрятать, зачёсывая остатки шевелюры, тяжело со свистом дышит, застёгивая крупные блестящие пуговицы на чёрной униформе. Храбрящаяся женщина чуть младше этого мужчины. Но стоит взглянуть ей в глаза, в которых читается страх и отчаяние, вся её бравада тут же улетучивается, обнажая дрожащую неуверенность. Теперь до меня доходит, почему я не смогла вспомнить их лиц: эта парочка живёт не с нами, а в тюремном блоке D, который Рик отвёл специально для выходцев из злополучного Вудбери. Что ж, я его понимаю: нужно держать людей, чей лидер оказался конченым психопатом, подальше от своих близких. На случай, если вдруг выкинут какую-либо глупость. В третьем человеке я признаю паренька, про которого как-то рассказывали мне Саша и Бэт. Том, кажется. Он и ещё две девушки, которых я не замечала, словно они были невидимками, присоединились к группе за пару месяцев до моего появления в тюрьме. Студенты, прилетевшие по обмену из Европы и попавшие в Ад ещё при жизни… Долговязый шатен, завидев меня, улыбается. Зубы немного неровные, однако это никак не портит его обворожительную улыбку. Поравнявшись с Томом, я вполголоса говорю ему «Привет» и, собрав всю свою выдержку и волю в кулак, обращаю свой взгляд на терпеливо ждущую меня Мэгги. - Ну? - Мы собираемся расчистить блок А, лишние руки нам не помешают, - вздёргивает подбородок девушка. - Расчистить? От чего? – уточняю я, недоверчиво оглядывая собравшуюся компанию. - От ходячих, конечно! Сложно разве догадаться? – Мэгги презрительно фыркает, а чувствую, как у меня подкашиваются ноги, и темнеет перед глазами. Сердце подскакивает куда-то в область шеи… Ходячие? В тюрьме? Все это время я жила по соседству с монстрами, даже не подозревая об этом. И считая это место островком безопасности среди бушующего вокруг хаоса. От охватившего меня ужаса хочется орать и лезть на стены. Мэгги, заметив моё паническое состояние, уже более благосклонно уточняет: - Да прекрати ты уже, они надёжно заперты. Если бы от них исходила хоть какая-то опасность, разве Рик не принял бы всё возможное, чтобы её устранить? – На слова девушки я отрицательно мотаю головой, а она, удостоверившись, что я могу нормально воспринимать её речь, продолжает: – Ну вот. Сейчас, когда всё более-менее вошло в своё русло, можно заняться и ходячими. Нас пятеро, поэтому управиться должны быстро. Вздохнув, я соглашаюсь со словами Мэгги и замечаю, как ухмыляются остальные, продолжая свои сборы. - Вот и чудесно, - заключает старшая Грин и, стащив с покрытого колючим инеем стола, стоящего посередине двора, суёт мне в руки такую же черную куртку, как и у всех. – Одевайся. Заметно нервничая, нехотя натягиваю на себя этот предмет гардероба и принимаю от Тома длинные рукавицы из сложенной несколько раз грубой ткани цвета хаки, которые закрывают руки до локтей. - Если ходячий попытается на тебя напасть, ты сможешь защититься, - поясняет мне юноша, выставляя вперёд руку и прикрывая ею корпус. – Эту ткань они не прокусят. Это даст тебе фору, а там на помощь подоспеет кто-нибудь из нас. Мне хочется разразиться истерическим хихиканьем… Умно, умно… - Оружие есть? – спрашивает Мэгги, оценивая моё состояние. Её слова доходят до меня не сразу, я несколько мгновений стою в полнейшем замешательстве, хлопая глазами. – Ау?! - Да-да, - я вытаскиваю свой охотничий нож, показывая его девушке. Та лишь презрительно фыркает и, порывшись в потёртой кожаной сумке, стоящей на том же столе, достает огромный искривлённый тесак. От одного вида этого жуткого оружия холодеет кровь в жилах. - Вот это лучше, держи. И запомните: никакого огнестрельного оружия, ясно? - Из-за рикошета? – интересуюсь я. В глазах удивлённой Грин я теперь кажусь прямо-таки настоящим профи. Она кивает, а я, воодушевившись, расправляю плечи, чтобы не казаться самой хилой из всех. Несмотря на грозный вид, тесак оказывается очень легким - делаю в воздухе несколько взмахов, приноравливаясь и слушая, последние указания Мэгги. - Помимо оживших заключённых, во время зачистки нам могут встретиться ходячие в такой же спецодежде. - Она треплет полу своей куртки. – Это охранники. Очень часто их гниющие черепушки спрятаны под шлемами, как у нас. Крепкие орешки, эти товарищи. Эмма, знаешь, как таких умертвлять? - Неа, - тяну я, и в мгновение ока передо мной оказывается Мэгги. - Вот их слабое место. - Ледяными пальцами она тыкает мне под подбородок. Больно, холодно, неприятно. - Ясно! Ясно! – Я отворачиваюсь, чтобы избавиться от тягостного ощущения на своей коже. – Буду знать. - Отлично. - Брюнетка пружинистой походкой пересекает двор. Мы вчетвером гуськом следуем за ней и останавливаемся у закрытой двери, справа от которой на кирпичной стене выведена большая чёрная буква А. Блок А, вот и пришли. - Том, помоги. - Мэгги хватается за тяжёлую деревянную балку, подпирающую дверь. Юноша тут же спешит ей на помощь. Вдвоём они отталкивают балку, и та с глухим стуком валится на землю. Ключ из связки плавно входит в замочную скважину и после нескольких оборотов бесследно исчезает в кармане Мэгги. - Том, Люси, Джед, готовы? – Троица кивает в ответ нашей командирше. – Эмма? Со вздохом нахлобучиваю на голову тяжёлый шлем, все остальные следуют моему примеру. Мэгги опускает дверную ручку, и с замиранием сердца я вглядываюсь в открывающуюся передо мной глотку темноты…