Я не предам твоей любви

      За окнами экипажа разворачивается вид на тревожный океан. Он неистово бьется о скалистое побережье, поднимая за собой гнетущий шум. На душе выглядывающего из кеба Астра так же неспокойно, эта поездка в родную коммуну становится слишком тяжелой.       В одной руке Астр удерживает пышный букет свежесрезанных алых роз, повязанный черной лентой. Пальцы второй крепко сжимают лежащую в его руках партитуру. Этот труд — единственное, что осталось у него от умирающего отца и он дал слово его закончить, но за прошедший месяц нашел в себе силы открыть его лишь однажды. Открыть и осознать, пропустить через себя все те многие чувства, что истязали Эрика, преследовали всю его жизнь. Та тьма, тот ужас, который сквозит с первых нот этой невероятной музыки, кажется, сводят Астра с ума и он ощущает, что еще не готов впитать это. Он знает, оказавшись дома, он найдет в себе силы открыть его вновь.       На горизонте виднеется родительский дом и губы мужчины на мгновенье трогает тоскливая улыбка. Воспоминания из детства отчетливы, будто бы все было лишь вчера…       Банкетка у пианино слишком низка для юного Астра, и Эрик устраивает мальчика на своих коленях. Это первое его знакомство с инструментом и от этого он испытывает ни с чем не сравнимый трепет.       Пальцы мужчины будто парят над клавишами и мальчик заворожено наблюдает за ними, старательно запоминая каждое движение — он желает научиться у отца всему, что тот умеет. Короткие пальчики мальчика едва дотягиваются до нужных клавиш, но он старается повторять за отцом все в полной точности.       Ни с первой и ни со второй попытки, но Астру все-таки удается сыграть совсем легкую, но очень значимую для него пьесу. Когда он оборачивается со счастливой улыбкой на отца, его лицо, более не укрытое маской, не выражает ничего, кроме всеобъемлющей гордости. Это становится первым шагом в становлении мальчика, как великого композитора. Тогда еще он даже не подозревает о том, какой путь уготовлен ему судьбой, но отец знает точно — его ждет большое будущее.       На глазах выступают слезы и Астр горько усмехается, утирая их белоснежным платком, вынутым из нагрудного кармана. Отец всегда учил его не держать эмоции внутри, когда они требуют выхода…       Музыкальные пальцы отца крепко удерживают подбородок мальчика, твердо разворачивая его к себе левой половиной лица, на которой красуется пунцовый синяк и сильный кровоподтек. Мальчик мужественно сдерживает слезы, но подбородок его неподконтрольно дрожит от подступающих рыданий. — Не надо сдерживаться, — устало вздыхает Эрик и, смочив спиртом ватку, утирает ею проступившую на разбитой скуле кровь, — слезы не делают тебя слабым, Астр.       Мальчик глухо всхлипывает и все-таки дает волю слезам. Он устал. Слишком устал от жестокости сверстников по отношению к себе, от их постоянных нападок. На людях он никогда не теряет лица, но рядом с Эриком он позволяет себе эту слабость. Его плечи вздрагивают от глухих рыданий, и отец мягко обнимает его, прижимая к своей груди и размеренно поглаживая по волосам. — Ты намного лучше них, помни об этом, — шепчет Эрик, пытаясь успокоить ребенка, — ты невероятно талантливый, умный не по годам. Ты превзойдешь каждого из них в сто крат, Астр.       Отец всегда находит слова, чтобы утолить боль, бушующую внутри сына. С поддержкой Эрика ему даже удается принять себя и свое необычное лицо, не пытаться скрываться. Мальчику непонятно лишь одно — как заставить принять его таким и других?       Перед затуманенным влагой взглядом на ветру кружатся редкие снежинки и Астр неизбежно вспоминает последнее рождество, проведенное всей семьей, последний праздник, не омраченный тягостью утраты…       По гостиной разносится сладкий аромат печенья, которое Кристина и Элин делают к праздничному столу. Астр и совсем еще маленький Густав украшают пушистую ель, стоящую в углу комнаты у камина, а Эрик занимается тем, что получается у него лучше всего: играет ненавязчивую, веселую рождественскую мелодию, окончательно кутая всю семью в эту беззаботную новогоднюю атмосферу.       