Пока она не знает

Мне удаётся поспать час или около того, прежде чем раздаётся мелодия будильника на телефоне, и я едва не падаю с кровати, пытаясь выключить его. Спать хочется смертельно, но я понимаю, что если позволю себе прикрыть глаза хотя бы на минутку, то будет ещё хуже. Поэтому делаю над собой усилие, усаживаясь на постели и потягиваясь, чтобы размять мышцы. Мне предстоит тяжелый день. Антон наверняка всё ещё спит, и я тихонечко прокрадываюсь в ванную, пытаясь не потревожить его. Принимаю тёплый душ и умываюсь прохладной водой, в глубине души надеясь, что она смоет мешки под глазами, но они словно бы становятся только больше. Я шумно выдыхаю, разглядывая своё уставшее лицо в зеркальном отражении, но понимаю, что с этим уже ничего не поделаешь. Будить хозяина квартиры, чтобы спросить его о наличии зубной щётки мне не хочется, поэтому решаю позаимствовать у него немного раствора для полоскания рта, который нахожу на полочке в ванной. После этого вытираю лицо полотенцем и направляюсь в кухню, чтобы приготовить завтрак. Это один из способов отблагодарить Антона за гостеприимство, ведь ничего другого я ему предложить пока не могу. Открываю холодильник, чтобы достать оттуда молоко и яйца, а затем нахожу в шкафчиках баночки с сахаром и мукой. Будут блинчики, хоть изначально я задумывала сделать сырники, но у Антона нет творога, а бежать за ним в магазин в такую рань я не готова. Быстро замешиваю тесто и ставлю на плиту сковороду, по-прежнему стараясь не издавать лишних звуков. Когда Антон просыпается, я уже заканчиваю готовку и даже успеваю перемыть большую часть посуды. Парень выглядит довольно забавно, когда вваливается в кухню с растрёпанными волосами и таким же уставшим лицом, как у меня. Он опускается на стул и беспомощно щурится, пытаясь спрятаться от солнечных лучей, которые попадают в помещение через огромное окно. Я специально подняла жалюзи, надеясь, что свет поможет мне взбодриться. — Доброе утро, — улыбаюсь, покривив душой, ведь утро не такое уж и доброе… Паршивое утро на самом деле. — Ты не против, что я тут немного похозяйничала? Наверное, надо было спросить ещё вчера, но как-то не до этого было… — Я против того, что ты поднимаешься в такую рань, желая угодить мне, — хмурится парень, запуская пальцы в волосы и ещё больше взлохмачивая их. Я поджимаю губы. Вовсе я не желала ему угодить, а просто хотела… не быть обузой. Это последнее, чего я хочу. — Тебе ведь в школу, ещё уснёшь за партой. — Спасибо за беспокойство, но я буду в порядке, — отзываюсь, с трудом скрывая раздражение в голосе. Мне не привыкать к бессонным ночам, в моей жизни и этого было предостаточно. — Ешь блины, а то остынут. Я домою посуду и пойду собираться. — Я думал, ты позавтракаешь со мной, — произносит Антон прежде, чем успеваю включить воду в раковине. Я оборачиваюсь. — Пожалуйста, — добавляет он вдруг, кивая на свободное место. Мне остаётся только вздохнуть, прихватив с кухонной тумбы чашку с кофе, и сесть напротив. — И спасибо за блины, обычно я завтракаю кофе и чувством гордости, что съехал от родителей… Но с кулинарными талантами у меня беда, у тебя определённо с этим получше. Ему всё-таки удаётся немного разрядить обстановку, и я вымученно улыбаюсь, делая глоток из чашки с кофе. Антон ненавязчиво пододвигает ко мне тарелку с блинами, и я беру один, чтобы избежать разговора ещё и о том, что я намеренно голодаю, лишь бы ему побольше досталось. На самом деле я наелась, когда готовила. — У тебя варенье осталось на губе. Вот здесь, — произносит Антон, касаясь пальцем своей верхней губы. Он протягивает мне салфетку, но я уже бездумно слизываю вишнёвый джем с губ и лишь пожимаю плечами в ответ на его странный взгляд. В отличие от него, о моих манерах никто особо не беспокоился. Спасибо родителям, они хотя бы позаботились о том, чтобы я пользовалась вилкой. — Ты так соблазняешь меня? — спрашивает Антон то ли в шутку, то ли всерьёз, и я хмыкаю. Если всерьёз, то у него, очевидно, бурная фантазия. — А если и так, то что? — говорю