Я не предам твоей любви

      В назначенный час виконт возвращается в табор. Одним из условий цыган было отсутствие у Рауля оружия и его людей, чтобы в случае подставы он не смог обороняться. Он не решился пойти наперекор их правилу. Липкий страх расползается по всему телу и он не знает, как с ним бороться.       Лица цыган, вышедших навстречу аристократу, не предвещают ничего хорошего — он не пришел раньше назначенного дня, а значит не сможет сказать им ничего полезного. Один из них, избранный новым бароном табора, выходит вперед. — Неужто тебе совсем нечем нас порадовать, де Шаньи? — вкрадчиво спрашивает он, сверкая золотыми зубами. — Не совсем так… — уклончиво отвечает он, тоскливо глядя на купола шатров.       Виконту не хочется сдавать Кристину, не хочется лишать её возможности начать жизнь с чистого листа, но что он может, когда все играет против него? Ему остается лишь пойти на поводу у сжирающей изнутри совести и не раскрыть цыганам всей правды. — Не томи, — цедит сквозь зубы теряющий терпение барон. — Их видели в Арне, — севшим от страха голосом отвечает Рауль, нервно заламывая руки, — но когда я был там, не смог выйти на их след. Местные подтвердили, что они пытались укрыться именно в их коммуне, но, увы, большего узнать не удалось.       Губы цыгана кривятся в недоброй ухмылке. Он ожидает продолжения. — Конечно, я проверил все места, где они могли бы оказаться, но без результатов… — заканчивает де Шаньи. — Неужели? — хмыкает барон, прокручивая массивный перстень на смуглом пальце. — Ну, раз наша цель не достигнута, то нужно продолжать поиски. Предлагаю отправиться в Арне всей нашей дружной компанией. Как такая идея?       Виконт порывается запротестовать, но цыган только цокает, качая головой, а затем убаюкивающим тоном добавляет: — Не думай, что у тебя есть выбор, де Шаньи. Есть лишь его иллюзия. Отправимся туда сейчас же. Уж мы умеем вести переговоры с местными.

***

      Музыкальные пальцы быстро порхают над нотным станом, оставляя за собой след из неизменно алых чернил. Призрак весь погружен в работу. С неприкрытым интересом Даае наблюдает за тем, как рождается очередной шедевр. Для этого Эрику не нужны ни орган, ни скрипка, ни флейта — музыка всегда звучит у него в голове.       Совершенно окрыленный мужчина с рассветом солнца взялся за работу и с того момента не прерывался ни на секунду даже на еду. Покачав головой, Кристина поднимается с кровати, где он растянулся в кипе исписанных нотных листов, и направляется в кухню, чтобы заварить чай. Поставив чайник кипятиться, она наваливается на дверной косяк и с нежной улыбкой оглядывает охваченного вдохновением Эрика. Ей, конечно, приходилось видеть его таким и прежде, но не воодушевленного светлыми эмоциями, а лишь только темными.       Разлив травяной чай по кружкам, Даае переставляет их на поднос и тихонько подходит к Эрику, боясь его ненароком отвлечь. Однако он сам подает голос, резко разворачиваясь на кровати лицом к ней. — О, Кристина обязана услышать это, — торжественно заявляет он, гордо прижимая к груди исписанный от корки до корки клавир, — Эрик никогда прежде не писал такой прекрасной музыки, такой… незнакомой ему.       Девушка расплывается в улыбке, протягивая мужчине чашку с чаем. Тот благодарно принимает её и поднимает на Даае взгляд. Ей думается, что в этих необыкновенных глазах никогда еще так рьяно не горело счастье и почему-то на душе от этого становится теплее. — Уверена, очень скоро ты сможешь сыграть мне, Эрик, — шепотом отвечает Кристина, пододвигаясь к мужчине, — и я с нетерпением жду этого дня.       