Mass Effect novel

Тот кто обходится без людей — без того и люди обходятся Шепард На пилотном мостике ничего никогда не менялось, в этом Джон Шепард уже убедился. Он сидел за крайней панелью около двух часов, сканируя архивы Альянса и всю информацию, которую ему любезно предоставил Совет, около трех часов. Бывали очень занимательные материалы - все-таки, есть свои плюсы в том, чтобы быть Спектром. Архивы Совета были полностью для него открыты - бери и смотри, вытаскивай все, что тебе захочется. Впрочем, он был уверен, что если Совет захочет что-то скрыть, то он сделает все иначе – он сокроет это там, куда даже рука Спектра не залезет. Открытая информация и абсолютное доверие своим агентам – всего лишь прикрытие. Советники – темные лошадки, которые не торопятся рассказывать свои тайны. Впрочем, нужной ему информации все равно не было. Ни в одном из других рапортов Спектров не упоминаются ни Жнецы, ни канал. По Сарену было полно информации, но то были лишь текучка, которую удалят через тридцать дней хранители. Шепард устало потер виски, снова запустил поиск по тегам. Ничего не нашлось. Архивы Сарена были скрыты, а после и вовсе удалены. Такое пятно в репутации идеального Совета постарались отмыть, как можно быстрее и тщательнее. Но из памяти многих людей это пятно не стереть уже ничем. Это все хлам, Джон листал бесконечные отчеты, все ниже и ниже, а конца им не было. Такие материалы хранятся ни один десяток лет. Он даже искал по тегам Андерсона, нашлась еще одна гора отчетов. Удивительно, но Совет следит за каждым шагом Альянса, за каждым шагом примечательных ему людей. Он знает обо всем, удивительно, как он выгораживал Сарена, зная обо всех преступлениях, на которые он мог вполне пойти. Выгораживал такое зло вселенского масштаба. - Эй, Шепард, - Джокер подал голос впервые за два или полтора часа. Сначала он доставал Джона вопросами о том, как коку удается варить такое прекрасное кофе, потом замолчал, увлеченный какими-то заботами, сейчас заговорил вновь: - Я все хотел тебе сказать… С тех пор, как они вылетели с Терума, прошло около дня. Людям срочно нужно было разрядиться, а Шепарду составить новый план. А для этого нужно было изучить все, что можно и нельзя изучить. Каждая деталь может быть полезной, но пока попадется совершенно ненужная информация. Зачем эту ерунду хранят в архивах Цитадели? - М? – Отозвал задумчивый Шепард. На пилотном мостике было очень тихо. Иногда сюда приходил кто-то, переговаривался о чем-то с Джокером и уходил, отдавая капитану честь. Несколько раз Джокер принимал входящие сообщения от Хакета и Андерсона – всем было интересно, как у Шепарда дела. Дела с Сареном и только Дэвиду было любопытно, что у Шепарда на душе. Ну, что у него может быть на душе? Тяжело, отвечал капитан, подпирая рукой голову, но мы справляемся. Лиара Т’Сони устроила себе комнату рядом с доктором Чаквас. Место, куда не особо ходят. Тихое и темное, там нет окон, зато она поставила там с десяток светильников, все обустроила под себя, всюду стояли компьютеры, какие-то бумаги валялись чуть ли ни под ногами. С тех пор она не выходила из каюты. Может быть, работала, может быть, отдыхала. Другие же кучками собирались в трапезной. В общем, кто, чем занимался и все ждали новых заданий. А задания отдает здесь Шепард и пока все отдыхают, он работает и забивает голову всякой ересью коллег-Спектров. - Я тут подумал и решил, что предпочитаю золото, а не серебро – выговорил торопливо Джокер, обращая на себя удивленный взгляд Шепарда. - К чему это ты? - Для медали, - пояснил Джокер, недовольно вздыхая. Его руки были то тут, то там, поднимались к потолочным блокам, переключая какие-то рычаги – я, так полагаю, вы там пишите рапорт, чтобы представить меня к награде, за то, что я вытащил вашу… м-м… - помедлил он, подбирая слова: - шкуру из огня? Шепард закатил глаза, ну, вот, начинается. Джокер сегодня всем уже высказал свои недовольства, теперь начал снова. Впрочем, справедливо, за все время ему и спасибо никто не сказал, а стоит ли говорить, если человек выполняет свой долг? Спасибо, капитан Шепард, что спасаете людей и защищаете интересы человечества! Если бы кто-нибудь за все время произнес хотя бы что-то приближенно похожее… - Если я представлю тебя к награде, в конце концов, ты окажешься на сцене и будешь час слушать, как политики толкают речь – ответил Шепард, улыбаясь. Уж ему-то не знать. Его награждали уже туеву кучу раз и каждый раз это маленькое испытание. Сначала тебя распирает гордость за самого себя, мотивирует делать что-то героическое, стремиться к идеалам, а потом от этого устаешь, и геройство становится частью твоей жизни. Для остальных это повод дать тебе еще одну медаль, которую ты швырнешь небрежно в стол, а для тебя это всего лишь работа. Поступки остаются в памяти людей и для этого никакие награды не нужны. Впрочем, первые пять раз вручений запоминаются, они наполнены только светлыми мыслями. - Хорошо подмечено, - кивнул Джокер, не оборачиваясь. – Еще, небось, меня побриться заставят. А побриться бы тебе не мешало, Джокер, посмеялся Шепард, оставляя мысли в мыслях. Брутальная уже довольно длинная щетина покрывала все его щеки, потрепанная бейсболка с пометкой «SR-1» торчала на голове круглые сутки, Джокер был больше похож на американского дурня, сидящего перед жвачником, чем на пилота передового судна. - Я эту прелесть семь недель отращивал – Джокер с какой-то скрытой нежностью потрогал свою щетину и верхнюю полоску усов. – Ни одна медаль этого не стоит! Так, капитан, может быть, скажете, чего ты торчите уже битый час за моей спиной? - Ищу что-нибудь полезное для нас. - Хотите сделать что-то полезное? – Усмехнулся Джокер. - Я только это и делаю, разве нет? – Изогнул бровь Шепард, выдавая улыбку. Джокер в ответ засмеялся: - Я о насущем. Принесите мне кофе, мне тут еще часа два сидеть – сделайте что-нибудь полезное. Шепард поддержал его смех. Пилоту тяжелее всего иногда приходится. Он торчит в своем кресле почти круглые сутки, мало спит, мало ест, или делает это сразу на своем месте. Не позавидуешь такой участи, хотя, как сказать. Лучше, наверное, сидеть в кресле, чем бегать внутри раскаленных вулканов и спасать всяких азари. К слову, стоило бы навестить Лиару. - Обязательно захвачу тебе, когда пойду – подметил Шепард. - Так всегда, капитан, понимаете. Вы идете мне за кофе, а по дороге заскакиваете на какой-нибудь вулкан, там; становитесь Спектром, нечаянно спасаете человеческую колонию. Нет, я не говорю, что это плохо, просто… я ведь просто ждал кофе, капитан. Ирония судьбы. Джокер – веселый парень, умеющий превратить серые будни во что-нибудь цветное. Шепард вылез из своего кресла неспешно, размяв шею и затекшие ноги. Управление орудиями сегодня пустовало, хотя там часто в чем-то рылся оружейник или же Кайден, иногда заглядывал и Гаррус, что-то мельком набирал и убегал назад вглубь корабля. Приятно, наверное, когда