с вызовом, вскинув подбородок. Антон едва заметно улыбается и качает головой, словно я сказала какую-то глупость. — Не доросла ещё, — произносит он коротко, и я совру, если скажу, что это меня не задевает. Возраст для меня — больная тема, и он это знает. — Исполнится восемнадцать — тогда и поговорим. Восемнадцать… Осталось всего лишь одиннадцать месяцев и двадцать три дня. Я с нетерпением жду этого дня, но вовсе не из-за Антона. Тогда я наконец-то смогу найти нормальную работу и оборвать все связи со своей матерью. Многие дети не хотят взрослеть, но для меня это будет освобождением. — Боюсь, тогда ты будешь уже слишком стар, — фыркаю, допивая свой кофе и отставляя чашку в сторону. Антон лишь усмехается в ответ. — Да и у меня будут варианты получше. — Сомневаюсь, — говорит он, подаваясь чуть вперёд, словно бы давая мне в полном объёме увидеть всё, что я теряю. Я невольно соскальзываю взглядом по его растрёпанным тёмным волосам, карим глазам, прямому носу и чуть полноватым губам, но затем качаю головой. Дурацкие мысли. — Но я пошутил вообще-то. Расслабься. — Я и не напряжена, — отвечаю чуть резче, чем мне бы хотелось. Мне требуется усилие, чтобы отвести взгляд и встать из-за стола, — и я тоже пошутила… Ну, кроме, твоего возраста. — О да ладно… Зато у меня есть опыт, чтобы понять, чего хочет женщина, — произносит парень серьёзно, но его карие глаза горят хитрым блеском. Я вскидываю брови. — Поэтому иди собирайся, а я пока домою посуду… Я решаю не спорить, поэтому иду в спальню, чтобы сменить его футболку на свои вещи. Должна отметить, утром у него на удивление хорошее настроение… А может, всё дело в том, что он поел. Пожалуй, начну таскать на репетиции пирожки и подкармливать его в случае, если буду ошибаться. Но боюсь, тогда его разнесёт. По дороге в школу Антон включает музыку из своего плейлиста, и я с удивлением обнаруживаю, что у нас похожие вкусы. Нет, я всегда знала, что мы любим один жанр, но не думала, что ещё и те же группы. Поэтому уже через несколько минут мы вовсю подпеваем солисту AC/DC, хоть слов никто толком не знает. Это и не особо важно, ведь у Антона потрясающий голос, и я всерьёз задумываюсь о том, чтобы предложить разучить песню на английском языке. Но мне кажется, что я и так занимаю в этой группе слишком много места. Больше, чем мне отводилось изначально. — Я разберусь с замком и подвезу тебе ключи, — обещает парень, останавливая машину за воротами. Я киваю. — Или если это не срочно, то могу отдать на репетиции. Ты ведь придёшь сегодня? — Да, но позже, после школы я сразу на работу, — отвечаю, закидывая на плечо рюкзак. Во дворе меня уже ждут Марьяна и Светка, и я точно знаю, что вопросов не избежать. Блин. — Так что, да, будет лучше, если ты принесёшь ключи на репетицию. Спасибо… За это и за замок. Антон кивает, и я выхожу из машины, направляясь к подругам, которые нетерпеливо топчутся в стороне. Я не хотела говорить Марьяне, что ночую у её брата, но это всё равно бы рано или поздно стало известно, поэтому я написала ей сегодня утром, не особо вдаваясь в подробности. — Так ты провела ночь у Тони? — налетает на меня Светка, цепляясь за плечи. А вот ей бы я предпочла не говорить. — Вы целовались? Ты нарушила наш договор? — Ты с ума сошла?! — не выдерживаю, с трудом удержавшись от того, чтобы встряхнуть её. Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, о каком договоре речь, но потом я вспоминаю, как на день рождения Марьяны она взяла с нас пьяное обещание не влюбляться в Антона. В общем, бред. — У меня просто не было других вариантов… И отцепись от меня, наконец! — Хорошо, что Антон оказался рядом, — вмешивается Марьяна, оттаскивая от меня эту сумасшедшую. Вовремя, ведь ещё немного, и я бы точно не смогла совладать с эмоциями. — Но в следующий раз позвони мне, я тут же приеду за тобой. — Не стоит, — отвечаю, пытаясь сделать голос максимально уверенным. Марьяна хмурится. — Всё ведь в порядке, а ты слишком давно ждала возможности остаться у Никиты. Кстати, как прошел вечер? Подруга