Прыгай, Мэй!

      Я быстро скинул грязные вещи в кучу с вещами Мэйсона. Принял душ, вода от пыли на мне черная. Отмылся, но продолжаю стоять под «тропическим дождем». Да уж, сколько не строй планов, получается все по другому. Сжимаю кулаки. Руки болят, на ладонях мозоли. Больше трех десятков мешков со строительным мусором мы перетаскали из дальнего угла паркинга в яму за двадцать минут. Космическая скорость. Некоторые мешки рвались от старости, это дико бесило, когда каждая минута на счету. Мэй сидел полу и держался за голову, он еще плохо понимал, что произошло. Дин отвесил ему затрещину, дал в руки лопату и приказал сгребать рассыпанный мусор в яму. Когда мы закончили дружки мигранта так и не заявились. Либо никто не видел куда он пошел, либо у него были определенные планы на Мэйсона и они не хотели ему помешать, что намного хуже. Выходили мы с обратной стороны недостроя, там скинули лопату в кучу с другим инструментом. Пролезли в дыру в заборе, который сохранился с этой стороны. Прошлись несколько неосвещенных кварталов до машины. Я сразу решил, что надо поговорить с Мэйсоном наедине. Хорошо, что он живет один, останусь у него до утра. Первые сутки такое время, когда он может натворить глупостей, подожду пока успокоится.       Одежды подходящего размера у него не нашлось. Вытираюсь, обматываюсь полотенцем вокруг бедер.       — Эй, Мэйсон. — Нахожу его за столом с бутылкой и двумя стаканами. — Там грязные шмотки нужно закинуть в стирку.       — У меня нет стиралки. Домработница носит грязное на первый этаж в чистку. Нальешь? У меня руки трясутся.       — Налью. — Разливаю по стаканам джин. — Лед найдется?       — Держи. — Достает из холодильника лед и какую-то газировку. — Разбавь мне, пожалуйста.       Первый стакан мы молчим и курим. Мэй делает несколько больших глотков, несколько затяжек и так по кругу. Все время пялится в столешницу. Наши стаканы пустеют, я наливаю по второму.       — Мэй. Посмотри на меня. — Поднимает испуганный взгляд. — Ты как?       — Хреново. Мне страшно.       — Ты должен рассказать мне как все было.       Он судорожно вздохнул, сделал несколько глотков и начал:       — Я гулял с той компанией, там еще была Эми, она вроде к тебе подходила. Они собирались ехать в клуб, а я домой. Мы разошлись, я ждал такси. Мимо меня шел этот тип со своей компанией. Они смотрели на меня и что то говорили.       — Сколько их было?       — Трое или четверо, я точно не помню.       — Что они говорили?       — Не помню, Аль, не помню. Они прошли мимо. Потом они остановились, тот тип что то сказал своим друзьям, они пошли дальше, а этот прямо ко мне. Я испугался.       — А дальше?       — Я видел как ты с Дином пошел на стройку. Я хотел попросить вас посадить меня в такси. — Мэй всхлипнул и опустил голову.       — Ну прекращай. — Я потрепал его по плечу, пытаюсь отшутиться. — Видишь, мы подвезли тебя прям домой.       — Аль… — Смотрит мне в глаза. — Ты хотел убить меня?       — Нет, этого хотел Дин. Я думаю, ты достаточно умный мальчик, чтоб держать язык за зубами.       — Если спросят, я скажу, что сел в такси и поехал домой.       — Нет. Ты скажешь, что не дождался машины, мы все еще стояли через дорогу и ты подошел к нам. Позже нас подобрал Трэвис.       — И то, что ты остался у меня?       — Да. Чем больше придумываешь, тем больше вероятность проколоться. Мы остались вдвоём, а Дин с Трэвисом уехали.       — И зачем же мы остались вдвоем?       — Я хотел выпить, ты сказал, что дома есть джин и предложил зайти.       — Ты же понимаешь, как это будет выглядеть?       — Ну да, чем заподозрить тебя в сексе со мной, лучше пусть знают, что ты убил человека.       — Я убил?! — Мэй подскочил на ноги.       — Ты что еще не понял?! — Я встаю, через столешницу притягиваю его лицо к своему. — Ты нажал на курок, твои отпечатки на пистолете. Я был в строительных перчатках если ты не заметил. — На нем есть и мои отпечатки, да даже если не было бы, этот пистолет я бы не сдал в полицию не при каких условиях. Но Мэй знать об этом не должен.       — Кто он вообще такой?       — От куда мне знать?       — Нет, тот, первый. — К Мэю вернулась способность здраво размышлять. — Его будут искать?       — Это тебя не касается, за это можешь не переживать.       — Я клянусь тебе, Аль я никогда никому не расскажу, что случилось. Даже с тобой я больше не хочу обсуждать это. Только не втягивай дальше меня в эту историю. С этого момента все было так, как мы договорились.       — Тогда может потрахаемся для достоверности?       Срывается первый снег. Выбегать за кофе уже весьма прохладно. Ставлю стаканчик кофе на подоконник, тру ладони друг об друга, чтобы согреть. По переходу гуляет сквозняк. Прошло полтора месяца. Пока все тихо. За город мы все-таки съездили, издалека убедились, что люди Игната не приехали. При нужных людях я разыгрывал спектакль, мол я ждал Игната, а он зассал и не появился. Потом мне рассказали, что его кто то убрал. На этом все. Но мне все равно немного тревожно, слишком гладко все прошло, не считая того второго.       Вижу по внутреннему двору бежит Мэйсон, бежит явно сюда. Он пришел в одной рубашке и сильно продрог.       — Ну иди я тебя погрею. — Раскрываю перед ним пиджак, он обвивает меня руками вокруг талии. — Почему не оделся?       — Аль, меня нашли. — Пробубнил он мне куда-то в подмышку, его трясло.       — Кто нашел?       — Люди того парня, точнее его отца. Его звали Самуил.       — А кто его отец?       — Не знаю, тоже Самуил как я понял. — У меня внутри все опустилось. Ну не может быть! Наверняка, это просто совпадение. Но гадкое чувство подсказывало, что мы крупно попали. — Они ждали меня около входа, их было двое, позвали меня и затащили в свою машину. Я рассказал, все как договаривались. Они задавали одни и те же вопросы, хотели, чтоб я проболтался. Отпустили меня через полчаса. Думаю, они поверили мне.       — Они уехали или остались тут?       — Я не видел.       — А они говорили Самуил пропал или умер?       — Говорили пропал.       — Угрожали тебе?       — Нет, но сказали, если что, еще увидимся. Аль, мне страшно. — Мэй сильнее прижался ко мне и заплакал.       — Перестань. Сейчас нельзя плакать. — Я отстраняю его от себя и слегка трясу за плечи, чтоб привести в себя. — Ты должен вести себя как обычно, никто не должен заподозрить, что что-то произошло. Ходи на учебу как обычно, встречайся с друзьями. Если что-то случится — звони мне.       — Думаешь, когда они будут запихивать меня в машину, они разрешат мне один звонок? Может еще адвоката?       — Мой человек будет за тобой присматривать. Если с тобой что-то случится, я узнаю об этом первый.       Вот так влип! Сейчас все зависит от него. Лучше бы скинул его в яму. Мэй посмотрел мне в глаза, хорошо, что он не умеет читать мысли.       — Ну успокойся, все обойдётся. — Снова прижимаю его к себе и глажу по спине. — Ты молодец, ты храбрый. Уже справился, не прокололся. И дальше все будет хорошо.       Машину хорошенько тряхнуло. Мы выехали за город, а дорога тут яма на яме. Бронированный микроавтобус, мое недавнее приобретение, несмотря на большой вес, развивал хорошую скорость в черте города. Сейчас мы тащились по проселочной дороге не больше сорока, еще и снега намело. Через пару дней Новый год. Мы собирались рвануть на горнолыжку парами, но опять все планы коту под хвост. Я порвал с Элис.       