тебя волнует только боеготовность орудий или балансировка корабля. - Пресли тебе проложит путь, Джокер, будь готов завести корабль на ретранслятор. – Сказал тихо Шепард, выходя прочь. - Вот и я о том же. Кофе занесите только перед высадкой – кивнул Джокер, оставляя капитала удаляться через всю носовую часть к лестнице на вторую палубу. На второй палубе было на удивление тихо. Кое-кто доедал свой ужин, ведя тихую беседу, другие удалили по своим делам или отсыпаются. В общем, было почти не людно. Только Кайден за углом копался в каких-то устройствах, протирая тряпкой оголенные платы и рукой свой вспотевший лоб. Рядом с ним и правда было немного жарко, видимо, система охлаждения снова перегрелась. Вот где инженеров-то не хватает. Впрочем, Кайден просто помогал. Он себе места на корабле не находит, постоянно докучает кому-нибудь с вопросами, ходит туда-сюда. - Кайден! – Шепард махнул ему и Кайден бросил свою тряпицу, оглядывая масштаб своей работы. – Что-то сломалось? - Тут постоянно что-то ломается, - ответил Кайден, - мы умрем от жары, если это не починить. У инженеров и без того полно проблем, я постарался починить сам, не знаю, насколько хватит. Как и думал Шепард, кондиционер. Да, они находится практически рядом с двигателями, это позволяет им не знать недостатка в тепле, но в то же время, если пустить все на самотек, они тут станут тепличными животными, как инженеры в двигательных отсеках. - Что-то хотели, капитан? – Спросил Кайден, попивая что-то из железной банки. - Пытаюсь спланировать наши дальнейшие действия – Шепард потер лоб, горько усмехнувшись. На самом деле, это тяжелее, чем кажется – Есть идеи? Кайден загадочно на него посмотрел, выждал паузу и снова отпил из сплошной железной банки что-то: - Хотите формальной оценки? Или без протокола? – Чуть улыбнулся он. Шепард присел на перила и попросил то, что пил Кайден. Как оказалось – простая содовая. - Аленко, тут ты, да я – пожал плечами Шепард – будем считать, что протокол нам не нужен. Кайден чуть посмеялся. Не всегда выдается честь поговорить со своими солдатами вот так – без формальностей, без выканий, безо всяких утаек. Ведь солдатам все не расскажешь, да и солдаты не обо всем спросят. - Спасибо, капитан – кивнул Кайден. – Так. – Он опустил руки, переведя дух и, видимо, как-то особо перенастроившись - Лично я думаю, что здесь что-то неправильно. Этот Сарен ищет записи о какой-то галактической катастрофе. А мы не можем получить поддержку Совета? Если бы только Совет сам что-то знал, Шепард бы нашел это. Но ничего нет. А если есть, то ему к этим данным доступа не дали. - Простите, капитан – выбросил Кайден совсем уж непринужденно. – Это письмена на стене, но никто их не читает. - Совет не хочет верить, что что-то случилось. Можно было бы все свалить на то, что такова природа человека, но… Очень много «но». Но Советники – не люди, и дело тут не в разношерстности рас. На их плечах слишком большая ответственность, чтобы сохранять человечность. - Я понял вас, - кивнул Кайден. – Просто за такое время Совет, я думаю, мог бы догадаться, что что-то произойдет. Извините за не формальность, в БАиР о протоколе не думают. - Что за БАиР? Он где-то слышал эту аббревиатуру, но никак не мог вспомнить где. - По нашу сторону шлюза так никто не выражался – «БАиР». Все ребята, кого туда запихали говорили просто: «мозголомка». Простите, - снова помотал головой Кайден – «запихали», тоже неправильно. Нам «оказали честь пройти оценку наших способностей с целью улучшения понимания биотических способностей». Хотя бывают и худшие последствия «случайного облучения нулевым элементом на внутриутробной стадии». Опухоль мозга, например. - Да, я слышал о таком – кивнул Шепард. Когда биотика только входила в обиход их жизни, это было нечто новое, неизвестное, которое нуждалось в срочном исследовании. Людей облучали, облучали еще зародышей в утробах матерей, исследовали, применяли не только аморальность, но и в большинстве случаев, зверство по отношению к правам и свободам человека. К сожалению, подобные исследования имели место быть, но и без них прогресс в области биотики был бы невозможен. - Фирмы подстраивают несчастные случаи с облучением, чтобы получать материал для исследования. Люди – жуткая раса. Если турианцы живут по доктрине, а от крогана всегда жди беды, то люди – собрание всего лучшего и худшего. Они создают законы и не стремятся жить по ним. У людей все не так, как кажется. - Доказательств не существует – добавил Кайден. – Впрочем, в моем случае все было немного иначе. Мою маму облучило во время аварии на дороге. Тогда еще не было биотиков среди людей. Это было почти сразу, как на Марсе нашли протеанские руины. Странности начались только в году шестьдесят третьим, когда у «Конатикса» кончились субъекты первого поколения. А до тех пор им хватало несчастных случаев. Я вернулся из школы, а на пороге нарисовалась толпа каких-то типов в галстуках. Бац – и ты уже на «Нулевом скачке». - Нулевым скачком называли станцию «Гагарин» когда-то, да? - Да, официальное название такое. Самая большая и самая дальняя наша станция в течение многих лет. Как раз на границе Солнечной системы. Там раньше проводились безуспешные эксперименты по технологии сверхсветовых двигателей, пока мы не узнали секрет полей эффекта массы. В мое время это была чисто научная платформа. - Но там еще другие ребята кроме тебя были, да? Ты не был один. - Это верно – улыбнулся Кайден, – мы вечером все собирались в такой кружочек – он описал ладонями круг, все еще странно улыбаясь. – Делать было нечего. Научная платформа - «Конатикс» запретил подключать ее к экстранету. Чтобы утечек не было. - Было время познакомиться друг с другом. - Да. Каждый вечер, после ужина, сидели, да трепались. В карты играли или по сети. Там была одна девчонка, Райна – Кайден снова заулыбался, как идиот, и Шепард понял, к чему он ведет. – Вокруг нее всегда собиралась компания. Она была из Турции. Из очень богатой семьи. Умная и ужасно славная. И красивая, и носа не задирала. Ну, прямо, мечта, а не девушка, тихо заметил про себя Шепард. - Она бы и вам понравилась – заключил Кайден. - Похоже, для тебя была особенной. - Была. Может быть, испытывала взаимность, но… так ничего и не сложилось. Тренировки, знаете… У Шепарда были женщины. Много женщин, но любить он себе не позволял. Странно понимать, что прожил длинную жизнь, повидал много всего, а полюбить так и не смог. В космосе много славных девушек, много очень красивых женщин, но служба никогда не даст тебе выбора. Впрочем, собираются целые семьи из служивых людей, но он никогда не представлял рядом с собой девушку в форме. Все было не для него. - Ты жил далеко от Земли с самого детства. Одно дело, когда ты рождаешься в космосе и другое дело, когда ты жил на Земле и ребенком тебя увезли. - По телевизору наше окно в космос выглядит лучше – пожал плечами Кайден, почти безразлично. – Но