Прыгай, Мэй!

      Себе я налил как обычно виски со льдом. Для Мэя нашлось немного джина, добавил в него минералку и вишневый сироп. Мэй сделал несколько глотков, опять отобрал у меня сигарету и начал свой рассказ.       — Я родился в пригороде, семья занималась небольшим бизнесом, врядли ты слышал о нем. Отец застройщик, мама риелтор. Все было отлично, счастливая семья, меня баловали, покупали все, что захочу. Только я хотел брата или сестру, просил на каждый праздник, все не унимался. Когда мне было десять, мама забеременела, отец расширял бизнес, мы собирались перебраться в центр. Родители часто ездили в город подобрать нам хорошие апартаменты. Все было замечательно, я с нетерпением ждал рождения братика и когда мы переедем, думал жизнь в городе намного интереснее. А потом они погибли. На межгородской трассе грузовик не справился с управлением, их машину столкнуло с моста. Взрыв и моментальная смерть. И тогда мои мечты «сбылись». Я переехал в город и у меня появилось много братьев и сестер. Я попал в семейный дом Калленов.       Это были не плохие люди, они брали под опеку детей и жили на соцвыплаты. Когда взяли меня, у них уже было одиннадцать детей, из них один их родной сын. Семь других уже выросли и жили отдельно. У них двухэтажный дом, пусть и в бедном районе, но большой и чистый. Семья сразу приняла меня, тем более я привез из дома большую плазму и свою приставку (все, что мне разрешила взять опека), все вели себя дружелюбно. Кроме Дугласа. Мы одного возраста, поэтому меня поселили к нему в комнату. Наверно по этому он меня невзлюбил. А может потому, что у него никогда не было нормальной семьи. Отца он не знал, а мать его алкоголичка, опека забрала его, когда ему было семь. Он с завистью рассматривал мои дорогие шмотки, я предложил взять что нибудь себе, но он был крупнее меня и ему ничего не подошло. А еще он испортил мои книги. Дуглас не понимал зачем читать, если не заставляют.       Начался учебный год, я пошел школу, раньше я учился только дома. Хоть тесты я сдал хорошо, меня могли зачислить в восьмой класс, но меня определили в пятый. Из-за возраста. И из-за Дугласа. Он якобы должен был помочь мне адаптироваться в новой среде. Одноклассники меня не приняли, обзывали умником, как будто это обидно, иногда даже били. Организатором этого всего был Дуглас. За пару месяцев все утряслось, на меня перестали обращать внимание. Учителя давали мне отдельные задания и я тихонечко занимался за задней партой или в библиотеке. Дома тоже все было не плохо. В общем ничего не предвещало. Государство отменило соцвыплаты и начался ад.       Обратно в приюты никого не принимали, опека прекратила работу. Каллены теперь должны были содержать все семейство за свой счет. По началу мы не ощутили большой разницы. Каллены устроились на завод. Мы сами готовили, убирали, помогали друг другу с домашним заданием. Сами находили себе развлечения. Через пол года мы узнали, что приемные родители брали в долг, чтоб нас содержать, но теперь пришло время деньги возвращать. Каллены перевелись в ночные смены, дома они появлялись когда все были в школе. В общем мы были предоставлены сами себе. Но денег все равно не хватало. Еды становилось все меньше, одежду и школьные принадлежности нам больше не покупали. Дальше стало еще хуже. Нам объявили, что дом теперь разделен, второй этаж теперь принадлежит только Калленам, из детей там поселили только Мартина, их родного сына, остальным туда вход воспрещен. Раз в месяц на кухне нам оставляли мешок крупы, бутылку масла, пять синих кур, флакон шампуня, тюбик зубной пасты и упаковку туалетной бумаги. Еще иногда появлялись несколько карандашей или пачка бумаги, иногда сахар. По началу мы пытались делить все поровну, никто не наедался, но все терпели. Делились школьными принадлежностями, одеждой. Вечерами мы сидели в зале без света (электричеством разрешали пользоваться не больше часа) и пили кипяток с сахаром. А со второго этажа доносился звон посуды и запах жареного мяса. Кто то плакал, кто то потихоньку сходил с ума. Потом кто постарше начали отбирать все себе.       