задаёт ещё пару вопросов о том, достаточно ли Антон был гостеприимен, но всё же не выдерживает и переключается на разговор о своём парне. Так странно, что она настолько в него влюблена. Нет, я ничего не имею против, но мы всегда думали, что я повзрослею гораздо раньше. В детстве мы фантазировали, что в шестнадцать я без ума влюблюсь в какого-нибудь рокера, и он увезёт меня за океан… Марьяна же всегда мечтала о принце… и в итоге получила его. А я… поняла, что безумная любовь — непозволительная роскошь. Я не могу дать чувствам завладеть мною, ведь это разрушит все мои планы. Не то, чтобы я совсем не собиралась влюбляться, но не сейчас. После уроков я иду на работу, хоть так это можно назвать с большой натяжкой. Я раздаю листовки на улице, тратя на это три часа в день после уроков. Это единственный вариант, при котором могу не пропускать школу, ведь я хочу получить хороший аттестат и попробовать поступить на бюджет на заочное отделение. Количество мест настолько ограничено, что у меня едва ли есть шансы. Но если не выйдет, то получение высшего образования придётся отложить на определённый срок. У меня в приоритете работа и переезд на съёмную квартиру. Не могу же я вечно ночевать под дверью и кочевать по друзьям и знакомым. Мне нужен дом. На репетицию я прихожу ближе к семи вечера, чувствуя себя уставшей, но готовой к продуктивной работе. Первым делом замечаю Кирилла, который сидит за ударными и пытается наиграть какую-то незнакомую мне мелодию. — А вот и наша вокалистка! Все в сборе! — торжественно объявляет он, когда я подхожу ближе. Кирилл достаёт из кармана мятную конфетку и протягивает мне. Совсем как в детстве. — Держи, чтоб горлу полегче… А то Тоха щас начнёт тебя мучить. — Спасибо, — улыбаюсь, оглядываясь в поисках Антона. Но его нигде не видно. — А где он, кстати? — Отошел по делам сердечным, — усмехается Кирилл, хитро мне подмигивая. Я непонимающе смотрю на него. — К нему тут нагрянула очередная муза… Дама захотела уединиться. В этот момент в зал заходит Антон с какой-то незнакомой мне девчонкой, которая смотрит на него такими влюблёнными глазами, словно он божество. Мне вдруг становится как-то неприятно, и я отворачиваюсь. Нечего пялиться лишний раз. Это не моё дело. — Да не смотри ты на них так, это ведь всё ненадолго! — вмешивается Кирилл, и я качаю головой, показывая, что мне всё равно. Кто я такая, чтобы лезть в личную жизнь Антона? — Они у Тохи меняются несколько раз в месяц и не задерживаются дольше недели. Он ведь у нас гений, а им всегда нужно вдохновение. Вот он и находит его в постели и в любовных страданиях… Я удивлён, как вам без этого удалось закончить новую песню. Тоха наиграл нам сегодня. Красивая. Жду, пока ты споёшь. — Я просто дополнила её. Вот и всё, — отвечаю, смутившись. Надеюсь, Кирилл не намекает на то, что эта песня тоже родом «из постели». Впрочем, какая разница. Мне всегда было плевать, что обо мне будут думать и говорить. Все, кроме Марьяны, конечно. — Кстати, я всё хочу спросить, почему автором всех песен является Антон? У вас с ребятами разве совсем нет идей? — Почему же? Есть. Я даже написал одну, но Тоха сказал, что это не формат «Струн». Щас наиграю тебе, — обещает Кирилл, и я усаживаюсь на стоящий рядом стул. Мне не помешает отвлечься. Выхожу из бара, снова в зюзю пьяный, Щас поеду к б… кхм… к даме! Ветер переменный, жаль, непостоянный, Но и мы ведь не в рекламе! Эй, таксист, гони, я уже спешу! Этих промедлений я не выношу! Щас свернём направо, нет, уже налево, Я ведь переменчив, но кому какое дело?! — Ммм… своеобразно, — только и могу произнести, когда он умолкает. Мне так не хочется его разочаровывать. — Немного рифма подкачала, но в целом вполне себе неплохая песня. Кирилл улыбается, и я не могу удержаться от ответной улыбки. — Эй, давайте отложим разговоры, — вмешивается вдруг Антон, поднимаясь на сцену. Его «муза» остаётся в зрительном зале. — Все готовы?! Я хочу, чтобы на этой репетиции мы выложились на полную! Ну да, главное, чтобы зрители были в восторге…