Взгляд цепляется за выглядывающий из-под рубашки мужчины струп и девушка осторожно приспускает ткань, чтобы внимательнее его рассмотреть. От внимания не ускользает все никак не уходящий отек. — Это может быть инфекция, — вздыхает Даае, очерчивая пальцами горящий участок кожи. — Нужно показать врачу. — Кристине не о чем переживать, — отмахивается Эрик, сделав несколько глотков чая. — Я настаиваю, — твердо заявляет Кристина и, взволновано выдохнув, обнимает мужчину за торс, кладя голову на его плечо, — мне страшно за тебя, Эрик. Столько ран… Мы могли не доглядеть, могли плохо обработать их. Завтра же отправимся к местному доктору.       Он только хмыкает, однако не находит в себе сил для препираний и, отставив кружку на поднос, обнимает Даае в ответ. Каждое прикосновение к ней вызывает у Эрика благоговейную дрожь. Он слишком долго жаждал этого, чтобы теперь поверить в реальность. Он растворяется в этих ощущениях, наслаждается ими.       Девушка почти засыпает, глядя через окно на случайных прохожих, суетящихся на площади, как вдруг замечает среди них до ужаса знакомые лица. Она тут же вскакивает с кровати, хватая Эрика за руку. — Ц-цыгане, — с трудом выговаривает она, от страха позабыв, как дышать.       Призрак моментально мрачнеет. Он бросает быстрый взгляд в окно и тут же отшатывается. Золотистые глаза хаотично обводят комнату, ища хоть какой-то намек на укрытие. Бежать уже слишком поздно — внизу раздается громкий хлопок двери и мужская ругань.       Зацепившись взглядом за шкаф, Эрик бросается к нему и, навалившись на его стенку, отодвигает в сторону. Девушка пораженно выдыхает, когда за шкафом обнаруживается небольшая ниша, укрытая лишь драным куском обоев. — В таких квартирах нередко бывают тайники, — поясняет Эрик, притягивая Даае к себе.       Места оказывается совсем мало и Эрику с трудом удается пододвинуть шкаф так, чтобы скрыть щель в стене. Ровно в эту секунду раздается пронзительный стук в дверь. Плотно прижатая к груди мужчины Кристина сдавленно всхлипывает, жмуря слезящиеся глаза — её охватывает ужас. — Хватит прятаться, голубки, — раздается за дверью цыганский голос, — мы знаем, что вы здесь. Выходите по-хорошему.       Только руки Призрака, уверенно держащие Даае в объятиях, заставляют её сохранить самообладание. Она ни на секунду не сомневается в том, что найди они их — убьют сразу же, без раздумий.       Цыган грязно ругается, а затем слышится выстрел — они понимают, что он прострелил замок. В подтверждение их догадки дверь предательски скрипит, пропуская незваных гостей внутрь. — А знаешь, де Шаньи, как мы так просто вышли на их след? Есть предположения? — вдруг спрашивает барон у виконта.       Тот только качает головой, сохраняя молчание. Барон обходит его вокруг, забавляясь с револьвером в руках. — Совсем нет? — усмехается он. — Жаль, я думал, аристократишки умнее.       С этими словами он толкает Рауля в спину и тот безвольно падает на пол. Цыган пинает его по ребрам остроносым ботинком и бросает на него пренебрежительный взгляд. — Мы видели тебя с девчонкой, — подает голос один из цыган и виконт понимает — ему конец. — И твою никчемную попытку сбежать вместе с ней тоже. — Ты обманул нас, де Шаньи, — заканчивает мысль барон.       Еще одним грубым пинком Рауля разворачивают на спину и первым, что он видит, становится острие цыганского клинка. — Но они действительно были здесь! — пытается выкрутиться он, с ужасом глядя на приближающееся к его шее лезвие. — Вот именно, — соглашается барон, — однако ты, по всей видимости, поставил их в известность о нашем визите. Иначе не могли же они испариться? В этом городке негде прятаться. Да и хозяйка заверяла нас, что они живут именно здесь… Думаешь, эта милая женщина лжет? Хочешь, чтобы и она пострадала?       