Однажды Мартин позвал меня наверх. Он меня накормил и попросил заварить чай. Часть заварки я насыпал в заварник, часть в карман. Еще мне удалось украсть немного печенья. Когда я спустился все накинулись на меня, началась потасовка, из карманов вытрусили все. Я ушел в комнату, а они замели с пола заварку с крошками печенья и мусором, заварили как есть. Я не понимал, за что они так, я ведь для них все принес. Но понял, что делится с кем-то — себе дороже. На следующий раз Мартин предложил мне перебраться в его комнату. Я поселился на втором этаже, там ел, высыпался, спокойно делал уроки, а по вечерам нам разрешали смотреть телик. Как то я был сам на кухне, делал для нас с Мартином сэндвичи. Я заметил на лестнице Дугласа. Он тихонько поднялся и подглядывал из-за двери. Я дал ему пару кусков хлеба с ветчиной, Дуглас проглотил их на месте и убежал вниз. Он приходил редко, когда на первом этаже никто не мог его заметить, я всегда давал ему что нибудь перекусить.       С Мартином мы стали не то что друзьями, просто хорошо общались. Ему было четырнадцать, мне двенадцать, так что иногда он брал меня с собой погулять в свою компанию. Ему нравилась одна девченка, но он жутко стеснялся. А я все подначивал его пригласить ее погулять вдвоём. Как то ночью, после очередной прогулки, мы болтали про эту девченку. Мартин сказал, что стесняется, потому что не умеет целоваться. И попросил потренероваться на мне. Я боялся отказать ему. После этого, каждый раз, когда мы ложились спать, он лез ко мне целоваться. Потом он начал трогать, гладил меня. Потом откровенно лапал. Я просил его не делать этого, даже пытался уйти из комнаты. Мартин кидал меня на пол и заваливался сверху. Он пробовал трогать и целовать меня везде и каждый раз спрашивал «Так нравится? А тут нравится?». Я молча терпел и думал о том, что не в таком уж и плохом я положении. Вот Дугласу, например, пришлось воровать еду. Пару раз его поймали и сильно избили. А девочки ходят в район работяг. Там за еду они разрешают мужикам полапать себя и подрочить. И опять все поменялось, когда Каллены нашли какого то богатея, который хотел заняться благотворительностью. В доме появилась еда, одежда пусть и не новая, и другие блага цивилизации. Первый день ребята наелись и кинулись мыться и стирать одежду. Только вход на второй этаж был по-прежнему запрещен. А Мартин в своих приставаниях становился все настойчивее и настойчивее. Я понял, надо возвращаться на первый этаж пока не поздно. Дуглас немного поворчал, но принял меня обратно, не зря я его подкармливал.       Тот благотворитель оказался владельцем спортивного комплекса Лидер. У каждого из нас появилась возможность бесплатно заниматься в любой группе. Воспользовались этим только я и Дуглас. Он выбрал какую-то борьбу. Я пошел на плаванье, там не нужно покупать никакой инвентарь. В раздевалке, для тех кто забыл взять с собой, были плавки, шапочки и очки. Я занимался без особого усердия. Плаванье не особо мне нравилось, но там собралась не плохая компания. После занятий мы часто гуляли вместе. Один раз мне предложили купить пива, за компанию я согласился. Напился так, что еле дополз до дома к ночи. Я сидел на крыльце пытаясь протрезветь на свежем воздухе. Мартин, видимо увидел в окно, затащил меня в свою комнату. Он раздел меня и бил ремнем, что то говорил. Мне не было больно, ужасно хотелось спать. Потом я почувствовал его пальцы в своей заднице. Я заорал так, будто меня режут. Он заткнул мне рот и продолжил растягивать меня. Так случился первый раз. А потом еще, и еще. Я сопротивлялся и Мартин привязывал меня, всегда пытался возбудить, целовал везде, дрочил, даже иногда делал мне минет. Если у меня не вставал, он дико бесился и бил меня. Через некоторое время у меня начал вставать от ударов ремнем, от того, как он зажимает мне рот и нос, от пальцев в заднице. В голове что то переклинило. Наверно, так мозг защищал тело от побоев и удушения. Я терпел, жаловаться было некому.       