это мои собственные проблемы, капитан. Не стоит о них говорить. - Аленко, устав не говорит, что своему командиру нельзя стать другом – выговорил Шепард. Много товарищей, но абсолютно отсутствие друзей. Может ли хотя бы что-то измениться в его жизни? Да, хоронить друзей неприятно, но и товарищей тоже. Какая разница, кого хоронить, боль от потерь в равной степени жжет душу. Важно то, как ты знал этого человека, кем он был для тебя и кем ты стал ему. - Я это ценю, капитан – выдохнул Кайден. – Просто не хочу, чтобы вы считали меня… нытиком. Кайден был искренним человеком, сам себе на уме, ему о многом можно было рассказать, да и он сам прошел нелегкий путь. Если бы Шепарда принял кто-то таким, каков он есть, он бы даже не задумывался о том, чтобы назвать доверие нытьем. - К тому же, мое прошлое осталось позади – кивнул Кайден. - Ладно, не переживай, - Шепард стукнул его по плечу и обошел систему охлаждения. Поработал, конечно, Аленко на славу. – Что думаешь… - О докторе Т’Сони? – Внезапно прочитал его мысли Кайден, застигнув капитана врасплох. Вообще-то он хотел бы спросить о вулкане и Теруме, но и о докторе можно было бы поговорить. – Вроде милая девушка и на вид приятная. Ну, если вам нравятся заучки… Шепард не знал, как на это реагировать. Кем-кем, а заучкой Лиара ему вообще не представлялась. Да, она была очень умной женщиной, но никак не заучкой. - Есть намерения, лейтенант? – Засмеялся Джон. Кайден посмотрел на него с таким удивлением и пренебрежением, что Джону стало вдвойне смешно. Вы, что, принимаете меня за идиота? Читалось в глазах Аленко. - Нет, капитан. Просто любуюсь издалека – ответил он с легким смешком. Лиара Т’Сони Комната, которую ей выделила доктор Чаквас, была большой, просторной, но без окна, прямо за медицинским лазаретом. Это автоматически исключало неловкое попадание к ней кого-либо. Лиара вообще любила уединение, не особо общалась с командой после того, как все разошлись, немного поспала, успела чего-то перекусить и снова в работу с головой. Но мысли куда-то подевались. С каких пор Лиара стала такой рассеянной? Наверное, с тех пор, как осознала свою важность в команде. Если она будет сидеть, сложа руки, кому она поможет? А работают здесь все, помогают капитану всей командой. Ей удостоена честь, судьба распорядилась так. Но это не исключало и проблем, всех из этого вытекающих. Нормандию снова куда-то несло, но пока что ни у кого не было четкого плана. Лиара никогда не была служивым человеком, но постоять за себя могла, научилась стрелять, обладала биотикой, в общем, если придется вступать в бой, она не подведет. Так ей казалось. Только душу странно щемило при мыслях о матери. Лиара давно не относилась к Бенезии, как к матери. Их отношения испортились в последнее время хуже некуда, и они разошлись, пути их больше не пересекались, и она не узнавала, как у нее дела, кажется, целую вечность, да и интересно не было, а теперь все вылезло на поверхность. Почему ее мать, некогда великая женщина обратилась к обратной стороне медали? Чего ей не хватило в этой жизни, что она встала на сторону предателя? Бенезия никогда не была злой. Нет. Она была требовательной, была гордой, но не злой. В ней не было стержня, который мог бы подвигнуть ее причинить кому-то вред. Чем дальше Лиара рассуждала, тем непонятнее ей становилось поведение матери. Но она не смела установить с ней связь, а если бы и хотела этого, вряд ли бы ее нашла. Раз она связалась с Сареном, значит найти ее не так и просто. Шепард ищет ее и хотел бы выйти на Бенезию через Лиару, и доктор Т’Сони почувствовала предательский укол совести – она не хочет быть орудием ни в руках матери, ни в руках капитана Шепарда. Чтобы хоть как-то отвлечься она перебирала свои исследования в поисках зацепок. Многое стирается из памяти со временем, многие детали из мозаики она нашла давным-давно, но они утерялись в сотнях других частей. Такое бывает, да только вся эта возня с бесконечными буквами только вызывала головную боль. Всему свое время, Лиара, повторяла она сама себе. Лиара всегда привыкла полагаться только на себя. Никто из окружающих ее не поддерживал, никто в нее фактически не верил, поэтому она одна всегда будет и была в своих начинаниях. Вроде бы сильная, но слабая в то же время. Лиара - еще ребенок, который не познал мир, ребенок, который выбрал сложную дорогу, на которой никак не прожить без поддержки. Лиара бросила всем вызов и где она теперь? На пороге разочарования, на пороге собственного краха. Она посвятила свою жизнь науке, но в то же время упустила что-то очень важное. Что-то, что стояло за краем ее научных работ, постоянных исследований и бесконечных полетов. Она хотела бы прилечь, но двери внезапно открылись. В ее уютную комнату вошел Шепард, оглядывая вся вокруг, а Лиара поднялась со стула, поджимая губы. Он хороший человек, но он преследует цели, которые направлены против ее матери. На чью сторону она должна встать? Тогда она сказала, что не придерживается ни чьей стороне, но такого в жизни не бывает. Рано или поздно ты делаешь этот выбор, пусть и не совсем сознательно. В конце концов, придется кого-то поддержать и вряд ли это будет Бенезия. В глубине души она все еще любила свою мать, но понимала, что Бенезия пошла по неверному пути, поддерживать ее нельзя. - Зашли меня навестить, капитан? – Больше, впрочем, кроме него никто ее не потревожил за все время. Команда еще не приняла ее, но всему свое время. Она далеко не одна такая, многие друг на друга смотрят косо в этом месте, Лиара замечала это. - Выглядите намного лучше, как себя чувствуете? – Он взял со стола какую-то книгу и повертел в руках. У нее все было посвящено протеанам, особенно сейчас. Единственная страсть в ее жизни, единственный смысл ее существования. - Доктор Чаквас сказала, что я поправлюсь – улыбнулась Лиара. Всего лишь усталость. Она всегда была полна сил, всегда бегала, как заведенная, а тут внезапно усталость взяла верх. Слишком много всего навалилось и голову разрывало на части первые несколько часов, мысли путались и не давали уснуть. – Она хорошо знает физиологию азари. В самом деле, доктор показалась ей довольно интересной личностью. У нее доброе сердце и очень нежные руки, такого доктора не стоит бояться, даже если в ее руке находится скальпель. - Вы в хороших руках, доктор Чаквас свое дело знает – ответил Шепард и кратко кивнул. - Капитан… - помедлила Т’Сони, разминая руки и опуская глаза. Стало немного неловко. Она всегда мяла ладони, когда волновалась. – Я ведь так и не поблагодарила вас нормально за то, что вы меня спасли от гетов. Если бы не вы… То я бы умерла, слышала она голос в своей голове. Умерла и больше никогда не смогла бы продолжить свою работу, и все ее достижения ушли бы с ней в могилу. - Нам пришлось лететь в Тау Артемиды и найти вас, Лиара – посмотрел он на нее каким-то холодным взглядом. – Вы поможете мне справиться с Сареном. Да, он