Отношения начали разваливаться когда завязалась та история с Самуилом. Сначала Олливер. Один парень из моей команды присматривал за ним. Думаешь, он должен был бросится спасать Мэя в случае чего? О нет, ты неправильно понял. Если бы люди Самуила еще раз приблизились к нему, Мэй получил бы пулю в голову. Я не могу зависеть от его показаний. Потом допросили Дина и Трэвиса. Пару недель тишина. Потом сам Большой Сэм пригласил меня на разговор. Почему меня просто не запихнули в машину, как остальных? Видимо не хотел разозлить моего отца. Этот намного умнее Игната. Парни уговаривали рассказать все отцу. В этом есть смысл. Но если я каждый раз буду просить помощи у па, мне придётся бросить свое дело и вернуться к нему под крыло. Потом опять тишина. В это сложное время с Элис я созванивался пару раз в неделю, а виделись мы раза три. Она поставила мне ультиматум «либо я, либо работа». И все, черта перейдена, прости, прощай.       Вроде все закончилось, Самуил притих, нас не трогали. Я, уже будучи свободным молодым человеком, ушел в отрыв. Музыка, алкоголь, наркотики, шлюхи. Загул растянулся на неделю. А когда я протрезвел, узнал что Мэйсон пропал. Надо было избавиться от него в тот же день, когда все произошло. Я опасался, что против меня станет не только Самуил, но и Джейми Олливер - отец Мэя. Он, конечно не такая большая шишка, но имеет свой вес в обществе, к тому же со скрытыми возможностями. Неделю мы сидели как на иголках, но ничего не происходило. Мэй не мог держаться так долго, да он в первый же день раскололся бы. Значит он был уже мертв и почему то не сдал нас. На вторую неделю его отсутствия мы были уверены, что Мэй покинул этот мир и унес нашу тайну в могилу. Мне значительно полегчало. Конечно жаль, что так вышло, но такой расклад для меня как нельзя кстати. Признаюсь, я даже жалел. Не о том, что Мэй оказался в такой ситуации, а о том, что я всё-таки не воспользовался им по полной. Прошла неделя и я узнаю, что Мэй жив. Держат его где то в промзоне в подвалах. Кто? Зачем? Неизвестно. Трое суток я промучался без сна и отдыха, и понял, надо ехать.       По моим данным, там находится человек пять. Но это очень недостоверная информация. Со мной Дин, еще четверо парней и водитель. Все вооруженные, в одинаковой форме, брониках и пуленепробиваемых шлемах. Если кто то останется в живых или нам придётся сбегать, нас не узнают, примут за наёмников.       — Похоже это здесь. — Микроавтобус притормозил у одноэтажного здания. Можно подумать, оно заброшенное, но видно, что воротами часто пользуются и над ними работает камера.       — Быстро, быстро! Пока они не поняли что к чему. — Все почти одновременно натянули балаклавы и опустили лицевые щитки.       В здание мы попали быстро. В одном помещении было что то вроде казармы на двадцать человек, но на месте было только трое, нам повезло. Эти люди не имели никакого отношения к Самуилу, это небольшая банда, которая занимается мелкими делами и вымогательством. Их развели по разным помещениям, Дин занялся допросом. Я узнал, где пленник и пошел в подвал.       