В ту ночь Мартин трахал меня особо долго, он был пьян. Я упрямо подвывал через кляп и отталкивал его ногами. Это ничего не давало, но я знал, что ему это не нравится. Я услышал как тихонько скрипнула дверь, Мартин не заметил, что Дуглас подглядывает. Не знаю был это в первый раз или нет, но он явно понял где искать если ночью меня нет в нашей комнате. В следующий раз Мартин вытащил меня прямо из кровати и потянул на второй этаж. Дуглас не выждал достаточно времени, поэтому дверь приоткрыл когда Мартин еще не начал. «Заходи, будешь держать его». Дуглас держал мои руки и зажимал рот, прижимая мою голову к себе, в затылок мне упирался его стояк. Через пару раз, Дуглас осмелел и попросился тоже трахнуть меня. Мартин взбесился, побил и выгнал его.       Чтоб как можно реже пересекаться с Мартином, я засиживался в школьной библиотеке до закрытия, шел на плаванье, бродил по улице пока в окне Мартина не погаснет свет. Потом в Лидере произошла неприятная история и плаванье я забросил.       Мне исполнилось тринадцать. Учебный год подходил к концу, впереди летние каникулы, а мне хотелось выть от отчаяния. Уроков не будет, в Лидер ходить я не хотел, библиотека закрывалась на ремонт. Мартин мог бы насиловать меня круглые сутки. Он уже никого не стеснялся, останавливало его только присутствие родителей дома.       После уроков я сидел с одноклассниками в школьном дворе, обычно мы играли в какие-нибудь незатейливые игры, скидывались на газировку и сигареты. Было уже жарко, на улице май. Мы лениво перекидывали друг другу мяч. Все заметили, как подкатила дорогая черная тачка. Такие в том районе не встретишь. Все забыли про мяч и начали обсуждать кто это мог приехать. Из машины никто не выходил. Выдвигали разные теории, но сошлись на том, что это маньяк и похититель детей. По этому в следующий раз когда я увидел эту машину я не хило так струхнул.       Был вечер, друзья разошлись по домам. Я остался один на спортивной площадке недалеко от дома. Когда машина остановилась, я уже прикидывал успею ли добежать до дома. Из машины вышел мужчина, а я уже стремительно отбывал. Он окликнул меня по имени, по этому я остановился. Это был Джейми. Он рассказал, что мать была беременна от него. Она рассказала ему на третьем месяце, но он никогда не хотел детей, а она не хотела разводится с отцом. Решили оставить все как есть. Джейми не сразу узнал, что родители умерли, и еще полгода искал меня, так как в школе я был Мэйсоном Калленом.       Я сидел в его машине и готов был прыгать от счастья. Мне не нужно было возвращаться в дом где ждет Мартин, у меня снова был настоящий отец. Но Джейми быстро обломал меня, он протянул конверт и сказал «Я не могу забрать и воспитывать тебя. Просто хочу как то помочь, держи». Я впал в ступор. Как это так? Родной отец и не хочет забрать меня. Я понял, что шанс на нормальную жизнь утекает как песок сквозь пальцы. Тогда я начал рыдать, говорил, что меня избивают, что отбирают еду и еще много чего. Джейми был непробиваем. Он все твердил, что не хочет детей, не сможет заботится обо мне. Тогда я рассказал про Мартина. Я обещал не требовать заботы или внимания, лишь бы он забрал меня из этой семьи.       