был прав. Они сделали это, потому, что она была им нужна и никак не из-за каких-то других целей, но от этого почему-то холодок пробежался по ее коже, хотя было далеко не холодно. - Я знаю, что вы рискуете, взяв меня на борт. Я же вижу, как ваши люди ко мне относятся – Лиара изменилась в поведении. Она говорила довольно сухо, точно так же, как это делал Шепард, но подобный тон не нравился и ей самой – они мне не доверяют. Но я не моя мать… я сделаю все, чтобы остановить Сарена. Обещаю. Она знает, что обещает, она знает, что теперь не повернется к нему спиной и ни за что не предаст, но все это поверит только время. Им еще предстоит друг друга узнать. Узнать хорошие стороны и плохие. - Не волнуйтесь, Лиара, я вам верю - Шепард сменился в лице. В нем помещалось столько разных личностей, это удивляло Т’Сони – знаю, что вы не подведете. Это внушало немного доверие. Есть смысл работать до потери пульса, пока кто-то верит тебе, доверяет тебе, ждет от тебя хотя бы что-то, а это важно, если привык работать, если работа – основа для твоей жизни. Важно видеть, что плоды твоих трудов кому-то нужны. - Для меня это много значит, капитан. Спасибо – мягко поблагодарила его Лиара и улыбкой. - Вы знаете, почему Бенезия встала на строну Сарена, Лиара? – Спросил внезапно Шепард, заставляя Лиару снова пережать себе легкие. - Я этого не понимаю – выдохнула она, помотав головой. Она была сердита на мать вдвойне. Почему? За что? Кто подтолкнул ее совершить настолько ужасные ошибки? – Она всегда говорила, что азари должны участвовать в основных событиях галактики. Может быть, она решила, что объединившись с Сареном, в конце концов, послужит большему благу? По крайней мере, я надеюсь на это. Но это были всего оправдания, и Лиара сама должна была это понимать. Оправдания действий, которые разятся со всеми чертами характерами Бенезии и ее представлениями о жизни. Она была мудрой женщиной, рассудительной, мудрость ее не могла завести ее настолько далеко во тьму. - Есть шанс, что она хотела власти или наживы? Это встряхнуло Лиару, пырнуло холодным ножом. Нет, ее мать никогда не была такой! Она учила ее другому, она показывала ей другие стороны этих понятий, как хорошие, так и плохие, но никогда бы не стала уподобляться подобному. Бенезия прожила долгую жизнь, она видела то, чего не видел никто, разве она могла поступить подобным образом? - Нет, - помотала головой Лиара – та Бенезия, которую я знала – нет. Хотя я много лет не общалась с матерью… она могла… измениться. Могла, но Лиара не находила ни единой причины для этого. Должен был сломаться ее внутренний мир, а он был настолько богатым, широким, цветным, что ни одна мирская беда не могла сломать в ней силу и мудрость. - Да, Лиара, я ничего не знаю об азари – посмеялся Шепард, наливая себе кофе. Конечно, ее кофе не настолько хорошее, как то, что варят на кухне, но тоже ничего, пить можно. Доктор выдохнула. Азари – многообразны, они все – целые миры, они богаты культурно, они стоят на плечах погибших протеан, вскормленные оставленными наследиями. - Ну, мы первая раса в галактике, которая открыла Цитадель, сыграли важную роль при формировании Совета. При разногласиях мы стараемся быть голосом мира и сотрудничества. Шепард странно посмотрел на нее. Да, азари не любят воевать. У них однополая раса, не все женщины похожи на мужчин, у азари своя психология, свое мировоззрение, понять которое не всем под силу. И азари не вступали ни с кем в войну, они не обрушили мощь своего флота на людей, когда могли бы это сделать, перевесив чашу весов. - Мой народ считает, что мы часть галактического сообщества – продолжила азари – каждый вид вносит свой вклад в общее дело. Хотя мы и стремимся к пониманию окружающих, мало кто желает понять нас. Галактика полна слухов и домыслов насчет нас. Лиара заулыбалась. Порой эти слухи слишком абсурдны, некоторые оскорбительны, третьи немного правдивы, но истины теряется. Окружающие видят в азари простых женщин, чаще, для утех, они смотрят на их красоту и не многие заглядывают на то, что у них может скрываться внутри. - Например? – Спросил Шепард, тоже заулыбавшись. Все вы сами прекрасно знаете, капитан, Лиара слегка прикрыла рот рукой. - Большинство слухов вертится вокруг наших брачных ритуалов. Мы – однополый вид. Для нас понятия «мужчина» и «женщина» не имеют смысла, но для размножения нам так же требуется партнер. Второй родитель может быть любого пола и вида. - Азари спариваются с кем угодно? – Со смешинкой спросил Джон. Лиара бы и сама рассмеялась, больно смешно это звучало, но на самом деле, фактически, так и было. Универсальная раса, которая с кровосмешением пополняют свой генофонд и поддерживают его, подавляя генофонд партнера. - «Спариваться» не совсем то слово, капитан – посмеялась Лиара. – Физический контакт может присутствовать, но не в нем заключается союз. Подлинную связь составляет разум. Наша физиология позволяет нам вступать в контакт с другими существами. Мы можем проникать в самые глубины их сознания. Мы исследуем генетическую память их вида, разделяем базовые элементы их личной и расовой идентичности и затем мы передаем их черты нашим дочерям. Таким образом, мы способны развиваться, как вид и обретать лучшее понимание других. -А что с другим партнером после такой связи? Сходит с ума? - Бывает по-разному. Некоторые союзы – это однократные встречи, после которых родители расстаются. Другие могут быть длительными. Иногда азари и ее партнер остаются вместе на многие сотни лет. - Я слышал, азари могут прожить до тысячи лет, но ведь, в конце концов, один из партнеров другого вида умирает раньше… - Мало кто обладает нашей долговечностью, конечно – Улыбнулась Лиара, в этом и заключается большая беда всех азари. Многие встречали свою судьбу, любили людей, которые через пятьдесят лет уходили в иной мир, а азари оставались жить с этим еще несколько сотен – мы научились подходить к своим союзам философски. Мы мало думаем о неизбежности утраты своего партнера, предпочитаем наслаждаться тем временем, которое можем провести с ним. И даже когда партнер уходит из этого мира, частица его живет в нас. Союз – это связь, выходящая за рамки пространства и времени. - Ты знаешь, кем был твой… отец… - Она редко говорила о своем партнере, но мой отец, если вам угодно так называть ее, принадлежит к роду азари. - То есть, другой партнер не обязательно должен принадлежать к другому виду? - Подумайте, Шепард – рассмеялась звонко Лиара – если бы мы не могли рождать детей в рамках собственного вида, то вымерли бы задолго до того, как овладели искусством космических полетов. Внутривидовые союзы теперь редкость. По крайней мере, для целей размножения. Большинство азари считает это… презрительным, что это уничтожает наш генотип. Дочери азари наследуют расовые черты своих отцом – Лиара коснулась лица Шепарда, очерчивая на его коже различные метки, на щеках, лбу, на подбородке – если оба родителя азари – ничего не приобретается – она коснулась своего лица. Чистокровка, так называли ее в детстве, кидали это ей в ноги, как оскорбление. – Так, по крайней мере, говорит здравый смысл. Я – чистокровная азари, хотя не многие могут сказать мне это в лицо. У нас это считается унизительным. Возможно, партнерша Бенезии тяготилась союзом. Может быть, даже стыдилась этого, стыдилась признать меня своим потомком. - Зачем соглашаться на союз, если не хочешь детей? – Задал странный вопрос Шепард. - Не могу ответить вам, капитан. Все это – мои собственные домыслы. Может, она хотела быть в моей жизни, но не смогла, может быть, она уже мертва, я не знаю. Бенезия никогда не говорила о своем партнере. Что бы там ни было, ей было больно об этом вспоминать. Она растила меня одна, как это нередко бывает. Азари часто воспитывают детей одни, особенно от недолговечных видов. Партнер умирает еще до того, как дитя повзрослеет. Лиара не видела в этом особой трагичности, но Шепард странно изогнул губы вниз. Да, для людей это большая трагедия, но азари живут другим миром, там, где они смирились со своей участью жить дольше остальных. Этому их научил горький опыт и время. Гаррус Турианцы живут по доктрине, даже гражданские лица, таков уж менталитет у этой расы. И Гаррус тоже рос по доктрине. У него, впрочем, была довольно хорошая семья, сестра, отец, которого Гаррус уважал и побаивался, у Вакарианов всегда было собственное мнение. Отец Гарруса тоже был служивым, солдатом, капитаном, далее по карьерной лестнице, сестра была умницей и красавицей, да и все шло ровным ходом. Он был единственным сыном своего отца и никогда бы не пожелал его разочаровать. Так уж заведено у турианцев – ты должен уважать своего родственника, каким бы гадом иногда он не был. Его отец гадом не был, нет, но порой Гаррус был с ним очень не согласен. Он и сбежал в СБЦ, чтобы доказать себе и все окружающим, что чего-то стоит. Война – не для него, Гаррус всегда придерживался собственного мнения, он не мог оттачивать строевой шаг, хотя и был метким стрелком. Через прицел мир видится немного иначе, как и буква «О» в слове «Нормандия» в грузовом отсеке. Гаррус все жизнь стрелял то по бандитам, то по бутылкам. На Теруме выдалась возможность проявить свои способности, пустить масло гетам. Да, то, что будоражит кровь – как раз для него. Оглушающий выстрел донесся по всему грузовому отсеку. Выстрелы разрезают звук, выстрелы теребят плоть. В самом центре буквы «О» образовалась черная дырка. Гаррус редко промахивается, даже с приличного расстояния и его руки никогда не трясутся. Он умеет ждать, он умеет выслеживать, у него прекрасно развито чутье. Легче у него жизнь отобрать, чем снайперскую винтовку, он родился с этим оружием, к этому оружию уже привыкли его руки, к этой отдаче, с которой он легко справляется, а слух привык к разъедающим мозг звукам, к запаху накаленного метала где-то в оружии. Он может перезаряжать эту крошку, не глядя, руки сами двигаются в нужном направлении, руки сами задвигают затвор, сами вставляют новый заряд. Все это выработано до автоматизма. Навел, выстрелил, зашел в укрытие, поднял оружие, открыл затвор, достал заряд, вставил в магазин, закрыл, перепроверил оружие, снял с предохранителя, навел, выстрелил… и так далее. Гаррус знает свое дело лучше, чем кто-либо еще. - Может, прекратишь? Спать хочется – ворчал Рекс где-то в уголке. Он прикорнул, как настоящая гора, как старик, никому не мешая и иногда громко похрапывая, сложил руки на груди и закрыл налитые кровью глаза. Но Гаррус и не думал останавливаться. Все равно делать нечего и калибровать нечего, остается только стрелять по вымышленным прицелам. Новый выстрел разрезал воздух, теперь в буке «А» названия корабля образовалась черная впадина. Рекс с ворчание поднялся на ноги, рассерженный кроган – отрадное зрелище. Вообще, Урднот Рекс – хороший парень, во всех отношениях. Конечно, всегда есть риск, что он пристрелит тебя, если что-то пойдет вразрез с его желаниями или понятиями, но в остальном он довольно надежный. Он не побрезгует дать тебе руку и не оставит тебя погибать, если грозит опасность, такие кроганы в большим дефиците, а Рекс был именно тем представителем своей расы, в ком еще был жив старый добрый дух кроганов. Справедливость и жестокость. Справедливость всегда рождает жестокость, это Гаррус выучил наизусть, а Рекс был воплощением и того, и другого. Он всегда заканчивал свою работу, и битва будоражила его кровь, он рвался в бой, нет, бежал, не заботясь о том, что будет, на нем раны заживали, как на собаке и Рекс никогда не жаловался, боль туманила его разум, и он смеялся, как сумасшедший, убивая все больше. Но, не смотря на жестокость, которой он руководствуется в бою, он довольно интересный парень, с ним можно найти общий язык, он один из тех, кого, в самом деле, перестали интересовать кредиты, что-то в нем было глубокое, философское, если можно так сказать. Он был хорошим воином, мог бы стать прекрасным товарищем. - Гаррус, я засуну тебе твою игрушку в жопу! – Рычал он, подходя к Гаррусу, а тот наставил на него дуло и улыбнулся: - Насколько быстро регенерирует раздробленный мозг крогана? Рекс засмеялся, убирая от себя дуло винтовки: - Спросил бы, есть ли у крогана мозги. «Как и сердце». Гаррус был редкой личностью, который понимал подобные шутки. Черный юмор, он всегда смешнее невинных детских шуточек, да и веселее. На корабле Шепарда собрались воистину удивительные существа, начиная от крогана, заканчивая кварианкой. - Почему ты пошел с СБЦ служить, а? – Кроган горой рухнул рядом с ним, снова складывая руки на груди. Гаррус осторожно протер тряпицей раскаленное дуло винтовки. - Хм, хороший вопрос – Гаррус задумался. Вообще, на то было полно причин и сейчас все их вспоминать как-то не особо охота – по ряду причин. Кроган сильно ударил его по плечу. Не кулак, а целый боевой молот, обвернутый в хорошую броню. - Колись – потребовал Рекс. - Да, как и все, наверное – пожал плечами Гаррус. Те первые годы в СБЦ были незабываемы, но потом все пошло по накатанной вниз, как и всегда это бывает: - Хотел сражаться с несправедливостью и помогать людям. Рекс рассмеялся. Гаррусу и самому было отчасти смешно, но это было правдой. В нем живет старый закаленный турианский дух – он хочет служить правому делу, искренне, без всяких «но» и «якобы». - Да и без отца тут не обошлось – Гаррус попытался незаметно вздохнуть – Он служил в СБЦ, одним из лучших. Тем, кем Гаррусу было не суждено стать. Никакой отец не хочет, чтобы его сын превосходил его, как бы там не говорили праведники, а сын всегда будет стремиться это сделать. Проблема отцов и детей никуда не делась в этой галактике. - Я вырос, глядя на его достижения, как его показывают в новостях… Он тяжело воспринял мою отставку. «Тяжело» мягко сказано. Отец был то ли разбит, то ли обижен, то ли зол на него, а, возможно, и все