Слышащую их диалог Даае охватывает настоящая паника, она начинает быстро и шумно дышать, вдруг ощущая, как сильно на нее давит эта крохотная ниша, в которой они вынуждены были укрыться. Она пытается сосредоточиться на теплом дыхании Эрика, щекочущем её шею, и на мгновение тревога отступает. Он мягко поглаживает её дрожащую ладонь, как бы говоря «я здесь, со мной тебе нечего бояться».       Барон скользит острием кинжала по груди виконта, рассекая на ней рубашку и оставляя за собой тонкий, кровавый след — Рауль беспомощно дергается от боли, однако цыгане хватают его за руки и припечатывают к полу. — Я ничего не говорил ей, клянусь! — восклицает де Шаньи, ощущая, как по коже вдоль ребер скатываются теплые капли крови. — Это уже неважно, — слащаво говорит барон с недоброй улыбкой склоняясь над Раулем, — ты не выполнил свою часть сделки. Мы не можем оставить это просто так. — У вас будут проблемы! Меня начнут искать совсем скоро! — продолжает виконт, дрожащий под взглядом цыгана.       Тот только раскатисто смеётся и, передав кинжал одному из цыган, дает указание: — Пора заканчивать с этим. Я пока осмотрюсь.       Старший цыган делает обход небольшой квартирки. Он проверяет место под кроватью, за комодом и другие закутки, в которых возможно было укрыться. Взгляд падает на множество бумаг, разбросанных по кровати, и он опускается на неё, чтобы взглянуть поближе. То оказываются нотные листы и барон, скривившись от отвращения, хватает их руками и начинает рвать — его охватывает ярость из-за того, что они снова упустили Призрака.       Пока он вымещает злость на найденном клавире, цыгане разделываются с тщетно пытающимся сопротивляться Раулем. Один из них хватает его за шею, перекрывая грубым движением рук дыхание, а второй медленно, смакуя каждую секунду, скользит лезвием по груди, будто выбирая, куда же придется смертельный удар. Виконт тяжело, сбивчиво дышит, наблюдая за ним, а затем резко изворачивается, желая вырваться из их хватки. Ему не удается, он только сильнее гневает цыган, и те, рывком притянув его обратно, вгоняют кинжал в грудь по самые ребра — Рауль пронзительно кричит. — Неужели нельзя было сделать это беззвучно? — закипает барон, отшатываясь от изорванных в клочья нотных листов. — На его вопли вся коммуна сбежит! — Уже все, — коротко отвечает один из цыган, кивая на захлебывающегося собственной кровью де Шаньи, не силящегося издать и звук.       Барон удовлетворенно хмыкает и, подойдя ближе, прокручивает рукоять кинжала, заставляя виконта сдавлено кричать и содрогаться от невыносимой боли. Вынув окровавленный кинжал из его тела, он опускается на корточки и вытирает лезвие об его местами чистую рубашку. — Это будет уроком для аристократишек — с нами шутки плохи, — медленно цедит он, глядя сверху вниз на истекающего кровью де Шаньи.       На глазах барона взгляд виконта стекленеет и он протягивает пальцы к его лицу, чтобы прикрыть его веки раз и навсегда. — Можем идти? — спрашивает один из цыган.       Барон кивает и поднимается на ноги. Он уже собирается перешагнуть порог квартиры, когда вспоминает, что не осмотрел шкаф, стоящий в коридоре. Он рывком распахивает его дверцы и заглядывает внутрь, чтобы ощупать заднюю стенку. Не найдя ничего примечательного, он обходит шкаф и с сомнением приглядывается к тонкой расщелине между шкафом и стеной.       Прячущаяся в нише пара совсем перестает дышать. Призрак крепко удерживает ладонь на губах сотрясающейся от рыданий Даае, не позволяя ей издать ни звука. Томительные секунды ожидания его последующих действий будто превращаются в часы, а пальцы барона неумолимо тянутся к этой щели, окончательно руша последнюю надежду Эрика и Кристины на спасение.