В нос ударил затхлый запах. Первое, что я заметил, камера на штативе посреди подвала и подобие кушетки, которая когда то была отделана коричневым кожзамом. В одном углу что то наподобие санузла, в другом на задрыпанном тощем матрасе лежит Мэй. На нем порванные тряпки, что когда то были футболкой и трусами. Он не спит, но и на мое появление никак не отреагировал. Лучшее решение для меня уйти сейчас и оставить все как есть. Вряд-ли Мэй когда нибудь покинет этот подвал. Присел рядом с ним. Лицо чистое, без побоев. Руки ноги на месте, пальцы тоже. Но его тело… Просто космос. Ты же видел такие иллюстрации космоса, где преобладает синий цвет, но есть и красные, и зеленые, желтые взрывы звёзд, и фиолетовые туманности. На его теле можно нарисовать созвездия и выставлять его как арт объект. Я глажу его по ноге и зову по имени. Переводит взгляд на меня. Я понимаю, он под кайфом и не узнает меня. Второй раз я принимаю решение сохранить ему жизнь. Надеюсь, в этот раз я не пожалею. Ищу во что бы его завернуть, ничего подходящего. Ладно, в машине что-нибудь найдется. Беру его на руки. Как только мы оказались за воротами, Мэй вырвался и побежал. Полуголый, босой, он скачет по снегу как заяц от хищника. Так быстро, что кажется он не проваливается, а снега намело с полметра. Я в полной амуниции не поспеваю за ним, скидываю тяжелый автомат, но легче не стало. Если бы Мэй не запнулся, то наверное удрал бы в лесополосу. Но он падает на пригорке и я еле успеваю навалиться сверху.       — Мэй, Мэй, посмотри на меня. — Снимаю балаклаву. — Мэй, это же я, Аль.       — Аль, это правда ты? — Вокруг ослепительно белый снег. Мэй щурит глаза и пытается рассмотреть меня на сколько позволяют его расширенные зрачки. Руками он гладит моё лицо, из груди вырываются беззвучные рыдания. Вдалеке раздалась автоматная очередь, свидетелей нет, нужно уезжать, пока не появились другие.       - Просыпайся, вторые сутки дрыхнешь. — Я растолкал сонного Мэйсона. Сначала он подрывается и с испугом оглядывается. Потом вспоминает, что он у меня дома и успокаивается. Трогаю его лоб, две ночи мы боролись с жаром.       Пока Мэй умывается и приводит себя в порядок, я распаковываю еду из доставки и делаю кофе. Завтракаем. Или ужинаем, уже вечер. Похоже аппетита нет у нас обоих. С новыми порциями кофе перемещаемся на лоджию. Мое любимое место в квартире. Люблю вечером зависнуть в кресле у панорамных окон. Мэй располагается подальше от окон на диване. Я присаживаюсь рядом.       — Не нравится вид?       — Боюсь высоты. — Углубляется в диванные подушки и отпивает кофе. Я подкуриваю сигарету.       — Может расскажешь?       — Не знаю с чего начать. — Отбирает сигарету у меня, я беру новую.       — Ну, например, кто такой Джейми Олливер?       — Не поверю, что ты не знаешь кто такой Джейми Олливер.       — Кем он приходится тебе?       — Он мой родной отец.       — Родной отец. — Повторяю, будто пробуя это словосочетание на вкус. — Родной отец три недели получает видео, на которых тебя бьют и насилуют и не хочет платить выкуп. Не такая уж большая сумма для того, кто даёт миллионные займы. Как то не похоже на правду.       — Но это правда.       — А те парни, что похитили тебя рассказали другую историю. Олливер гей и педофил, за твои услуги он содержит тебя. Это объясняет, почему ты живешь один.       — Я живу рядом с колледжем.       — А Олливер живет в двадцати минутах от центра. Не так уж далеко. И еще один интересный момент: Олливер оплачивает твою учебу, поэтому в документах колледжа ты указан как Олливер. Но в паспорте у тебя другая фамилия. — Мэй молчит, пауза затянулась. — Я знаю про другую твою жизнь.       Мэй вскинул голову и смотрит мне в глаза. Чтож поиграем в гляделки. Он понимает, что я сказал правду, я действительно знаю. Вопрос в том, насколько много я знаю.       — Я догадался когда ты сказал про брата. Не то чтобы я стыжусь этого, но хотел избежать расспросов.       — Как видишь не вышло.       — Тогда принеси чего-нибудь выпить. Думаю, ты хочешь подробностей, а это долгий рассказ про мои пятнадцать лет.