Джейми выделил мне комнату в своем доме, сделал карту для моих расходов. Он часто работал из дома, по этому сказал как можно меньше шляться по комнатам. А еще лучше найти место учебы с пансионом, он все оплатит. Я искал колледж не по предпочтению в специальности, а с хорошим проживанием. В августе я подал документы. Мне осталось пройти медосмотр и психолога. Психолог меня завалил. Женщина в возрасте сразу заявила, что у меня нет здоровых ориентиров поведения в обществе такого замечательного колледжа, даже от взятки отказалась. Учебный год начался, а я оказался «за бортом». Я сам нашел себе психолога и занимался с ним три раза в неделю. Потом начал заниматься с частными преподавателями. Мне нравится финансовые риски и инвестиции, по этому я выбрал колледж при Университете Экономики. Заранее сдал вступительные, меня приняли. К следующему учебному году я был готов на все сто. Оставалась одна проблема, чтоб закончить курс психотерапии нужны были совместные сеансы с отцом. А Джейми не соглашался ни в какую, хотя я уговаривал его почти каждый день. В итоге ему это надоело. Он купил мне студию около колледжа и выселил меня. Я приезжаю к нему раза три-четыре в год, говорим только о финансах, наша единственная точка соприкосновения. В последний такой визит мы поругались. Он сказал, что когда я закончу университет и займусь успешной практикой, ему будет интересно общаться со мной, а пока нет. Я ответил, что тогда мне уже будет не интересно общаться с ним. В итоге он пообещал, что как только закончу колледж он прекратит меня обеспечивать. Квартира и среднее образование это даже больше, чем я заслуживаю. Возможно, когда меня похитили, он подумал, что я таким образом хочу разжиться деньгами. А может он сразу все правильно понял. Я не понимал сколько времени там провел. Пару суток или недель. Но не на минуту не переставал верить, что Джейми заберет меня. По другому я бы вскрылся при первой возможности.       По затянувшемуся молчанию и выжидающему взгляду Мэя я понял, что рассказ окончен. Каких слов он от меня ожидает? Утешительных или мне надо приободрить его? Ну это не про меня. Неловкая ситуация.       — Чтож… Ты как будто пересказал мне серию из дерьмовой мыльной оперы.       Мы долго молчали, долго болтали ни о чем. Мэй то подбирался поближе ко мне и забирался под руку, то отстранялся и пялился в окно. Он изрядно опьянев лез ко мне с поцелуями, я кусал его губы и больно щипал за голые бока и спину. Мне нравилось давать на болезненные синяки и кровоподтёки. Мэй ахал и блаженно закатывал глаза, ещё ближе жался ко мне, а иногда возмущался и отдалялся. А тем временем подкралась полночь и остатки здравого ума покинули нас. Мы трахаемся на полу, грубо, жёстко, с шлепками и удушением, все как я люблю. Мэй пинается и кусается, за что получает от меня пощёчины. Он так чувственно реагирует на все что я делаю с ним, а я кайфую… От выпитого алкоголя, от этих откровений, от секса и от чувства вседозволенности. Ставлю Мэя на четвереньки перед окном, упираю его лицо в стекло, его страх и похоть становятся осязаемыми. Я и не замечаю как кончил, сижу оперевшись спиной о диван, закуриваю. Громкие взрывы и яркие вспышки вырывают меня из нирваны, Мэй испугавшись опять жмется ко мне. Мы курим и любуемся огненными залпами, сотни разноцветных искр украсили ночное небо над городом, яркие огни взрываются высоко и падают обратно, в нашу реальность, оставляя за собой мерцающие хвосты. А за спиной моей стоит десяток другой призраков ушедшего года, жизнь которых я оборвал на прямую или косвенно, как будто издалека слышится голос па с укором, а я сижу с каким то малолеткой, живым с моего позволения, поддавшись банальным оплошностям и плотским утехам, испачкавшись в своей или чужой сперме, и не испытываю ни малейшего ощущения, что что-то не так, как должно быть. С новым, мать его, годом, Аль!