вместе, кто знает. Гаррус старался как можно меньше об этом думать, но чего рассказывать крогану, которому все равно на подобные рассказы? Кажется, Рекс уже уснул. Вот, значит как, под болтовню Гарруса уснуть может даже кроган. Вакариан отставил винтовку и заходил по длинному залу, пока не заметил Шепарда, стоящего у стойки с оружием. - Его не впечатлило, что ты с Сареном сражаешься? – Спросил Шепард, стоя к Гаррусу спиной. Отлично, теперь его милую историю жизни будет знать весь корабль. Впрочем, плевать, пусть знают. Гаррус старается ни о чем не жалеть, не ныть ни по каким поводам. Что было, то прошло, он теперь занят другими делами. - Мой отец – офицер СБЦ до мозга костей, Шепард – выговорил Гаррус. – «Делай, как положено или вообще не делай». Он слишком часто повторял эти слова, сказанные отцом однажды. Любимая отцовская поговорка. Делай, как положено или вообще не делай. Гаррус же получился отвратительным офицером, который всегда делал не так, как положено. - Отец считает, что я слишком безрассуден, нетерпелив. Боится, как бы я не стал таким же, как Сарен. - А тебе не помешало бы, плоскоголовый – усмехнулся Рекс на заднем плане. Спал бы дальше, подумал Гаррус. Уж не крогану в полудреме его воспитывать. - В молодости он отговорил меня становиться Спектром, - продолжил Вакариан – по тем же причинам. - Тебя хотели сделать Спектром? – В каком-то шоке повернулся к нему Шепард, и даже Рекс удивленно поднял голову. Гаррус почувствовал заминку и потер ладони: - Ну, меня считали потенциальным кандидатом в Спектры – и это никогда не отпускало его мысли. Он много раз жалел, много раз анализировал, много раз хотел вернуть все обратно. – Меня и, примерно, еще тысячу призывников. Я мог бы пройти подготовку, но отец не захотел. Спектров он презирает. Ему мерзка одна мысль о неограниченной силе без всякой ответственности. Ему бы ты, Шепард, не понравился. Не обижайся. Но Шепард только засмеялся в ответ, легко и непринужденно. Что, правда, то, правда. Не всем нравится то, что Совет распускает Спектрам руки, но порой из этих личностей выходят герои. Когда у человека такая власть в руках, никогда не знаешь, как он ею распорядится. Каждый раз, когда Совет назначает Спектра, жизнь подбрасывает монету и смотрит, какой стороной она ляжет. - Пожалуй, я смирюсь с этим, Гаррус и как-нибудь переживу – улыбнулся ему Шепард, взвешивая на руке пистолет «Хищник», - да и понимаю я его опасения, на самом деле. - Понимаешь? – Переспросил удивленно Гаррус. – Но Сарен не собирался играть по нашим правилам. По правилам СБЦ. Чтобы повязать его, нужен кто-то, кто не связан уставами и правилами. - То, что правила можно нарушать, это еще не значит, что это нужно всенепременно делать – ответил ему довольно поучительно Джон. И почему капитан все время понимает его слова по-другому? – Я не стану опускаться до уровня Сарена. И ты не должен, Гаррус. Повисло молчание. А может ли Гаррус опуститься до этого уровня? Очень вряд ли. Только все равно никогда не узнаешь, что приготовила для тебя судьба. Гаррус слишком озабочен справедливостью добродетельностью, чтобы стать таким, как Сарен – отречься от всех принципов, от всех понятий морали и чести. - Я понимаю, что ты хочешь сказать, Шепард… Эшли Ей снился дождь. Крупные капли стекали по окну, стучали по карнизу, теребили зеленые листья на тоненьком деревце напротив ее окна с сухими, не собранными в сезон, вишнями. Музыка немного успокаивала. Там, на улице, было холодно, сыро, а здесь, дома, она чувствовала особый уют. Уютно дома всегда особенно, когда за окном идет дождь. Грома не было и молний тоже – всего лишь дождь, не усиливающийся и прекращающийся. Хотелось протянуть к нему руку, дотронуться до воды, до зеленого листа, манящего своей налитой зеленой, хотелось коснуться шершавого тонкого сука дерева, хотелось на миг почувствовать холод, стоящий за окном. В помещении душно, практически нечем дышать и тело слишком накаляется, запотевает. Эшли убрала за уши растрепанные волосы. Идти было тяжело, как бы она не старалась, она не могла дойти до окна и открыть створку. Она слышала только звуки, но дотронуться не могла. Воспоминание, застывшее в ее памяти. Когда она приезжала домой – лил дождь. Она ощущает, что не одна здесь. Вокруг ее копошатся сестры, отец что-то невнятное им говорит. Она не одна, они рядом, но им все равно на дождь. Но, посмотрите, это же маленькое чудо. В космосе нет дождя, а на войне идет дождь из крови. Откройте ставни и впустите погоду в свой дом. Она хотела этого, замечая простую красоту, которая всегда была ей недоступна. А крупные капли все падали и падали, теребя зеленые листья, блестели на тусклом сероватом свете застывшими слезинками воды. Когда сержант Уильямс проснулась, она тяжело вздохнула. Нет никакого дождя, ничего не бьет в стекло. За окном медленно проплывают звезды, холод он и в космосе холод, но дождя там не бывает. Она не дома, а на Нормандии и рядом с ней не сестры и отец, а ее товарищи и сослуживцы. Суровая правда, в которой Эшли просыпается же много дней. Голова уже не болела, не гудела, тело налилось новыми силами, но душа ее витала где-то в облаках. Стояла галактическая ночь, Шепард подарил им такой нужный всем выходной, но Эшли абсолютно не умеет отдыхать. Она провела свой день практически бесполезно, он длился так долго… ей нельзя оставаться наедине с самой собой, Эшли Уильямс слишком много думает и размышляет. Ничего остального не остается в этом космосе, кроме как размышлять. Она неспешно умылась, приняла холодный душ. Многие еще спали, кажется, Эшли снова проснулась слишком рано для подъема, зато много дел можно переделать: проверить свое снаряжение, почистить броню, попытаться написать сестрам еще одно письмо. Ох, сколько же им хотелось бы рассказать. Мокрые волосы замочили практически всю спину, и пробирал озноб – вот теперь холод ощущается, как ни кстати лучше. Но, космический холод не похож ни на один известный вам холод. От него стынет кровь, от него невозможно спрятаться, он пробирается куда-то в душу, глубоко. Нормандия потихоньку просыпалась. Джефф выползал из общей каюты почти самый первый, кратко здороваясь с Эшли. Хромой, но в приподнятом настроении, на ходу он снова воздвиг на свою коротко постриженную голову бейсболку и поднялся с ворчанием на верхнюю палубу, снова на свое любимое место. Эшли в чем-то уме завидовала, у него хотя бы место свое было. Потом поползли дамы из общей каюты экипажа, доктор Чаквас приняла свой пост, Лиара Т’Сони, слишком самоуверенная и слишком доброжелательная выглянула из медицинского лазарета. Лучше бы поселилась там и не показывалась на глаза, подумала Эшли. Как же она ей не доверяла. Красавица азари, которая может очаровать кого угодно. Да, прекрасная Лиара, да еще и знаниями блистает, но толку от нее практически не было. Какая разница, если эта умница не знает, как им найти канал? Шепард, что, держит ее только