Малыш, являющийся копией Эрика с точностью до каждого из изъянов, тянется бледными пальчиками к большой звезде, служащей украшением для макушки дерева, и Астр тепло смеется, поднимая брата на руки так, чтобы он мог возгрузить её на законное место. — Ничего, Густав, вырастешь и будешь таким же высоким, как папа, — ласково обращается к ребенку с яркими, золотистыми глазами Астр, на что тот широко улыбается беззубой улыбкой.       Внешность, унаследованная Густавом от отца, не стала для семьи большой неожиданностью, однако вызвала потрясение. Для Эрика это был страшный удар, все его потаенные страхи вылились в реальность, и он сходил с ума от безысходности, так и представляя себе весь кошмар, который ждет его сына. Для Кристины же, напротив, рождение такого ребенка стало отрадой. Астру и Элин даже казалось, что мать любит младшего сына в разы сильнее, чем их обоих в его возрасте. Но никто не брался винить Кристину за это, она лишь старалась быть хорошей мамой для столь необычного ребенка, зная о том, как тяжела была жизнь Эрика в детстве.       Собравшись за большим столом, вся семья принимается за разнообразные блюда, приготовленные хозяйками, впереди их ждет целая ночь празднества, подарков и радости…       Мужчина готов поклясться, что и сейчас ощущает этот сладкий аромат имбирного печенья по рецепту мамы. Ностальгия о совсем недавнем прошлом причиняет почти физическую боль, и, Астр знает, с его приездом в дом эта боль станет невыносимой.       Экипаж тормозит у крыльца небольшого дома и мужчина спешит покинуть его, оставив кучеру крупную сумму денег за поздний отъезд. С тяжелым сердцем, Астр отворяет дверь внутрь. В противовес сладким воспоминаниям в нос ударяет устойчивый запах лекарств и он невольно морщится, проходя вглубь дома.       На звук шагов из некогда детской комнаты выходит Элин. С последней их встречи сестра слишком изменилась: её светлые глаза, раньше горящие светом самого солнца, полностью затухли, под ними затесались мрачные круги, симпатичное лицо совсем осунулось. Увидев брата, она заставляет себя улыбнуться и её сухие губы вздрагивают в неудачной попытке. — Элин… — выдыхает Астр, протягивая к девушке руки.       Она не медля сокращает расстояние до него и заключает в крепкие, сквозящие отчаянием объятия, сминая рубашку под его пальто. Он прижимает её к себе, оставляя на темноволосой макушке быстрый поцелуй. — Все хорошо, я рядом, — шепчет он, пропуская сквозь пальцы длинные, прямые пряди. — Я не могу больше, — ломанным голосом говорит Элин, пряча влажное от слез лицо на его груди, — она сходит с ума… — Могу я увидеть её? — спрашивает севшим от волнения голосом Астр. — Конечно, но… это слишком тяжело, — шепчет девушка, тревожно глядя в глаза брата.       Мужчина медленно кивает. Стянув с плеч пальто и передав сестре, он двигается к родительской спальне. Он тихонько стучит в дверь, на что сестра предупреждает: — Бессмысленно, не ответит.       Кивнув, Астр толкает ладонью тяжелую дверь — та со скрипом поддается, пропуская его внутрь. Он находит мать, сидящую спиной ко входу и уставившуюся пустым взглядом в окно. Прошел лишь месяц с их последней встречи, а она из живой, цветущей женщины превратилась в увядающую старушку. Некогда густые, светлые локоны стали седыми и редкими волосками, женственная, изящная фигура стала болезненно худощавой, кожа стала столь бледной и тонкой, что сквозь неё прослеживаются даже самые тонкие вены. — Мама… — зовет её Астр, замерший на пороге от увиденного.       Она медленно оборачивается на сына и он невольно сравнивает Кристину с Эриком. Она выглядит теперь точно как он. Её прекрасное в былые годы лицо напоминает обтянутый кожей череп. Астр сглатывает подступивший к горлу ком и подходит ближе, оставляя принесенный букет на идеально заправленной кровати, будто не тронутой ни разу за последний месяц.       Лишь оказавшись совсем рядом, мужчина замечает в руках Кристины спящего Густава. Она судорожно, будто последнюю ценность на свете, прижимает его к своей груди, уже машинально укачивая костлявыми руками. — Что же с тобой, мама? — шепчет Астр, опускаясь перед женщиной на колени и заглядывая в её побледневшие глаза.       Опухшие глаза Кристины будто бы смотрят сквозь него. Её белесые губы приоткрываются и она едва слышно шепчет: — Скоро я снова буду с ним… — она смаргивает стоящие в глазах слезы. — Я обещала… — Что обещала? — не понимает Астр.       Крепкая рука мужчины опускается на пальцы матери, стискивающие кулек с малышом, и сжимает её, напоминая, что он здесь, совсем рядом. — Обещала, что не предам его, что никогда не предам его любви, — рвано отвечает она, опуская взгляд на младшего сына, забывшегося беспокойным сном у груди стремительно погибающей следом за отцом матери.       Её пальцы любовно очерчивают нечеловеческое лицо Густава. Мальчик будто становится для Кристины единственной веточкой, удерживающей её на грани жизни и смерти, после смерти супруга. — Предательство — это оборвать свою жизнь следом за его, — пытается убедить её Астр, — зная, что ты для него главная ценность, мама. Эрик был бы счастлив знать, что ты остаешься сильной даже после его смерти. — Но я не остаюсь, — выдыхает Кристина и её лицо кривится от подступающих рыданий. — Мама, — отвечает мужчина, укачивая Кристину и брата в своих объятиях, — пожалуйста… Неужели ты не видишь, как мы переживаем? Сделай это ради нас, ради меня, Элин и, главное, Густава. Найди в себе силы, прошу.       Опустив взгляд на распахнувшего свои необыкновенные глаза брата, Астр добавляет уже шепотом: — Взгляни на Густава, мам… Ты нужна ему, как никто другой. Мне повезло, Эрик научил меня жить с этим, — быстро указывает мужчина на обожженное лицо, — ты должна сделать то же самое для него.       Женщина склоняет голову к малышу и заставляет себя ему улыбнуться. За последний месяц никто не видел улыбки Кристины даже вскользь. — Ты будешь рядом? — спрашивает ломанным голосом мать, заключая Густава в объятия и прижимая его к груди. — Сколько потребуется, — кивает Астр, очерчивая пальцами кожаную обложку клавира, — кроме того, Эрик хотел, чтобы вы услышали последнее его творение… Мы будем сильными ради него, договорились?       Мужчине кажется, что он говорит с матерью, словно с ничего не смыслящим ребенком, однако это помогает. Она неуверенно кивает и протягивает костлявые пальцы к его лицу, чтобы мягко очертить ими бугристую кожу его лица — она никогда не ощущала отвращения к этому. — Я постараюсь, — шепчет Кристина, заглядывая в глаза сына, — ради Эрика.       Мужчина благодарно улыбается в ответ и, чуть отклонившись, поднимает с покрывала принесенный букет. Вдохнув нежный аромат роз, он передает его матери — её глаза на мгновенье вспыхивают счастьем. Просто цветы, просто повязанные черной лентой заставляют Кристину окунуться в сладостную ностальгию и забыть на короткий миг о том, что тот, кто будоражил её чувства этим неприметным подарком, никогда не сможет подарить ей его вновь.       Невольно улыбнувшись, несмотря на стоящую в глазах завесу слез, Астр забирает из рук матери брата, позволяя ей позаботиться о букете. От этой встречи и от этого милого жеста в ней будто бы вновь начинает разгораться жизнь.       Астр остается там на целый месяц, чтобы помочь Кристине шаг за шагом принять пугающую правду о том, что Эрика больше нет, и найти в себе силы, чтобы исполнить последнюю его волю. Он делает все, что в его силах, чтобы невероятная музыка его отца, так и не получившая внимания за время его долгой жизни, наконец, обрела заслуженное признание, а Кристина… Отныне она вкладывает всю свою любовь в маленькую копию супруга и зажигает тем самым новую звезду в музыкальном царстве Франции, звезду, которая будет еще очень долго славить их скромный, необычный род.