в качестве экспоната, на который можно поглядеть? Нет, стоп, Эш, разве ты ревнуешь? Ты никогда не была первой красавицей в рядах, да и мужчины завязывали дружбу с тобой чаще, чем романы, но все же? Когда на горизонте появляется кто-то другой, жутко хочется стать первой, вот такая странная женская логика. Лиара же, видимо, чувствовала эту неприязнь к ней, что ж, так даже лучше, пусть не нарывается, если ей дороги нервы. Шепард выскочил из своей каюты, как пуля, ни на кого не глядя. Даже дверь за собой не закрыл. Эшли, подобрав свое любопытство, вышла из-за стола и пробралась в каюту капитана. Жил капитан, конечно, на широкую ногу, хотя и успел загадить по-мужски место своего обитания. Неважно разбросанные вещи, части укомплектованной брони, какое-то разобранное оружие, похоже на пистоле «Хищник» на столе рядом с кроватью. Неужели тоже любит перед сном перебирать оружие или это помогает ему думать? Мониторы на стенах и на столе горели. Постоянно приходили какие-то сообщения, появлялись новые новости. Удивительно. Эшли так и застыла перед ними, мешая свое кофе и забыв о том, что вообще не должна была здесь оказаться. Но, когда еще у нее появится возможность взглянуть на архивы Спектра? Шепард бы что ли историю стирал, когда уходит из-за компьютеров. Ферос и Новерия… Она видела на главном мониторе изображение двух планет. Одна из них практически вся серо-зеленая, вторая – бело-голубая. Ферос и Новерия. Придется выбирать, и, видимо, Шепард мучается с выбором. Он дал им отдохнуть, сам стоя какие-то планы. Все его маленькие бумажки на столе были исписаны. Странные имена, какие-то статьи, теги, случайные фразы. Эшли перебирала их осторожно, но совершенно не понимала о чем они. Единственное, что она поняла из всего, так это небольшую, но даже дураку понятную схему: «Лиара-Бенезия-Сарен», вот они – три самые интересные фигуры в этой игре. Он взял на борт Лиару, чтобы выйти на Бенезию, конечно, умно, но слишком рисовано. Никто не знает, что эта милая красивая девочка делает у себя в каюте, может быть, она давно уже передала все координаты своей дражайшей матери, а им пыль в глаза пускает. Всегда нужно быть осторожным, особенно с инопланетянами, которые живут в девятьсот раз больше, чем ты. Но эта черта в Шепарде нравилась ей. Организованность. Он боится сделать ошибку, потому, что придется за нее отвечать и, возможно, чем-то расплачиваться, а чаще всего ошибка берет себе в цену человеческие жизни. Да, Эшли доверяла Шепарду, но боялась умереть из-за его провального решения. Впрочем, если будет нужно, она умрет и даже не подумает. Странно ведь это все, она не герой и никогда героизмом не блистала. Эгоистка, по большей части. Когда ее спрашивали: «умрешь ли ты за своего командира?», она предпочитала выбирать жизнь: «лучше для своего командира жить, мертвая я ему не пригожусь». Нигде не осознаешь ценность своей жизни, как под дулом вражеского автомата. - Эшли? Эшли так и выпустила из рук стаканчик с кофе. Вот проклятье! Она точно проклинала все вокруг в тот момент. Нет-нет-нет, если бы она только отмотать все время назад. Кофе расползалось по столу, пачкая драгоценные бумаги, клавиатуру, множество проводов. Шепард бросился вытирать следы ее беспечности первой попавшейся тряпкой. Эшли хотела бы в этот момент под землю провалиться. Любая бы другая женщина раскраснелась бы, но Эшли вела себя более чем невозмутимо, помогая остановить распространение зловредного кофе по столу. - Извините, капитан, я… А что она? Вот так вот взяла, да и зашла к нему в каюту безо всякого разрешения, рылась в его бумагах, смотрела на вещи, которые знать ей не следует. За такое капитаны сурово наказывают. - Ты что-то хотела, Эш? Если нет, советую тебе собираться, через пару часов у нас будет высадка. Она не спросила где, куда, зачем. После всех ее ошибок, это было бы неуместно. Он сам все скажет им, когда придет время, а пока, наверное, стоит положиться на его планы и решения. Ее дело – подчиняться, а не допрашивать и подставлять сомнению его выбор. Он ее командир, в конце концов, а Эшли учили делать все, что говорят старшие по званию. - Нет, капитан, в общем… - Она отстранилась от стола и взяла проклятый опустошенный стаканчик. Кофе было горячим и очень вкусным. - Если у тебя есть что сказать, говори. Выкладывай, Эш – ворвалась в его личное пространство, да еще и мнется. Да, Эшли, можешь довести кого угодно. Совершенно на тебя не похоже. Она опустила голову и выдохнула. Трудно собраться, трудно вообще теперь выговорить что угодно. Вроде бы все следы ее вероломной неудачи исчезли со стола, но размякшую бумагу никто уже не спасет. Шепард все смял и отправил в утиль. - Хорошо, - выговорила она. – Я знаю, что на Нормандии не все так, как и у всех – начала она серьезным и довольно деловым тоном, - но меня волнуют инопланетяне – Вакариан и Рекс. Два дружка, которые успели сдружиться. Ну, или ей так кажется. Турианцы и кроганы – самые не надежные товарищи во всей вселенной. Кроган может в легкую выстрелить им в спину, турианец предаст ради собственной выгоды и все приправит долгом и чувством чести, защиты своего народа. Она сказала это им прямо, а Рекс пообещал сломать ей хребет, если она однажды это повторит, Гаррус же рассмеялся, постучал ей по плечу и сказал, что он – не Сарен. Видимо, на этом корабле только Эш может говорить правду. Они не нравились ей – она сказала это им в лицо. - При всем моем уважении, капитан – недовольно изогнула она губы – должны ли она иметь полный доступ к кораблю? Шатаются, где хотят. Пугают людей, едят с остальными за одним столом! - Говори прямо, сержант Уильямс – Шепард посмотрел на нее с абсолютным равнодушием – что не так? Да, все не так! Эта Лиара, которая в любой момент наведет на них Сарена, этот Рекс, который не понятно, зачем на борту, да еще и постоянно всем угрожает, этот Вакариан, подбивающийся ко всем в друзья! Все не так! - Это самый совершенный корабль Альянса, - выговорила торопливо Уильямс – вряд ли мы должны давать им совать свой нос во все системы. Особенно – кварианке, крадет еще чего-нибудь. А Гаррус постоянно торчит у управления орудиями. Калибрует что-то все и калибрует, зачем это им? Разве никто другой не может откалибровать орудия? Кто-то из людей, кто-то, кто отвечает за это на Нормандии. - Двигатели. Датчики. Вооружение – перечисляла она. - Ты не доверяешь союзникам Альянса? – Шепард был сегодня серьезнее некуда. - Не стала бы называть расы, входящие в Совет, союзниками – немного грубо и холодно ответила Эш, отворачивая взгляд. – Нам – то есть людям – нужно научиться полагаться на себя. - Самостоятельность не означает одиночество – она заметила, как Джон нахмурил брови. Он бы наверняка вышвырнул ее отсюда с такими заявлениями. - Я не считаю, что союзников надо отталкивать. Я просто думаю, что не нужно рассчитывать на то, что они всегда будут союзниками. И они будут знать, куда ударять людям в самый нужный момент. Такова уж была Эшли, она всюду чуяла подвох. - Как бы благодарными не казались члены Совета, когда их припрет к стенке, они отвернутся от нас. - Мне не кажется это неизбежным – помотал головой Джон. Да, что с вами, капитан! Посмотрите на этих инопланетян! Они никогда не поймут людей, они всегда будут против них, они отвернутся, как только удача покинет их. А удача однажды покидает борт любого корабля. - Послушайте, - начала снова Эшли, - если на вас напал медведь, единственный способ спастись – науськать на него собаку и попытаться сбежать. Как бы вы не любили эту собаку, она не человек. Она поняла, что Шепард абсолютно не понимает ее. Он бы не бросил собаку, если бы ему угрожала опасность? Люди циничны и по природе своей ничем не отличаются от зверей, надо это принять, надо с этим жить. Кроганы вот, например, приняли себя такими, каковы они есть и разрушают все вокруг, но они счастливы. А что люди? Только маскируют свою природу под написанной моралью и правильностью, но никто не идеален, никто не совершенен. Если придется выбирать, любой человек бросит там свою любимую собаку и спасет свою жизнь. И Советники ничем не лучше, а, возможно, еще хуже. Они бросят человечество, как человечество бросит их. Это закон, с которым придется смириться всем. - Это не расизм – объяснила Эшли – члены своего вида всегда будут важнее, чем все остальные. - Говоришь, как агитатор из партии «Терра Фирма», сержант. - «Терра Фирма» - это стая шакалов! – Резко возмутилась Эшли – У основателей еще были какие-то идеалы, а сейчас это стало просто ксенофобией и нетерпимостью. Надеюсь, мои доводы более рациональны. Мой отец, мой дед, мой прадед – все они брали в руки оружие и давали присягу. Пожалуй, мы привыкли считать интересы Земли своими. - Мои родители тоже были солдатами, Эшли – резко ответил ей Шепард. Но эта резкость только наоборот развивала в ней интерес, желание отстаивать свою точку зрения. - Не могла знать, коммандер – отчеканила Эшли, чуть задрав нос. – Так, почему же вы здесь сами? Пытаетесь улететь подальше? - В основном я хотел служить – выговорил он более мягко, - защищать Альянс, спасать человеческие жизни, понимаешь? Эшли прекрасно понимала, но не понимала методов Шепарда. Если он будет настолько правильным, как сможет защитить всех? Выбирая жизнь, что-то обязательно даришь взамен. - Рада это слышать, - выдохнула Эш – не хотелось бы думать, что вы здесь ради мешка с кредитами. - И ты никогда раньше не работала с инопланетянами? - Нет, сэр – как-то гордо ответила Эшли. И не работала бы все оставшуюся жизнь. Она привыкла к людям и ничего не хотела бы менять в своей жизни. Хотя, с другой стороны, она сама знает, что это невозможно. Люди не одни в галактике. - Я в основном была в наземных частях – объяснилась Эшли – в гарнизонах на разных планетах. Как-то попала в смену на космическую станцию. «Каждый космопех – стрелок, каждый стрелок получает сертификат на работу в невесомости». - Странно, - протянул Шепард, поднимая глаза куда-то на синий монитор – послужной список у тебя прекрасный, навыки отличные. Тебе надо было служить во флоте. У Эшли аж дыхание сперло. Нет уж, капитан, это был самый неудачный комплимент за всю историю ее жизни. - Эм, нет, - запинаясь, ответила она, стараясь выглядеть как можно больше вежливой – поэтому я и не общаюсь с инопланетянами, капитан. - Ладно-ладно – засмеялся Шепард, кивая головой – я понял, чем вызвано твое беспокойство. Но это условия нашей миссии. Хочешь или не хочешь, тебя никто не спросил. Кратко, понятно, отвали Эшли. Она только кивнула. Ну, да, Эшли Уильямс только может болтать, но убедить капитана она была не в состоянии. У Шепарда было слишком железное собственное мнение, чтобы ей удалось изменить его. Впрочем, и отказал он ей довольно вежливо, радикально и справедливо. Это его корабль и его уставы. - Нет проблем, капитан – согласно выговорила она, двигаясь поближе к двери. – Вы говорите «упала, отжалась» - я падаю и отжимаюсь. Скажите поцеловать турианца - пойду и поцелую. Шепард удивленно перевел на нее свой взгляд. Вот-вот и она выскользнет в дверь и закончится этот бесконечный разговор, где она всюду проигравшая. - Ты поцелуешь ради меня кого угодно? Ну, да, капитан, я могу даже с ханаром переспать, если прикажете. Хотя, наверное, с поцелуем она загнула, но все же, суть это не меняет. - В зависимости от ситуации, Шепард – довольно вежливо ответила она, пытаясь скрыть свою улыбку. – Если прикажете поцеловать старшего офицера, это будет уже нарушением устава. Она и поверить не могла, что это сказала. Слишком двусмысленно, понимала Эшли, слишком… кажется, что на ее щеках появился румянец. Ну, все, Эшли Уильямс, доигрались. - А, следовательно, приказ будет незаконным – тараторила Уильямс. – Я должна буду доложить об этом начальству и отказаться его выполнять. Что за бред ты несешь, Эшли? Дело не в поцелуях тут, а в Шепарде, который задал тебе абсолютно невинный вытекающий из твоих же слов вопрос! Но тараторила она быстро, как отбивала речь. Повисла минута молчания. Она говорила настолько быстро, что, видимо и сам Джон Шепард не знал, что на это ей ответить. Просто смотрел на нее каким-то пустым взглядом и ждал продолжения ее очешуительной речи. - Сэр! – Торжественно закончила она. Снова тишина. Слишком гнетущая. Она подняла глаза на потолок. Вот бы очутиться сейчас у себя внизу и просто закрыться? Нарушение устава? Побежит докладывать адмиралу Хакету о том, что Шепард приказ ей его поцеловать? Только идиотские романы пиши, это не тот Джон Шепард, который станет приказывать такие глупые вещи. - Готовьтесь к миссии, Уильямс – наконец-то разрешал тишину Шепард. Как гора с плеч упала. Эшли тяжело выдохнула напряжение. Есть готовиться к миссии, капитан! - Эм, капитан, - запнулась снова она – я вообще не очень верю в теорию доктора Т’Сони – кивнула она, почти выходя. – И в то, что они с матерью не общались. Они ведь не могут быть абсолютно друг другу чужими. - По-моему она откровенна – ответил Шепард, садясь за компьютер и уже практически не смотря на сержанта. – Или, по крайней мере, не лжет так много. Так много, как? Спросила себя Эшли, сжимая в руке пластиковый стаканчик. Лгать может кто угодно, капитан, и как угодно. - Да, - усмехнулась Эшли, - ей это тяжело дается. Скорее сарказм, чем согласие. - Жалко, что руины совсем разрушились – пожала она плечами. – Они же простояли тысячи лет, это впечатляет. И жалко, что Т’Сони уже к ним не вернется. Эшли была ценителем искусства, но исключительно человеческого. - Впрочем, я буду готовиться к миссии, сэр. - Я соберу вас через час, - ответил ей Шепард, погружаясь в работу. Она постояла еще несколько секунд на его пороге, сильнее сжимая настрадавшийся пластиковый стаканчик, и как-то неуверенно выскользнула в открывшиеся перед ней створки дверей. Собрание через час, Эшли, ни о чем другом ты не имеешь права думать.